Колин Маккалоу.

Непристойная страсть

(страница 5 из 30)

скачать книгу бесплатно

И хотя все это отрицали, Нейл знал, что истинная причина его пребывания пленником отделения «Икс» в течение уже пяти месяцев – именно в этом. Но вот чего он по-прежнему не мог понять, так это своей болезни – невылеченного пока еще невроза, проявление которого как раз и состояло в терзающих его, хотя и кратковременных, сомнениях. Вспыхни война на самом деле, его, скорее всего, вернули бы в часть, в крайнем случае дали бы испытательный срок, и он, скорее всего, справился бы. Но трагедия Нейла в том и состояла, что война действительно закончилась и ему негде уже было выполнять свой долг.


Нейл вытянул шею, чтобы прочитать имя на конверте, лежащем на столе перед сестрой Лэнгтри, и поморщился:

– Неприятная неожиданность под конец, правда?

– Да, просто удар, я бы сказала. И не в бровь, а в глаз. Хотя я не назвала бы его беспокойным.

– О да, конечно. Исключительно льстивый. Прямо дрессированный попугай.

Изумленная, она отвернулась от окна и посмотрела на него. Нейл никогда не судил о людях с такой тупой прямолинейностью, никогда не бывал так враждебно настроен.

– А мне кажется, он настоящий человек, – возразила она.

Неожиданное и необъяснимое раздражение бросилось ему в голову.

– Ну, сестра Лэнгтри! – воскликнул он, удивляясь самому себе не меньше, чем она. – Так вы увлечены? Вот уж не предполагал, что он в вашем вкусе!

Она перестала хмуриться и рассмеялась.

– При чем здесь я, Нейл? Недостойно так говорить, дорогой мой друг. Вы делаетесь похожим на Льюса, а это уж вовсе не комплимент. Почему вы так накинулись на беднягу?

– Я просто ревную, – с томным видом протянул Нейл и достал из кармана портсигар.

Массивный, вылитый из чистого золота, он выглядел очень дорогим. В углу на крышке были выгравированы его инициалы. Никто в отделении, кроме него, не курил настоящие сигареты, но и никто, кроме него, здесь на данный момент не был офицером.

Нейл щелкнул замком и протянул ей портсигар, держа в другой руке зажигалку.

Сестра Лэнгтри слегка вздохнула, но взяла сигарету. Нейл поднес ей зажигалку.

– Мне никак не следовало поддаваться вашему дурному влиянию, Нейл, и курить тайком на дежурстве, – сказала она. – Начальница узнает – повесит, колесует и четвертует меня. К тому же я собираюсь через три секунды выгнать вас вон. Мне еще предстоит одолеть историю болезни Майкла, прежде чем заявится полковник Чинстрэп.

– О господи! Неужели нам придется сегодня терпеть еще и его?

Она с любопытством взглянула на Нейла.

– Ну, вообще-то это мне придется терпеть, а не вам.

– И что же заставляет нашего доблестного военачальника отправиться в столь дальний поход по территории госпиталя, да еще в темноте?

– Майкл, конечно. Я позвонила ему и попросила прийти, потому что у меня нет никаких указаний насчет сержанта Уилсона. Я не знаю, почему он здесь на Базе номер пятнадцать, почему его хотят запереть в отделении «Икс». Я просто озадачена. – Сестра Лэнгтри вдруг вздохнула и быстро потянулась. – Какой-то день сегодня… приятным не назовешь.

– Насколько я могу судить, в отделении «Икс» приятных дней не бывает, – угрюмо заметил Нейл и протянул руку, чтобы стряхнуть пепел в ракушку, которую она использовала как пепельницу. – Я уже пять месяцев сохну здесь, сестренка.

Другие приходят и уходят, но я сижу тут, как лилия в дерьме, ветеран психиатрического отделения.

Вот они, «страдания "Икс"», и в нем, и в ней. Так больно смотреть, как они мучаются, и знать, что ты не в силах им помочь, потому что причина их страданий – в них самих, она коренится в тех небольших различиях, которые тем не менее мешают им быть нормальными людьми. Тяжело было сознавать, что польза, которую она приносила им во время острой стадии болезни, здесь и кончалась, а долгий период выздоровления они должны были пройти сами, без всякой помощи.

– Но у вас же действительно был нервный срыв, – мягко заметила она, отдавая себе отчет в том, насколько, в сущности, тщетны ее попытки утешить его.

Сейчас разговор снова пойдет по тому кругу, по которому он уже много раз повторялся: бесконечное самобичевание с его стороны, ее почти всегда тщетные усилия разубедить его, доказать, что не так уж он слаб и ничтожен.

Нейл сердито фыркнул.

– Срыв у меня был давным-давно, и вы это прекрасно знаете.

Вытянув перед собой руки, он стиснул кулаки с такой силой, что жилы под кожей напряглись буграми, а мышцы затвердели, как камни.

Если бы он знал, как сильно притягивает ее именно в такие моменты, когда в нем вдруг проявляется физическая сила, если бы только он это осознал, то сумел бы найти в себе мужество сделать решительный шаг, и их отношения пошли бы совсем по другому пути, и он мог бы поцеловать ее, а она не стала бы возражать против того, чтобы они занялись любовью. Но он не сможет этого понять, потому что слишком редко случалось, чтобы сестра Лэнгтри теряла контроль над своими мыслями и позволяла чувствам отразиться на ее лице.

– Возможно, я больше не смогу быть хорошим солдатом, – продолжал он, – но я не сомневаюсь, что на свете существуют дела, которые я мог бы делать и делать хорошо! Сестренка, как же я устал, ужасно устал от отделения «Икс»! Я не душевнобольной!

Это был крик о помощи, и он тронул ее, как всегда трогали их крики и мольбы. Она опустила голову, чтобы избежать его взгляда.

– Недолго уже осталось. Война кончилась, и все мы скоро поедем домой. Я понимаю, дом не решит тех вопросов, которые перед вами стоят, я даже понимаю, почему мысль об этом страшит вас. Но попытайтесь все-таки поверить мне, когда я скажу, что вы почувствуете под ногами твердую почву сразу же, как только сменится обстановка, и поймете, как много вам предстоит сделать в этой жизни.

– Да не могу я ехать домой! Там теперь живут женщины и дети, которые стали вдовами и сиротами из-за меня! А вдруг я встречу кого-нибудь из них? Я убил тех людей! И что я смогу сказать? Или сделать?

– Вы все скажете и сделаете как надо. Ну же, Нейл! Вы вызываете на свет призраки, чтобы изводить себя, потому что просто не знаете, чем занять свое время. Мне ужасно не хочется вам это говорить, но приходится. Вы должны перестать жалеть самого себя, а именно этим вы постоянно занимаетесь.

Он не был расположен слушать, впадая в слезливое настроение с каким-то извращенным удовольствием.

– Моя некомпетентность привела к гибели более двадцати человек, сестра Лэнгтри! И их вдовы и сироты отнюдь не призраки, уверяю вас, – упрямо настаивал он.

Уже несколько недель она не видела его в таком неистово мрачном состоянии. Вероятно, тут дело в появлении Майкла. Она достаточно хорошо знала Нейла чтобы приписывать его сегодняшнее поведение целиком самой себе. Прибытие нового человека всегда расстраивало больных. А Майкл к тому же был особый случай – он не из тех, кто послушно идет в стаде, и не подчинится власти Нейла. Ведь Нейл действительно стремился руководить ими, определять, если можно так выразиться, политику больных отделения «Икс».

– Забудьте об этом, Нейл, – решительно сказала она. – Вы замечательный человек и были хорошим офицером. За пять лет никто не делал свое дело лучше, чем вы. А теперь послушайте меня! Ведь это даже не установлено, что именно ваша ошибка привела к потерям людей. Вы солдат и отлично знаете, как много сложностей возникает во время операции. И она была проведена, дело сделано! Ваши солдаты погибли. И уж конечно, самое большее, что вы можете теперь для них сделать, это жить, жить полноценной жизнью, продолжать делать свое дело. Что хорошего вы принесете их вдовам и сиротам, если будете сидеть здесь, у меня в кабинете, изнемогая от жалости к самому себе, а вовсе не к ним? Никто никогда не поручится нам, что жизнь наша пойдет именно тем путем, которого мы хотим. Мы просто должны смотреть в лицо действительности, какая бы она ни была, плохая ли, хорошая ли. Вы же знаете! И хватит об этом.

Настроение его явно начало улучшаться, он усмехнулся, протянул руку и, взяв ее за кисть, прижался к ней щекой.

– Ладно, сестренка, принял к сведению. Постараюсь быть пай-мальчиком. Вам всегда удается облегчить боль. Не знаю, как это у вас получается, но думаю, это ваше лицо, а не то, что вы говорите. Если бы вы только знали, как много значит для меня ваше присутствие! Без вас мое пребывание здесь… – Он замолчал и пожал плечами. – Не могу даже себе представить, что было бы с отделением «Икс» без вас.

Он говорит, что ей всегда удается облегчить боль. Но как, почему? Ей было недостаточно просто знать, что она приносит облегчение, ее ум требовал объяснить, как это происходит. А именно это и ускользало от ее понимания.

Нахмурившись, она сидела и смотрела на него. Благоразумно ли с ее стороны поощрять его? О, если бы можно было полностью отделить личные чувства от выполнения долга! А вдруг, позволяя Нейлу приблизиться к ней, она наносит ему вред, а вовсе не пользу? К примеру, не был ли весь этот спектакль придуман как уловка с целью привлечь ее внимание? Думая о нем как о мужчине, а не как о больном, она вынужденно искажала правильное видение, начинала мысленно устремляться в будущее, вместо того чтобы управляться с настоящим, а ведь именно настоящее требовало от нее всей ее энергии и силы воли. Конечно, нельзя не согласиться, что в мирное время отношения ее с Нейлом могли бы развиваться в приятном направлении и, ощутив вкус его первого поцелуя, она, пожалуй, поразмыслила бы о замужестве, но сейчас, здесь, сосредоточиваться на этом нельзя. Нельзя ни в коем случае!

Сестра Лэнгтри не могла не признать, что как мужчина он очень привлекателен, интересный собеседник, она восхищается им. Его мир близок к ее собственному, так что завязавшиеся между ними дружеские отношения совершенно естественны. Ей нравится, как он выглядит, его манера держаться, образование, воспитание, полученное в семье. Больше, чем нравится – если бы не эта его злополучная навязчивая идея, с которой ничего нельзя сделать. Когда он снова и снова возвращался к событиям, повлекшим за собой кровопролитие, заставляя ее выслушивать подробности, много раз уже слышанные, она начинала сомневаться в жизнеспособности зародыша нормальных отношений, который только-только начал развиваться. Слишком уж глубоко траурные тона пронизывают всю его жизнь, за ними он не в состоянии увидеть других оттенков. А ей не хотелось потратить запас своих чувств на человека, эмоционально изуродованного, неважно, как хорошо она понимает сущность его увечья. Ей нужен кто-то, кто воспринимает ее как равную, а не опирается на ее плечи, одновременно делая из нее кумира.

– Но ведь для того я здесь и нахожусь, чтобы облегчать боль, – бодро сказала она, осторожно высвободив руку, так чтобы не обидеть его. Бумаги Майкла лежали рядом, по-прежнему непрочитанные. Она взяла конверт. – Нейл, простите, что сегодня все получается коротко, но мне надо еще поработать.

Он поднялся, с беспокойством глядя на нее сверху вниз.

– Вы ведь зайдете к нам попозже? Не может быть, что дела нового больного помешали вам?

Она с удивлением посмотрела ему в глаза.

– Ничто не может помешать мне! Разве было хоть раз, чтобы я пренебрегла последней чашей в отделении «Икс»? – с упреком сказала она и, улыбнувшись, склонилась над бумагами Майкла.

Глава 6

Полковник Уоллес Доналдсон пробирался по территории госпиталя, освещая себе путь карманным фонариком, и кипел праведным гневом. В самом деле, какое безобразие! Сейчас мирное время, и затемнение уже отменили, а начальство даже не сочло нужным повесить хотя бы пару фонарей. Корпуса госпиталя тонули в кромешной темноте, поскольку большинство из них пустовало, и лишь изредка наружу проникал луч света от одиночных лампочек, горевших в тех строениях, где еще обитали люди.

За последние шесть месяцев военный госпиталь общего типа Базы номер пятнадцать катастрофически сокращался по числу людей, оставаясь все таким же обширным по занимаемой им территории; как внезапно похудевший толстяк, обреченный носить одежду прежнего размера, он представлял собой жалкое зрелище. Построили его американцы немногим более года назад, но почти сразу же ушли, оставив многочисленные недоделки и только частично оборудовав его. Госпиталь перешел австралийцам, которые продвигались значительно западнее, через Ост-Индию.

В самые горячие дни в госпиталь ухитрялись втиснуть до пятисот коек, плюс к тому здесь проживали тридцать человек старшего медперсонала да сто пятьдесят сестер, загруженных до такой степени, что о свободном времени старались даже не вспоминать. Теперь же действовали лишь несколько отделений, и, само собой разумеется, отделение «Икс» размещалось дальше всех, на краю пальмовой рощи, обогатившей когда-то одного голландца – торговца копрой. Из тридцати офицеров медицинской службы осталось всего пять хирургов, как широкого профиля, так и узких специалистов, и пять врачей, включая единственного патологоанатома. А в огромном жилом корпусе для сестер едва ли можно было насчитать тридцать женщин.

Как невропатологу полковнику Доналдсону вменили в обязанность надзирать за отделением «Икс», когда База номер пятнадцать перешла к Австралии, и ему теперь постоянно приходилось возиться с кучками эмоционально неустойчивых людей – печальным наследством войны. Не все выдерживали шестилетнее вываривание в этом котле, какая-то часть пеной поднималась наверх, и вот ее-то и приходилось снимать полковнику и отправлять в отделение «Икс».

Перед войной жизнь полковника Доналдсона была подчинена задаче самоутверждения себя на Мэкери-стрит – самом престижном, но и самом капризном районе, выбранном медицинскими кругами Сиднея для достижения своих целей. Удачная операция с ценными бумагами в тысяча девятьсот тридцать седьмом году, когда весь мир напрягал усилия, чтобы выползти из Великой депрессии, позволила ему купить практику на Мэкери-стрит, и наконец-то на его счет в банке потекли крупные гонорары от самых известных клиник. Но тут Гитлер ввел свои войска в Польшу, и с этого момента все круто изменилось. И теперь Доналдсон со страхом думал: а вернется ли когда-нибудь жизнь в то прежнее, довоенное русло? Во всяком случае отсюда, с этой чертовой дыры, именуемой Базой номер пятнадцать, худшей из всех существующих дыр, это казалось маловероятным. Да и сам он вряд ли сможет стать тем, прежним.

Собственно, его положение в обществе оставалось блестящим, хотя во время Депрессии средства его семьи сильно распылились. К счастью, у него был брат – биржевой маклер, благодаря которому семья устояла в кризисной передряге. Как и Нейл Паркинсон, полковник говорил безо всякого австралийского акцента; закончил он Ньюингтон, затем университет в Сиднее, но вся его последующая медицинская практика проходила в Англии и Шотландии, где он окреп и встал на ноги как врач. И теперь он предпочитал думать о себе как об англичанине, а не как об австралийце. Не то чтобы он по-настоящему стыдился, что он австралиец, нет – просто англичанином быть лучше.

Но уж если кого он и ненавидел от души, так это женщину, с которой ему предстояло встретиться. Сестра Онор Лэнгтри. Паршивая задавака, еще и тридцати нет, скорее всего; профессиональная медсестра, скажите на милость. Армейской выучки у нее нет, хоть она и была в армии с сорокового года. Не поймешь, что за баба; говорить умеет, и видно, что с образованием и с манерами, да и училась она в хорошей клинике – одной из лучших, где готовят сестер. А вот отдраить бы ее не мешало – не хватает ей чувства изящной почтительности, потому что не знает своего места. Собственно, будь полковник Доналдсон до конца честен с самим собой, он бы признал, что попросту боится ее до смерти. Каждый раз, готовясь встретиться с ней, ему приходилось собираться с духом, да что толку? Ей все равно удавалось накрутить его так, что он потом несколько часов не мог прийти в себя.

Даже занавеска из пивных крышечек раздражала его. Уж где-где, но только не в отделении «Икс» висеть такой штуке. Но старшая сестра, какая бы невоспитанная дубина она ни была, в этом отделении ходила на цыпочках. Это случилось в самом начале, когда отделение «Икс» только заселили. Когда старшая в очередной раз выступала перед сестрой Лэнгтри и одному из больных наконец надоело слушать ее нападки, он управился с ней потрясающе простым и действенным способом: неожиданно протянул руку и разодрал ей форму сверху донизу. Ясно, что субъект был безумный как мартовский заяц, и его немедленно отправили на континент, но с тех пор старшая была тише воды, ниже травы, и не дай бог чем обидеть больных из отделения «Икс»…


Лампочка, висевшая в коридоре, осветила высокую фигуру полковника Уоллеса Доналдсона, щеголеватого человека лет пятидесяти, с лицом, будто покрытым тифозной сыпью, как это обычно бывает у любителей спиртного. Над верхней губой у него топорщились аккуратно подстриженные усы военного образца, в то время как щеки и подбородок были тщательно выбриты. Он снял кепку, и в том месте, где край ее врезался в череп, на слипшихся седых волосах образовалась круговая вмятина, потому что они давно уже потеряли свою густоту и жесткость. Глаза его были выцветшего голубого оттенка и слегка навыкате, но чувствовалось, что когда-то полковник был красивым мужчиной, к тому же он сохранил хорошую фигуру, плечи его были по-прежнему широкими, а живот почти плоским. В безупречно сшитом костюме строгого покроя он выглядел весьма внушительно, теперь же в столь же безупречно сшитой форме он был похож на маршала в большей степени, чем сами маршалы.

Сестра Лэнгтри тотчас вышла ему навстречу, провела в свой кабинет и проследила, чтобы он удобно устроился в кресле. Сама она при этом осталась стоять. «Очередная уловка, – возмущенно подумал он. – Еще бы, это единственный способ для нее смотреть сверху вниз».

– Прошу простить меня, сэр, за то, что вытащила вас сюда, но дело в том, что этот парень… – она подняла повыше документы, которые уже держала в руке, – поступил сегодня, и, поскольку вы ни о чем мне не сообщили, я предположила, что вы не в курсе его прибытия.

– Садитесь, сестра, да садитесь же наконец! – сказал он тоном, каким обычно призывают к порядку непослушных собак.

Она уселась в кресло, не возражая и не меняя выражения лица. В своей серой куртке и серых штанах она была похожа на курсанта на дежурстве. Первый раунд закончился в пользу сестры Лэнгтри: она спровоцировала его первым проявить грубость.

Она молча протянула ему бумаги.

– Нет, я не буду смотреть сейчас его документы! – брюзгливо отмахнулся он. – Просто расскажите вкратце, о чем там идет речь.

Сестра Лэнгтри взглянула на него внимательно, но без всякой обиды. Давно еще Льюс, впервые увидев его, прозвал его полковником Чинстрэпом[2]2
  Chinstrap – лямка, резинка на шляпе, обхватывающая подбородок (англ.).


[Закрыть]
. Кличка подошла как нельзя лучше и так и осталась за ним. «Любопытно, – думала она, – знает ли он о том, что весь личный состав Базы номер пятнадцать называет его так за спиной? Скорее всего, нет. Простить издевательское прозвище не в его характере».

– Сержант Майкл Эдвард Джон Уилсон, – ровным тоном начала она, – которого я в дальнейшем буду называть Майкл, двадцати девяти лет, находился в действующей армии с самого начала войны. Он воевал в Северной Африке, Сирии, Новой Гвинее, на островах. Участвовал во многих крупных операциях, но не проявлял никаких признаков душевной нестабильности, вызываемой личными переживаниями. В действительности это прекрасный солдат, мужественный и смелый человек. Был награжден медалью «За боевые заслуги». Три месяца назад в тяжелой схватке с врагом был убит его единственный близкий друг, после этого он замкнулся в себе.

Полковник Чинстрэп испустил долгий страдальческий вздох.

– О боже, сестра, давайте побыстрее!

Не моргнув глазом, она продолжала:

– Предполагается, что Майкл повредился в рассудке после сомнительного инцидента, имевшего место в лагере неделю назад. Между ним и другим сержантом состоялась драка, что было весьма необычно для обоих. Если бы вокруг не присутствовали люди и не оттащили Майкла, похоже, тот, другой, был бы мертв. Единственное, что сказал Майкл по этому поводу, это что он хотел убить и убил бы этого человека. Он каждый раз повторял это, но больше ничего не говорил. Когда командир попытался выяснить подоплеку всего этого дела, Майкл отказался что-либо объяснять. Но его противник поднял большой шум. Он обвинил Майкла в попытках склонить его к гомосексуальным действиям и настаивал на трибунале. Похоже, что погибший друг Майкла имел явные гомосексуальные наклонности, но что касается самого Майкла, тут мнения разделились. Пострадавший и его сторонники утверждали, что те двое были любовниками, но подавляющее большинство в части настаивало с такой же твердостью, что Майкл проявлял к погибшему исключительно дружеские чувства и защищал его в случае необходимости. Командир батальона прекрасно знал всех троих, так как и Майкл, и двое других уже давно находились под его командованием: Майкл и его погибший друг – с момента формирования батальона, а сержант – с Новой Гвинеи. По его мнению, Майкла не следовало отдавать под трибунал ни при каких обстоятельствах. Он предпочел думать, что с ним случилось временное умопомешательство, и отдал приказ об освидетельствовании его на медицинской комиссии, которая пришла к выводу, что действительно имело место душевное расстройство.

Голос сестры Лэнгтри зазвучал заметно печальнее и строже.

– Так что его засунули в самолет и отправили прямиком сюда, а уж здесь его, конечно, ждало отделение «Икс».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное