Коллектив авторов.

Восстание меньшинств

(страница 2 из 10)

скачать книгу бесплатно

   Для руководства Сербии принятие платформы не явилось неожиданным, ибо еще с 1999 года было очевидно стремление албанских радикалов интернационализировать вопрос об этих общинах и рассматривать его через призму решения косовской проблемы. По словам руководителя координационного органа правительства по югу Сербии Р. Лаича, это – политико-тактический шаг, который имеет своей целью усилить позиции албанцев на переговорах о будущем статусе Косово и привлечь внимание общественности к югу Сербии, проводя такую параллель: если Сербия требует автономии для сербов в Косово, тогда и мы будем требовать автономию для албанцев на юге Сербии. Вместе с тем он полагает, что необходимо, продолжив реализацию программы развития юга Сербии, рассмотреть те разделы платформы, которые касаются большего участия албанцев в правосудии, полиции, здравоохранении и образовании. Однако, считает Р. Лаич, требования большей автономии, особых связей с Косово и вывода войск и полиции не имеют никаких оснований, и они не получат поддержки международной общественности. В этой связи напоминают о том, что послы США и Германии в Белграде при посещении Буяновца говорили местным албанским лидерам, что проблемы юга Сербии не следует связывать с переговорами о статусе Косово.
   Все ведущие партии Сербии негативно восприняли платформу о специальном статусе Прешевской долины. По мнению Демократической партии Сербии, принятие платформы – это провокация, в Демократической партии считают, что не может быть никаких переговоров об автономии Прешевской долины, заместитель председателя Сербской радикальной партии Томислав Николич вообще выступил за роспуск местных органов власти в этом регионе, а Социалистическая партия Сербии решительно высказалась против раздробления страны. Интересно, что за два дня до принятия платформы руководители упомянутых общин встречались с председателем правительства Сербии Воиславом Коштуницей, но тогда речь шла не о платформе, а о новых инвестициях в развитие этого региона и большем участии албанцев в органах власти. Кстати, за последние четыре года в эти общины вложено в два раза больше средств, чем в соседние сербские.
   Председатель правительственного координационного центра по Косово и Метохии Санда Рашкович-Ивич считает, что принятие платформы является составной частью стратегии косовских албанцев. Председатель Сербского национального веча Северного Косово Милан Иванович заявил, что принятие платформы синхронизовано с намерениями албанских лидеров Косово. Это мнение не лишено оснований, если вспомнить недавнее посещение юга Сербии руководителем одной из ведущих албанских партий Косово Ветона Суройя, который является членом делегации Косово на переговорах о статусе этого края. Именно через него лидеры албанцев Прешевской долины, по словам Рагми Мустафы, рассчитывают принять косвенное участие в переговорах о будущем статусе Косово, в частности по проблеме децентрализации власти. Участники совместного заседания в Прешеве рассчитывали сформировать в ближайшее время национальный совет албанцев, который непосредственно займется реализацией положений платформы, для чего имелось в виду использовать различные политические средства вплоть до гражданского неповиновения.
Однако возникшие разногласия пока не позволили создать такой совет.

   Январь 2006 года


   СОЗДАННОЕ В 2003 ГОДУ государственное сообщество Сербии и Черногории как политический компромисс между силами, тяготеющими к независимому существованию Черногории, и силами, стремящимися к совместному развитию народов Сербии и Черногории, с самого начала испытывало значительные трудности – усилиям по укреплению сообщества противостояла активность по обеспечению самостоятельности его субъектов. В феврале 2005 года руководство Черногории даже выступило с предложением трансформировать сообщество в союз двух независимых государств – Сербии и Черногории, однако это предложение Сербией не было принято. И вот теперь, в преддверии третьей годовщины создания сообщества, когда в соответствии с его конституционной хартией может быть проведен референдум по вопросу о государственном статусе Черногории, перспективы существования сообщества вновь оказались в центре внимания не только в этих странах, но и в мире.
   Правящая коалиция Черногории, оценивая негативно деятельность сообщества за истекший период, считает своей важнейшей задачей проведение референдума весной 2006 года, тогда как оппозиционные партии и большинство сербской общественности республики полагают, что в этом нет необходимости и, больше того, это может нарушить стабильность в республике и в регионе, нанести ущерб начавшемуся процессу вступления сообщества в Европейский союз (в ЕС неоднократно подчеркивалось, что сообщество – это лучшая форма присоединения Сербии и Черногории к ЕС). Следует отметить, что все попытки Европейского союза, и в частности высокого представителя ЕС по вопросам внешней политики и безопасности Хавьера Соланы, стоявшего у истоков создания сообщества, как-то изменить позицию черногорского руководства оказались безрезультатными. Президент Черногории Филипп Вуянович уже назначил на 7 февраля 2006 года внеочередное заседание скупщины, которой предложено определить дату проведения референдума. Возможно, он пройдет уже в апреле 2006 года. Высшие судебные органы Черногории подтвердили обоснованность позиции черногорских руководителей, считающих, что черногорцы, постоянно проживающие в Сербии, не имеют права участвовать в референдуме – а это более 260 тыс. человек при общей численности зарегистрированных избирателей в Черногории в 2003 году 458 тыс. человек.
   И тем не менее очевидно стремление некоторых кругов в ЕС выиграть время для внесения ясности в предстоящие переговоры о будущем статусе сербского края Косово и в перспективы согласования необходимых условий членства сообщества Сербии и Черногории в Европейском союзе. Именно на это, в частности, направлено выдвигаемое ЕС требование о соблюдении международных стандартов при проведении референдума.
   20 декабря 2005 года Совет министров иностранных дел Европейского союза поддержал рекомендации Венецианской комиссии независимых экспертов, консультативного органа Совета Европы, которые касаются основных критериев референдума о государственном статусе Черногории. По мнению комиссии, черногорский закон о референдуме не нарушает международные стандарты, установив, например, что для признания референдума состоявшимся необходимо участие в нем более 50% зарегистрированных избирателей. Вместе с тем было рекомендовано провести переговоры между властью и оппозицией для достижения консенсуса о правилах проведения референдума и реализации его результатов, прежде всего о том, какой необходим процент голосовавших для признания решения референдума принятым. В документе комиссии отмечается, что в соответствии с международной практикой решение референдума по таким вопросам считается принятым, если за него проголосовало более 50% зарегистрированных избирателей. Согласно же черногорскому закону о референдуме для этого необходимо лишь простое большинство голосовавших при условии участия в голосовании не менее 50% избирателей, то есть для принятия решения достаточно и 25% плюс один голос зарегистрированных избирателей. Согласившись с тем, что граждане Черногории, проживающие в Сербии, не имеют права участвовать в референдуме, комиссия высказалась за то, чтобы проживающие в Черногории сербы могли принять в нем участие. Особо было подчеркнута необходимость обеспечения демократического характера референдума, что, в частности, предполагает ограничение использования административного ресурса власти.
   Черногорская оппозиция, считая, что в Черногории нет условий для проведения демократического и честного референдума, согласилась, однако (кроме Сербской народной партии), перейти от бойкота к переговорам с правящей коалицией об основных условиях проведения референдума, но только при условии, что в них будет участвовать Европейский союз. И хотя в правящей коалиции считают возможным согласовать открытые вопросы с оппозицией в рамках обычной парламентской процедуры и поэтому как бы нет необходимости в посредничестве ЕС, Хавьер Солана, понимая, видимо, всю сложность достижения договоренностей, все же выступил вновь в качестве посредника через своего представителя – бывшего посла Словакии в сообществе Сербии и Черногории Мирослава Лайчака.
   Накануне переговоров высказываются различные толкования рекомендаций Венецианской комиссии: черногорское руководство выражает удовлетворение тем, что она одобрила закон о референдуме, оставив для согласования с оппозицией лишь правила его проведения, а оппозиция считает, что условием проведения референдума является согласование вопроса о необходимом большинстве для принятия решения, подчеркивая также, что решение референдума об изменении государственного статуса республики должно быть одобрено квалифицированным большинством депутатов скупщины Черногории. Практически речь идет о том, что если на последних парламентских выборах в Черногории в 2002 году за партии, выступающие за независимость Черногории, голосовало около 200 тыс. человек, то теперь, как следует из рекомендаций Венецианской комиссии, для принятия решения о независимости необходимо получить 229 тыс. голосов, что весьма проблематично, тогда как по черногорскому закону о референдуме для этого было бы достаточно всего 115 тысяч. Кстати, изучение общественного мнения, проведенное в середине ноября 2005 года, показало, что в референдуме готовы принять участие 73% опрошенных лиц, из которых 39% будут голосовать за независимость Черногории, а 34% – против.
   Как видно, в силу существенного различия их позиций переговоры между руководством и оппозицией Черногории будут весьма сложными. Решение президента Черногории провести 7 февраля 2006 года заседание скупщины оппозиция восприняла как «односторонний шаг», от чего предостерегала Венецианская комиссия. В этой связи обращает на себя внимание уверенность представителей власти, которые, по словам заместителя председателя скупщины Черногории Д. Куйовича, исходят из того, что «если не договоримся, тогда будет достаточно нашего закона о референдуме, так как он содержит самые высокие европейские стандарты».

   Январь 2006 года



   НА РУБЕЖЕ ВТОРОГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ на авансцену венгерской политики выдвинулась проблема автономии трансильванских венгров в Румынии. Вот уже более 10 лет в стране оживленно обсуждается идея восстановления венгерской автономии в юго-восточной части Трансильвании на территории уездов Харгита, Ковасна и части уезда Муреш (население 808,7 тыс. человек), где компактно проживает венгерское нацменьшинство. Венгерская автономная область была создана в Румынии в 1954 году, однако в 1968-м тогдашний румынский лидер Николае Чаушеску ликвидировал ее.
   Новый всплеск интереса к этой проблеме пришелся на 2003 год, когда реформатский епископ Л. Текеш, исключенный из умеренного Демократического союза венгров Румынии за радикализм, вместе с единомышленниками предложил конкретную программу достижения территориальной, административной, хозяйственной и культурной автономии так называемого Секуйского края (секуйями румыны называют проживающих в этой части страны венгров). К концу 2003 года были созданы национальный, а также местные и региональные секуйские и другие советы трансильванских венгров, объединившиеся в январе 2004 года в Гражданский союз венгров Румынии.
   Летом 2004 и весной 2005 года группа депутатов парламента от Демократического союза венгров Румынии (выступавших, правда, в личном качестве и представлявших скорее программу радикального Гражданского союза) выступила с законодательной инициативой об автономии Секуйского края. Этот законопроект, квалифицированный руководством Демократического союза как «нереалистичный и несвоевременный», был отвергнут парламентом. Документ предусматривает автономию Секуйского края и статус самостоятельного юридического субъекта в составе Румынии. Регион должен иметь своего президента, избираемого населением края, правительство и государственную символику. Правительству делегируется полная финансовая автономия, в том числе в части сбора государственных налогов, право создавать собственные параллельные общегосударственным структуры, в том числе в области образования и в правоохранительной сфере, а также подписывать международные документы на региональном уровне. Венгерский язык по статусу приравнивается к румынскому, причем все госслужащие обязаны в равной степени владеть обоими языками. Упразднение же автономии возможно лишь на основании общекраевого референдума (в настоящий момент 78% населения региона считает обретение автономии более важным, чем интеграция Румынии в Европейский союз).
   Румынские политики единодушно критикуют этот законопроект как архаичный, националистический и сепаратистский. По их оценке, часть местной венгерской элиты, используя благоприятную международную конъюнктуру и переживаемый Румынией переходный период, решила исправить «историческую несправедливость» Трианона (предместье Парижа, где в 1920 году был подписан мирный договор с Венгрией, по которому Трансильвания отошла к Румынии) и предоставить венгеро-населенным областям страны специальный статус. В этих условиях, полагают румыны, самоуправление, задуманное как нечто большее, чем местная автономия, с претензиями на неотъемлемые атрибуты государственности, ведет к превращению одной этнической группы в «государство в государстве». По мнению румынских аналитиков, сепаратизм венгерского меньшинства может привести к серьезным последствиям и опасному прецеденту, «угрожающему Европе хаосом и межэтническими конфликтами».
   Официальный Бухарест, вынужденный заигрывать с Демократическим союзом венгров Румынии (эта партия входит в правящую коалицию) в интересах сохранения внутриполитической стабильности, каких-либо санкций против возникающих в Трансильвании секуйских советов не предпринимает. В правительственных кругах отмечают, что проводимая нынешним румынским руководством линия на децентрализацию власти предоставит венгерскому меньшинству (и не только ему) все те возможности в экономическом, культурном и образовательном плане, которые оно ожидает от автономии. Румынские политические партии (независимо от того, находятся они у власти или в оппозиции) видят в действиях венгерских радикалов нарушение конституции страны, угрозу единству и территориальной целостности Румынии, прямое покушение на ее суверенитет.
   Официальный Будапешт в интересах сохранения единства венгерского нацменьшинства в Румынии стремится лавировать между умеренными и радикалами. Находящиеся сейчас у власти в Будапеште социалисты делают ставку на Демократический союз и избегают открыто высказываться на тему венгерской автономии в Румынии. Основной акцент они делают на соблюдении прав венгерского нацменьшинства, развитии румыно-венгерского межгосударственного сотрудничества, оказании помощи Бухаресту при вступлении в ЕС, которое, как они полагают, поможет снять многие спорные вопросы. Оппозиционная же партия ФИДЕС-ВГС во главе с бывшим премьер-министром Виктором Орбаном активно поддерживает радикалов, призывает трансильванских венгров энергичнее добиваться национальной автономии и выступает за увязку приема Румынии в ЕС с предоставлением автономии венграм. Примечательно, что стремление венгров к автономии разделяют (правда, в несколько иной форме) отдельные румынские общественные организации в Трансильвании и Банате – более развитых по сравнению с другими областями регионах страны. Они надеются, что регионализация Румынии, обособление от центра приведет к динамизации экономического развития, ссылаясь при этом на практику функционирования еврорегионов в ЕС.
   Румынские политики предпочитают сейчас не драматизировать ситуацию вокруг автономистских устремлений трансильванских венгров, однако в то же время признают, что было бы ошибочно и недооценивать существующие опасности. Основные надежды Бухарест связывает с естественным «рассасыванием» проблемы по мере интеграции Румынии в Евросоюз.


   ВНИМАНИЕ ЭКСПЕРТОВ привлек недавний неожиданный публичный конфликт президента Молдавии Владимира Воронина с президентом Румынии Траяном Бэсеску – главой государства, которое молдавские власти считают своим ближайшим союзником. Неожиданным этот конфликт стал потому, что Бэсеску всего лишь вновь повторил традиционную для Румынии мысль, что оба государства являются румынскими, а Воронин неожиданно резко его опроверг, утверждая, что в Молдавии большинство считает себя молдаванами.
   Действительно, «имперские» амбиции Румынии в отношении Молдавии, равно как и в отношении Северной Буковины и Трансильвании, – не новость. Не новость это в первую очередь для самой Молдавии. С первого дня появления на политической карте мира независимой Молдавии (август 1991 года) Румыния провозгласила курс на «исключительность и привилегированность» отношений «двух румынских государств», принялась наращивать усилия по формированию единого экономического и духовного пространства.
   За этим стоит фактически не скрываемое румынами отрицание существования молдавской нации и самостоятельного молдавского языка, убежденность Бухареста в нежизнеспособности независимого молдавского государства, «оторванного» от мифической Великой Румынии имперской Россией (в 1812 году) и Советским Союзом (в 1940-м).
   Для этого был налажен политический диалог с Кишиневом на всех уровнях. Для координации внешней и внутренней политики, экономической деятельности созданы межведомственные комитеты и межпарламентская комиссия. В Бухаресте учрежден правительственный фонд для развития и углубления двусторонних торгово-экономических и гуманитарных связей.
   С прицелом на будущее объединение Бухарест постепенно переходил от политики «малых шагов» к более масштабным действиям. Для поддержки молдавских СМИ, учреждений культуры и образования выделялись и выделяются значительные финансовые и материальные средства. Предоставляются места для обучения в высших учебных заведениях Румынии гражданам Молдавии. Созданы максимально благоприятные условия для получения жителями Молдавии румынского гражданства (по оценкам экспертов, с начала 1990-х годов румынские паспорта получили от 300 до 500 тыс. молдаван). Одним словом, идет скрытый «аншлюс», скрытое (и не очень!) поглощение Молдавии и ее граждан Румынией.
   Лишь временно, в конце 1990-х, Румыния была вынуждена несколько умерить свой интегристский пыл по отношению к Молдавии. Это было связано с началом предметных переговоров о вступлении Бухареста в НАТО и ЕС, на которых ставилось условие договорно-правового урегулирования отношений с соседними государствами. В апреле 2000 года был даже парафирован базовый политический договор между двумя странами, предусматривавший, в частности, делимитацию и установление государственной румыно-молдавской границы. Однако от подписания этого документа румыны уклонились, воспользовавшись приходом к власти в Кишиневе компартии во главе с Ворониным и толерантным отношением Запада. Кроме всего прочего, в разгар переговоров об интеграции с Западом румынам самим было крайне невыгодно муссировать тему объединения с Молдавией на фоне тупика в приднестровском урегулировании. Но правящая команда во главе с Бэсеску, пришедшая к власти в ноябре – декабре 2004 года, обозначила отношения с Кишиневом в качестве одного из важнейших приоритетов своей внешней политики. Владимир Воронин этому не противился и не протестовал. И теперь Бухарест намерен вновь по-особенному влиять на все, что происходит в Молдавии.
   Для воплощения этих задумок провозглашено «двустороннее партнерство на пути в Европу». Имеется в виду, что Румыния при поддержке ЕС, пользуясь тем, что Кишинев тоже объявил о своей евроинтеграции, возьмет на себя функцию лоббиста и адвоката Молдавии на пути в европейское пространство и тем самым получит возможность еще больше упрочить свое влияние и позиции в соседней стране.
   Это не означает, что Румыния снимает с повестки дня вопрос об объединении с Молдавией (правильнее даже сказать, о поглощении Молдавии). Румын воодушевляет пример ФРГ, сумевшей реализовать, казалось, несбыточные надежды на объединение страны и в один момент поглотившей ГДР.
   Одним словом, протест Владимира Воронина вызывает глубокие сомнения в его искренности. Просить Румынию о братской помощи в газовом транзите, энергетике, дипломатии, отдать ей своих граждан – и грубо одергивать ее именно за «братские чувства»... Это не только разрыв с мощным прорумынским лобби в самой Молдавии, благодаря союзу с которым Воронин, собственно, и пришел снова к власти, это просто грубая государственная неадекватность...

   Ноябрь 2005 года


   ПАРЛАМЕНТ МОЛДАВИИ принял закон «Об основных положениях особого правового статуса населенных пунктов Левобережья Днестра», на основании которого Приднестровью даруется статус автономии с особым языковым режимом. Предлагается ввести три официальных языка: молдавский, русский и украинский, причем молдавский должен функционировать на основе латинской графики. О перспективах принятия народом Приднестровья (и особенно живущими здесь этническими молдаванами) такого закона корреспондент ИА REGNUM беседовал с известным историком, профессором Приднестровского государственного университета, заведующим научной лабораторией истории Приднестровья, кандидатом исторических наук Николаем Вадимовичем Бабилунгой.
   – Николай Вадимович, в Молдавии уже на протяжении почти 20 лет навязывается мнение, что молдавский язык во времена Российской империи и в сталинские времена подвергся искусственной славянизации...
   – Это абсолютная чушь. Молдавская письменность на основе славянской графики появилась не потому, что так захотел Иосиф Сталин. Напротив – при Сталине молдавская письменность была как раз переведена на латиницу.
   – Почему это было сделано?
   – Скорее всего речь идет о стремлении большевиков к мировой революции. Мы можем вспомнить, что и Анатолий Луначарский хотел перевести русский язык на латинскую графику. Кириллица, которой исторически пользуется молдавский язык, – не следствие злой воли Николая II, Иосифа Сталина или Леонида Брежнева. Молдаване, а точнее даже их предки, волохи, приняли кириллицу вместе с принятием христианства в зоне влияния Византийской империи. Волохи переняли православное богослужение от южных славян, что повлекло за собой и восприятие славянской письменности. Молдаване пользовались славянской графикой вплоть до 1852 года. Более того, церковно-славянский язык просуществовал в Молдавии в качестве государственного вплоть до Дмитрия Кантемира. Первая книга на молдавском языке появилась в 1647 году. Таким образом, вся история молдаван как самобытного народа связана с православием и славянской письменностью. В Венском музее хранится знамя Стефана Великого, отправленное им туда после победы над турками. На знамени изображен святой Георгий Победоносец и сделана надпись на церковно-славянском языке. Если бы кто-нибудь предложил этому великому молдавскому господарю написать на том знамени хоть одно слово латинскими буквами – этот человек лишился бы головы. Любая попытка латинизации воспринималась в Молдавии как католическая ересь.
   – Стефан Великий был ревностным православным?
   – Еще каким! Он строил в Молдавии монастыри и храмы, при нем православие распространялось в стране интенсивнейшими темпами, переписывались Евангелия, жития святых, труды византийских богословов, поэтому, несмотря на всю его жестокость, на всю пролитую им кровь, Стефан Великий был причислен к лику святых. Все документы на молдавском языке – Анонимная летопись, Путнянская летопись, «Анналы двора Стефана Великого», летописи Макария, Евфимия и Азария (XIV–XVI века) – были написаны славянской графикой. В XVII–XVIII веках здесь усиливается влияние греков-фанариотов, и наряду с церковно-славянским распространяется греческий язык. Но латинской письменности молдавский язык (как, впрочем, и валашский) не знал вплоть до середины XIX века.
   – Какова этимология терминов «румыны», «румынский»?
   – Вообще-то румынами на территории средневековой Молдавии называли не «потомков римлян», а ромэнов, то есть цыган. В отличие от свободных молдавских крестьян, цыгане в Молдавии были крепостными – самыми бесправными и униженными. Обратите внимание, как меняется смысл слова при замене шляпки над буквой «а»: на румынском слово român читается как «ромэн», а слово roman – как «румын». «Все дело в шляпе», но в очень важной шляпе.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное