Коллектив авторов.

600 школьных сочинений

(страница 3 из 107)

скачать книгу бесплатно

   Автор наполняет описание жизни преподобного Сергия чудесами. Всеми мерами он пытается доказать врожденную праведность учителя, прославить его как «угодника Божия», как истинного служителя Божественной троицы. Рассказывая о жизни и деяниях великого сподвижника, автор проповедует исполнившиеся на нем «дела Божии». Причем проповедует, по собственному признанию, с помощью самого Бога, Богоматери и Сергия. Отсюда и мистико-символический подтекст его произведения. Епифаний с большим мастерством использует библейские числа. Наиболее заметно в повествовании «Жития Сергия Радонежского» использование числа три. Автор придавал тройке особое значение. Фон троической символики неравномерен. Особой насыщенностью отличаются первые три главы. Вступление в жизнь будущего основателя Троицкого монастыря было ознаменовано чудесами, что предвещало ему необыкновенную судьбу. В главе «Начало житию Сергиеву» рассказывается о четырех таких предзнаменованиях. Самое значительное произошло тогда, когда еще не родившийся ребенок прокричал из недр матери, во время ее пребывания в церкви на Божественной литургии: «…И свершилось некоторое чудо до рождения его. Когда ребенок был еще в утробе матери, однажды в воскресенье мать его вошла в церковь во время пения святой литургии. И стояла она с другими женщинами, когда должны были приступить к чтению святого Евангелия, и все стояли молча, младенец начал кричать в утробе матери. Перед тем как начать петь херувимскую песнь, младенец начал кричать вторично. Когда же иерей возгласил: „Вонмем, святая святым!“, младенец в третий раз закричал… когда наступил сороковой день после рождения его, родители принесли ребенка в церковь Божию… Иерей окрестил его именем Варфоломей… Отец и мать рассказали иерею, как их сын еще в утробе матери, в церкви три раза прокричал: „Не знаем, что означает это“. Иерей сказал: „Радуйтесь, ибо будет ребенок, избранный Бога, обитель и слуга Святой Троицы…“
   Создавая «Житие Сергия Радонежского» автор использует не только сокровенные изобразительные средства для выражения троической идеи. В процессе написания повести «Житие Сергия Радонежского» Епифаний Премудрый проявил себя вдохновеннейшим и тончайшим богословом. Создавая данную агиографию, он размышлял о литературно-художественных образах, о Святой Троице. Сергий Радонежский при жизни скрывал свой истинный лик, не позволял ученикам рассказывать о чудесах связанных с ним.
   В повести не описываются бурные переживания, сдержанно рассказывается о тяжелых испытаниях, умалчивается о внутренней борьбе. Житие, как икона, показывает нам образец святости, не лицо, а лик. В. О. Ключевский в своей речи «Значение преподобного Сергия Радонежского для русского народа и государства» назвал Сергия Радонежского носителем чудодейственной искры, способной вызвать к действию нравственную силу, скрытую в людях, утверждая, что нравственный подвиг Сергия Радонежского очень высок и достоин подражания.


   Высказанные в «Повести о Петре и Февронии Муромских» мысли о значении человеческого достоинства созвучны идеям гуманистов.
«Повесть о Петре и Февронии Муромских» часто называют житием. Вместо религиозных подвигов здесь рассказана история любви крестьянской девушки и Муромского князя.
   «Повесть о Петре и Февронии Муромских» написана выходцем из Пскова, протопопом дворцового собора в Москве, а впоследствии монахом Ермолаем-Еразмом. Но этот текст не был включен в свод, потому что по очень многим признакам отличался от классической житийной традиции.
   В произведении использованы два мотива: сказание об огненном летающем змее и сказка о мудрой деве.
   В повести о Петре и Февронии нет никаких указаний на действительных исторических прототипов героев.
   Автор описывает реальные события, позволившие причислить к лику святых, а затем и канонизировать князя Петра и княгиню Февронию. В построении повести есть много деталей, характерных для сказочного повествования.
   Змей – воплощение зла, нечистой силы. Данный образ широко используется во многих русских народных сказках и былинах. Змей, искушающий жену Павла, посылается дьяволом, и этот момент напоминает о грехопадении Евы, тоже искушаемой змеем-дьяволом.
   Но в сказках борьба со змеем – основа повествования, весь сюжет основан на том, чтобы показать победу сказочного богатыря над змеем. В данном же произведении победа над змеем только знакомит читателя в начале повести с князем Петром и показывает его как храброго и сильного воина.
   Премудрая красавица Феврония – сказочный герой. Она творит чудеса, мудра, угадывает чужие мысли.
   Автор как-то особенно показывает ее в своем произведении: «За ткацким станом сидела в одиночестве девушка и ткала холст, а перед нею скакал заяц». Этот зверек в фольклоре служит символом брака, и его можно считать мудрой загадкой самого автора. В то же время эту подробность можно истолковать как погруженность героини в мир природы.
   С загадки начинается знакомство одного из молодых дружинников Петра с княгиней Февронией, когда тот приходит просить исцеления для Петра. Феврония не придает мистического значения отгадыванию загадок, показывает себя мудрой девушкой, умеющей говорить иносказательно. В то же время Петр не потакал своей жене, как бояре, которые предложили ей оставить их город, потакали своим женам.
   После свадьбы князь Петр и княгиня Феврония проживут долгую и счастливую жизнь, даря окружающим добро, любовь, теплоту и щедрость своей души.
   Как в сказке, они умрут в один день, положив начало своему бессмертному существованию в памяти благодарных людей. Петр не сумел распознать последнюю маленькую хитрость Февронии. Выполняя все предписания своей врачевательницы, он обрекал себя на возвращение в рязанское Ласково.
   Любовь в «Повести о Петре и Февронии» – меньше всего всепоглощающая человеческая страсть. Любовь Февронии к князю Петру непобедима именно потому, что она уже побеждена внутренне ею самой, подчинена ее уму.
   Тема любви тесно связана с темой человеческой мудрости, одной из основных в древнерусской литературе. «Ко всем питали они равную любовь, не любили жестокости и стяжательства, не жалели тленного богатства, но богатели божьим богатством».
   Для жития традиционен и финал повести, когда Петр и Феврония перед смертью принимают монашество под именем Давида и Ефросиньи. Они остались верны друг другу в мирской и монашеской жизни не только «до гроба», но и «за гробом»: «…и после этого уже не смели трогать их святые тела и погребли их возле городской соборной церкви Рождества святой Богородицы… припадающие с верой к раке с мощами их щедро обретают исцеление».


   Целый ряд моментов «Повести о Петре и Февронии» роднит ее с разными типами народной волшебной сказки. Появление крестьянской девушки Февронии, исцелившей Петра от струпьев, которыми покрылось его тело от брызнувшей на него крови змея, вводит в повествование традицию сказок о мудрой деве, поражающей окружающих своим умом и чистотой.
   Загадки и разгадки автор разносит во времени: только в ответ на недоумение юноши Феврония разъясняет: уши дому – собака, а глаза – ребенок; плакать взаймы значит пойти на похороны; смотреть в лицо смерти через ноги – бортничать, т. е. собирать мед на деревьях.
   Легенды, рассказанные в повести о Петре и Февронии имеют много общего с западноевропейскими сюжетами. Произведение отличается высокой художественностью и поэтичностью. В повести нет никаких указаний на действительных исторических прототипов героев.
   Автор связывает свою повесть с житейскими легендами о Муромских святых. Необычны чудеса в повести: боярские жены жалуются на крохоборство Муромской княгини, видя в этом следствие ее крестьянского происхождения. Но крошки хлеба превращаются в руке Февронии в ладан и фимиам, использующиеся в православном богослужении.
   По благословению ее за одну ночь превращаются в цветущие деревья воткнутые ею в землю прутья.
   Автор таким образом пытается показать животворящую силу ее любви. Мудрость – это не просто умение логически мыслить и размышлять, а нечто, что дается самим Богом. Это сочетание человеческого разума и Божьего замысла, то, что может действовать только на благо человека, хотя он сам этого часто не понимает. Именно так действовала Феврония.
   В повести говорится, что у нее был дар прозорливости, т. е. предвидения, а значит, она имела мудрость от Бога.
   Повествователь заканчивает повесть обращением к Петру и Февронии: «Радуйся, Петр, ибо дана тебе была от Бога сила убить летающего свирепого змея! Радуйся, Феврония, ибо в женской голове твоей мудрость святых мужей заключалась!.. Радуйтесь, честные предводители, ибо в княжении своем со смирением, в молитвах, творя милостыню, не возносясь, прожили; за это и Христос осенил вас своей благодатью, так что и после смерти тела ваши неразлучно в одной гробнице лежат, а духом предстоите вы перед владыкой Христом! Радуйтесь, преподобные и преблаженные, ибо и после смерти незримо исцеляете тех, кто с верой к вам приходит!..»
   Повествователь показывает, что Феврония в силе своей любви, в своей мудрости оказывается выше своего мужа.
   Не только любви свойственна мудрость, но и мудрости присуща любовь. Между чувством, умом и волей нет конфликта, нет борьбы, нет противоречия.
   Восхитителен и предсмертный жест Февронии: «…она же в это время заканчивала вышивание того святого воздуха: только у одного святого мантию еще не докончила, а лицо уже вышила; и остановилась, и воткнула иглу свою в воздух, и замотала вокруг нее нитку, которой вышивала. И послала сказать блаженному Петру, нареченному Давидом, что умирает вместе с ним…»
   Фольклорная стихия привнесла в текст повести бытовую конкретность, которая не была свойственна современным ей литературным памятникам.
   Недаром Февронию и Петра называют святыми и чудотворцами.
   Возможно, когда она просила князя взять ее в жены, она и сама еще не знала, что это будет для блага их обоих, но ее мудрость подсказывала ей, как действовать.
   И в результате Петр очень благодарен Богу за такую жену, и когда бояре и знать предложили ему выбирать между женой и престолом, он выбрал ее: «…Сей же блаженный князь по Евангелию поступил: пренебрег княжением своим, чтобы заповеди Божьей не нарушить…»



   Ода, по определению словаря литературоведческих терминов, – торжественное стихотворение, посвященное какому-то историческому событию или герою. В оде царица Елизавета Петровна предстает возвышенным существом. Поэт возлагает на нее огромные надежды на мир и процветание России. В первую очередь Ломоносов говорит о мире, который является залогом процветания и счастья любой страны.
   Ломоносов восхваляет щедрость Елизаветы, выражает свою надежду на ее милости и внимание к родной стране. Ломоносов говорит о счастье всех людей.
   Ломоносов идеализирует царицу Елизавету Петровну. Он в своей оде рисует ее как воплощение всех добродетелей. И у читателя может сложиться впечатление, будто Ломоносов не видел в ней каких-либо недостатков. Но не стоит забывать, что поэт-классицист, которым является Ломоносов, в своем творчестве должен прославлять действительность, лишенную каких-либо пороков. Тем более, хвалебная ода – это совершенно особый жанр. И ода Ломоносова построена таким образом, что он говорит о царице только хорошее.
   В своей оде Ломоносов воздает похвалы Елизавете за внимание к науке, которое она проявила:

     Молчите, пламенные звуки,
     И колебать престаньте свет:
     Здесь в мире расширять науки
     Изволила Елисавет.

   Говоря о величии царицы, одновременно Ломоносов вспоминает заслуги Петра перед страной. Он выражает надежду, что Елизавета продолжит дела, способные поставить Россию выше всех других государств. Ломоносов говорит о красоте и величии России, о неисчерпаемых богатствах, которыми владеет эта страна. И поэтому считает, что великая страна достойна великого правителя, коим, безусловно, является Елизавета. В оде ясно слышится призыв к молодежи овладевать знаниями и науками.
   Ломоносов выражает надежду на то, что Елизавета станет достойной дочерью своего отца – великого Петра. Именно поэтому Ломоносов вспоминает заслуги Петра перед страной. Петр Первый действительно немало сделал для России: он создал морской флот, при нем был основан и построен Петербург. Петр способствовал развитию всех наук, в связи с чем среди различных слоев населения стал появляться интерес к образованию.
   Ломоносов – один из величайших ученых России, именно поэтому он в своей оде столько внимания уделяет образованию.

     Науки юношей питают,
     Отраду старым подают,
     В счастливой жизни украшают,
     В несчастный случай берегут;…

   Однако это произведение не получило одобрения самой императрицы. Слишком много говорит Ломоносов о достоинствах России, о заслугах Петра и недостаточно уделяет внимания прославлению Елизаветы. Ломоносов позволил себе поучать, наставлять императрицу в ее дальнейших делах на благо России. «Горячечность, страстность, вспыльчивость, готовность ежечасно умереть за свою правду, праведный гнев, движимый на всех, кто мешает и не радеет об умножении наук в России, – эти свойства Ломоносова и врагов ему создавали, и ярость их поддерживали…» – писал Б. Шергин. Современному читателю может быть трудно разобраться во всех сложностях языка оды. Но, безусловно, красота ломоносовского литературного стиля производит на читателя достойное впечатление.



   Поэтическое наследие Г. Р. Державина довольно обширно. В основе своей оно представлено гражданскими, патриотическими и философскими одами. Особое место в творчестве поэта занимают оды гражданского содержания, которые посвящены лицам, обладающим огромной политической властью: монархам, вельможам.
   Наиболее выдающееся произведение этого цикла – ода «Фелица», посвященная Екатерине Второй. Примечательно, что образ Фелицы, мудрой киргизской царевны, Державин позаимствовал из «Сказки о царевиче Хлоре», написанной самой Екатериной Второй. Продолжая ломоносовские традиции хвалебных од, произведения Державина вместе с тем отличаются новой трактовкой образа просвещенного монарха. Монарх предстает человеком, заботящимся о благе своего народа. Державинская Фелица – это милостивая монархиня-законодательница:

     Не дорожа твоим покоем,
     Читаешь, пишешь пред налоем
     И всем из твоего пера
     Блаженство смертным проливаешь…

   Новаторство Державина проявилось в том, что в этой оде он наряду с портретом Екатерины Второй нарисовал свой собственный образ, правдивый и смелый.
   Еще один огромный пласт творчества Державина посвящен псалмопевческим произведениям. Поэт часто прибегает к текстам «Псалтыря», он либо переводит отдельные отрывки текста, стараясь как можно ярче изложить сюжеты Ветхого Завета, либо перекладывает их в стихотворную форму. Надо отметить, что Псалтырь – единственная книга Ветхого Завета, которая была распространена на Руси с давних времен. Она являлась своеобразной азбукой, по которой учились читать и писать, каждый мало-мальски грамотный человек считал своим долгом знать ее.
   Поэты, обращавшиеся до Державина к данному жанру, придерживались морализаторского принципа. Любое произведение, содержавшее те или другие сюжеты библейского завета, просто обязано было поучать и воспитывать читателей. Державин не побоялся несколько отойти от этого пути. У его стихотворений появляются и соответствующие названия: «Властителям и судиям», «Счастливое семейство», «Победителю», «Радость о правосудии», «Братское согласие».
   Естественно, что тексты псалмов поэт использовал как источник свежих мыслей, образы для своих новых стихотворений. Державин словно пропускал через сердце и собственное видение мира эти древнейшие сюжеты, вкладывая в них свои чувства.
   Одно из первых переложений псалма Державина, которое получило название «Счастливое семейство», является своеобразным обращением к А.А. Ржевскому. В этом стихотворении есть такие строки:

     …блажен тот человек,
     Кто с честью, правдой неразлучен.

   Честь, правда, справедливость на протяжении всей жизни являлись для Державина не просто высокими понятиями, но и основными принципами жизни. Это относилось как к личной жизни, так и к государственной службе.
   Державин всю свою жизнь ратовал за свободу. Свободу от всего, что тревожит покой человека, препятствует его воле:

     На свете счастья нет, но есть покой и воля.
     Давно завидная мечтается мне доля —
     Давно, усталый раб, замыслил я побег
     В обитель дальнюю трудов и чистых нег.

   Хотелось бы также отметить, что поэтика псалмопевческих стихотворений Державина довольно самобытна и тесно связана с русской традицией, которая восходит к далеким временам Владимира Мономаха.
   Отличное знание священного писания Державин приобрел у сельского дьячка и своей матери, которая всеми силами старалась пристрастить сына к чтению духовных книг. Поэтому в его лирике так часто встречаются многочисленные цитаты из Ветхого и Нового Заветов, которые трактуются автором довольно своеобразно.
   Безусловно, чтобы вникнуть в самую суть державинской поэзии, надо обладать не только особым состоянием души, но и уметь вживаться в ту поэтическую традицию, которая, к сожалению, сейчас практически утеряна.
   Творчество Державина является достоянием русской литературы, которая во все времена была богата удивительными талантами. Великий поэт не только раскрыл неисчерпаемые возможности классицизма, но и проложил путь для романтической поэзии.


   Гаврила Романович Державин вступил в литературу уже немолодым человеком со стихами, говорившими о бренности жизни, о смерти и бессмертии. И закончил путь монументальным восьмистишием, одой «На тленность». Он написал оду за два дня до кончины и подтвердил этим, что остался поэтом в мире до гробовой доски. Многие современники Державина считали его придворным поэтом. Но он никогда таковым не был, Державин не мог стать ручным стихотворцем хотя бы из-за своего горячего нрава. «В правде черт», – говорил он сам о себе.
   Характер заставлял его наперекор вельможам и царям говорить «истину… с улыбкой». Ясно, что без простодушной улыбки, себе на уме, царям ничего не скажешь.
   А Державин говорил и умел, пусть не всегда, добиваться своего, зная, что правда на его стороне. В сознании своей правоты он обращался в стихах в Богу, к Высшему Судии. Находясь под судом после тамбовского губернаторства, в оде «Величество Божие» он создает гимн во славу Творца, но не может не воскликнуть: «Но грешных пламя и язык Да истребит десницы строга!»
   Эта мысль была почерпнута поэтом из одного из псалмов книги Давида. После счастливого оправдания Державин обращается еще к одному псалму, «Милость и суд воспою Тебе, Господи», и под гнетом мучающих его размышлений о суде и справедливости поэт вновь и вновь развивает излюбленную тему, используя ту же неисчерпаемую книгу Давида.
   В переложении из псалма «Доказательство творческого бытия» поэт рисует величественную картину мира:

     Небеса вещают Божью славу…
     Нощи нощь приносит весть…

   Охватывая в воображении как бы сразу все мироздание, бездны и выси, поэт словно стремится взлететь туда, где можно дышать полно, не боясь ледяного и разреженного воздуха. Но это удавалось ему далеко не всегда.
   А если удавалось, то оттого, что ногами он всегда крепко стоял на земле.
   Его чеканное «я червь – я Бог» было и метафорой, рисующей образ самого поэта. Ведь о том же позднее говорит и А. С. Пушкин, являя поэта, погруженного в «заботы суетного света», но с душой, готовой встрепенуться, как «пробудившийся орел».
   Державин искренне полагал, что поэт призван изобразить человеческую душу, словно художник-акварелист, не отрывающий от листа бумаги кисть, пока рисунок не закончен. Это удалось ему в оде «Бессмертие души»:

     Как червь, оставя паутину
     И в бабочке взяв новый вид,
     В лазурну воздуха равнину
     На крыльях блещущих летит,
     В прекрасном веселясь убранстве,
     С цветов садится на цветы:
     Так и душа небес в пространстве
     Не будешь ли бессмертна ты?

   Определив в «Доказательстве Творческого бытия»ч гармонию мироздания как главный аргумент Божьего присутствия в мире, Державин живописует его картины с лирическим удивлением перед Творением, перед грозной и прекрасной его тайной, а не просто как созерцатель:

     В тяжелой колеснице грома
     Гроза, на тьме воздушных крыл,
     Как страшная гора несома,
     Жмет воздух под собой, – и пыль
     И понт кипят, летят волнами,
     Древа вверьх вержутся корнями,
     Ревут брега и воет лес…

   Одой «Бог» он начинает свое собрание сочинений. Державин всегда отмечал первостепенность для стихотворца религиозной поэзии.
   У самого Державина Бог – это песнь, и восхищенное любование перед Создателем и созданием, и своеобразный лирический символ веры. Осмыслив изложенные моменты из творческого поэтического наследия Г. Р. Державина, можно утверждать, что назначение поэта он видел прежде всего в посредничестве его между Создателем и людьми. Державинские представления о поэзии и поэте воплотил в своем творчестве великий Пушкин, явление которого само по себе подчеркнуло правоту державинского гения.
   В завершение хочу вновь вернуться к оде «На тленность», которой Г. Р. Державин закончил свой творческий и жизненный путь. Ее текст на грифельной доске, написанный рукой поэта за два дня до смерти, постепенно тускнел и осыпался, подтверждая свойства «реки времени». Но звуки его лиры еще слышны, вера в слово крепка, и по-прежнему величественно, красноречиво и прекрасно говорит нам о бессмертии души, об истине и Боге «старик Державин».


   Гаврила Романович Державин – поэт XIII в. Верной характеристикой данного столетия служат слова Радищева, что оно было «безумно и мудро». В России шли в жизнь идеи, зародившиеся во Франции, возвышавшие человеческую личность, был рост национального подъема, промышленности, науки и просвещения.
   Основной темой поэзии Державина была тема человека. В этом заключены ее новаторское значение и сила влияния на последующее развитие литературы. Описания у Державина столь подробны и живописны, что чем-то походят на картины голландских и фламандских художников XVII века, изображавшие на своих натюрмортах плоды, дичь и вино, играющее в хрустале.»…роскошь, прохлады, пиры, казалось, составляли цель и разгадку жизни.


скачать книгу бесплатно


Поделиться ссылкой на выделенное