Коллектив Авторов.

Горячие точки

(страница 6 из 42)

скачать книгу бесплатно

   Таким образом, небольшое «хирургическое» вмешательство, принесение на «жертвенный алтарь» спокойствия десятка жизней спасло бы жизни сотням тысяч людей, сгоревших в афганской бойне. И кто знает, может быть, именно афганские события ускорили метастазы в престарелом организме руководства великой державы, способствовали дальнейшему развалу экономики, спровоцировали распад страны.
   Вечером «перегоревшие», уставшие от ожидания и с головной болью от огромного количества выкуренных сигарет, мы возвратились на свою виллу. Поужинали. Почти все свободные от дежурства ребята легли спать.
   А мне не спалось. Вот уж и ночь наступила, а я сидел на веранде и в полудреме слушал по приемнику Би-Би-Си на английском языке. Вдруг в сводке последних новостей диктор скороговоркой сообщил, что, по полученным данным, сегодня в Кабуле по причине болезни был отстранен от власти президент Афганистана Нур Мухаммед Тараки.
   Я тут же помчался к Долматову, разбудил его и сообщил новость.
   – Там ведь не по-русски говорили? На английском, да? А ты уверен, что правильно понял? А не брешут они? – переспросил он.
   – Конечно, уверен! А насчет брешут или нет – кто знает?
   – Так. Давай сообщим нашим в посольство.
   По рации мы связались с дежурным посольства, сообщили новость. Через полчаса по Би-Би-Си пошел повтор новостей, который мы уже слушали «консилиумом»: собрались все ребята, кто владел английским. Все точно. Слово в слово. Мы даже записали на листок короткое сообщение о Тараки.
   Я не знал, что в посольстве на радиоперехвате сидела целая группа и что они тоже перехватили сообщение диктора Би-Би-Си. Срочно был поднят с постели резидент, представитель КГБ. По их указанию дежурный разбудил посла. Тут же связались с Москвой. Через полчаса посольские, так же, как и мы, повторно прослушали сообщение.
   Через пять минут из посольства по рации пришла команда – «в ружье!»
   Мы срочно нацепили на себя всю амуницию, заняли места по боевому расчету. В окутанном ночной сентябрьской прохладой городе все было тихо. Время от времени слышались отдаленные выстрелы, где-то взревел на высоких оборотах двигатель автомашины, вдали лаяли собаки, иногда до нашего слуха доносились приглушенные расстоянием истошные крики местных патрулей «Дрэш!». Все как обычно.
 //-- Глава 16 --// 
   И вместе с тем все уже давно изменилось. Оказывается, еще с утра Амин посадил Тараки под «домашний арест» в одном из помещений дворца. Всем было объявлено, что президент приболел, поэтому не показывается на людях.
   Тараки был обречен.
   Сначала по-тихому, без шума и криков, перебили его охрану, секретарей, помощников. Часть трупов вывезли и закопали на окраине города, несколько человек закопали у задней стены дворца. Одновременно по известным адресам выехало несколько оперативных групп, которые арестовали и доставили в загородную тюрьму Пули-Чархи всех родственников клана Тараки.
Кое-кого сразу же расстреляли.
   Потом, как стемнело, начальник личной охраны Амина с двумя своими подчиненными зашел в комнату к Тараки.
   Услышав звуки отпираемой двери, президент встал из-за стола, за которым что-то писал. Наверное, он подумал, что к нему пришел в очередной раз Амин, требуя отречения от власти. А может быть, он пришел просить прощения? Президент заранее придал своему лицу соответствующее моменту мудрое и оскорбленно-гордое выражение. За ним стоят советские друзья, которые никогда не дадут его в обиду! Его обласкал совсем недавно в Москве сам Леонид Ильич Брежнев! Был званый обед, заверения в обоюдной дружбе, поцелуи, торжественные встреча и проводы в аэропорту.
   Последнее время Амин активно наседал на него, убеждал, угрожал, требовал передать ему власть. Тараки был человеком мягким, слабовольным и в целом достаточно сговорчивым. Настырность Амина его сначала испугала. В одной из бесед с советским послом и представителем КГБ, после очередного «крупного разговора» с Амином, Тараки, чтобы прощупать позицию СССР, даже сказал, как бы размышляя и советуясь:
   – Дети мои. Я свое дело сделал, революция победила. Я уже стар, болен. Может, действительно мне уйти. Пусть теперь пробуют другие.
   Его тут же с жаром принялись отговаривать. Ну что вы? Как можно! Вы – признанный народный лидер, у вас – международный авторитет в рабочем и коммунистическом движении! Вас ценит лично Леонид Ильич!
   Отговорили. И он согласился. Еще бы: кто добровольно отдает власть?. А с Амином мы разберемся, заверили советские друзья.
   Да. Действительно, Амин полностью потерял чувство меры. Эх, Хафизулла! А ведь как хорошо все начинали! Вместе, коллегиально, по-хорошему, по-партийному. Конечно же, была куча неувязок, но ведь все обошлось! И что тебе не живется спокойно? Зачем рвать кусок изо рта? На всех хватит, еще и внукам останется! Лучше бы направил свою энергию на борьбу с контрреволюцией.
   Вообще-то, Тараки в глубине души понимал, что ему тягаться с Амином трудно. Конечно, Амин и похитрее, да и кругозор у него пошире. Везде поспевает, все знает. А что касается твердости в достижении поставленных целей – здесь у Хафизуллы равных не было.
   Одна надежда – на советских друзей да на свое окружение. Вокруг много преданных людей, которые обязаны ему, Тараки, своими нынешними должностями, доходами. Что говорить, конечно, эти преданные люди злоупотребляли своим положением, приворовывали. Когда это ему докладывали о начальнике таможни? Ага, это было еще до поездки в Гавану. Как его звали? Забыл. Но не это главное. Там вроде фигурировали огромные суммы взяток. Но дело-то житейское, тем более, эти взятки дают те, у кого есть лишние деньги: ведь не у народа же последний кусок отнимают!
   Да. Приворовывают. Да что там приворовывают – тащат все, что под руку попадется. Это, конечно, плохо! Но что делать? Эти люди долго жили в нищете, в бедности. По крайней мере действительно богатых среди революционеров и сподвижников было не так уж много. Но ничего страшного, пусть вознаградят себя и своих близких за долгие годы лишений и борьбы. Тем более что Советский Союз помогает и будет нам помогать всегда!
   Хотя и нехорошо все это. Как-нибудь надо будет поднять вопрос о финансовой дисциплине. Чтобы дать понять, что все они у меня на заметке. Пусть знают, боятся и. любят. А если что – можно ведь и дать ход судебной машине.
   Но это все потом. Сейчас надо объясниться с Амином. Может быть, действительно самому отдать ему власть? Ну его, пусть пользуется. А то ведь и убьет – ему это раз плюнуть! У этого кровопийцы руки уже по локоть в крови. И уехать отсюда куда-нибудь подальше, в Европу, например… Деньги на счету в Швейцарии есть…
   Подслеповато щурясь (в полумраке комнаты горела только стоящая на столе настольная лампа), Тараки вглядывался в лица вошедших. Амина среди них не было.
   «Кто это?» – удивился президент. Какие-то офицеры, глаза бегают, у одного с лица – пот градом. Волнуется, что ли? Зачем они пришли? Что им надо?
   – В чем дело, товарищи. – начал он и внезапно замолчал. Он увидел выражение их лиц, и. страшная догадка пронзила его мозг! Он понял, зачем они пришли! И он узнал одного из пришедших – это был офицер из личной охраны Амина по имени Джандат.
   Мгновенно охвативший страх парализовал волю президента. Он обильно вспотел. Колени подогнулись; чтобы не упасть, он дрожащей рукой попытался схватиться за спинку стула, но стул опрокинулся, и Тараки боком мягко завалился на толстый, с темно-красным замысловатым узором пыльный ковер. Перед самым лицом он увидел до блеска начищенные, остро пахнущие гуталином высокие военные ботинки. Он почувствовал, как чужие, грубые руки больно схватили его и перетащили на стоящую в углу кровать.
   Тараки хотел закричать, ему хотелось убедительно объяснить этим идиотам, что его убивать нельзя! Он хотел пообещать им денег, все что угодно! Только жить! Путь власть забирает кто угодно! Ему ничего не нужно!!! Только жить…
   Но язык отнялся, и он лишь мычал: «А-а-в-ва, а-а-а…»
   Неумолимое время бесстрастно и четко отщелкивало медным, украшенным резьбой маятником на стоящих в полутемной комнате старинных напольных часах последние секунды жизни первого президента ставшей на путь социалистического развития Народно-демократической республики Афганистан Hyp Мухаммеда Тараки.
   Двое офицеров, завалив обмякшее тело на кровать, держали его за руки и за ноги, а начальник охраны душил президента подушкой.
   Когда все было кончено, труп закатали в ковер, вынесли из здания и затолкали в багажник автомашины.
   Руки у Амина были развязаны, и сторонников Тараки начали отстреливать открыто, никого не стесняясь.
   Двое министров были убиты прямо в своих кабинетах. В одного стреляли из снайперской винтовки с крыши соседнего дома и одновременно через дверь кабинета из автомата.
 //-- Глава 17 --// 
   Шла вторая половина сентября. Ночи стали прохладнее, небо – еще чернее, а звезды – ярче. Вечерами я продолжал слушать Би-Би-Си. Там говорили о чем угодно, только не об Афганистане. А наше радио и слушать было нечего – сплошная обычная мура.
   Однажды, когда уже стемнело, поступила команда всей группе в полном вооружении прибыть в наше посольство. Мы быстро загрузились в два УАЗа и через пять минут были на месте. Потом еще около часа чего-то ждали. Долматов и еще двое, прихватив какой-то пакет, вошли в посольство, а мы остались у машин.
   Минут через десять нам поступила команда «к машине!».
   Задача: выехать в район Зеленого рынка и там, на перекрестке, дождаться «тойоту» с дипномерами офицера безопасности посольства Бахтурина и еще одну посольскую машину и сопроводить их до посольства. При попытках остановить эти машины кем бы то ни было – огонь на поражение!
   По опустевшему к вечеру городу мы быстро добрались до нужного нам перекрестка. Через пять минут показались наши автомашины. Бахтурин притормозил около нас, махнул рукой и прибавил скорость. Мы помчались следом и вскоре без всяких происшествий добрались до посольства.
   Обе посольские машины въехали на пандус и остановились прямо около центрального входа в посольское здание (сюда имел право заезжать только посол). По приказу выскочившего из здания Бояринова мы прикрыли их двумя УАЗами с внешней стороны, а сами стали полукругом, заняв оборону. Стоя с автоматом в руках спиной к посольским машинам, краем глаза я заметил, что Бахтурин и еще один парень (по-моему, из нашей резидентуры) открыли багажники и помогли выбраться из них трем афганцам (двое в национальной одежде, один – в спортивном костюме), которые тут же юркнули в посольство. Прошло еще полчаса.
   Из посольства выскочил Бахтурин и позвал Долматова. Минут через десять Долматов вышел вместе. с тремя неизвестными нам людьми, одетыми в нашу спецназовскую форму.
   – Они пока поживут у нас на вилле, – сказал Долматов, – головой за них отвечаем!
   Эти трое были министрами правительства Тараки, которым Амин уже негласно подписал смертный приговор. Здоровенный, знакомый уже мне по Пагману, министр безопасности Асадулла Сарвари, маленький и щуплый министр внутренних дел Гулябзой и среднего роста, худощавый министр погранохраны (забыл его имя). Все они были явно испуганы, подавленно молчали, настороженно озираясь по сторонам.
   Вилла располагалась совсем недалеко от посольства, и добрались мы туда без особых приключений.
   Нашу троицу разместили на первом этаже в небольшой комнате без окон. Три раскладушки, три тумбочки, стол, три стула – вся обстановка. Выходить из комнаты всем троим было строжайшим образом запрещено: только в темноте, под усиленной охраной, им можно было по одному прогуляться во дворе. Еду носили им в комнату.
   Теперь все наше время было посвящено усиленной охране нашей виллы. А охранять было от кого: местная контрразведка усиленно разыскивала внезапно пропавших кандидатов на тот свет. Весьма резонно полагая, что без «руки Москвы» дело не обошлось, афганская наружка постоянно крутилась около наших объектов, в том числе и около виллы, где жили мы. Под видом праздношатающихся граждан (каких, вообще-то, в Кабуле было большинство) и торговцев на тележках сотрудники местного наружного наблюдения буквально облепили ранее пустынные улицы вокруг нашей виллы. Наиболее ретивые подходили вплотную и пытались заглядывать во двор через щели ворот и калитки. Для подстраховки мы растянули вдоль каменного забора виллы замкнутый контур сигнального устройства, а на кустах навесили дополнительную сигнализацию натяжного действия из гранатных запалов с проводом, привязанным к чеке.
   Через пару дней наши затворники начали томиться, тосковать и капризничать. Они потребовали радиоприемник, чтобы знать, что творится в стране и мире, новое белье (трусы, майки), бритвенные принадлежности, зубные щетки, пасту, одеколоны и прочее. Резидентура выделила деньги, и мы закупили все необходимое на Грязном рынке. Только приемник покупать не стали: наше начальство заявило, что слушать последние новости – только расстраивать наших министров. Обойдутся.
 //-- Глава 18 --// 
   Мои контрразведывательные изыскания с нашими подопечными в Пагмане в нашей резидентуре не забыли. На второй день после прибытия гостей меня в сопровождении Бояринова и Долматова вызвали в посольство и, припомнив, что я неплохо рисую, а также относительно недавно закончил ВКШ и, следовательно, еще помню различные школьно-научные премудрости, предложили составить словесный портрет наших министров. Чтоб было все, как положено, по науке: козелок, противокозелок и так далее. Кроме того, общее описание фигуры, манеры поведения, голоса и прочее. Я предложил их сфотографировать, но мне дали понять, что этого делать нельзя. Ну, нельзя так нельзя.
   Через пару дней полный словесный портрет и прочие описания (вплоть до мелких шрамов на лицах и характерных особенностей походки) были готовы. Вечером я переписал все начисто, добавил к справке карандашные наброски лиц министров и контуров фигуры.
   У меня сложились неплохие взаимоотношения с Асадуллой Сарвари. Несколько раз ночью я выводил его на прогулку по дворику виллы. Он хорошо говорил по-русски и искренне радовался случаю поговорить со свежим человеком: судя по всему друг другу они уже порядком поднадоели, и в последнее время разговор у них в комнате шел только на повышенных тонах.
   Сарвари, оказывается, помнил меня по зачету с рукопашным боем в Пагмане и, видимо, решил, что уж я-то в случае чего наверняка смогу его квалифицированно защитить. Поэтому он обратился к нашему руководству с просьбой ходить на прогулки со мной. Возражений не было.
   В основном наши беседы по инициативе Сарвари сводились к обсуждению ситуации в Афганистане, к тому, что Амин – предатель революции, что народ его не потерпит и, как только узнает чуть-чуть поближе, – моментально свергнет. То, что любая революция подразумевает собой большую кровь, Сарвари считал само собой разумеющимся. Да и я так считал.
   – Кругом враги революции! – возбужденно раздувая ноздри, говорил он приглушенным голосом (я постоянно просил его не орать громко).
   Иногда он заводился по поводу того, что в настоящее время главная наша задача – отомстить за коварно убитого президента Тараки, что «революция в опасности» и что ему лично надо срочно «идти в народ», которому задурил голову Амин, и «поднимать массы на борьбу». Сарвари был глубоко убежден, что Амин – американский агент, что он работает на ЦРУ. Нам, кстати, говорили то же самое. Был ли он завербован американцами на самом деле? По-моему, это никому не известно. Вернее, это, конечно, известно американцам, но они вряд ли нам скажут.
   В общем, все разговоры у нас сводились к одному и тому же – политике, и постепенно он начал утомлять меня своими политинформациями.
   Черт побери, думал я, ты ведь больше года был у власти! Что же ты раньше помалкивал, почему не убрал Амина и прочих, если считаешь, что они враги революции! И потом, если ты хочешь действительно идти в народ – иди! Кто тебя особо удерживает? Если все вы такие самостоятельные и умные, то наши начальники – тебе не указ. Плюнул на все – хлопнул дверью и ушел «поднимать массы». Так нет же… Значит, что-то здесь не так. И народу-то твоему, видимо, наплевать, кто у власти, – лишь бы в стране было тихо и спокойно.
   – Ребята, помогите нам сейчас! – убедительным голосом вещал Сарвари. – Мы расправимся с Амином и другими врагами революции, вы все будете у нас советниками! Тебе лично я обещаю райскую жизнь! Я тебе дам хорошую виллу, машину, обеспечу всем необходимым! Будешь жить здесь с семьей, у тебя будет все! И всех других ребят обеспечу!
   – Ну конечно, товарищ Асадулла, какие проблемы! Мы вас в обиду не дадим. Все будет хорошо! – отвечал я, хотя дальнейшую судьбу Сарвари и его спутников представлял себе слабо: планами относительно наших затворников начальство со мной не делилось. Вообще-то, у нас был приказ охранять и оборонять их до последнего человека и ни в коем случае живыми не отдавать врагу. Видимо, мужики много знали. Елки-палки! Тут до меня как до верблюда дошло! Вот зачем надо было составлять словесные портреты: чтобы потом при случае их можно было опознать. если они будут ликвидированы. Нами или боевиками Амина.
   Да… Политика – это тебе не шуточки! Здесь все средства приемлемы.
 //-- Глава 19 --// 
   К нам на виллу приехали наши ребята из провинций Гардез и Джелалабад. Они были направлены туда для разведработы, рекогносцировок, для оказания советнической помощи местным органам безопасности. Рассказывали страшные вещи. По стране прокатилась огромная волна репрессий. Весь госаппарат в центре и на местах, в том числе аппарат спецслужб, обновлялся, но обновлялся весьма своеобразно.
   Так, в провинции приходили из Кабула однотипные телеграммы с предложением такому-то и такому-то сотруднику прибыть в столицу якобы для участия в совещании или в семинаре, или на переподготовку и т. д.
   Люди выезжали и… пропадали бесследно. На их место назначали других – лично преданных Амину. Достаточно быстро все поняли, в чем дело.
   Приехавший из Джелалабада мой приятель Володька рассказывал о своем подсоветном – начальнике отдела местной контрразведки по имени Сафар. Он рассказывал мне о нем еще раньше. Дело в том, что этот Сафар виртуозно владел пистолетом. Как фокусник, он моментально выхватывал его из-за пояса и без промаха стрелял в цель. На учебных стрельбах, если в них участвовал Сафар, собиралось все местное начальство. И Сафар показывал все, на что он способен; стрельба на скорость, на звук, стрельба рикошетом об пол или о стену – неизменно мишени оказывались пораженными.
   Но самое главное – это был очень умный, смелый, профессионально подготовленный контрразведчик. Он разрабатывал и реализовывал головокружительные оперативные комбинации по вооруженной оппозиции. Умело сталкивал их лбами друг с другом, если нужно – мог договориться с кем угодно, хоть с самим чертом. И вот в последнее время он, в результате длительных интриг и переговоров через посредников, вышел на две очень крупные бандгруппы, которые в принципе были готовы на определенных условиях прекратить борьбу с существующим режимом и сложить оружие. Наступал последний этап – личные заключительные переговоры с главарями. На такие переговоры Сафар обычно выходил один, без оружия. Его все уважали и верили на слово. Условия переговоров – прекращение огня в договорной зоне, переход на сторону правительства, организация в составе уже действующей группы отряда самообороны.
   Рано утром Сафар, с вечера еще раз предупредив свое руководство, а также местное военное командование о прекращении боевых действий, вышел пешком в сторону кишлака, где проживали родители и родственники главаря банд-группы.
   Когда до кишлака осталось около двух километров, над Сафаром с ревом пронеслось три боевых вертолета. Через несколько минут со стороны кишлака послышались взрывы. Взбежав на пригорок, Сафар увидел, что вертолеты НУРСа-ми атакуют кишлак. Отстрелявшись, боевые машины сделали разворот и ушли в сторону Джелалабада. От кишлака ничего не осталось.
   Вне себя от злости, Сафар возвратился к себе и тут же пошел к своему начальству. Он пытался доказать, что уничтожение кишлака – провокация, что такие операции приведут к эскалации гражданской войны, обозлят население, толкнут к вооруженной оппозиции тех, кто еще колеблется, но потенциально может присоединиться к революционным процессам.
   – Так мы потеряем поддержку народа! – надрывался эмоциональный Сафар. – Мы не должны никого обманывать! Нам должны верить! Это же провокация!
   Недавно поставленный на должность начальника местного управления контрразведки подполковник из Кабула высокомерно, не глядя на Сафара, выслушал его гневные тирады, а затем разом охладил его пыл, поинтересовавшись, почему это Сафар так переживает за бандитов. Уж не вступил ли он с ними в сговор?
   На аргументы Сафара о переговорах подполковник ответил, что с врагами народа нельзя вести переговоры – их надо уничтожать. Таковы директивы из Кабула, таково было данное ему в ходе личной беседы с лидером НДНА Амином указание.
   А через два дня из Кабула пришло указание командировать Сафара в столицу для «участия в совещании».
   Вечером Сафар пришел к Володьке. Оба напились до чертиков. Сафар жаловался. Ругался. Плакал. Показал Володьке предписание и уже выписанное командировочное удостоверение.
   – Я всю жизнь положил за дело революции, я им так верил, а они…
   Сафар отлично понимал, что означает его вызов в Кабул. Уже трое из его управления уехали на «учебу» и на «совещания». И ни слуху ни духу… И вот теперь пришла его очередь.
   – Нет, я не дурак! Никуда я не поеду! – говорил Сафар, сжимая кулаки.
   – А что же ты будешь делать, старик? – спросил Володька, разливая водку по стаканам.
   – Уйду на нелегалку. Сегодня я уже переправил родителей и младших братьев в зону свободных племен к границе. Если что – уйдут в Пакистан, там у нас много родственников.
   – А сам что делать будешь? Против нас воевать?
   – Да ты что! Володя, ты мне – как брат! Я ведь к тебе пришел со своим горем! Как я могу поднять руку на тебя и твоих товарищей! Давай выпьем! За тебя, Володя! И за Советский Союз! Все равно, рано или поздно, вы поймете, что Амин – враг! Ему выгодно, чтобы в стране шла гражданская война!
   Сафар, по усвоенной им во время учебы в Саратове русской традиции, чокнулся и лихо опрокинул стакан, сморщился, передернулся, отломил кусок лепешки.
   – Я еще появлюсь, Володя! Мы еще вместе поработаем… А утром Сафар, прихватив свой автомат, пистолет, исчез. Официальные поиски результатов не дали. Сотрудникам объявили, что Сафара похитили душманы.
   Все в этом мире имеет свое начало и свой конец. Пришло к концу и временное пребывание у нас на вилле опальных министров. Обстановка накалялась. Вокруг виллы уже вовсю шастала афганская наружка. Пару раз сотрудники местного наружного наблюдения даже пытались, подтягиваясь на руках, заглянуть через забор в наш двор. Либо произошла утечка материалов о месте пребывания министров, либо афганцы нас просто вычислили. Мы всерьез опасались налета на виллу. Усилили охрану, особенно в ночное время.
   В Москве наконец приняли решение о нелегальном вывозе министров в Союз.
   На нашем объекте в подмосковной Балашихе подготовили три контейнера для министров – длинные деревянные ящики, похожие на те, в которых хранится стрелковое оружие. На дно ящиков постелили матрацы. В крышках и по бокам просверлили отверстия, чтобы узники не задохнулись.
   Ящики были доставлены в Афганистан транспортным самолетом, который приземлился на авиабазе Баграм. На этом же самолете прилетела к нам подмога – еще человек пятнадцать наших сотрудников.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Поделиться ссылкой на выделенное