Колин Маккалоу.

Непристойная страсть

(страница 2 из 30)

скачать книгу бесплатно

– Садитесь же, – с улыбкой обратилась она к нему, стараясь, чтобы в ее голосе не чувствовалось раздражения, вызванного столь явным пренебрежением со стороны всех пятерых. – У вас, наверно, колени подгибаются от усталости.

Это был упрек остальным, а вовсе не сочувствие по отношению лично к нему, и он сразу же уловил смысл замечания, чего она не ожидала. Но все-таки ей удалось его усадить – лицом к Нейлу и остальным. Сама она тоже села таким образом, чтобы видеть сразу Нейла, Майкла, Льюса и Бенедикта, и немного наклонилась вперед, бессознательным жестом разглаживая серое полотно формы.

У нее давно уже выработалась привычка сосредоточивать внимание на тех из них, кто нуждался в постоянном наблюдении, и она сразу заметила, что Бен начал беспокоиться. В глазах его появилось характерное смятенное выражение. Мэтт и Наггет обладали счастливой способностью отключаться, когда Нейл и Льюс начинали препираться, что было, в сущности, обычным явлением в их жизни, но вот Бен очень реагировал на резкие голоса – поначалу он просто вздрагивал, но потом, если ссору не удавалось вовремя остановить, переживания становились для него сущей мукой.

Льюс, полузакрыв глаза, не отрываясь смотрел на нее. На лице его застыла неприятная маска сексуальной развязности, оскорбительная для ее натуры, воспитания и образования. Впрочем, работая с пациентами отделения «Икс», она научилась подавлять в себе отвращение к определенным моментам, и теперь ее больше занимал вопрос: а что, собственно, заставляет мужчину смотреть на нее с выражением повышенного полового интереса. И все-таки Льюс – это особый случай. Сестре Лэнгтри никогда не удавалось найти к нему подход, и временами она чувствовала себя виноватой за то, что оставила всякие попытки установить с ним контакт, хотя оправдание этому у нее было. В свое время, когда Льюс только появился в отделении, ему очень ловко удалось ввести ее в заблуждение. И тот факт, что она вовремя сообразила, что к чему, и все обошлось без неприятных последствий, как для нее, так и для него, не умалял первоначальной ошибки. Она не могла не признать, что в Льюсе была какая-то темная сила, он возбуждал в ней страх, и она ненавидела себя за это, но ничего не могла с собой поделать.

Ей потребовалось определенное усилие, чтобы отвести глаза от Льюса и снова взглянуть на Бена, и по его потемневшему изможденному лицу она поняла, что надо срочно принимать меры. Она посмотрела на часы, приколотые к форме слева, и сказала:

– Бен, вы не могли бы сходить на кухню и посмотреть, не пришел ли дневальный? Ужин что-то запаздывает.

Бен судорожно дернулся, вскочил на ноги и, с серьезным видом склонив голову, легко выскользнул из палаты.

Льюс встрепенулся, словно движение в комнате направило ход его мыслей в другую сторону, широко раскрыл желтоватые глаза и медленно перевел взгляд на Майкла. Затем его глаза принялись блуждать от Майкла к Нейлу, а потом вернулись к сестре Лэнгтри, на которой и остановились с выражением глубокой задумчивости.

На этот раз в его взгляде не было и намека на сексуальные мысли.

Сестра Лэнгтри откашлялась.

– Я смотрю, у вас много нашивок, Майкл. Когда же вы завербовались? В первый призыв?

Волосы его, очень коротко подстриженные, отливали металлическим блеском, и под ними ясно очерчивался прекрасной формы череп. Лицо его, пожалуй, могло напомнить стороннему наблюдателю скорее о костях, нежели о плоти, но не наводило при этом на мысль, как в случае с Беном, что человек стоит одной ногой в могиле. Под глазами его были заметны морщины, и две глубокие складки прорезали щеки. Да, конечно, не мальчик, но мужчина, однако эти морщины преждевременны… Вероятно, цельная личность. Глаза серые, и нет того изменчивого лживого оттенка, как в глазах Льюса, которые по его желанию могли быть то зелеными, то желтыми. Нет, это был беспощадно серый, древний как мир цвет, излучавший спокойствие, самообладание и мудрость.

Сестра Лэнгтри впитала все это в ту долю секунды, что потребовалась ему для вдоха, перед тем как ответить. До ее сознания все еще не доходило, что взгляды всех присутствующих сосредоточены сейчас на ней и что ее интерес к пришельцу не укрылся от их цепких глаз, даже от глаз слепого Мэтта.

– Да, я пошел с первым призывом, – ответил Майкл.

Наггет окончательно оставил потрепанный медицинский словарь, в который время от времени заглядывал, и, повернув голову, уставился на Майкла. Подвижные брови Нейла поднялись.

– Долгой же была для вас война, – отозвалась сестра Лэнгтри. – Целых шесть лет. И как же вы чувствуете себя теперь?

– Рад, что вырвался, – небрежно ответил он.

– Но ведь вы стремились пойти, как только война началась.

– Да, это так.

– Когда же ваши чувства изменились?

Майкл бросил на нее взгляд, в котором явно чувствовалось, что вопрос ее он считает до крайности наивным, однако, пожав плечами, он вежливо ответил:

– Таков долг каждого из нас, не так ли?

– О господи, долг! – презрительно фыркнул Нейл. – Да если хотите знать, долг – это самое чудовищное наваждение из всех существующих на свете! Побуждаемые собственной глупостью, мы из чувства долга продолжаем участвовать во всем этом. Мне кажется, я был бы счастлив, если бы увидел, как человечество воспитывает в своих детях веру, что их главнейший долг – это они сами.

– Ну а что до меня, то будь я проклят, если бы стал внушать своим детям такую мысль! – резко ответил Майкл.

– Я не проповедую гедонизм и не призываю к всеобщей аморальности, – нетерпеливо возразил Нейл. – Я просто хочу увидеть, что человечество устроено не до такой степени склонным обрекать свою лучшую часть на тотальное уничтожение.

– Хорошо, я понял, – отозвался Майкл более миролюбиво. – Допускаю это и полностью согласен. Простите, что неправильно истолковал ваши слова.

– Что само по себе неудивительно, – вмешался Льюс, никогда не упускавший возможности сцепиться с Нейлом. – Слова, слова, слова! Ты, наверно, таким способом уничтожал противника, да, Нейл? Заговаривал всех до смерти?

– Да что ты знаешь о том, как убивать, ты, ничтожный ублюдок? Это тебе не утиная охота! Когда они затащили тебя в армию, ты верещал как резаный поросенок, но тут же быстренько нашел себе подходящую работенку за линией фронта, скажешь, нет? Меня просто тошнит от тебя!

– А меня от тебя, самодовольная ты сволочь, – злобно зарычал Льюс. – Ну ничего, придет день, когда я наконец полакомлюсь на завтрак твоими яйцами!

При этих словах Нейл вдруг совершенно преобразился: злость его моментально испарилась, в глазах заплясали искорки смеха.

– Дружочек мой, ей-богу, не стоит стараться, – растягивая слова, проворковал он. – Видишь ли, они такие маленькие.

Наггет сдавленно хихикнул, Мэтт фыркнул, Майкл громко рассмеялся, а сестра Лэнгтри резко опустила голову и с безнадежным видом принялась разглядывать колени.

Когда все успокоились, она сочла необходимым высказаться и положить раз и навсегда конец подобным обменам репликами.

– Джентльмены, вы сегодня до крайности несдержанны в выражениях, – заявила она спокойно и решительно. – Пять лет, проведенных в армии, возможно, повысили уровень моего образования, но я по-прежнему предпочитаю, чтобы с моими чувствами считались. Так что прошу вас проявить любезность и воздерживаться впредь от неприличных выражений, когда я нахожусь в пределах слышимости. – Она повернулась и бросила свирепый взгляд на Майкла. – Это касается и вас, сержант.

Ничуть не устрашившись, Майкл взглянул на нее.

– Слушаюсь, сестра, – покорно отрапортовал он и ухмыльнулся.

Ухмылка была настолько располагающей, настолько нормальной, что она вспыхнула.

Льюс неуловимым грациозным движением, в котором были одновременно и естественность, и нарочитость, вскочил на ноги, проскользнул между Нейлом и пустым стулом Бена и, протянув вперед руку, нахально взъерошил Майклу волосы. Майкл не пытался отпрянуть, он не выказал ни малейшего гнева, но в нем вдруг ясно обозначилась мгновенная настороженность, готовность дать отпор. Возможно, это была просто тень, мелькнувшая и исчезнувшая в доли секунды, но сестре Лэнгтри хватило и их, чтобы понять, что с этим человеком нельзя шутить. «Не все так просто, как кажется, – размышляла она, – далеко не так просто».

– Вперед! – завопил Льюс и с издевательской усмешкой повернулся к Нейлу. – В самом деле, капитан Оксфордский Университет, у вас некоторым образом появился конкурент. Отлично! Правда, он не успел к старту, но ведь и до финиша еще далеко, не так ли?

– Проваливай отсюда! – в бешенстве крикнул Нейл и сжал кулаки. – Убирайся, чтоб тебя, да поскорее!

Льюс метнулся мимо сестры Лэнгтри и Майкла и, извиваясь всем телом, устремился к двери, но тут он столкнулся с Беном и отступил назад, издав судорожный вздох, словно сильно обжегся. Однако, тут же придя в себя, он презрительно вздернул губу, сделал шаг в сторону и напыщенно поклонился.

– Бен, а приятно чувствовать себя убийцей стариков и детей, скажи, а, Бен?

С этими словами он исчез в глубине палаты.

Бен остановился и замер, такой одинокий, такой несчастный, и Майкл ощутил – в первый раз с того момента, как он переступил порог отделения «Икс», – что в нем шевельнулось что-то серьезное, выражение потухших глаз Бена тронуло его до глубины души. «Может быть, это потому, что я наконец увидел проявление настоящих чувств, – подумал он. – Эх, бедолага! Он выглядит так, как выглядел бы я, дай я себе волю. Похоже, кто-то внутри его выключил свет».

Бенедикт шаркающей монашеской походкой направился к своему стулу, скрестив руки на животе, а Майкл пристально следил за его темным лицом, стараясь понять, что происходит в душе этого несчастного. Оно было таким истерзанным, как будто что-то внутри глодало и мучило его, и смотреть на него было тяжко. Майкл вдруг понял, что его лицо напомнило ему Колина, хотя внешне между ними не было ничего общего, и ему остро захотелось помочь. Он напряг всю свою волю и постарался внушить этим глубоко запавшим глазам посмотреть на него и, когда это произошло, улыбнулся.

– Не стоит обращать внимания на Льюса, Бен, – сказал Нейл, – он ведь попросту мелкотравчатый хам.

– Он – само зло, – резко бросил Бенедикт.

– Таковы все мы, если вдуматься, – успокоительным тоном возразил Нейл.

Сестра Лэнгтри встала. Нейл прекрасно действовал на Наггета и Мэтта, но с Беном ему как-то не удавалось найти верный тон.

– Бен, вы узнали, что там с ужином? – спросила она.

В одно мгновение монах снова превратился в мальчишку: глаза Бенедикта широко раскрылись и повеселели, и он взглянул на сестру Лэнгтри с нескрываемым обожанием.

– Вот-вот будет готов, сестренка, честно! – с готовностью доложил он и широко заулыбался, благодарный, что по каким-то соображениям она отправила по такому важному делу именно его.

В глазах ее, обращенных на Бена, засветилось что-то очень нежное; потом она отвернулась.

– Я помогу вам разобраться с вещами, Майкл, – сказала сестра Лэнгтри, отступая шаг назад. Однако она еще не закончила с компанией на веранде. – Джентльмены, поскольку ужин у нас сегодня запоздал, мне кажется, будет лучше, если вы все поедите в палате. Наденьте рубашки и опустите рукава. В противном случае вам не справиться с комарами.

Хотя Майкл предпочел бы остаться на веранде, посмотреть, как они будут вести себя в отсутствие сестры Лэнгтри, но ее предложение было, по сути дела, приказом, так что ему ничего не оставалось, как пройти за ней в палату.

Снаряжение, ранец и вещмешок лежали на кровати так, как он их оставил. Сложив руки на груди, сестра Лэнгтри стояла и смотрела, как он методично раскладывает свое имущество: сначала отстегнул небольшой пакет с провизией, затем на свет появилась допотопная зубная щетка, закопченный, но все равно бесценный кусочек мыла, табак, бритвенный прибор. Все это он аккуратно разместил в ящике тумбочки.

– А вы вообще-то имеете представление, куда попали? – спросила она.

– Знаете, сестра, – ответил он, – я видел немало ребят, у которых от джунглей мозги сдвинулись. А эти совсем другие. Но ведь это отделение тропических психозов?

– Да, – спокойно ответила она.

Майкл достал из ранца сначала туго свернутое одеяло вместе с подстилкой и раскатал их, затем носки, нижнее белье, полотенце, чистые рубашки и наконец шорты. Разбирая вещи, он продолжал говорить.

– Смешно, в пустыне дуреют раз в десять реже, чем в джунглях. Хотя это объясняется довольно просто: в пустыне не чувствуешь, что ты окружен ею со всех сторон, пустыня не давит на тебя. Поэтому там намного легче жить.

– Отсюда и название болезни – тропический психоз. Состояние, возникающее у солдат в тропических джунглях. – Она не сводила с него глаз. – В тумбочку положите только то, что вам постоянно нужно. Остальное закроем в шкафу. Ключ будет у меня, поэтому, если что-нибудь вам понадобится, крикнете… Они совсем не такие плохие, как кажутся.

– Они – отличные ребята. – Легкая улыбка тронула уголки четко очерченного рта. – Я побывал в психушках и переплетах почище.

– А вам не обидно?

Он выпрямился, держа в руках запасную пару ботинок, и посмотрел ей прямо в глаза.

– Война кончилась, сестра. Так или иначе, я скоро поеду домой, но сейчас я настолько сыт всем по горло, что мне безразлично, где дожидаться отправки. – Он огляделся по сторонам. – В конце концов, жизнь здесь куда приятнее, чем в военном лагере, да и климат получше, чем на Борнео. Господи, да я уже сто лет не спал в нормальной кровати. – Рука его потянулась к противомоскитной сетке, чтобы расправить складки. – Домашний уют в полном объеме. Даже мама присутствует. Чего же тут обижаться?

Замечание насчет мамы показалось ей достаточно колким, и она почувствовала себя уязвленной. Да как он смеет! Ну ничего, со временем он избавится от своего заблуждения.

Она продолжала допытываться:

– Однако странно! Не может быть, чтобы вы спокойно согласились с таким диагнозом. Я уверена, что вы совершенно нормальный.

Он пожал плечами и вернулся к прерванному занятию, вытаскивая теперь из мешка книги, которых, как показалось сестре Лэнгтри, было не меньше, чем одежды. Судя по всему, у него просто выдающиеся способности к упихиванию большого количества вещей в маленький объем.

– Думаю, – продолжал он, – я очень долго подчинялся всяким бессмысленным приказам, сестра. Поверьте, мое назначение в отделение для душевнобольных куда менее бессмысленно, чем многие из заданий, которые я должен был выполнять.

– Так вы признаете себя душевнобольным?

Он беззвучно рассмеялся.

– Ну что вы! С моими мозгами все в порядке.

Сестра Лэнгтри почувствовала, что совсем сбита с толку, – это был первый случай в ее практике, когда ей совершенно нечего сказать. Но, увидев, что он снова занялся вещами, она сообразила, как ей быть дальше.

– Вот хорошо! У вас отличные сандалии. Совершенно не выношу стука ботинок по дощатому полу.

Она протянула руку к книгам, разбросанным по кровати. Большей частью современные американцы: Стейнбек, Фолкнер, Хемингуэй.

– А английских нет? – поинтересовалась она.

– Я не могу в них въехать, – отозвался он, собирая книги в стопку, чтобы положить их в тумбочку.

Опять явный, хотя и слабый отпор! Она подавила в себе чувство раздражения, которое показалось ей на этот раз совершенно естественным.

– Почему же?

– Просто это мир, которого я не знаю. К тому же с англичанами я последний раз встречался на Ближнем Востоке, так что английских книг мне купить было не у кого. А с янки у нас много общего.

Поскольку ее собственное книжное образование было исключительно английским и она даже ни разу не открывала ни одной книги американского автора, то ей показалось, что предмет разговора следует сменить, и она снова вернулась к прерванной теме:

– Вы сказали, что сыты всем по горло и вам все равно, где ждать конца войны. Что вы имели в виду?

Он снова затянул шнур на мешке и поднял снаряжение и пустую сумку.

– Все вместе, – ответил он. – Это чудовищная жизнь.

Сестра Лэнгтри опустила руки.

– А вам не страшно возвращаться домой? – спросила она, направляясь к шкафу.

– С какой стати?

Она открыла дверцу шкафа и отступила назад, чтобы он мог разложить вещи.

– Просто дело в том, что я заметила, как в последние месяцы с людьми стали происходить странные вещи, и не только с больными, но и среди моих коллег. Они начали бояться возвращения домой. Будто за все эти долгие годы войны у них полностью утратилось ощущение семейной близости, принадлежности кому-то и чему-то.

Покончив с вещами, он выпрямился и посмотрел на нее.

– Здесь – да, пожалуй, такое может быть. Это ведь тоже своего рода дом, и за то время, что люди живут здесь, они привыкают к этой жизни… А вы тоже боитесь возвращаться домой?

Сестра Лэнгтри моргнула.

– Нет… Думаю, нет, – медленно произнесла она и, улыбнувшись, добавила: – А ведь вы ох и непростой тип, правда?

Он широко заулыбался в ответ. Казалось, эта улыбка шла из самого сердца.

– Мне уже не раз об этом говорили, – ответил он.

– Скажете, если что-нибудь понадобится. Я ухожу с дежурства через несколько минут, но в семь я вернусь.

– Спасибо, сестра, все будет в порядке.

Она внимательно посмотрела на него и кивнула.

– Да, я тоже так думаю, – сказала она.

Глава 2

Наконец появился дневальный с ужином и загремел посудой в комнате, приспособленной под кухню. Услышав шум, сестра Лэнгтри, уже совсем было собравшаяся пойти к себе в кабинет, передумала и зашла туда.

– Что у нас сегодня? – поинтересовалась она, выставляя тарелки из шкафа на стол.

Дневальный тяжело вздохнул.

– Должно быть, мясо с овощами, сестра.

– Овощей немного больше, чем мяса, а?

– И то и другое никудышное, я бы сказал. Но пудинг совсем неплох. Что-то вроде яблок, запеченных в тесте, а сверху такой золотистый сироп.

– Любой пудинг лучше, чем ничего, рядовой. Просто замечательно, как улучшился рацион питания за последние шесть месяцев.

– Ей-богу, сестра! – пылко поддакнул дневальный.

Сестра Лэнгтри совсем уже было повернулась к примусу, на котором она имела обыкновение разогревать еду, как вдруг краешком глаза заметила какое-то движение в ее кабинете. Она поставила тарелки на стол и, бесшумно ступая, вышла из столовой в коридор.

Около ее стола, пригнув голову, стоял Льюс. В руке он держал раскрытый конверт с бумагами Майкла.

– Немедленно положите!

Он повиновался, но совершенно спокойно, даже небрежно, как будто взял конверт случайно, проходя мимо. Если он и читал их, дело было уже сделано – она видела, что все бумаги благополучно пребывали на своем месте, внутри конверта. Но как ни вглядывалась она в Льюса, ей так и не удалось ничего понять. В этом смысле с Льюсом всегда проблема: с ним никогда ни в чем невозможно быть уверенной, потому что он как бы обретался одновременно во многих плоскостях, так что и сам бы не смог с уверенностью определить, где кончается одна плоскость и начинается другая. Естественно, это означало, что он всегда мог уверить самого себя, что не сделал ничего, так сказать, необщепринятого. А ведь если подумать, то Льюс – настоящее воплощение мужчины, которому нет нужды в жизни что-то выслеживать или действовать исподтишка. Но только у него была другая история.

– Что вам здесь нужно, Льюс?

– Разрешение на выход.

– Прошу прощения, сержант, – холодно заявила она, – но вы уже израсходовали свои разрешения за этот месяц. Вы читали документы?

– Сестра Лэнгтри! Ну как же я могу?!

– Когда-нибудь вы попадетесь, – сказала она. – А пока что можете помочь мне с обедом, раз уж вы все равно в этом конце коридора.

Но прежде чем выйти из кабинета, она положила конверт с документами Майкла в верхний ящик и заперла его на ключ, мысленно проклиная себя за вопиющую небрежность, какой раньше с ней никогда не случалось за всю ее медицинскую практику. Она обязана была проверить, что бумаги заперты на ключ, а уж потом вести Майкла в палату. Наверное, он прав: война слишком затянулась. Вот и она начинает делать ошибки.

Глава 3

– За пищу, которую даешь нам, благодарим Тебя, Господи, – закончил Бенедикт почти в полной тишине и поднял голову.

Льюс, не обращая никакого внимания на молитву, продолжал есть все время, пока Бенедикт читал, как будто был совершенно глухой.

Остальные подождали до конца и только после того, как прозвучали последние слова, подняли ножи и вилки и принялись ковырять сомнительного вида массу, лежащую на их тарелках. Незаметно было, чтобы религиозность Бенедикта или беспутство Льюса произвело на них хоть какое-то впечатление – вся процедура, наверно, давно уже утратила свою новизну, решил Майкл, чувствуя, как во рту начала выделяться слюна при виде еды, пусть даже испорченной армейскими поварами. К тому же здесь были деликатесы. Пудинг, например.

Делать собственные выводы о людях каждый раз, когда он попадал в новую компанию, стало для него уже привычкой, даже своего рода способом выживания – но и игрой тоже. Он даже нередко держал пари сам с собой на воображаемые суммы денег, что не ошибся в диагнозе. Во всяком случае, уж лучше заниматься этим, чем признаться самому себе, что в действительности все последние шесть лет истинной ставкой во всевозможных пари была его жизнь.

Компания, в которую он попал теперь, являла собой, бесспорно, весьма странное сборище, но при всем при том она не была более странной, чем многие из тех, с которыми ему приходилось сталкиваться до сих пор. В сущности, они всего-навсего люди, и им не хочется отличаться от других людей, и в этих своих попытках они преуспевают не меньше, чем все остальные. И если они похожи на него, значит, они просто сверх всякой меры уставшие от войны мужчины, давно уже никого, кроме других мужчин, не видевшие.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное