Алексей Корепанов.

Найти Эдем

(страница 2 из 16)

скачать книгу бесплатно

Он никогда не беседовал с Даниилом, как-то не приходилось… А Даниил оказался единомышленником. И, может быть, не единственным…

Павел радостно крутанулся на скамье, поймал за подол проплывавшую мимо Агарь и снял с подноса кружку пива. На душе было весело, хотелось присоединиться к пению сидящих возле бочек грузчиков. Он сделал только несколько глотков, когда внезапно пение оборвалось, стихла ругань картежников, и общий гомон понизился в тоне, сник, развалился на отдельные неуверенные голоса, которые звучали все тише. Он обернулся, не отрываясь от кружки, и увидел неторопливо идущего от двери прямо к его столу Черного Стража.

Стражи были самыми загадочными жителями Лесной Страны. Каждый город имел своего Стража: Город У Лесного Ручья – Черного, Капернаум – Желтого, Устье – Зеленого, Могучие Быки – Красного, Иорданские Люди – Фиолетового, Эдем – Коричневого, Холмы – Оранжевого, Город Матери Божьей – Синего, Вавилон – Розового, Город Плясунов – Белого, Иерусалим – Серого и так далее, до городов за долиной Трех Озер и Гнилым болотом, за реками Ховар и Фисон. Никто не знал их имен, и они никому, насколько было известно Павлу, не сообщали свои имена, и называли их по цвету неизменных длинных плащей с капюшонами. Никто не знал, почему они Стражи и что охраняют, но все называли их именно так, и заведено это было, наверное, еще со времен предков-основателей. Стражи не участвовали ни в каких работах, и единственной, по наблюдениям Павла, их обязанностью было освящение всех новых строений. Павел не раз видел, как Черный Страж в одиночку заходил в пропахший свежим деревом дом, а новоселы терпеливо ждали во дворе, а потом долго кланялись вслед. Черный Страж в прошлом году освятил и дом Павла.

Стражей сторонились и относились к ним боязливо и неприязненно, хотя никому они не делали ничего плохого. На еженедельных общих молениях в храмах Посвященные никогда не забывали упомянуть Стражей как самых угодных Создателю Мира слуг, которые когда-то помогли ему справиться с силами Внешней Тьмы. Бытовало мнение, впрочем, ни на чем особенном не основанное, что Стражи бессмертны (просто долго живут, потому что бездельничают, давно уже думал Павел), что они не спят и совсем не едят, как обычные люди, которые хоть и редко, но все-таки нуждаются в пище. Возможно, Черный Страж и спал, и ел – но кто входил в его дом? Дом Черного Стража стоял за пять улиц от дома Павла, но у Павла никогда не возникало желания зайти в гости. Как и у других. Никто и никогда, даже напившийся вдребезги Лука Громила, не осмеливался поднять руку на Черного Стража. Черный Страж стоял выше Посвященных. Кто знает, может быть, и вправду Стражи с давних времен были слугами Создателя Мира?…

И все-таки осознание своих необычных способностей ставило Павла в собственных глазах как минимум вровень с Черным Стражем, который подобных способностей не проявлял.

Тем не менее, отголосок давней непонятной боязни Стражей заставил-таки чуть сжаться сердце. Павел невольно напрягся, исподлобья наблюдая, как Черный Страж приближается к нему, шурша по рассохшимся доскам длинным, тускло блестящим плащом.

Ревекка застыла у бочки, не замечая, что пиво льется на пол через край кружки. Ирина с подносом выглядывала из-за колонны. Агарь, не отрывая глаз от Стража, на ощупь собирала со стола огрызки яблок. Павел отчетливо ощущал фон почтительности и боязни, растекшийся в питейке. Насколько он знал, Черный Страж никогда еще не появлялся здесь, разве что в тот день, когда питейка впервые открыла свои двери перед посетителями.

Длинный Николай и Авдий отпрянули от стола, а Павел поднялся навстречу Черному Стражу. Он почему-то был уверен, что тот направляется именно к нему. Страж остановился, как будто наткнулся на невидимую преграду. Бесстрастные глаза на узком бледном лице под капюшоном смотрели в упор, словно не замечая ничего окружающего. Павел не чувствовал никакого фона. Создавалось впечатление, что Страж не испытывает эмоций.

– Павел Корнилов, – утвердительно и равнодушно произнес Страж, глядя на Павла снизу вверх.

Последние разговоры смолкли. Вся питейка превратилась в единое ухоглазое существо, которое вслушивалось и всматривалось в явление Черного Стража Павлу Корнилову. Павел молча ждал продолжения.

– Возникла необходимость побеседовать.

– Если возникла – давай, побеседуем, – не без вызова сказал Павел и похлопал по скамье рядом с собой, где недавно сидел Седой Даниил. – Пива?

Черный Страж отрицательно покачал головой:

– Предлагаю выйти отсюда и побеседовать в другом месте.

Павел пожал плечами, поставил кружку и выбрался из-за стола. При полном молчании питейки они направились к двери – поскрипывали доски пола, с легким свистом шуршал плащ – и вышли на улицу, на каменные плиты небольшой площади перед питейкой. Уже почти стемнело, кое-где светились окна, издалека доносилось пение – это пели женщины у ручья.

– Туда, – Черный Страж поднял и тут же опустил руку, словно ему трудно было держать ее на весу. – Там не помешают.

«И кто бы это осмелился тебе помешать?» – подумал Павел и пошел вслед за слугой Создателя Мира на другую сторону площади, где в окружении тополей темнела длинноствольная туша вросшего в землю танка.

Он молча сел на скамью за танком, а Страж остался стоять, почти сливаясь с толстым стволом тополя.

– Чем обязан вниманием? – вспомнив фразу из книги, спросил Павел, пытаясь ироничностью обращения преодолеть неуверенность перед Стражем и непонятно откуда взявшуюся тревогу. Никакого фона по-прежнему не ощущалось, как не ощущалось его, скажем, от того же танка за спиной.

– Необходимо побеседовать, – незамедлительно ответил Страж, размеренно роняя слова. – Я должен это сделать. У Совета много забот, однако он обязан держать в поле зрения каждого горожанина. Павел Корнилов, тебя это тоже касается.

– А при чем здесь Совет? Ты что, выполняешь поручение Совета?

– Считай, что так, – после некоторой заминки сказал Черный Страж.

Павел хорошо знал функции выборного Совета. Совет занимался всеми хозяйственными делами, Совет заботился о порядке в городе. Но чтобы Совет лез в дела каждого горожанина?… Но чтобы Совет давал поручения Черному Стражу вести какие-то там беседы?… Вообще давал поручения – кому?! – Черному Стражу? Это не укладывалось в голове, такого еще не бывало, по крайней мере, на памяти Павла. Однако он решил не выпытывать. Вероятно, слуга Создателя Мира знал, что делал.

– Ну-ну… И о чем же мы будем беседовать? – Павел был заинтригован и удивлен.

– Вопрос: излагал ли ты в этом заведении, – Черный Страж показал на приземистое здание питейки, из окон которой опять раздавались пение и ругань, – свои мысли о том, для чего создан человек?

– Ах, во-от оно что, – недоуменно протянул Павел. – Ну, говорил кому-то, уже и не помню, кому. Так и что из этого? Кажется, ни Совет, ни Посвященные разговаривать не запрещают.

– И зачем же, по-твоему, создан человек?

– Это что, и есть предмет нашей беседы? – с легкой насмешкой спросил Павел.

– Я хочу, чтобы ты сформулировал свое мнение, – невозмутимо ответил Страж.

– Ага, Совет, значит, хочет. Могу повторить.

Черный Страж был очень непонятным человеком, и ссориться с ним не стоило. Да и повода не было. Мыслей своих, того, о чем думалось в комнате по вечерам и в долгих странствиях по Лесной Стране, Павел никогда и не собирался скрывать.

– Может быть, я не совсем н-ну… не так гладко, как, например, Моисей в Библии… – Павел замялся. – В общем, если посмотреть вокруг – все постепенно разрушается, правильно? Иордан подмывает берег, обрыв Ванды вон уже куда отступил, и так после каждого сезона дождей. Тот же Умирающий лес: сухие деревья падают, рассыпаются в труху, в гниль – и уже не поднимутся в Иосафате[3]3
  Павел имеет в виду Иосафатову долину близ земного Иерусалима. В книге библейского пророка Иоиля – символическое название места последнего суда Господа над всеми народами.


[Закрыть]
… Галилейское море постепенно высыхает, Капернаум раньше у самой воды стоял, а теперь где? Деревянные дороги без нашего вмешательства и года не продержатся. А овраг в Вавилоне? Он же после дождей все шире и шире, в прошлом году туда дом свалился…

– Знаю, – перебил Черный Страж. – Какие выводы?

– Вот и выводы. Мир сам собой разрушается, приходит в упадок. Поваленные деревья никогда без вмешательства человека в дом не превратятся, камни в набережную не уложатся, наоборот…

– Все стремится к хаосу. Возрастание энтропии[4]4
  Энтропия – мера внутренней неупорядоченности системы.


[Закрыть]
, – прокомментировал Черный Страж.

Павел не знал, что такое «энтропия», но спрашивать не стал.

– Так вот, – увлеченно продолжал он, – коль мир сам собой рушится, нужно что-то такое, что препятствовало бы разрушению и являлось силой созидающей. Поэтому, и для этого Создатель сотворил людей. Ясно?

– Ясно, – ответил Черный Страж после некоторого молчания и опять добавил что-то непонятное Павлу: – Создание негэнтропийного[5]5
  Негэнтропия – величина, обратная энтропии.


[Закрыть]
механизма.

– Ну вот! – воскликнул Павел. – Мы боремся с разрушением. Что, я не прав?

– Дальше. – Голос Стража был по-прежнему бесстрастен. – Куда идет человек?

– А вот куда идет?… – Павел посмотрел поверх головы Стража. Сквозь ветви тополей, усыпанные красными пушистыми шариками будущих кисло-сладких плодов, проглядывали звезды. – Я говорил сегодня, да и раньше говорил… Мы почему-то вымираем. Каждое рождение ребенка для нас событие, и очень редкое событие. Мы какие-то вялые, инертные, нам ничего не интересно. Представляешь, Страж, никого ничем не расшевелить! Предлагал, давно ведь предлагал: давайте организуем экспедицию, узнаем, что за Гнилым болотом, что за Небесным Громом, за Глубоким ручьем. И разве кто-то откликнулся? Сидим здесь – и сидим. Где исток Иордана? Куда впадает Иордан? Я плыл – не доплыл. Ты знаешь, Страж? Тебе интересно?

– Я знаю, что это интересно тебе, – ответил Страж, сделав ударение на последнем слове. – Тебе, Павел Корнилов, очень многое интересно. И ты слишком часто говоришь о том, о чем никто не говорит. Ты не такой, как другие. Я прав?

– Да! – Павел вскочил на ноги и придвинулся к Черному Стражу, всматриваясь в лицо, белеющее под капюшоном. – Да, мне все интересно! Мне думать интересно, бродить интересно, задавать себе разные вопросы и искать ответы. Я перебрал уже десяток работ, ты это знаешь, и хочу попробовать еще десяток. Мне жить интересно! И я никак не пойму, ну почему мы такие… скучные, как лошади… что с нами происходит, почему мы тусклее предков-основателей? Какие-то вялые тени, какие-то отражения в болотной воде… Нам ведь думать лень, нам бы вон туда, в питейку, да с девчонками в Тихой долине… Да, я не такой, как другие. Может быть, это болезнь меня таким сделала, не знаю… Но к Колдуну в подручные не хочу, я еще не все увидел и узнал, у меня десять тысяч вопросов…

– А как с перемещением предметов? – внезапно спросил Страж.

Вопрос был задан все тем же безразличным тоном, но почему-то не понравился Павлу. С перемещением все было в порядке. Он продолжал упражняться в лесу, легко валил деревья, с корнем выворачивал пни, заставлял расступаться воду Лесного ручья, словно сказочный Господь воды Чермного моря. Но зачем Стражу об этом знать? Зачем знать другим? И так достаточно тыкали пальцами… Тогда, шесть лет назад.

– С тех пор – ни разу. Как пришло – так и ушло, что дал Небесный Гром, то он же, наверное, и взял. – Павел мысленно поблагодарил Создателя за то, что в темноте Страж не видит его лицо. И заторопился, стараясь проскочить эту тему, потому что было ему как-то неловко: – Я все-таки хочу продолжить. Я долго думал, но никак не могу вот что понять: если Создатель почему-то решил извести нас, уничтожить – то зачем создавал?

– Или зачем перенес с Земли, – неожиданно вставил Страж.

– Что? – Павел ошеломленно опустился на скамейку. – Откуда ты?… Я ведь никому еще…

Черный Страж подошел к скамейке и наклонился над Павлом. Только сейчас Павел обнаружил, что плащ этого загадочного человека не совсем сливается с темнотой, а чуть заметно светится глубокой синевой.

– Кроме Даниила Бойко.

Удар был силен. Некоторое время Павел молчал, собираясь с мыслями, а Черный Страж безмолвно нависал над ним. Из питейки кто-то вышел, побрел с бормотанием через площадь, спотыкаясь и громко шаркая подошвами по камням.

Вот оно что! Выходит, Седой Даниил прямиком побежал к Стражу… Вот оно что…

– Я сегодня не видел Даниила Бойко, – словно прочитав его мысли, сказал Черный Страж. – Но я знаю весь твой с ним разговор от начала до конца. Поэтому и возникла необходимость провести беседу. Между прочим, первую такую беседу в Лесной Стране. И, надеюсь, последнюю.

Черный Страж замолчал, шагнул назад и вновь слился с тополями. Молчание его было многозначительным.

– Если ты сегодня не видел… то откуда знаешь о нашем разговоре? – пробормотал Павел.

– Я мог бы и не отвечать, просто пересказать его, чтобы ты убедился в моей искренности. Но я отвечу. Даниил Бойко в разговоре с тобой упоминал о телевизорах, радиоприемниках и магнитофонах предков-основателей. Есть еще и другие аппараты. Действующие. Это все, что я скажу тебе, Павел Корнилов. Делай выводы.

– Та-ак…

Свое теперешнее состояние Павел мог бы сравнить с ощущениями после Небесного Грома, поразившего его шесть лет назад за болотом Маленького Войцеха. Вряд ли тогда было хуже.

– Ты все понял?

Черный Страж дотронулся до его плеча, и этот вопрос и прикосновение словно привели Павла в чувство.

– Нет, не все! – Он неожиданно вскочил, так что Страж невольно отшатнулся. – Не все! Не буду говорить насчет порядочности подслушивания чужих разговоров, но рот себе затыкать не позволю. С какой стати я должен молчать? Какое несчастье случится, если все узнают, что основатели – не беспочвенные безудержные фантазеры, что Создатель перенес их сюда с Земли, и Земля действительно была? Что, рухнет мир, развалятся храмы, вода в Иордане превратится в кровь? Ну что страшное случится от расширения учения о Создателе, от того, что все-таки – была?…

– Павел Корнилов, – ровным голосом сказал Черный Страж. – Слушай и делай выводы. Учение о Создателе не нуждается в изменениях, и мы не потерпим изменений. Это первое. Второе: никакой Земли нет и не было, а есть Лесная Страна, которую ждет такая судьба, какую даст ей Создатель, и не нам судить о помыслах его. Книги основателей – это всего лишь фантазии, это такие же сказки, мечты, как царствие небесное из их же собственных сказок. Это место, куда они стремились в те тяжелые времена, когда здесь были одни леса, болота и реки, и строительство городов только начиналось. Земля – это придуманный сказочный мир. Нам не нужна сказка о Земле, потому что у нас есть реальная, созданная и благоустроенная нашими руками Лесная Страна, где мы будем жить столько, сколько посчитает нужным Создатель…

– Никто не заставит меня молчать! – с вызовом выкрикнул Павел. – Учение нуждается в новом знании.

– Учение не нуждается в новом знании, Павел Корнилов. Если ты не прекратишь подобные разговоры, то первое, что тебя ждет – это проклятие в храмах всех городов. Ты будешь объявлен Посвященными врагом Создателя Мира – заметь, единственным в истории Лесной Страны – и тебе придется перебираться в Броселианд или еще дальше, и рассказывать о Земле волкам и медведям. Подумай.

– А теперь слушай ты, Страж! – запальчиво сказал Павел, едва удерживаясь от желания взглядом расплющить тело Черного Стража о танковую броню. – Прямо в это воскресенье, в храме, я всем расскажу о Земле, а там пусть верят, как им больше понравится: по-старому или по-новому. Но молчать не буду, я не такой слюнтяй и покорная лошадь, как другие!

Он прошел мимо Черного Стража, от злости изо всей силы сжав кулаки, и, не оборачиваясь, направился через площадь.

– Ну, смотри, Павел Корнилов, – равнодушно сказал ему вслед Черный Страж. – Когда будет трудно – приходи за советом.

* * *

Наутро после этого разговора Павел зашел к родителям, но отец спал – из-под сбившегося в кучу одеяла торчали ноги в ботинках, – а мамы не было. Он растолкал отца и из нечленораздельных звуков, которые тот издавал, не открывая глаз, сумел только понять, что мама в Иерусалиме. Для того, чтобы узнать, зачем она туда уплыла и когда вернется, нужны были терпение и настойчивость, но Павел решил оставить отца в покое. Отец еще глубже зарылся в одеяло, а Павел побродил по комнатам, потом перелез через изгородь к себе во двор и принялся доделывать беседку. Потом занимался стиркой, вымыл полы в доме и посидел немного за столом, перечитывая Библию.

Особенно он любил книгу Судей Израилевых о жизни Самсона.

«И сказал Самсон: умри, душа моя, с филистимлянами! И уперся всею силою, и обрушился дом на владельцев и на весь народ, бывший в нем. И было умерших, которых умертвил Самсон при смерти своей, более, нежели сколько умертвил он в жизни своей».

Вот так. Павел бережно закрыл книгу – страницы были протерты чуть ли не до дыр, отдельные слова уже невозможно было разобрать, но он знал их наизусть, – задумчиво посмотрел в окно. Там, за изгородью и неширокой полосой бледно-желтой травы, стояли кривые тонкие сосны Умирающего леса.

А мог бы совершить такое хоть кто-нибудь из знакомых парней? Даже Лука Громила? Даже Виктор Медведь из отцовской бригады? Очень сомнительно. Сели бы с этими филистимлянами в карты играть, да пиво попивать, вот и все. Ничем, ну ничем не расшевелить…

Он опять заглянул к родителям – там уже никого не было, одеяло валялось на полу у кровати. Отец, пользуясь выходным, несомненно, ушел в питейку. Павел застелил отцовскую кровать и пошел по тихим улочкам мимо пустых домов, здороваясь с теми, кто попадался навстречу или возился во дворах. Кивнул полицейскому, прохлаждавшемуся в теньке у колодца, и обсудил перспективы облавы на волков, повадившихся на лесоповал, с Лысым Михеем, который вез от пристани глиняные кувшины.

У Иордана было не так жарко, как в городе, но так же сонно. Лениво копошились на отмели два мальчугана. Из Тихой долины на том берегу к бледно-голубому небу поднимался редкий дымок – видно, кто-то отдыхал на мягкой высокой траве, кипятил веселящий напиток. Со стороны Иорданских Людей шла по течению одинокая шестивеселка – рыжий парус обвис, люди лежали на тюках, белокурый бородач у руля курил, подставляя солнцу широкую загорелую спину. Павел спустился к воде, к лодке. Поднял и опустил, проверяя, парус, придирчиво осмотрел весла, простукал борта. До Иорданских Людей было сорок семь километров, да до Устья – еще шестьдесят, да вверх по Ховару мимо Заброшенного поля еще полсотни, а дальше кто знает? И все на веслах, ну, и если повезет с ветром – под парусом. Зато в обратный путь понесет течение и можно будет лежать и смотреть в небо, и думать о чем угодно. Сил на путешествие хватит – Павел присел, уперся руками в изогнутый деревянный нос лодки и без особого напряжения поднял над водой переднюю часть ее тяжелого корпуса. А за месяц можно многое разузнать и все-таки добраться до истоков Ховара. Городов там нет, а если и есть – о них никому ничего неизвестно. После его путешествия незнание станет знанием. Пусть не суждено ему, как апостолу Павлу, чьим именем назвала его мама, нести слово Господне в другие края, пусть даже это знание и не интересует никого, кроме него самого, – но, вернувшись, он все-таки расскажет. Сделает подарок Совету. Исправленные карты Лесной Страны – это более достоверные карты. Может быть, когда-нибудь кому-нибудь и пригодятся его путешествия. Хотя вряд ли…

А еще одно знание он даст им завтра, в воскресенье, перед тем, как отправиться в путь. Пусть Черный Страж от злости хоть повесится, как Безумная Лариса, или прыгнет с обрыва в Иордан, как Ванда Флоринска (хотя Ванда, возможно, просто оступилась с перепоя) – он, Павел, завтра же в Восточном храме скажет слово о Земле. Если этого будет мало – повторит, вернувшись с Ховара, в Западном храме, и в Северном, и в Южном. В Эдеме, Капернауме, Холмах и у Плясунов. Создателю от этого хуже не будет, да и где он, Создатель? Давно уже и думать не думает о Лесной Стране…

Вернувшись домой, Павел начал собираться в дорогу – укладывал вещи, точил нож, штопал куртку. А вечером сел почитать за столом и читал до тех пор, пока не зазвенели, разбиваясь, стекла и не полезли в дверь парни с перекошенными физиономиями, размахивая палками и автоматами…

* * *

Под куртку затекала ночная прохлада. Павел встал, сделал несколько энергичных взмахов руками, походил, разминая ноги, с силой вдавливая в землю подошвы.

Да, Черный Страж опередил его, нанес еще один удар, не дожидаясь воскресенья. Подслушивание разговоров… Так вот зачем он посещает новые строения! Работающие, до сих пор работающие, непонятные ему, Павлу, но понятные Стражу технические устройства предков-основателей… Нетерпимость в вопросах учения о Создателе Мира… Кто он, Черный Страж? Почему такая нетерпимость? Что плохого в знании о действительном существовании в давние времена действительной, а не сказочной Земли? Кому невыгодно подобное знание – Совету? Но Совет – это такие же горожане, возможно, более толковые, но такие же. Стражу невыгодно? Но почему? Непонятно, совершенно непонятно…

И нападение этой перепуганной оравы, натравленной Стражем… Хорошо, что у него, Павла, есть свое особенное оружие. Ему просто повезло, что он не такой, что он иной. А почему – иной?

…Все началось восемнадцать лет назад, в августе. Спустя чуть больше месяца после того, как пять зажженных мамой и отцом свечей в его комнате с окном, выходящим в Умирающий лес, отметили пятый день рождения Павла – тридцать четвертое июня.

До этого все шло обычным чередом. Павел помнил, как отец, покачиваясь, приходил домой, вытаскивал его из кровати и обнимал, обдавая запахами табака и пива. Отец и тогда уже работал грузчиком на пристани, делом своим был доволен и ни разу не просил Совет перевести его в какое-нибудь иное место, как зачастую поступали другие, отработав на погрузке-разгрузке установленный месячный срок. Дома он уже и в те времена редко сидел, предпочитая коротать время в питейке за «подкидным дураком».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное