Колин Маккалоу.

Первый человек в Риме

(страница 7 из 85)

скачать книгу бесплатно

   – Его мачеха живет по соседству с нами. Женщина низкого происхождения, лишенная чувства меры и такта, но богатая баснословно. Кажется, у нее есть какой-то наследник… племянник или племянница. Как-то раз она вынудила меня разговориться с нею, и с тех пор время от времени приходится выслушивать ее болтовню. Луций Корнелий Сулла – ее пасынок – живет с ней, поскольку, по ее словам, ему просто некуда податься. Представь себе только – патриций Корнелий! Род настолько древний и знатный, что Сулла хоть сейчас может войти в Сенат, – и тем не менее у него нет никакой надежды занять подобающее ему место. Он – нищий! Эта ветвь рода увяла уже давно. Его отец в любом случае ничего не мог бы сделать для сына. Да еще пристрастился к вину и пропил остатки былого могущества. Он женился на соседке – той самой, что содержит Суллу после смерти его отца. Она-то пальцем не шевельнула, чтобы помочь. Ты, Гай Марий, куда счастливее Суллы: твоей семье хватило достатка, чтобы обеспечить тебе место в Сенате, когда подвернется возможность. Пусть Марии и не родовиты, пусть ты называешься «новым человеком» – Сенат уважает тех, кто располагает состоянием. Сулла же, имея безупречное происхождение, исключен из списков. Боюсь, как бы такая же судьба не постигла моего младшего сына и его потомков.
   – Рождение и происхождение – дело случая. Почему же от них должна зависеть судьба? – Тема волновала Мария, затрагивала сокровенные его мысли.
   – А почему деньгам дана такая власть над людьми? – ответил Цезарь в тон. – Сам посуди, Гай Марий: какую страну ни возьми, везде властвуют деньги и знатность. В Риме еще осталась свобода для личных дарований – сравни хотя бы с Парфянским царством! Да Рим почти идеал государства, о котором писал Платон. Нередки случаи, когда рожденные в ничтожестве в Риме достигали высших должностей. Впрочем, я не в восторге от тех, кто проделал такой путь: схватка с судьбой, как правило, надламывает человека, опустошает его.
   – В таком случае, может быть, не стоит и горевать об участи Суллы?
   – Нет, что ты! Допустим, судьба обошлась с тобой жестоко, несправедливо – но ведь ты из «новых». Я слишком предан своему классу, чтобы не сожалеть о Сулле от всего сердца! – Цезарь остановился, вспомнив наконец о своем деле. – Вернемся лучше к судьбе моих детей. Мои дочери, Гай Марий, не имеют приданого – и, как следствие, женихов. Им я не могу уделить ничего, поскольку таким образом доля сыновей окажется урезанной еще больше. Следовательно, они никогда не смогут выйти замуж за людей своего круга. Не принимай эти слова на свой счет, Гай Марий, – я не тебя имею в виду. Хочу лишь сказать, что они будут вынуждены выйти замуж за тех, кто мне не по душе, за истинных ничтожеств. Не то что ты. Я не выдал бы их замуж даже за людей своего звания, которые показались бы мне недостойными, поверь! Нет, я предпочел бы прямых, открытых, честных, умных – да вот только не знаю, где таких найти. Те, кто хотел бы заполучить моих дочерей, настолько мне неприятны, что я скорее покажу им на дверь, чем начну переговоры о браке.
Похоже на судьбу богатой вдовы, не так ли? Приличный человек и не посмотрит в ее сторону, опасаясь козней соперников-проходимцев, поэтому вокруг нее и увиваются одни проходимцы.
   Цезарь присел на край ложа.
   – Не будешь возражать, Гай Марий, если мы перейдем в сад и немного прогуляемся? Уже прохладно, но я могу дать тебе теплый плащ. Неплохо бы немного размяться.
   Марий без слов поднялся и, взяв сандалии Цезаря, помог ему обуться. Затем обулся сам и встал, поддерживая собеседника под локоть.
   – Что мне в тебе нравится, Гай Марий, так это всякое отсутствие высокомерия.
   Внутренний дворик дома Цезаря был невелик, но с очаровательным садом. Немного нашлось бы в городе таких тихих, спокойных, чарующих изяществом местечек. Даже в это время года все здесь благоухало – весна словно не оставляла этот дом. Гай Марий с теплотой подумал: «А ведь в душе Юлии продолжают оставаться селянами…». По краям карнизов, по скатам крыш, куда чаще всего доставало солнце, вились лозы дикого винограда. Как в отцовском доме в Арпине. К концу января они празднично украшали дом нежной зеленью листьев. Кроме того, у них было еще одно качество, о котором, как подозревал Гай Марий, вряд ли знал хоть кто-нибудь в Риме: они отпугивали насекомых.
   К приходу гостя зажгли лампионы в колоннаде, опоясывавшей перистиль. Маленькие бронзовые светильники, стоявшие вдоль дорожек сада, расточали нежный аромат сквозь тонкие мраморные пластины, защищавшие от непогоды подрагивавший огонек. Дождь уже прекратился, однако кусты и трава были унизаны тяжелыми каплями, воздух напоен сыростью и холодом.
   Но ни Цезарь, ни Марий ничего этого не замечали. Они прошли вдоль сада и остановились у маленького бассейна с фонтаном. Бассейн был пуст, и фонтан не рассыпал вокруг хрустальные брызги, как в жаркие дни.
   «Сама естественность, – подумал Марий (его-то бассейн круглый год был наполнен водой благодаря системе внутреннего подогрева). – Все мои тритоны и дельфины не стоят этого бесхитростного уголка».
   – Ну как, заинтересован ли ты женитьбой на одной из моих дочерей? – спросил слегка напряженно Цезарь.
   – Да, Гай Юлий.
   – Тебя очень опечалит развод?
   – Ничуть. Что же ты хочешь за свой дар?
   – Цена моя велика… Ты войдешь в нашу семью не просто как муж моей дочери – скорее как второй отец. Возраст обязывает. Надеюсь, ты дашь приданое второй моей дочери и обеспечишь благосостояние сыновей. Незамужней дочери и младшему сыну понадобятся деньги и земли. Тебе придется употребить свое влияние, чтобы мои сыновья, войдя в Сенат, смогли добраться до консульских кресел. Я хочу, чтобы консулами стали оба. Секст на год старше моего племянника, поэтому он первым достигнет возраста, необходимого для консульского поста. Я хотел бы, чтобы он занял курульное кресло в сорок два года – через двенадцать лет после вступления в Сенат. Он станет первым консулом из рода Юлиев за последние четыреста лет. Я хочу этого! Иначе первым может стать мой племянник Луций…
   Цезарь вдруг умолк, глядя на плохо освещенное лицо Мария. Сделав успокаивающий жест, заговорил более спокойным тоном:
   – Между мною и братом никогда не было неприязни, нет ее у меня и к его сыновьям. Но консулом следует становиться, как только приходит твое время.
   – Твой брат когда-то отдал своего сына на усыновление, не так ли?
   – Да. Много лет назад. Его имя тоже Секст – это наше родовое имя.
   – Конечно! Квинт Лутаций Катул! Как я мог забыть, что он часто употребляет имя Цезаря как часть своего… Он-то и будет первым из Цезарей, кто достигнет консульского поста, – ведь он намного старше остальных.
   – Нет! – Цезарь встряхнул головой. – Он больше не принадлежит к роду Цезарей. Он всего лишь Лутаций Катул.
   – Сдается мне, старый Катул хорошо заплатил за приемного сына. Семья твоего брата недурно поправила свои дела.
   – Да, плата была большой… Не меньше, чем заплатишь ты за новую жену… Так кого же ты все-таки решил взять, Гай Марий?
   – Юлию. Я возьму Юлию.
   – Не младшую? – В голосе Цезаря зазвучали нотки удивления. – Конечно, я очень рад… Поскольку я не мог бы позволить ни одной из дочерей вступить в брак раньше восемнадцати, а Юлилле еще и семнадцати нет. Думаю, ты принял верное решение. Хотя… мне всегда казалось, что Юлилла более привлекательна, чем Юлия.
   – Ты ее отец, ты смотришь совсем другими глазами. Нет, Гай Юлий, твоя младшая дочь не затронула моего сердца. Ей лучше бы по уши втрескаться в того, кто станет ее мужем. Другим она начнет вертеть по своему усмотрению, заставит плясать под свою дудку. А я слишком стар для капризной девочки. Юлия, сдается мне, столь же разумна, сколь и хороша собой. В Юлии мне все по душе.
   – Она будет превосходной супругой консула.
   – А ты и вправду считаешь, что я могу стать консулом?
   Цезарь кивнул:
   – Конечно. Не сразу, разумеется. Сначала ты женишься на Юлии. Со временем все привыкнут к твоему новому статусу, поуспокоятся, пересуды смолкнут. Попробуй найти для себя какое-нибудь ратное дело. Военные успехи пойдут тебе на пользу. Приступи к кому-нибудь высшим легатом. А потом начни пробиваться в консулы.
   – Но тогда мне будет уже пятьдесят. Избиратели не склонны отдавать голоса за старых развалин.
   – Ты уже и так немолод. Еще два-три года дела не испортят. Напротив – они могут сослужить тебе хорошую службу, если ты сумеешь воспользоваться возможностями. Кроме того, ты выглядишь куда моложе своих лет, Гай Марий, а это немаловажно. Ты – воплощение здоровья и силы. Человек такого роста и сложения всегда производит сильное впечатление на выборщиков. То, что ты из «новых людей», вообще не играло бы роли, не навлеки ты на себя гнев Цецилиев Метеллов. Ты мог бы стать консулом уже три года назад, в свой срок. А вот неприметному и худосочному человечку, слабосильному уродцу не поможет и имя Юлиев… Так что консулом ты будешь, не сомневайся.
   – Чего ты хочешь для своих сыновей?
   – В смысле – какую собственность?
   – Да.
   Марий, позабыв о тонкости хиосского шелка, неосмотрительно опустился на скамью из белого неполированного мрамора. Скамья была влажной, и, когда Марий поднялся, на ней осталось неровное бледно-пурпурное пятно. Краска сошла с материи и впиталась в пористый камень. Одно-два поколения спустя эта скамья стала одним из наиболее любимых и ценных предметов обстановки для другого Гая Юлия Цезаря – потомка нынешнего. Для того же Цезаря, который предлагал сейчас Гаю Марию сделку, эта скамья сделалась символом чуда и надежды. Когда один из рабов рассказал ему о появлении странного пятна и Цезарь лично осмотрел его (раб был исполнен скорее благоговения, нежели страха, – каждый знал, что означает царственный пурпур), он удовлетворенно вздохнул: это пятно как бы подтвердило, что через выгодный брак семья достигнет высот власти. Его охватило радостное предчувствие. Да, Гай Марий сыграет в истории Рима такую роль, о которой сам Рим еще и не догадывается. Цезарь приказал перенести скамью из сада в атрий, но никогда и никому не проговорился, как именно это пурпурное пятно на ней появилось.
   – Для Гая я хотел бы получить хорошие земельные угодья, чтобы они обеспечили ему место в Сенате. Для этого потребуется приблизительно шестьсот югеров земли, готовой для продажи, – дополнительно к моим пятистам в Альбанских холмах.
   – Цена?
   – Чудовищна. Зависит от качества земель и близости к Риму. В Риме – ужасная дороговизна, спрос превышает предложение… Четыре миллиона сестерциев… миллион денариев, – отважился вымолвить Цезарь.
   – Согласен. – Марий оставался спокоен, как будто речь шла всего лишь о тысячах. – Надеюсь, сделка останется между нами?
   – Естественно! – поспешно согласился Цезарь.
   – Деньги принесу завтра. Лично. Еще?
   – Думаю, когда мой Секст войдет в Сенат, ты будешь уже консуляром. У тебя будет достаточно политического влияния – благодаря женитьбе на Юлии. Надеюсь, ты поможешь моим сыновьям продвигаться по пути чести. Если же ты согласишься в ближайшие два-три года стать легатом, то возьми с собой моих сыновей. Они не неопытные юнцы, они уже стали младшими офицерами, но им необходимо пройти через настоящие воинские испытания, чтобы закрепить начало карьеры. Никто не сможет обучить их лучше тебя.
   Марий не считал, что оба молодых человека смогут когда-либо вырасти в крупных военачальников; однако это не значит, что они не смогут стать неплохими офицерами. Поэтому Марий заверил Цезаря, что готов с этим помочь.
   Гай Юлий продолжал:
   – Что касается их политической карьеры, то здесь имеется одно маленькое неудобство: они – патриции. Поэтому, как тебе известно, они не имеют права претендовать на пост плебейского трибуна, хотя это был бы наиболее простой и эффективный способ начать политическую карьеру. Им остается одно: стать курульными эдилами. Это требует больших расходов. Я хотел бы верить, что ты поможешь и Сексту, и Гаю занять эти места. Игры и зрелища, которые проложат им путь к этим креслам, должны быть так пышны и роскошны, что люди вспомнят о них и тогда, когда мои сыновья будут баллотироваться в преторы. И если придется подкупать голоса, ты не станешь скупиться.
   – Согласен. – И Гай Марий с готовностью протянул руки для пожатия, скрепляющего сделку, которая обойдется ему по меньшей мере в десять миллионов сестерциев.
   Гай Юлий Цезарь горячо потряс его руку. Он был доволен.
   Они наконец вернулись в дом, где Цезарь отправил сонного слугу за старым солдатским плащом гостя.
   – Когда я смогу увидеть Юлию и поговорить с нею? – спросил Марий.
   – Завтра в полдень, – ответил Цезарь, сам открывая входную дверь. – Спокойной ночи, Гай Марий.
   – Спокойной ночи, Гай Юлий.
   И Марий вышел на улицу, где сразу попал под бешеные порывы северного ветра. Однако он не ощущал ненастья. Ему было теплее, чем обычно. Неужели предчувствия вот-вот обратятся в реальность? Стать консулом! Вступить в священный круг римского нобилитета! Если это удастся, то единственное, чего еще можно желать, – это сына. Второго Гая Мария.

   Обе Юлии собрались в маленькой гостиной, где обычно завтракали. Юлилла была необычайно оживлена и никак не могла усесться спокойно.
   – В чем дело? – удивленно обратилась к ней сестра.
   – Да как тебе сказать… Сегодня такая необычная погода… и я хочу встретиться с Клодиллой в цветочной лавке – я ей обещала быть там! Однако мне кажется, что придется сегодня сидеть дома, – опять родители затеяли говорильню.
   – Много ты понимаешь! Немногие девушки могут похвастаться тем, что им дают слово на семейном совете.
   – Да ну, ерунда! Такая всегда скука на этих советах… Ни о чем интересном не говорят – все о службе, возможностях, учебе… Бросить бы эту школу! До смерти надоел Гомер и зануднейший Фукидид. Неужели это требуется девушке?
   – Они делают тебя образованной и культурной. Разве тебе не хочется получить хорошего мужа?
   – Почему-то мои представления о супружеских обязанностях имеют мало общего с Гомером и Фукидидом. Я хочу уйти сегодня утром… – И от нетерпения младшая Юлия заплясала на месте.
   – Ты прекрасно знаешь: захочешь – уйдешь. А пока сядь и поешь.
   В дверях показалась тень. Девушки оглянулись и замерли. Отец! Здесь!
   – Юлия, я хочу поговорить с тобой.
   Цезарь вошел, даже не взглянув на Юлиллу – свою любимицу.
   – Папочка! А утренний поцелуйчик? – подбежала к нему проказница.
   Он ласково взглянул на нее, чмокнул в щеку и улыбнулся:
   – Если у тебя есть сегодня какие-нибудь дела, моя бабочка, – лети!
   Ее лицо озарилось радостью:
   – Спасибо, папочка. Можно мне пойти в цветочную лавку, в портик Маргарита?
   – И сколько жемчужин ты собираешься купить сегодня?
   – Тысячу! – воскликнула Юлилла, бросаясь к отцу на шею.
   Цезарь дал ей серебряный денарий, который она тут же сжала в ладошке.
   – На это, конечно, не купишь и самую маленькую из жемчужин, но зато вполне хватит на какой-нибудь шарфик.
   – О, папочка! Спасибо, спасибо! – Юлилла поцеловала его в щеку и выбежала.
   Цезарь повернулся, с нежностью посмотрел на старшую дочь.
   – Садись, Юлия.
   Она тут же опустилась на скамью, но отец молчал, пока не вошла Марсия и не села на скамью рядом с дочерью.
   – Что случилось, Гай Юлий? – спросила она с любопытством.
   Цезарь вновь взглянул на Юлию:
   – Милая моя, тебе понравился Гай Марий?
   – Да, отец.
   – Чем?
   Несколько мгновений Юлия размышляла.
   – Речью – складной, но откровенной. Тем, что ничего из себя не строил. Он такой, каким всегда мне представлялся.
   – Да ну?
   – Да. Ходили слухи, будто он не говорит по-гречески, что он – неотесанный деревенщина, что его военные заслуги преувеличены по прихоти Сципиона Эмилиана. Мне всегда казалось, что люди слишком много говорят – и ты знаешь, с каким упорством и злостью, – об этом, чтобы убедить самих себя в правдивости этой лжи. Увидев его, я поняла, что была совершенно права. Я не считаю его невежей. Он умен и образован. Возможно, его греческий и нехорош, но виною тут скверный акцент. Нет, по-гречески он говорит почти так же хорошо, как на латыни. Что еще? Брови слишком густы… но это пустяк. Наряд безвкусный… но здесь, думаю, виновата его супруга.
   Юлия неожиданно умолкла, смутившись.
   – Юлия! Он действительно тебе понравился! – В голосе Цезаря прозвучала откровенная радость.
   – Да… пожалуй.
   – Рад это слышать, поскольку ты выходишь за него замуж, – выпалил Цезарь, утратив свои знаменитые дипломатические таланты.
   Юлия побледнела.
   – Я?
   Марсия рядом с дочерью напряглась:
   – Она?
   – Да, – просто ответил отец, садясь.
   – И когда же ты принял это решение? – Голос Марсии зазвенел от гнева. – Когда это он встречался с нашей Юлией, чтобы просить ее руки?
   – Он и не просил ее руки. Это я предложил ему Юлию в жены. Сам. Или Юлиллу. На выбор. Поэтому и пригласил его на обед.
   Марсия уставилась на Гая Юлия Цезаря так, будто сомневалась, в уме ли ее муж.
   – Ты предложил «новому человеку», почти одного с тобой возраста, выбрать себе в жены одну из наших дочерей?
   Марсия уже не пыталась скрыть своего гнева, но Цезарь оставался невозмутим.
   – Да.
   – Почему?
   – Ты ведь прекрасно знаешь, кто он.
   – Знаю.
   – Значит, тебе должно быть известно, что Гай Марий – самый богатый человек в Риме.
   – Да.
   – Цыц, женщины! – посерьезнел Цезарь. – Вы обе знаете, что нас ждет. Четверо детей – и очень мало средств, чтобы обеспечить их будущее. Наши мальчики по праву рождения и по способностям могли бы подняться на вершину власти, наши девочки по праву рождения и красоте – выбрать себе лучших мужей в Риме. Но у нас нет для этого денег!
   – Верно, – упавшим голосом подтвердила Марсия. Ее отец умер еще до того, как пришла пора выдавать ее замуж, и дети от первого брака обстряпали дело таким образом, что приданого Марсии почти не досталось. Гай Юлий Цезарь женился на ней по любви, и ее семья была рада этому союзу. Брак по любви был вознагражден счастьем, спокойствием, прекрасными детьми. Однако Марсия всегда чувствовала себя неловко из-за того, что Цезарь, женившись на ней, не получил никакой материальной поддержки.
   – Гаю Марию нужна жена из старинного патрицианского рода. Он хотел быть избранным на пост консула еще три года назад, но не смог – из-за происков Цецилиев Метеллов. Он из «новых людей» – куда ему против Метеллов! А наша Юлия даст Марию силу, и Рим начнет считаться с ним. Наша Юлия повысит его авторитет. А Гай Марий, в свою очередь, поможет нам разрешить наши финансовые трудности.
   – О Гай! – Глаза Марсии наполнились слезами.
   – Отец… – только и выговорила Юлия.
   Увидев, что гнев жены иссяк, а в глазах дочери засветилась радость, Цезарь немного успокоился.
   – Я заметил его на церемонии посвящения. Стал наблюдать за ним. Забавно, прежде я никогда не обращал на него особого внимания – ни когда он был претором, ни потом, когда он безуспешно пытался стать консулом. Но в этот первый день нового года будто шоры упали с моих глаз. Я понял: вот – великий человек! Он нужен Риму, очень нужен. Когда мне пришла идея помочь себе, одновременно с тем помогая ему, – в точности не знаю. Однако в тот момент, когда мы вошли в храм и встали рядом, я уже знал, что мне делать. И пригласил его на обед.
   – И рассказал ему о своем замысле?
   – Да.
   – И о наших трудностях?
   – Да. Гай Марий, может, и не римлянин, но я считаю его человеком чести. Уверен, он выполнит обещание.
   – А что же он обещал?
   Практичность взяла свое, и Марсия уже что-то подсчитывала в уме.
   – Сегодня он принесет четыре миллиона сестерциев, чтобы я купил земли в Бовиллах – рядом с нашими. Тогда Гаю обеспечено место в Сенате и не придется делить наследство – оно целиком достанется Сексту. Марий поможет нашим мальчикам стать курульными эдилами и будет опекать их, пока они не достигнут консульских постов. Мы еще не обсуждали детали, но он обещал также дать приданое Юлилле.
   – А что он сделает для Юлии?
   Цезарь посмотрел на жену непонимающе:
   – Для Юлии? Что еще он может сделать, кроме как жениться на ней? Приданого у нее нет, но для него и так слишком большая удача – получить такую жену.
   – Любая девушка должна иметь приданое, чтобы быть уверенной в том, что обладает некоторой экономической независимостью от мужа, особенно на случай развода. Иные глупые женщины отдают приданое мужу, а когда брак расторгается, то оказывается, что муж уже истратил их деньги… Я настаиваю на том, чтобы Гай Марий дал приданое и Юлии, чтобы она могла жить самостоятельно и не нуждаясь.
   Тон Марсии не допускал возражений.
   – Но, Марсия, я не могу просить его еще о чем-то!
   – А придется! Удивляюсь, как ты сам не додумался до этого, Гай Юлий. – Теперь супруга смотрела укоризненно. – Вот уж не понимаю, откуда пошло заблуждение насчет того, что мужчины лучше ведут дела. Ведь мужчины ничего толком не могут! А ты, милый мой муж, самый простодушный из всех.
   – Ты права, дорогая, – поник головой Цезарь. – Но я действительно не могу просить его еще и об этом!
   Юлия посмотрела на мать, потом на отца и опять на мать. Не первый раз она видела их размолвки, особенно когда речь заходила о деньгах, но впервые главной темой их обсуждения стала она сама, и это ее смущало. Однако она набралась смелости и вмешалась в спор:
   – Все это верно! Я сама попрошу Гая Мария о приданом для меня. Я не боюсь – он поймет.
   – Юлия! Ты хочешь за него замуж?! – ахнула Марсия.
   – Да, мама, хочу. Я нахожу, что он великолепен!
   – Девочка моя, но он на тридцать лет старше тебя! Ты станешь вдовой раньше, чем думаешь.
   – Молодые люди все ужасно скучны, они напоминают мне моих братьев. Лучше уж выйти за человека вроде Гая Мария. Я буду хорошо к нему относиться, он полюбит меня и никогда не пожалеет о расходах.
   – Кто бы мог подумать… – покачал головой Цезарь.
   – Чему ты удивляешься, папочка? Мне скоро восемнадцать! И могу тебе признаться: я очень боялась этого момента. Не самого замужества, конечно. Я очень беспокоилась о том, какой человек достанется мне в мужья. Когда вчера вечером я увидела Гая Мария, я… я тут же подумала: хорошо бы ты нашел мне мужа, подобного ему. – Юлия покраснела. – Он не такой, как ты, папочка. Но он… похож на тебя. Мне кажется, он умен, ласков и честен.
   Гай Юлий Цезарь посмотрел на жену.
   – Разве не редкость – открыть, что тебе нравится твой собственный ребенок? Любить свое дитя – это естественно. Но испытывать к нему самую настоящую симпатию? Это еще большее счастье!

   Две встречи с женщинами за один день – такого испытания Гай Марий опасался гораздо больше, нежели столкновения с неприятельской армией, десятикратно превышающей по численности его собственную. Первая встреча должна была состояться с предполагаемой невестой и ее матерью, вторая – с законной супругой.


скачать книгу бесплатно


Поделиться ссылкой на выделенное