Коллектив Авторов.

Эта гиблая жизнь

(страница 8 из 53)

скачать книгу бесплатно

   – Слушай, – старпом на минуту задумался, – мастер пока в Москве, не сегодня завтра подъедет. Ты мне пока не нужен, а вот механика гони сюда. Пусть дед машину готовит. Давай, прямо сейчас за ним и езжай и на сегодня свободен.
   – Слушаюсь, – Олег даже шутливо козырнул и фазу засобирался на берег.
   Механик жил на самой окраине. Олег вылез из метро среди когда-то новых и нарядных а теперь уже просто серых домов с потеками на панелях. Дальше еще надо было ехать на автобусе, и Олегу показалось, что он сошел с ума. Дома вдоль дороги были одинаковыми, как близнецы, и различались лишь огромными номерами, выписанными черной краской прямо на стенах. Несмотря на лето, между ними лишь изредка стояли деревья.
   Зато нужный дом было отыскать легко. Отсчитав подъезды Олег нырнул в средний, мимо лифта, по лестнице взбежал на четвертый этаж и утопил кнопку звонка.
   Дверь открыл сам механик, одетый по-домашнему в вылинявшую майку и спортивные штаны.
   – Что случилось? – перепугался он. – Что, пожар?!
   – Да окстись! – засмеялся Олег. – Хуже! Старпом приехал, в море идти пора. В славный город Бремен.
   Механик стоял в дверном проеме, не говоря ни слова.
   – Дед, ты что? Радуйся, валюты срубим. Давай, на пароход двигай. Машину-то корабельную не всю продал?
   Наконец, он словно очнулся, совсем не радостный от близкого похода и вздохнул:
   – Это конечно, машину подготовим, ты зайди, что ли…
   Но Олег, мотнув головой, уже бежал вниз. Он прикинул, что встретиться с Лидой, как обычно, на мосту уже не успевает, и заторопился к дому. Он выбрался из метро на «Василеостровской» с удовлетворением огляделся и пошел к дому бормоча на ходу:
   – И как там, в новостройках этих, люди живут…
   Как к себе домой, он распахнул дверь подъезда и взбежал по лестнице.
   Миллионы прошедших ног выдавили ямки в ступеньках. Лестница была широкой, со множеством поворотов, так что в середине оставался большой, похожий на колодец проем. Всего четыре этажа, и на каждом, пусть и испохабленные звонками и замками, но все равно величественные, как во дворце, двери. Между этажами были площадки, и оставалось место для скамьи. Олег, вспомнив, как они вчера лазили на крышу, поднялся мимо квартиры выше, на верхнюю площадку, решив подождать Лиду здесь. Он стоял у окна и смотрел в окно поверх деревьев на пустую улицу и краешек Невы. В доме напротив через окна виднелся кабинет с огромными столами, и несколько женщин, склонившись над ними, писали что-то на огромных белых листах бумаги. Олег вспомнил, что здесь управление гидрографии, и женщины наносят новые точки глубин на морские карты. Может быть, на те самые, которые он придет получать перед выходом в рейс.
   Уже не раз простучали внизу чьи-то каблучки, хлопнула дверь какой-то квартиры, и Лида по времени должна была вернуться домой, а он все стоял и смотрел на здание напротив, на пустую улицу и узкий краешек Невы, видневшийся за набережной.
   Его тронули за плечо.
Сзади стояла раскрасневшаяся, запыхавшаяся Лида.
   Олег потянулся к ней, но она отвела его руки.
   – Сейчас позвонили, Гриша-то умер…
   Они спустились на свой этаж. Квартира была непривычно пуста и тиха. Длинный темный коридор и светлые пятна света, падающие из комнат. Что-то жуткое было в их открытых дверях. На полу валялись обрывки каких-то бумаг, паркет был затоптан. Лишь последняя в ряду дверь была закрыта, когда она открылась, из своей комнаты показался сосед.
   – Что? Уже знаете? – усмехнулся он. – Тогда разговор есть. Пошли. И он свернул в Гришину комнату.
   – Деловой? – только и поинтересовался Олег.
   – Деловой, только с твоей подругой, – отозвался сосед, – у тебя лишь право совещательного голоса.
   Он подождал, пока Лида сядет на диван, и продолжил.
   – Тут, Лида, такое дело. Комната, получается, освободилась.
   – Что значит освободилась? Мне баба Нюра сказала, что поменялась она с вами, на квартиру где-то за Петергофом.
   – Да не о ней речь… Знаете же, Гришка, урод этот, прости господи, помер.
   – Ну, а как же дом в Тихвине или Лодейном Поле, – встрял Олег. – Он же вчера с вами поехал…
   – Вот, не доехал… Ни до дома, ни до регистрации. Он же аванс, пятьсот рублей с нас вытребовал. По дороге у вокзала остановился пописать. Памперс ему, что ли, привязывать?! И когда успел какую-то гадость купить и выжрать?! С регистрации нас завернули, пусть, говорят, проспится. А тому на глазах все хуже. В больничку местную отвезли, на коленях, как отца родного, там и отошел, гад.
   – Вроде как обманул он вас, – покачал головой Олег, – смотри, тихий-тихий…
   – Не говори, – сосед махнул рукой, – наш прокол. Ну да ладно. Не о том речь. Комната-то его неприватизированная была, освободилась и по нашему гуманному закону в нее тогда соседи селятся. Очередники. Если таких нет, ее в квартире в дополнение отписывают судье, полковнику или Кулибину заслуженному. Лид! Ты случаем не полковник? Тогда тоже отпадает. Значит, тогда по закону соседи должны ее выкупать, вроде как аукцион. Кто больше заплатит, тому и комната.
   – И сколько вы заплатите? – поинтересовалась Лида.
   – Сколько нужно – столько и заплатим, – жестко ответил сосед, – на рубль больше, чем вы наскребете.
   Лида подумала, глянула на молчавшего Олега:
   – Ну, а если я замуж выйду и на очередь жилищную встану?
   – Этот фокус не пройдет. Даже если к утру экстренно тройню родишь. Поздно. Все на момент события. Так что я пошел комнату столбить.
   – Подожди, – Олег остановил его. – Скажи лучше, вот Гришу хоронить будут. Вы ему хоть брюки нормальные к пиджаку наденете?…
   И все-таки он был сильно пьян. Медленно поднялся с тяжело скрипнувшего стула. Потянулся. Пошел к себе и уже в дверях обернулся:
   – Тебе когда в моря-то? Завидую я тебе, морячок. Хоть ты и без дому, без пристани, как дворняга морская. Помудрил, посчитал, карандаш к карте приложил, чирк по линейке и четкая линия: куда плыть. А тут народ все мечется, мечется чего-то…
   – Да, что-то мне все завидуют…
   Сосед ушел к себе. Вокруг лежали Гришины немудреные вещи. Голая лампочка под потолком светила тускло. Из мебели здесь были лишь старый диван со скомканным одеялом и засаленной подушкой. Фанерная табуретка заменяла стол. На ней стоял стакан и открытая консервная банка с чем-то засохшим с воткнутой, торчащей вверх вилкой. Был еще чемодан. Большой, обитый деревянными рейками. Он, по-видимому, заменял и шкаф, и комод. Из-под приоткрытой крышки торчали какие-то тряпки.
   Олег переглянулся с Лидой, подошел и откинул крышку. Среди грязных рубашек и маек лежал непонятно как уцелевший набор слесарного инструмента в деревянной коробке и большой альбом с фотографиями. Олег взял альбом, встал с ним под лампочкой. Вдвоем они стали листать его, переворачивая толстые картонные страницы.
   Первые, еще довоенные фотографии. Семейные, где все взрослые и дети, рассаженные фотографом, старательно смотрели в объектив. Степенные торжественные, сидевшие на стульях взрослые, вставшая за ними мелкота. Среди нескольких, на одно лицо, пацанов-братьев и не угадать было Гришу. Потом сразу шли снимки послевоенные. Уже точно Гриша в похожей на военную форме ФЗУ – фабрично-заводской школы. Вложена пожелтевшая грамота. Наверху Ленин со Сталиным. Снова пошли снимки. Гриша с друзьями у проходной завода, все в широченных брюках, таких же безразмерных пальто. Какое-то строящееся судно, и среди труб уже точно Гриша, улыбающийся, с толстым, похожим на удава кабелем на плече.
   – Не знаешь, у него родные есть? – спросил Олег Лиду.
   – Родители и братья умерли в блокаду. Жена лет пять назад, уже здесь, а детей не было.
   – Значит, теперь никого и ничего?
   Прошлое смотрело со снимков людьми, которых уже нет. Появился дом, счастливый Гриша стоял у подъезда, указывая рукой на свои окна. Дом был все тот же, лишь люди на снимках старели, как в замедленной съемке, от страницы к странице. Кто-то снял и новоселье. Все было в этой комнате. Нехитрый стол, много людей и Гриша – хозяин, рядом невысокая женщина.
   – Не могу больше! – Лида ладонью закрыла альбом. – Хватит. Пойдем к себе.
   – Забрать альбом?
   – Нет…
   Утром, когда Олег собирался уже уходить, в квартиру зашла баба Нюра в черном платке. Словно и не замечая Олега, она кинулась мимо него к Лиде, обняла ее и заплакала:
   – Уезжай, уезжай дочка, погубят они тебя!..
   На паруснике было не протолкнуться. Снова нагнали рабочих, и они экстренно, в три смены, готовили корабль к выходу. Подъехал еще четвертый помощник, самый младший из штурманов, прошлый год отходивший простым матросом выпускник мореходки. Прибыли в помощь деду третий механик и электрик.
   Олег с утра был на подхвате, но ближе к обеду стармех поднялся с машины, кое-как отмылся и махнул рукой:
   – Пошли обедать, а то сейчас работяги повалят.
   В заводской столовой было еще малолюдно и, загрузив подносы, они заняли место у окна. Дед явно был взволнован. Отвечал невпопад, думал о чем-то своем, но наконец разговорился.
   – В Бремен значит идем. Как музыканты. А я-то все думал-мечтал когда-то, отслужить, выслужить пенсион и сидеть на берегу. Да, берег… У нас автономки были по девять месяцев, так, бывало, закроешься в каюте и чуть волком не воешь от тоски. А вышел на пенсию, посидел на берегу. Одни проблемы. Дети без меня выросли. Диванчик тебе на кухне… Одно, другое, третье. Вот на борту. Каждый за свое отвечает, и с тебя конкретный спрос. Все поражался, что многим на берегу не сидится. Идут баржи охранять, на маяки смотрителями. А сам сошел на берег, а тут и не нужен никому. Дома все без меня привыкли. Ко мне: «эй, дед, за картошкой сходи, все равно без дела сидишь».
   Он задумался, так и сидел с поднятой над тарелкой ложкой. Уже старик. Олег как первый раз увидел его отекшее красное лицо, вспомнил его вечную одышку. Исчезала она только на корабле, когда тот попадал в привычный узкий круг каюта-дизель-мостик, в котором провел всю жизнь.
   – Я уже, наверное, медкомиссию не пройду. В море не пустят. Сердце. Когда парусник тронут, спишусь. Мне тут на заводе предложили в портофлоте на шаланде работать. Сутки – трое. Все эти воды льяльные-фекальные с кораблей принимать.
   – Да ладно, дед, – успокаивал его Олег, – сунь на медкомиссии в медкинжку полсотни баксов и «здоров». Сходи в Бремен напоследок.
   Честно говоря, Олегу было не до деда. Неожиданная новость словно всколыхнула спокойную и уже привычную жизнь последних месяцев.
   Олег с удивлением заметил, что и о Лиде он стал думать как бы в прошедшем времени, невольно уже отстраняя ее от себя. И все же мысль о ней беспокоила и саднила. Снова вспомнился сосед.
   Олег быстренько доел и поднялся.
   – Слушай, дед. Ты не посидишь за меня на вахте часок? У меня тут дельце одно есть…
   В одной из боцманских кладовок среди прочего хлама лежали два старых, вырезанных из борта иллюминатора. Когда-то давно в борт на волне садануло невесть как оказавшееся на рейде бревно, и на заводе первым делом поменяли кусок обшивки вместе с иллюминаторами. Старые же – хозяйственный боцман припрятал в кладовку на всякий случай.
   Олег присел, ногтем колупнул краску. Иллюминаторы отозвались темноватой бронзой. Оставалось оттащить их в приготовленный заранее ящик. Накладная на вывоз штурманских приборов в поверку тоже была заготовлена. Заказан и заводской грузовичок. Да и никто не обратил бы теперь на это внимания, когда все только и делали, что тягали ящики на борт и с борта.
   Вохровец на воротах равнодушно глянул в документы, нажал кнопку, и металлические ворота поехали в сторону. Парадные дома-дворцы центра фазу кончились. Пошли одинаковые мрачные и все равно добротные бывшие доходные дома. В нескольких кварталах стояли старые, невесть как оказавшиеся здесь гаражи. Скорее всего, самострой. На одном из них, прямо по стене, было краской криво выведено: «Скупка цветметаллов». Олег остановил грузовичок, откинул борт кузова. Водитель, мужик лет пятидесяти в старой спецовке, оживился.
   – Слышь, командир, ящичек не оставишь? Уж больно доски хороши. Мне б их на дачу.
   – Тогда помогай, – буркнул Олег.
   Вдвоем они сволокли ящик к воротам гаража. На них оказался огромный ржавый замок. Штурман зло сплюнул от досады. Но водитель как ни в чем не бывало застучал кулаком в половинку ворот.
   Изнутри тут же отозвались какой-то возней. Что-то там заскрипело и половинка ворот, та, что с замком, как ни в чем не бывало отъехала в сторону.
   – Ну?… – в воротах стоял, разминая в руках папиросу, весь какой-то жеваный, мужик, одетый, несмотря на жару, в телогрейку. Тут же рядом стояли большие весы.
   Олег молча, валявшимся тут же металлическим прутом поддел доски ящика и выволок иллюминаторы.
   Водитель с ящиком в обнимку потрусил к машине, а приемщик присел рядом. Он ласково провел заскорузлой морщинистой рукой по темному и все равно поблескивающему металлу.
   – Знаешь, какой же это лом? Жалко. Я их у тебя не по весу возьму, а так, на поделки. Заходят любители, интересуются.
   Из кармана телогрейки он легко, словно мелочь, достал две двадцатидолларовых бумажки.
   Олег сидел на улице Красной и пил пиво. Точнее, на улице Галерной, так было на табличках домов. Просто старушка, что направила его сюда, назвала улицу прежним именем. Олег сидел в небольшом дворике на поваленном стволе дерева и смотрел на здание через улицу. Темные стены, высокие узкие окна, крыша в рыжей ржавчине. Сбоку была башенка, тоже крытая железом, с пустыми окошками. Еще выше неторопливо ползли по небу облака. От улицы дворик отделяла невысокая желтая стена. Не было ни прохожих, ни машин. Словно вышел из мира на полшага в вечность. Наверняка к какому-нибудь празднику или юбилею появятся рабочие и перекроют крышу белыми сверкающими листами. Только миг, и снова дом будет стоять под скупым питерским солнцем, дождиком и снегом.
   – Вы ко мне? – До плеча Олега дотронулся высокий чуть сутуловатый мужчина в светлом костюме с портфелем в руках. Длинным у него было все: лицо, нос, пальцы, даже портфель. Олег даже подумал, что вот портфель точно для бани, и веник влезет.
   – Мне секретарша сказала, вы меня спрашивали. – Терпеливо повторил длинный. – Берите свое пиво и пойдемте, у меня еще сегодня процесс.
   «Адвокатское бюро Рубинчика» – значилось на вывеске у двери спрятавшегося среди деревьев двора флигеля.
   Адвокат провел Олега в контору, усадил напротив в глубокое кресло, в котором Олег сразу же утонул, и изобразил на лице усталое участие.
   Он даже ничего не помечал у себя в раскрытом блокноте и лишь пару раз уточнил у Олега обстоятельства дела. Выслушав, он ненадолго задумался.
   – Ни насилия, ни угроз нет, и это очень плохо. Получается, что некая организация, имени которой вы не знаете, просто предлагает вашей девушке и ее соседям безвозмездно улучшить жилищные условия. Этот ваш сосед для суда – никто. Он просто делает вам интересные предложения, а покупать или меняться к вам придут совсем другие люди.
   Окно в кабинете адвоката было закрыто жалюзи, мужик, пристроившийся за ними у стеночки, наверное, думал, что его никому не видно. На его лице беспокойство быстро сменилось маской удовлетворения и даже неги. Адвокат и бровью не повел, продолжая мерно говорить.
   – Заметьте, я не говорю про закон. Просто, если у вас есть сила, деньги, люди. Увозите эту девушку, или пусть ваши люди купят у нее комнату, и тогда вы сможете с ними торговаться и диктовать условия.
   Если у вас есть сила. У нас давно в городе не стреляли, даже скучно. И еще, почему вы все приходите так поздно? Купили в квартире первую комнату, пришли бы ко мне, и мы прописали бы на ваши метры кучу народу. Ветеранов, блокадников и малолетних узников концлагерей. И пусть бы они всех расселяли, а мы бы имели свой процент.
   Он еще немного подумал и решительно отказался:
   – Нет, на этом этапе я за дело не возьмусь…
   Деда Олег нашел в машине. Он стоял у разобранного дизеля и протирал, словно гладил, какие-то замасленные детали.
   – Иди уж, – повернулся он к Олегу, – тут народу и так теперь хватает, да и чего там тебе, два часа осталось.
   Лида стояла на мосту, у башенки с чугунной памятной доской.
   Здесь, на открытом пространстве над водой, и ветер был другим, стылым. Олег подошел и обнял ее.
   – Ты что? Я же только через час должен был смениться. Лида повернулась к нему и поправила сбитые ветром пряди.
   – А я сегодня на работу и не ходила.
   – Ну и правильно. – Олег достал и показал зеленую бумажку. – Гуляем.
   – Первая зарплата за два месяца? А с чего гулять будем, с радости или с горя?
   – Не зарплата, а кража судового имущества, хоть и в виде лома. А с радости или с горя – не знаю. Повод-то есть. Мы, Лида, в море уходим.
   Неподалеку нашлось кафе с пошлым названием «Фрегат», пустое днем, и лучший столик у окна был свободен.
   – Вот и лето прошло, – сказала Лида, грея бокал в ладонях. – А словно жизнь перевернулась. Осень, а как будто все и кончилось.
   – Да что кончилось?
   – Не знаю. Не люблю осень. Сейчас дождик на неделю зарядит… А в море дождь бывает? Так что снизу вода и сверху вода?
   – Конечно, бывает, – засмеялся Олег, – просто дождь по волне лупит. А если заряд ударит, так не дай Бог на верхней палубе вахту нести. Поток в лицо, в шторм, ветер над водой лентикулярисы срывает, и они летят отдельно. Это барашки белые – так по-латыни. Паруса уберут. Оставят штормовой, полоской на… мачте и дрейфуем по ветру.
   – Лентикулярисы… Олег возьми меня с собой. Не могу я здесь. Время сейчас такое, что одной нельзя, опасно просто. Возьми меня к себе на парусник.
   – Так это только на камбуз или дневальной, то есть уборщицей.
   – Все равно возьми, хоть кем.
   – Лидусик! Мы же не круизный лайнер. Нам сейчас в Бремен идти. Матросов человек пять возьмут – концы таскать, на швартовку. Ну что ты?! Да там и вся романтика за неделю проходит.
   Лида молчала.
   – И поднимет наш барк паруса, утром алые, как у Грина. А знаешь почему они алые? Потому что солнце утром на них светит.
   – Господи, какой еще Грин? – тяжело вздохнула Лида. – Скажи проще: поматросил и бросил.
   Наступал вечер. Кафе быстро заполнялось веселыми, празднично одетыми людьми. Бармен воткнул кассету в магнитофон и бодрая задорная музыка загромыхала так, что разговаривать было уже невозможно.
   – Пойдем ко мне, уж в последний раз, – прокричала Лида, наклонившись.
   – Почему в последний? – Олегу показалось, что он не расслышал. Он взял Лиду за руку и повел к выходу.
   Как-то быстро пришла осень. Под ветром облетала листва. Прячась от него, они шли проходными дворами. Первый парадный двор, второй поплоше и третий, заваленный мусором, надежно скрытый от проспекта. И снова выход на линию к особнякам.
   – Здесь Петр Первый вообще хотел вместо линий каналы отрыть, Венецию сделать.
   – Ну и где каналы? – поинтересовался Олег.
   Лида пожала плечами.
   – Наверное, деньги украли.
   У булочной стояла согнутая, как знак вопроса, старушка, протягивая к прохожим вытянутую ладошку. Побирушек в последнее время стало немерено. Таджики со своими детьми садились в засаленных халатах на коврики прямо на перекрестках.
   У старушки на мужском, старого покроя пиджаке был зеленый знак блокадника. Прохожие шли мимо, словно не замечая ее.
   Олег, задрав подбородок, прибавил шаг. Лида, оглянувшись, вернулась. У старушки просто упала булка хлеба, и ей было не поднять ее.
   – Молиться за вас буду, – едва слышно прошептала она им.
   – Стыдно как. – Олег еще потоптался, раздумывая, не вернуться ли, не предложить ли еще помощь. Но и старушки-то уже не было.
   Они дошли до дома. Прямо перед подъездом стояла огромная, с кузов грузовика, помоечная лохань, почти доверху заваленная мусором.
   – Смотри, – показала Лида на старый Гришин диван, край которого торчал оттуда.
   Бегом они поднялись по лестнице. Двери квартиры были распахнуты. В свободных комнатах уже содрали обои, срезали батареи и лишь снятый старинный паркет был заботливо сложен в углу. Вдобавок рабочие что-то начудили с проводкой, и света теперь не было.
   Закрытая комната Лиды была нетронута.
   Она достала откуда-то свечу, и та стояла в бокале криво и расплавленный парафин стекал прямо на подоконник.
   – Гляди, пригодился соседский подарок, – достал Олег начатую бутылку джина, – хоть ты и говоришь, что елкой пахнет, но это самый что ни на есть морской напиток. Я так и не понял, что ты про переезд говорила.
   – Говорила, что переезжаю. Ты утром как ушел, сосед со своими и подвалил.
   – С бандитами?! – дернулся Олег.
   – Почему с бандитами? Такие же юристы… Все в костюмах. Все культурно. Предложили на выбор. Однокомнатную в новостройке в любом районе, дом в области или деньги. Вполне приличные.
   – И ты в новостройки поедешь?
   – Нет. Здесь же. На третий двор, на две арки вглубь острова. У них для таких, как я неходовая квартира есть. Такая же комната будет, только не на Неву, а во двор, но квартира без алкашей, соседки – старушки из коммуналок, что из центра уезжать не хотели. Я уж и документы подписала.
   – Может, не стоит? – мысленно взвесил все Олег. – Все-таки новый район, отдельная квартира…
   – Вот и сиди в ней, как в клетке. Сколько раз к знакомым ездила. Мусор, грязь, дома все одинаковые. Даже не представляю, как там можно просто так погулять по улице. Там и гуляющих-то нет, разве мамы с колясками. Все топают куда-то конкретно. Утром в метро вдавиться, вечером выдавиться, пожрать и к телевизору.
   – Думаешь, здесь таких мало, – улыбнулся Олег, – быт заел. К тому же у тебя и коммуналка нормальная, Гриша он тихий алкаш был. А сколько здесь таких, когда соседи с белой горячкой, зэки какие-то, психи, просто сволочи.
   – Наверно. Только знаешь, я первые месяцы, как приехала, по Васильевскому каждый день часами меряла, от линии до линии. Здесь на Малом проспекте знаешь, какие тихие места есть… Даже на работу летом пораньше выходила. Я из мемориальных досок больше, чем за все годы истории в школе, узнала.
   – А может, все это правильно, – пожал плечами Олег, – жили здесь культурные богатые люди. Дворяне. Рояль играл, пары танцевали, домашние концерты. Кто-то сидел, не высовываясь, в комнате для прислуги и на балалайке тренькал. Потом трах-бах, революция. Перетасовали все. Сначала богатых истребляли, потом друг друга. Война, блокада, голод, коммуналки. Теперь вот тоже революция по-тихому. Глядишь, откупят назад квартиры и особняки. Станут новые хозяева культурными. Грамоты нарисуют, что они дворяне. Снова будет рояль играть.
   – Не будет, – покачала Лида головой, – тетка говорит, был рояль, да сожгли в блокаду.
   – Ну, домашний кинотеатр будет стоять какой-нибудь.
   В дверь тихо постучали.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53

Поделиться ссылкой на выделенное