Коллектив Авторов.

Трагедия Литвы: 1941-1944 годы

(страница 3 из 21)

скачать книгу бесплатно

   15 апреля убрали еще 40 см песка, до поверхности осталось 10 см. Первая двадцатка, сняв цепи, вошла в канал. На случай столкновения с патрулями первые были вооружены ножами и 2 флаконами с уксусной эссенцией, которой предполагалось плеснуть в глаза. Кроме того, имелись 2 пары кусачек, чтобы разрезать проволоку, ограждающую территорию. Все это вооружение было добыто у фигур. Дождавшись темноты, из рук в руки, горстями, передали остающийся песок. Когда отверстие было достаточно велико, поползли. Ночь была совершенно темная. На фоне неба справа и слева виднелись фигуры часовых. Лавируя между ними, удалось проползти более 100 метров в абсолютной тишине, и внезапно выстрел, второй. И сразу поднялась стрельба со всех сторон. Несмотря на сильный огонь, организованно доползли до проволоки и перекусили ее, как было намечено, в двух местах. При свете выстрелов можно было установить, что вся трасса от выхода из канала до проволоки заполнена ползущими людьми. Значит, вышло не менее 30 человек (эта цифра была затем подтверждена немцами). У проволоки настроение было триумфальное. Было ясно, что хоть кто-нибудь, но все же доберется до своих. И действительно, 22 апреля наша группа, усталая, измученная, голодная, но сильная духом, встретила в деревне Жигорины партизан отряда Невского бригады Ворошилова. Нетрудно понять наши чувства при виде пятиконечных красных звезд, сиявших на пилотках партизан.
   Из гниющих фигур мы стали живыми советскими людьми. Мы получили у партизан самый братский прием и, главное, исполнение самого горячего желания – возможности мстить.
   Иных желаний нет, но есть обязанность. Главная из них – разоблачить Понарский крематорий. Во исполнение этой обязанности и написана настоящая статья, чтобы все советские люди под впечатлением кошмарных понарских фигур еще активнее содействовали разгрому и изгнанию гитлеровских банд.
 //-- * * * --// 
   Мы доживали в Понарах последние дни. С территории вывозили бензин и сухие дрова. Было ясно, что работа свертывается. А с окончанием работ наступил бы и наш конец. Штурмфюрер старался внести успокоение.
   Как-то среди рабочего дня по дорожке проезжала автомашина с грузом. Один из рабочих торопился и перескочил дорожку перед автомашиной. Хотя штурмфюрер был в это время совсем не близко, но он издали заметил происшествие.
   С необычной для него быстротой подлетел он к нам и вызвал виновника переполоха. Перепуганный насмерть бедняга вытянулся по стойке смирно.
   И что же?! Штурмфюрер, мастер экзекуций, человек, на грязной совести которого десятки тысяч невинно замученных жертв, человек, который, посвистывая, наблюдал массовые расстрелы, который с улыбкой отправлял наших товарищей в «лазарет», садист, с которым несовместимы никакие человеческие чувства, этот самый штурмфюрер учинил рабочему отеческий выговор: «Как! Ты перескочил дорогу перед грузовиком! А если бы ты задержался, если бы ты споткнулся? Ведь машина могла наскочить на тебя.
Могло же случиться несчастье. Тебе бы сломало руку или ногу. В конце концов, тебя и вовсе убить могло!? Ты еще так молод. Ведь это была бы же ужасная катастрофа. Ты должен ценить жизнь и дорожить ею»… и так в продолжение 10 минут, громко, чтобы побольше рабочих слышало. Ласково. Убедительно. Выразительно. Посторонний был бы совершенно убежден в искренности ангела-штурмфюрера. Он казался испуганным, возмущенным, опечаленным. Он играл как великий артист. Но нам, знающим его, нам казалось это рекордом, верхом лицемерия. Оказалось, никакой не рекорд. Оказалось, обычное явление.
   Через пару дней мы поджигали очередной костер из 3500 трупов. Один из рабочих оставил наверху свои рукавицы. Когда костер только поджигали с одной стороны, рабочий этот подставил лестницу с другой стороны (куда пламя могло добраться не ранее чем через 10 минут!) и хотел было полезть за своими рукавицами. История повторилась. Шеф был чрезвычайно взволнован. Он не позволил лезть. Велел убрать лестницу и долго разглагольствовал о необходимости беречь свою жизнь. «Как можно, – говорил он, рисковать жизнью из-за пустяков? Жизнь, это драгоценнейший дар. Всякое покушение на жизнь преступно…» Эта проповедь продолжалась до тех пор, пока жар от пылающих рядов 3500 трупов невинных жертв не вынудил шефа отойти подальше.
   КОЗЛОВСКИЙ, один из понарских рабочих, в прошлом полицейский Виленского гетто, нисколько не был удивлен. Он рассказывает: «В 1943 г. в Понары прибыл эшелон жертв. На станции вагоны поочередно открывали и выводили людей к ямам. В разгар экзекуции одна из женщин, выходя из очередного вагона, споткнулась и упала. Стоявший неподалеку ВАЙСС (один из руководителей виленского гестапо) был возмущен. Он собрал всех окружающих и долго ругал их: „Как же это вы, мужчины, позволили женщине упасть? Почему никто не поддержал, не подал руку, не помог женщине выйти из вагона? Где же ваше рыцарство, галантность? Женщины ведь это слабый пол, ведь это мать, вообще святое понятие. Женщин нужно уважать“.
   Когда ВАЙСС окончил свою пламенную речь, нормальный ход экзекуции был восстановлен. Всю группу, включая и упавшую женщину, повели к яме и расстреляли. Может ли свидетель такой сцены, КОЗЛОВСКИЙ, вообще чему-либо удивляться?
   Этот же КОЗЛОВСКИЙ был очевидцем расстрела голых женщин. По его словам, 6 апреля 1943 г. из Вильно был отправлен эшелон, якобы для перевозки в Ковно. На станции Понары все мужчины были из вагонов удалены. Оставшимся женщинам предложили раздеться вплоть до нижнего белья. Женщины отказались. Тогда палачи вошли в вагон и избивали несчастных до тех пор, пока они не вынуждены были подчиниться чудовищному требованию извергов. Вагон открыли, и обнаженных женщин под улюлюканье стоявших в две шеренги гестаповцев гнали от железнодорожного полотна до ямы (расстояние не менее 400 метров). Перед ямой был ров, в котором с женщин посрывали бюстгальтеры и последние вещи туалета. В яму не упала ни одна тряпочка.
   КОЗЛОВСКИЙ с товарищами, по приказу ВАЙССА, выбрали лучшие, не окровавленные вещи и отправили их в Вильно, в подарок родственникам убитых. «Во рву, – говорит КОЗЛОВСКИЙ, – выбрать ничего не удалось. Все плавало в крови. Там же валялось около полусотни толстых палок. Палки по рукоятки были в крови, волосах, кусках кожи и даже человеческого мяса». Образцы «галантного» обращения с женщинами.
   Надо признать, что хотя яма с голыми женщинами была одной из последних, даже на нас, все видевших и ко всему привыкших рабочих Понарского крематория, яма эта произвела особо угнетающее впечатление. Даже конвоиры СС-овцы как-то приутихли. И только шефы из СД провожали каждую выносимую фигуру циничными замечаниями и издевательским смехом.
   Конечно, избиение и всевозможные мучения жертв перед расстрелом были не исключением. Наоборот, во избежание эксцессов гестаповцы старались вести людей к понарским ямам в таком состоянии, в котором единственным желанием людей была только смерть, избавляющая от мучений. Доводить людей до такого состояния гестаповцы непревзойденные мастера. Недаром так часты были случаи умопомешательства среди жертв. Огромное большинство было на грани к тому же. И все же находились сильные, мужественные люди, которые не сдавались до конца. С молчаливым уважением несли мы на костер отдельные тела из ям. Крупный мужчина со связанными за спиной руками лежал у самых входных ворот. Человек понял, куда его ведут, и не захотел идти к яме. Судя по трупу, его избивали основательно, по-гестаповски, и все-таки не смогли догнать до ямы.
   Ни одна экзекуция не проходила спокойно. Безоружные измученные люди оказывали сопротивление хорошо вооруженным убийцам. Тела сопротивлявшихся были рассеяны по всему пути от вагонов до ям. Тела убегавших – по всему пространству вокруг смертного пути.
   Несомненно, одиночкам удавалось прорваться сквозь густые цепи охранников. Уйти от палачей. Партизан Михаил ПЕТРУСЕВИЧ (бригада Серго) рассказывает, как к ним в деревню, расположенную неподалеку от Понар, пришла 14-летняя девочка, прошитая 7 пулями из немецкого автомата.
   В 1941 г. опьяненные временными успехами гитлеровцы распоясались. Они не только не предполагали, что придется трусливо прятать следы, они вообще не очень беспокоились о секретности своих злодеяний.
   Территория понарской бойни вообще не охранялась. Один из рабочих, БЛАЗЕР, был расстрелян в Понарах в 1941 г. Вместе с большой партией вильчан его подогнали к краю ямы. «Добровольных» пожертвований одежды в фонд зимней помощи фронту тогда еще не собирали, и поэтому расстреливаемых не раздели. БЛАЗЕР догадался упасть в яму раньше выстрелов. Сверху падали убитые люди. По окончании экзекуции яму чуть-чуть присыпали песком. Песка было так мало, что воздух проникал до дна ямы. БЛАЗЕР пролежал в яме более 4 часов. Дождавшись темноты, он пробрался через несколько слоев лежащих на нем трупов, разгреб песок и пошел… домой в Вильно.
   В 1943 г. БЛАЗЕР был наказан за свою ошибку. Он был снова направлен в Понары для сожжения трупов своих товарищей. В 1944 г. БЛАЗЕР второй раз ушел из Понар. На этот раз в направлении к лесу, к партизанам.
   Заявление немцев о том, что никто не ушел из Понар, – это хвастливая агитационная ложь, рассчитанная на то, чтобы запугать и лишить надежды своих узников. Свидетели есть.
   Среди окрестных крестьян есть люди, наблюдавшие экзекуции, слышавшие стоны и крики убиваемых. Есть люди, которые засыпали ямы песком, убирали трупы убитых по дороге.
   Густой черный дым и отвратительный запах горящего человеческого мяса, которые распространялись на километры вокруг крематория, выдавали также факт сожжения останков. Шила в мешке не утаишь. Население деревень, окружающих Понары, знает о зверствах гестапо и по достоинству его оценило. Не случайно так много мужчин и женщин различного возраста и разных наций ушло из этих деревень к красным партизанам.
   Но Понары не уникум. При всей чудовищности своего содержания Понары обычное явление, обязательный атрибут господства гитлеровцев, господства, основанного на терроре и ставящего своей целью истребление мирного населения. Только в непосредственной близости от Вильно массовые могилы имеются кроме Понар еще и в Троках.
   У каждого городка, у каждого местечка и даже в крупных селах Вильнюсской области есть ямы с различнейшим числом жертв.
   Но массовые расстрелы производились в Понарах почти ежедневно. На работе мы всегда слышали близко, явно на нашей территории, производимые выстрелы, то одиночные, винтовочные, то очередь автомата, но всегда звук был слышен с одной и той же стороны. Время от времени нам приносили вещи. Однажды принесли около 20 новых литовских шинелей и такое же количество гимнастерок и брюк. То принесут мешок картошки или пару мешков гороха – на мешке бывает отчетливо видна написанная чернилами фамилия прежнего владельца.
   Подозрения обратились в уверенность, когда на одной из последних ям мы обнаружили поверх песка ничем не засыпанные фигуры. Их было около сотни – мужчины и женщины. В различнейших позах, но почти у всех руки связаны за спиной.
   Большинство без одежды. Трупы лежали не засыпанными от нескольких дней и до 3-х месяцев. Все они настолько сохранились, что не только опознать их можно было, но и предсмертное выражение лица было совершенно отчетливо видно. И только отсутствие выклеванных воронами глаз придавало лицам страшный вид.
   Яма, в которой лежали свежие фигуры, находилась у самого края территории, в непосредственной близости от шоссе Вильно – Гродно. Характерно, что сооружать очаг в непосредственной близости от ямы, как мы это делали обычно, нам не разрешили. Очаг был сооружен в центре территории, и фигуры пришлось носить метров за 400. Показать проезжающему по шоссе гражданскому населению костер из 3500 человеческих трупов гестаповцы не решились: 1944 год не 1941-й.
   Как-то, еще в феврале, штурмфюрер поставил задачу вынести 800 фигур за день.
   Шефы напрягли все усилия, чтобы ускорить рабочий процесс и увеличить производительность. Выбивающихся из сил рабочих подгоняли беспрерывно. Удлинили рабочий день на полчаса, затем на час, до темноты… Тщетно. В течение многих дней задание оставалось не выполненным. Многократные упоминания о «саботаже», о «лазарете» оказывались недостаточными. Слишком велика была указанная норма. Даже репрессий никаких немцы не применили, настолько очевидно было, что требование не по силам.
   Но в один из дней «счастье» улыбнулось штурмфюреру. Песка на фигурах было еще меньше обычного. Фигуры – чуть ли не все подряд – малые дети, такие, что их можно было класть на носилки по две. Шефы подгоняли немилосердно. И уже вскоре после обеда выяснилось, что желанная цифра будет достигнута. Штурмфюрер ходил как триумфатор. Кончили работу мы в этот день точно в положенное время. Задание было перевыполнено (что-то 820–830 фигур). Глядим – целая процессия начальства.
   Вообще гестаповцы и СС-овские чины любили наше производство. Величественная картина тысяч разлагающихся в земле и горящих на костре человеческих трупов была, очевидно, отрадна их взорам. Ужасающее зловоние ям приятно их сердцам. Труп врага хорошо пахнет.
   Во всяком случае достаточно нас посещали всякие обозреватели, наблюдатели, экскурсанты. Некоторые, видимо новички, с интересом разглядывали все, интересуясь мельчайшими подробностями, иные, матерые волки, оценивали виденное критично, явно сообразуясь со своим богатым опытом.
   Все они были единодушны в издевательствах над «живыми фигурами» и во всех случаях получали явное удовольствие от посещения Понар. Посещения начальства были нам не в диковинку. Но в описанный день начальство было необычное. Толстые брюхи и золотом шитые воротники указывали на их высокое положение. Говорят, что был лично сам вильнюсский гебитскомиссар ХИНГСТ.
   Нас выстроили в две шеренги. Штурмфюрер произнес речь. Большая часть его речи была посвящена самовосхвалению, но главное, оказывается, было в том, что благодаря блестящей организации работ была достигнута цифра 800 фигур в день, что является наилучшим достижением для всех многочисленных рабочих площадок всей Литвы. Главный толстяк, слушая штурмфюрера, одобрительно кивал головой…
   Дальше мы пели песни. В заключение, за установление наилучшего достижения по всей Литве, нам раздали от имени главного толстяка по одной сигарете, и начальство удалилось, вероятно, торжествовать по поводу установления столь знаменательно рекорда. Не знаю, какую награду получил штурмфюрер за блестящую организацию работ. Да это и неважно. Важно иное.
   Во-первых, значит, не безответственные лица, а наивысшее областное начальство лично занимается вопросом сожжения трупов, сокрытием следов немецких зверств. Занимается, интересуется и лихорадочно торопит эту работу.
   Во-вторых, значит, не только в Понарах, по всей Литве (да и только ли в Литве?!) одновременно действуют аналогичные рабочие площадки. Многочисленные!!!
   Сколько жертв сжигают все эти площадки? Сколько невинного мирного населения истребили эти двуногие звери?
   И какой же ценой расплатится Гитлер и иже с ним за эти неслыханные в истории человечества злодеяния!!!

   Начальник 8-го отдела 4-го Упр[авления] НКГБ СССР […]

   ЦА ФСБ России. Ф. 100, оп. 11. д. 5. Л. 29–39. Подлинник. Машинопись.


   7 августа 1944 г.

   Я, оперуполномоченный младший лейтенант […] с/ч допросил в качестве свидетеля, который по существу показал:
   СЕЙНЮЦ Станислав Степанович, 1904 г р., гор. Вильно, в настоящее время проживает: ст. Понары. В Понарах проживает с 1935 г., по национальности поляк, образование – гимназия – среднее, место работы – центральный почтамт – гор. Вильнюс.

   Вопрос: Скажите, что Вы знаете о немецко-фашистских зверствах над советскими гражданами?
   Ответ: Я знаю, что в Понарах от 11 июля 1941 г. начали расстреливать немцы сначала мужчин – евреев, а потом и женщин, детей, мужчин. Это длилось все время до прихода Красной Армии.
   Неоднократно сам видел, как гнали громадные группы людей измученных, избитых, окровавленных, подгоняя их криками и побоями. Недалеко от моего дома, метров 300–400, есть в лесу огороженное колючей проволокой место, где происходили эти массовые убийства советских граждан. Место это было очень строго под охраной. Как только кто подойдет к этому месту – забору, сразу в него стреляли.
   Видел, как группы, которые гнали на смерть, несли с собой трупы убитых в дороге солдатами эскорта. Слабых и раненных вели под руки.
   За несколько минут до того, как вгоняли группы людей в огороженное проволокой место, начинались душеразрывающие крики, вопли и стоны и сейчас же наступали выстрелы – залпы из ружей, потом одиночные выстрелы. С июля 1941 г. первые группы приводились по несколько сот в день и, начиная от сентября 1941 г., начали расстреливать группы, доходившие до нескольких тысяч, состоящие из мужчин, женщин, детей и стариков разного возраста, начиная от грудных ребят до самого престарелого возраста. Это происходило примерно до начала 1942 г. Кроме что гнали пешком, еще возили также в закрытых грузовых машинах. Гнали почти по национальности евреев, а на машинах возили поляков и евреев. Когда людей привозили на машинах, я слышал, доносился сильный крик и даже приподнимался кузов у машины.
   Начиная с 1942 г. до освобождения Красной Армией гор. Вильно расстрелы продолжались почти каждый день начиная с утра и до позднего вечера.
   Знаю факты из рассказа одного убийцы по фамилии ПАРВОЯДЕЙТИС Владес, которого случайно встретил, с которым работал когда-то на почтамте, что убийства производились с громадным зверством и что жертв перед расстрелом мучали: детей привязывали за ноги к двум наклонным деревьям и разрывали, распуская деревья. Беременным женщинам разрезали животы и вытаскивали у умирающей матери ребенка, говоря: узнай, кого бы ты родила – девочку или мальчика.
   5 апреля 1943 г. на ст. Понары был подан эшелон товарных вагонов, примерно числом 60 шт., нагруженных людьми разного возраста (мужчин, женщин, детей, стариков). Утром, примерно часов половина седьмого, приезжая на работу велосипедом на фабрику Покегожево, был свидетелем, как начали открывать первые вагоны и при криках, ругани и побоях начали вытаскивать оттуда несчастных людей, при этом слышал я одиночные револьверные выстрелы, так, вдумываясь, стреляли в более упорных.
   Тогда поднялся во всех еще не открытых вагонах такой крик и вопли, которые сопровождали меня в дороге до 2-х км от ст. Понары. Когда я вернулся с работы, в 8 часов вечера, улица покрыта была трупами зверски убитых людей. При самых воротах моего дома лежали тела 5-ти убитых, дальше, при заборе, 2-х, сзади дома – трех. Как мне рассказывали мои соседи, которые были тогда дома, убийцы стреляли в удирающих в паническом страхе жертв, которым удалось вырваться при выходе из вагонов, и убивали их где попало. Тела убитых лежали более суток.
   Всех же других с этого эшелона при большом эскорте загнали на место, где всегда производились убийства, и их расстреливали.
   Рассказывали мне знакомые, что сейчас по приходе немцев, то значит перед 11 июля 1941 года, была расстреляна группа мужчин, количество не знаю, напротив понарской Коплицы, недалеко от берега реки Вильи, в горах, не доходя дер. Гаруны.
   Знаю, что в конце 1943 г. почти до конца мая 1944 г. сожгли на месте убийств: […]
   Видел я сам зарево и чувствовал удушливый смрад, который даже проходил через двойные рамы моего дома.
   Что и я мог показать по существу заданного мне вопроса, в чем и расписываюсь.

   Оперуполномоченный мл. лейтенант
   ПОДПИСЬ
   Из материалов Чрезвычайной государственной комиссии Дело № 1, стр. 51
   Представитель Чрезвычайной государственной комиссии: ДЫМОВ

   ЦА ФСБ России. Арх. дело Н-18313. Т. 18. Л. 260–261.
   Заверенная копия. Машинопись.


   Не ранее 26 августа 1946 г.

   На временно оккупированной территории Литовской ССР гитлеровское немецко-фашистское правительство и немецкое верховное военное командование, осуществляя свои захватнические империалистические планы, старались искоренить жителей порабощенной Литвы и зверскими способами подготовить почву для полной колонизации и окончательного присоединения Советской Литвы к фашистской Германии. Немецкие захватчики, руководствуясь людоедской расовой теорией и будучи преисполнены ненавистью к людям других народов, осуществляли массовое уничтожение жителей оккупированной Литвы – мужчин, женщин, стариков и детей, планомерно и методически совершая массовые убийства.
   Одной из многих местностей Литвы, где гитлеровцы применяли массовое истребление жителей Советской Литвы, являются Понары вблизи гор. Вильнюса.
   Комиссия по расследованию злодеяний, совершенных немецко-фашистскими захватчиками в местности Понары, в составе:
   председателя: депутата Верховного Совета СССР СТИМБУРИСА Ю.И.
   членов комиссии:
   председателя Вильнюсского уездного исполнительного комитета ВЕРГАСА В.
   профессора Вильнюсского государственного университета КАЙРЮКШТИСА И.И.
   профессора доктора медицины МАРБУРГА С.Б.
   профессора Вильнюсского государственного университета СЛАВЕНАСА П.В.
   писателя КОРСАКАСА К. педагога ЧИПЛИСА А. доктора медицины БУТКЕВИЧЮСА И. подполковника МОЗЫЛЕВА

   с 15 по 26 августа с. г, исследовав местность Понары и основываясь на документальном материале, результатах судебно-медицинского исследования, заключении технической экспертизы, показаниях свидетелей и следственных материалах прокуратуры, установила следующее:
   Заняв гор. Вильнюс, гитлеровские бандиты сейчас же приступили […] Понары, находящегося на расстоянии 8 км от гор. Вильнюс. Эта местность, обросшая сосняком, расположена у шоссейной дороги, ведущей по направлению к гор. Алитус.
   В 1940 г здесь было начато строительство базы для жидкого топлива, для чего было выкопано несколько огромных ям. Строительство базы не было закончено, и эти ямы гитлеровскими убийцами были использованы для закапывания трупов убитых людей.
   При осмотре местности обнаружено семь вышеупомянутых круглых ям и три продолговатые канавы, в которых находились трупы расстрелянных людей, одежда и ее остатки, разные вещи и документы убитых, а также кости и зола сожженных трупов. Вокруг указанных ям и канав были найдены десять площадок, где гитлеровские убийцы сжигали трупы.
   Участок всей местности, на которой немецкие бандиты устраивали массовые убийства, составляет 48 608 кв. м. Весь лагерь был окружен изгородью из колючей проволоки, а во время немецкой оккупации, по показаниям свидетелей, эта местность, кроме того, была вокруг заминирована.
   На воротах в лагерь, со стороны шоссейной дороги, была сделана надпись на немецком языке о том, что ввиду опасности на данную территорию запрещается вход как штатским, так и военным лицам и даже офицерам. Кто приближался к проволочному заграждению, в того, по показаниям свидетелей, сейчас же стреляли. Местность охранялась эсэсовскими и СД-частями, а также частями специальной полиции.
   Массовые убийства в Понарах немецкие изверги начали в июле 1941 г. Немецкие бандиты и их помощники свои жертвы сгоняли в Понары группами, по несколько тысяч в каждой. Свидетель СЕЙНЮЦ Станислав Степанович, род[ился] в 1904 г., проживающий на станции Понары, по этому делу показал:


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное