Коллектив авторов.

600 школьных сочинений

(страница 18 из 107)

скачать книгу бесплатно



   Мое отношение к Печорину можно выразить кратко: он мне нравится. Попытаюсь объяснить, почему. В предисловии к роману сказано: «…Герой нашего времени… – это портрет, составленный из пороков всего нашего поколения, в полном их развитии». Таким образом, у читателя сразу возникает предвзятое отношение к Печорину. Между тем если бы кто-нибудь написал книгу, главный герой которой представлял бы собой отображение современных пороков, пороков моего поколения, то такой портрет выглядел бы, мне кажется, значительно непригляднее, чем образ лермонтовского Печорина.
   Я не хочу оправдывать Печорина; он эгоист, и все, что он делает хорошего или плохого, он делает только ради себя. Но он храбр. Зная о подлом замысле Грушницкого и драгунского капитана, он, стоя безоружный на краю пропасти под дулом пистолета Грушницкого, не чувствует страха. Он даже способен на великодушие: готов простить Грушницкого. Еще один пример храбрости Печорина – случай, описанный в новелле «Фаталист». Печорин бросается навстречу почти верной гибели: пьяный казак, только что убивший Вулича, мог убить и его.
   Его храбрость в «Фаталисте» – следствие природной страсти к противоречиям, в которой он сам не раз признавался, попытка пойти против собственной судьбы, поиграть со смертью, доказать себе, на что способен. Его хладнокровие на дуэли вызвано стремлением удовлетворить свое оскорбленное самолюбие. Даже причина дуэли была эгоистическая: Печорин бросил вызов Грушницкому не для того, чтобы отстоять честь княжны Мери, а для того, чтобы разрушить планы Грушницкого, посмеяться над ним.
   Отношение Печорина к женщинам – тема для отдельного разговора. Он не способен на искреннюю, чистую, самоотверженную любовь. Ему нравится быть любимым, нравится влюблять в себя женщин. Любовь для него – средство хоть немного развеять скуку. Доказательство тому – его отношения с Бэлой, княжной Мери, Верой. Всех их он сделал несчастными. Но в то же время, и с этим нельзя не согласиться, в его отношениях с женщинами присутствует благородство.
   Печорин не умеет и не хочет дружить. «…Из двух друзей всегда один раб другого…; рабом я быть не могу, а повелевать в этом случае – труд утомительный, потому что надо вместе с этим и обманывать; да притом у меня есть лакеи и деньги!» – так он пишет о дружбе. Поэтому у него нет друзей. Вернер, человек очень близкий Печорину по духу, отворачивается от него после дуэли с Грушницким.
   Дружбу Максима Максимыча он не принимает всерьез. Старый штабс-капитан в журнале Печорина упоминается только мельком, Печорин не испытывает к нему никаких чувств, и становится понятно, почему после долгой разлуки с Максимом Максимычем Печорин лишь сухо протянул ему руку. Внешне приятельские отношения для Печорина ничего не значат: он всегда презирал Грушницкого.
   Но вместе со всем этим в Печорине есть одна очень важная для меня черта, черта, за которую я его уважаю: он честен перед самим собой.
Журнал Печорина – это исповедь умного и во многом несчастного человека. Печорин недоволен собой и своей жизнью, он считает, что бездарно растратил все то, чем щедро одарила его природа. Он судит себя почти за каждый поступок, судит беспощадно. «Нравственный калека» – так он называет себя в разговоре с Мери. Чтобы дать себе такую характеристику, нужно обладать определенным мужеством. В том же разговоре Печорин рассказывает о том, что сделало его таким: воспитание, окружение, отношение к нему окружающих. Думаю, что в этом монологе он говорит правду, хотя нужно сделать оговорку – он хочет произвести впечатление на Мери.
   В журнале Печорина есть его слова о самом себе, слова, которые меня глубоко тронули: «Глупец я или злодей, не знаю, но то верно, что я также очень достоин сожаления…» В самом деле, в Печорине остались еще чувства, делающие ему честь. Он, например, не утратил чувства прекрасного.
   Итак, мое отношение к Печорину можно выразить следующим образом. Я его уважаю, и мне его немного жаль, но хочу отметить, что это отношение к литературному герою, а не к живому человеку. Если бы мне встретился в жизни человек, подобный Печорину, возможно, я бы его ненавидела.


   Современник А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова, но при этом пристальный наблюдатель, строгий и неподкупный судья творчества названных выше художников, известный критик В. Г. Белинский как-то написал: «Чем выше поэт, тем больше принадлежит он обществу, среди которого он родился…» Эту справедливую мысль критик выразил относительно культурного и исторического значения Пушкина и Лермонтова в жизни русского, да и мирового общества.
   Белинский оказался прав не только благодаря своей прозорливости и тонкому вкусу; сама яркость и глубина таланта таких художников, как Пушкин и Лермонтов, для любых поколений читателей всегда открывается источником высоких чувств и передовых мыслей. Словно пророки, они вещают людям сквозь столетия о вечных и непреходящих ценностях.
   Белинский, различая авторскую позицию Пушкина и Лермонтова, писал: «Да, очевидно, что Лермонтов – поэт совсем другой эпохи и что его поэзия – совсем новое звено в цепи исторического развития нашего общества… Нигде нет пушкинского разгула на пиру жизни; но везде вопросы, которые омрачают душу, леденят сердце».
   Стихотворение Пушкина «Пророк» было написано в 1926 г. Это было особое время в истории страны: еще свежа в памяти неудачная попытка декабристского переворота, все заветные надежды и планы разрушены, кроваво подавлены. После поражения декабристов нужна была новая сила, способная объединить людей вокруг важных и насущных проблем общества. И Пушкин со свойственным ему бесстрашием и чистосердечностью говорит «новое слово», словно пророк, который приходит к людям в трудный час и утверждает спасительные истины. В образе пророка выступает сам поэт.
   За основу этого стихотворения Пушкин взял библейский сюжет, в котором шестикрылый Серафим открывает поэту божественную мудрость, а затем наделяет его вдохновенной силой. Но это не «волшебное» преображение для героя, а болезненное:

     И он к устам моим приник,
     И вырвал грешный мой язык,
     И празднословный и лукавый,
     И жало мудрыя змеи
     В уста замерзшие мои
     Вложил десницею кровавой.

   Конкретные детали в художественном изображении автора приобретают глубоко символичное значение. «Отверзлись вещие зеницы» – герою словно открывается видение всей многогранности и сложности истории. «Моих ушей коснулся он» – поэт приобретает дар слышать и понимать чужие страдания, радости. «И он мне грудь рассек мечом» – вместо сердца у поэта оказывается уголь, пылающий огнем, что символизирует страстность и духовную мощь человека.
   Между пушкинским и лермонтовским «Пророком» существует тесная связь. Ведь сюжет в стихотворении Лермонтова начинается с того момента, на котором его завершил Пушкин:

     С тех пор как вечный судия
     Мне дал всеведенье пророка,
     В очах людей читаю я
     Страницы злобы и порока.

   Лермонтов написал это стихотворение в зрелый период своего творчества, в 1841 г. А в позднем Лермонтове, по словам Белинского, органично соединяются очень важные качества истинного поэта, как «единство личности поэтической и действительной», то есть высокие темы и сюжеты становятся не просто отражением традиции или достоянием какого-либо одного высокого жанра. Намеренно прозаичный язык лермонтовского «Пророка» подчеркивает особую обнаженность поэта-пророка, горячий зов которого не только не услышали, но и стали презирать:

     Провозглашать я стал любви
     И правды чистые ученья:
     В меня все ближние мои
     Бросали бешено каменья.

   В свое время Пушкин явился для современников восторженным певцом неисчерпаемой энергии и духовной силы человека, провозвестником скорой победы человечества над несовершенством, как отмечал один исследователь, «пророком высоким идей общественных». Однако творчество Лермонтова начинается совсем с других настроений. При несокрушимой силе духа, усиленных внутренних исканиях и жажде жизни пророк Лермонтова уже не видит возможности сплочения и родства людей, поскольку их сердца слепят собственное самолюбие и черствость.


   Когда сегодня утром я шел на экзамен, готовясь писать выпускное сочинение и еще не зная, какая тема из любимого мною раздела «Литература XIX века» выпадет, волнуясь, вольно или невольно я повторял слова Печорина: «Зачем я жил? Для какой цели я родился?» Действительно, какая моя цель на сегодняшний день? Мои переживания не идут ни в какие сравнения с переживаниями Григория Александровича Печорина, ведь тому наутро предстоял поединок и возможная смерть, ситуация, согласитесь, более экстремальная. Да и вспоминать ему было гораздо больше, чем в мои неполные семнадцать лет.
   Печорин, на мой взгляд, появился на стыке самонаблюдений Лермонтова, отраженных в его лирике, отчасти в ранней прозе и драматургии, и наблюдений над плохо устроенной жизнью («зло порождает зло»). Как представитель «больного поколения», автор почувствовал ответственность за него, и этот акт осознания высоко поднял поэта над обществом.
   Вот почему, мне кажется, одна из причин появления Печорина на свет – необходимость создания образа человека, способного нести ответственность за дела своего поколения. Вспомните в тексте романа («Княжна Мери»), там, где идет речь о соотношении нравственных качеств Печорина и других людей – даже «самых добрых, самых умных», как Вернер, – выделяется именно эта черта главного героя: умение «взять на себя всю тягость ответственности».
   Но не только чувством ответственности отличается лермонтовский герой от всех остальных. Метод психологического реализма, используемый Лермонтовым в романе, позволяет автору проникать в глубины личности, до сих пор неизведанные. Печорин в разговоре с Вернером признается в своей раздвоенности. «Во мне два человека: один живет в полном смысле этого слова, другой мыслит и судит его…» Эта раздвоенность проявляется в странности многих реакций Печорина: смешное ему часто кажется грустным, грустное – смешным; торжество сменяется неудовлетворенностью; рядом нередко сосуществуют и борются сочувствие и злость, стремление к человечности и попрание ее.
   Простой, естественный русский человек Максим Максимыч постепенно подвергается тому же тлетворному влиянию общества, что и Печорин – и не важно, что в данном случае с его же помощью. Вспомним окончание главы «Максим Максимыч»: «Добрый Максим Максимыч сделался упрямым, сварливым штабс-капитаном! И отчего? Оттого, что Печорин в рассеянности или от другой причины протянул ему руку, когда тот хотел кинуться ему на шею! Грустно видеть, когда юноша теряет лучшие свои надежды и мечты, когда перед ним отдергивается розовый флер, сквозь который он смотрел на дела и чувства человеческие, хотя есть надежда, что он заменит старые заблуждения новыми, не менее преходящими, но зато не менее сладкими… Но чем их заменить в лета Максим Максимыча? Поневоле сердце очерствеет и душа закроется…»
   Так неужели еще одна цель создания образа Печорина – показать, как люди, подобные ему, закрывают души и заставляют черстветь сердца легко поддающихся чужому влиянию людей?
   Не находит отдушины своей жизни Печорин и в любви. Да, он покорил сердца многих женщин. Но он сам признается: «Моя любовь никому не принесла счастья, потому что я ничем не жертвовал для тех, кого любил, я любил для себя, для собственного удовольствия; я только удовлетворял странную потребность сердца, с жадностью поглощая их чувства, их нежность, их радости и страданья, и никогда не мог насытиться».
   Общественного приложения талантам Печорина Лермонтов не нашел, недаром у автора существовал замысел, в конце-концов воплощенный, о смерти Печорина по возвращении из Персии. Двадцать лет спустя, также не найдя применения потенциальным возможностям своего героя, «похоронит» Евгения Базарова создатель «Отцов и детей» И. С. Тургенев. Так что же, потерянные поколения неизбежно повторяются? Мне кажется, что черты Печорина легко можно найти и у вчерашних наших солдат, прошедших Афганистан и Чечню, и у их альтернативы – надломленных системой простых людей. В этом и гениальность Лермонтова: роман-то актуален и сегодня. В этом и беда нашего общества, если за полтораста лет не могут найти цель в жизни люди, подобные Печорину.


   «…Описание кабинета Онегина: весь Онегин в этом описании. Он не любовался самолюбиво этим портретом, но глухо страдал от его сходства с детьми нынешнего века. Не натура, не страсти, не заблуждения сделали Онегина похожим на этот портрет, а век».
 Белинский В. Г.

   «…Может быть, некоторые читатели захотят узнать мое мнение о характере Печорина? Мой ответ – заглавие этой книги».
   Попытка создать, нарисовать образ героя времени часто встречается в мировой литературе. Быть может, потому, что понимание эпохи неотделимо от понимания сущности ее отдельных личностей. Но герой времени – это не просто любой человек, это личность, представляющая целую эпоху. Он похож на всех остальных и в то же время очень далек от них. Он обладает всеми качествами, характерными для людей этого времени, но имеет в своей натуре нечто отличное, что ставит его выше остальных.
   В своем романе А. С. Пушкин поместил описание Онегина: «Он по-французски совершенно мог изъясняться и писал; …Чего ж вам больше? Свет решил, что он умен и очень мил». Точно так же можно было охарактеризовать почти любого человека того времени. Когда Онегину надоедает такое общество, он бежит в деревню, но и там находит такую же скуку. «Он равно зевал средь модных и старинных зал». Такое мировосприятие – усталость от окружающего мира, «все пригляделось, все приелось, все прилюбилось» – было очень распространено во времена А. С. Пушкина. Но Евгений, по мнению Белинского, страдал от подобного сходства. Ему очень подходит определение, данное последним, – «страдающий эгоист». Кажется, что наш герой – полноправный хозяин своей жизни. Но это только иллюзия. Он так и не может преодолеть в себе душевную лень, зависимость от «общественного мненья». Отказавшись от светской суеты, Онегин стал не деятелем, а созерцателем.
   Это личность, заключающая в себе все недостатки и достоинства своего поколения. Эпоха нашла в нем свое отражение, а потому его можно назвать героем своего времени.
   По словам В. Г. Белинского, Печорин – «это Онегин нашего времени. …Как в характеристике современного человека, сделанной Пушкиным, выражается весь Онегин, так Печорин весь в стихах Лермонтова». Действительно, многие черты поколения М. Ю. Лермонтова, выведенные им в своих произведениях, присущи Печорину:

     И ненавидим мы, и любим мы случайно,
     Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви,
     И царствует в душе какой-то холод тайный,
     Когда огонь кипит в крови.

   Таков Печорин, таково поколение Лермонтова. Они не показывают своих чувств, они – «образы бездушные людей, приличьем стянутые маски». Печорин отличается от Онегина тем, что не замыкается в себе, а «бешено гоняется за жизнью, ища ее повсюду». Он пытается понять, для чего он существует, каково его назначение на этом свете. Он ищет развлечений, новых приключений и острых ощущений, которые взволновали бы его кровь и дали бы пищу его блестящему уму. Печорин умело владеет искусством подчинять себе чужую волю, ум и сердце. Это под силу только сильному характеру, так как сильный духом всегда подчиняет себе слабого, который не может больше сопротивляться.
   Но когда все шаги противника ему уже знакомы, он знает их наперед, вот тогда-то ему и становится скучно. Он сам заканчивает эту игру, как сам и начинал. Что же останется после него? Потерянная любовь, потерянный друг, разбитая жизнь, разбитое сердце. Эгоист? Да, несомненно, но, как говорил Белинский, «эгоист страдающий», «эгоист поневоле». В этом Печорин схож с Онегиным, от своих действий, от их последствий он сам страдает не меньше других. «Как камень, брошенный в гладкий источник, я встревожил их спокойствие и, как камень, едва сам не пошел ко дну!»
   После внимательного прочтения романов можно увидеть много схожего в характерах и поступках героев. Лермонтовский Печорин – своеобразное «продолжение» пушкинского Онегина. Оба персонажа – отражают современную им действительность. И не столь важно, какой получился портрет, важно, чтобы последующие поколения его поняли и постарались сделать мир чуть лучше, ведь счастье общества складывается из счастья отдельных личностей.


   Роман М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени» (1840 г.) создан в эпоху правительственной реакции, которая вызвала к жизни целую галерею образов, привычно называемых критиками долгие годы «лишними людьми». Но был ли таким «лишним» Печорин?
   Лермонтовский герой – человек трагической судьбы. Он заключает в своей душе «силы необъятные», но на совести его много зла.
   Печорин жадно ищет приложения своим незаурядным способностям, но он обречен одиночество. Неудачей кончается попытка героя обрести естественное, простое счастье в любви горянки Бэлы. Его не понимают окружающие, его внутренний мир не в состоянии постигнуть ни добросердечный Максим Максимыч, ни прекрасная «дикарка» Бэла. Максим Максимыч не понимает даже глубину страданий Печорина после гибели Бэлы:
   «…Его лицо ничего не выражало особенного, и мне стало досадно: я бы на его месте умер с горя…» И только по вскользь оброненному замечанию, что «Печорин был долго не здоров, исхудал», мы догадываемся о подлинной силе переживаний Григория Александровича.
   Повести «Тамань», «Княжна Мери», «Фаталист» показывают, что Печорин не находит достойного применения своим незаурядным способностям. Конечно, герой на голову выше пустых адъютантов, его окружающих. Григорий Александрович отлично видит и ничтожество Грушницкого, мечтающего «сделаться героем романа». В поступках Печорина чувствуются глубокий ум и трезвый расчет. Весь план «обольщения» Мери основан на знании «живых струн сердца человеческого». Может быть, перед нами пустой обольститель женских сердец? Нет! В этом убеждает последнее свидание героя с княжной Мери. Поведение Печорина благородно. Он пытается облегчить страдания полюбившей его девушки.
   Печорин, вопреки собственным утверждениям, способен к искреннему, большому чувству, но любовь героя сложна. Так, чувство к Вере с новой силой пробуждается тогда, когда возникает опасность потерять ту единственную женщину, которая поняла Григория Александровича совершенно. Любовь высока, но трагична для него самого и гибельна для тех, кто его любит. Судьбы Бэлы, княжны Мери и Веры доказывают это.
   История с Грушницким – иллюстрация того, что незаурядные способности Печорина тратятся впустую. Впрочем, в своем отношении к Грушницкому Печорин по-своему благороден и честен. Во время дуэли он прилагает все усилия, чтобы вызвать в противнике запоздалое раскаяние, но Грушницкий стреляет первым. Перед дуэлью Григорий Александрович заключает своеобразную сделку с собственной совестью: «Я решился представить все выгоды Грушницкому; я хотел испытать его; в его душе могла проснуться искра великодушия…». Но нет! И Печорин не щадит противника. Но победа не доставляет ему радости, свет меркнет в его глазах.
   Лермонтов не знакомит нас с хронологической биографией своего героя. Сюжет и композиция романа подчинена одной цели – углубить социально-психологический и философский анализ образа Печорина. Герой предстает в разных повестях цикла одним и тем же, не меняется, не эволюционирует. В этом признак ранней «омертвелости».
   Мне кажется, что трагизм судьбы Печорина связан не только с социальными условиями жизни героя (принадлежность к светскому обществу, политическая реакция в России после разгрома восстания декабристов), но и с тем, что изощренная способность к самоанализу и блестящее аналитическое мышление, «бремя познанья и сомненья» приводят человека к утрате простоты, естественности. Даже врачующая сила природы не в состоянии исцелить мятущуюся душу героя.
   Образ Печорина вечен именно потому, что не исчерпывается лишь социальным. Печорины есть и сейчас; они рядом с нами… А закончить сочинение мне хочется строками из замечательного стихотворения Я. П. Полонского «На пути из-за Кавказа»:

     И душа на простор вырывается
     Из-под власти кавказских громад —
     Колокольчик звенит-заливается…
     Кони юношу к северу мчат…
     В стороне слышу карканье ворона,
     Различаю впотьмах труп коня —
     Погоняй, погоняй! Тень Печорина
     По следам догоняет меня…



   При изучении в школе творчества великих русских классиков, таких как А. С. Пушкин, М. Ю. Лермонтов, Л. Н. Толстой, И. С. Тургенев, А. С. Грибоедов и многих других, мы привыкли ссылаться на великих критиков, которые в своих статьях разбирали и поясняли нам те или иные произведения, стараясь приблизить нас к истинному пониманию последних. Наше понимание произведения русской литературы не было бы полным без этих замечательных людей и их работ. Мы просто произносим их имена, но очень редко задумываемся над тем, что это были за люди – Белинский, Писарев, Добролюбов, Панаев – в какую эпоху они жили и чем занимались, кроме написания критических статей. А между тем это – наша история, это наша литература, и мы просто обязаны знать об этих людях чуть больше, чем знаем.
   Как известно из курса истории, XIX в. – это век борьбы, век противоречий, век бурного развития русской литературы. На повестке дня стояло много острых и сложных вопросов: о судьбе литературы и русского общества, о борьбе между незнанием и знанием, за свободу и счастье. Многие известные личности того времени участвовали в так называемых подпольных кружках.
   Образование было привилегией богатых и знатных людей. В то время, когда дети вельмож и высокопоставленных чиновников получали блестящее образование, изучали и знали в совершенстве по несколько иностранных языков, дети бедных крестьян не умели даже элементарного – читать и писать. Массовое недовольство крестьян росло, предпринимались попытки местных восстаний. Назревала настоящая война!
   В таких нелегких и неоднозначных условиях воспитывались и развивались лучшие люди того времени. Среди них были и известные критики: Белинский, Панаев, Добролюбов, Писарев. Эти люди объединяли вокруг себя передовые общественные силы, посредством своих статей содействовали становлению самосознания народа. Великие люди (Добролюбов, Герцен, Огарев), которые боролись за свободу других, сами были вынуждены постоянно жить под страхом ареста; всех, кто пытался сказать правду о настоящем, ссылали на каторгу, приговаривали к пожизненному заключению, к казни.


скачать книгу бесплатно


Поделиться ссылкой на выделенное