Владимир Колычев.

Тюрьма, зачем сгубила ты меня?

(страница 3 из 22)

скачать книгу бесплатно

– Мы бы могли прихватить бутылочку с собой, – сказал он.

– Хочешь уйти? – понимающе улыбнулась она.

– Ну, не сейчас...

– Да, посидим немного и пойдем. Продолжим дома... Мне больше нравится быть с тобой вдвоем. А вино лучше в магазине купить, так вдвое дешевле. И совсем не обязательно брать высшего качества, можно местное взять, лишь бы французское. Оно еще дешевле и на вкус бывает очень даже приятное. Столовое не надо, это из разных сортов и разных стран. Хотя и столовое бывает очень вкусным, но это как повезет...

– Приятно осознавать, что ты разбирается в вине, – не очень весело сказал Андрей. – И грустно думать, что приходится на нем экономить...

– Ты же не виноват в том, что у тебя маленькая зарплата, – спокойно, без осуждения сказала Олеся.

– Не виноват.

– И не в деньгах счастье...

– Не все так думают.

– Но я думаю именно так... – мягко, утешающе улыбнулась она. – Хотя, конечно, не ушла бы от тебя, если бы ты вдруг стал зарабатывать во много раз больше...

– Я не могу зарабатывать во много раз больше.

– А никто этого от тебя и не требует...

– Тем более, что требовать бесполезно.

– Вот именно... Знаешь, мне кажется, что ты меня боишься.

– Боюсь? – удивленно повел бровью Андрей. – Нет, не боюсь.

– А может, все-таки?

– Может быть, опасаюсь. Без тебя опасаюсь остаться...

– Это комплекс. Откуда он у тебя?

– Оттуда... Девушка у меня была, – с трудом начал рассказывать он. – Работала в прокуратуре, капитан юстиции...

– Красивая?

– Если честно, очень...

– В прокуратуре? И очень красивая?.. Но не могла же она быть красивее меня?

– Нет.

– Ну ладно, тогда можешь продолжать... Ты ее любил?

– Ну, что-то в этом роде... Думал, у нас все серьезно, в одной системе работали, общность интересов, все такое. Она говорила, что не может без меня... А замуж за миллионера вышла, в Москве сейчас живет.

– Если вышла, значит, спрос был.

– Так и на тебя спрос должен быть. Ты очень-очень красивая...

– Не все так просто... Знаешь, я не буду тебе ничего обещать. Но увидишь, я буду с тобой, несмотря ни на что. Пока не надоем тебе, пока ты сам меня не прогонишь...

– За меня можешь не беспокоиться.

– Отлично. И я за себя спокойна... Слушай, ты когда догадаешься пригласить даму танцевать?

– Догадаюсь, – улыбнулся Андрей.

Поднялся сам, подал Олесе руку, повел ее в круг перед эстрадой, где музыканты играли медленную мелодию. Бережно взял девушку за талию, она нежно обвила руками его шею. И в упоении, закрывая глаза, прошептала:

– Для полного счастья осталось только услышать признание в любви.

– И тогда, правда, будет полное счастье?

– Даже не сомневайся... Не комплексуй, обними меня покрепче. И давай помолчим... Как же все-таки с тобой хорошо...

Андрей также был близок к тому, чтобы закрыть глаза от удовольствия. Но неожиданно перед глазами возникла шокирующая картинка.

В нескольких шагах от него плавно покачивалась в медленном танце его бывшая любовь.

Вика смотрела на него, не отрывая взгляд. В глазах – смешанные чувства: радость встречи, возмущение и ревность. Щеки пылают, рот слегка приоткрыт... Танцевала она со своим мужем. Максим – так, кажется, его звали. Трудно судить, как она обходилась с ним в жизни, но сейчас она крутила им, как хотела – не позволяла ему повернуться к Андрею лицом. Или сама не хотела обращаться к нему спиной, или не желала, чтобы муж видел его. Так или иначе, она имела возможность неотрывно смотреть на Сизова, испепеляющим и в то же время его ласкающим взором.

Олеся, похоже, почувствовала, как напрягся Андрей, заподозрила неладное – открыла глаза и устремила взгляд на Вику. А та и не думала отводить глаза в сторону.

– Ты ее знаешь? – тихо, с возмущением спросила Олеся.

– Э-э, да... Работали вместе, – не совсем обдуманно ляпнул Андрей.

– В прокуратуре? – догадалась она.

– Я там не работал...

– Она работала!.. Пошли!

Олеся чуть ли не силой потащила его к столику. И показала на свое место, с которого он не мог видеть Вику.

– А она красивая. – Олеся пыталась казаться спокойной, но голос ее подрагивал от ревности. – Даже красивей, чем я.

В чем-то она была права. Вика действительно была красавицей. Черные, блестящие волосы, волнующие глаза... Будь у нее обыкновенное лицо, из-за своих глаз она все равно казалась бы красавицей. Но лицо у нее не обыкновенное – правильные выразительные черты, совершенная форма носа, большой чувственный рот. И фигура на загляденье...

– Одевается хорошо, – продолжала Олеся. – Платье тысяч за пятьдесят. Видно, что муж при деньгах... И совсем не старый...

Андрей заметил, что на Вике шикарное вечернее платье, но даже не подумал о том, сколько оно может стоить. А Олеся всего лишь мельком глянула на нее, и уже все оценила. В том числе и мужа...

– Завидуешь? – хмуро спросил он.

– Кому, ей? С чего ты взял?

– Платье за пятьдесят тысяч, моложавый муж при деньгах...

– Пусть она мне завидует... А она мне завидует. Я же вижу... Может, у тебя и нет миллиона долларов, но мужской силы в тебе на миллиард. Это я тебе как женщина говорю... Андрей, я ревную... Не могу в это поверить, но я ревную...

– Почему не можешь поверить? – испытывая блаженство улыбнулся он.

Андрей и сам подозревал, что есть в нем нечто, что привлекает женщин. Об этом говорила ему Вика. Теперь на ту же мысль наводила его и Олеся. Приятно было услышать о своей неординарности от девушки, с которой он совсем не прочь был связать свою дальнейшую жизнь. А еще приятно было осознавать, что Олеся его ревнует.

– Потому что... Мне кажется нам уже пора.

– Пора.

Вика была красива, и, может быть, любовь к ней «угасла не совсем». Но он без сожаления решил покинуть ресторан, в котором он мог видеть ее, встречаться с ней взглядом.

Андрей бросил взгляд назад в поисках официанта и увидел вдруг человека, который две-три недели назад подходил к нему с просьбой помочь ныне покойному Горбушину. Незнакомец стоял у самого входа в зал, смотрел на Вику, сидевшую за столиком в компании своего мужа.

– Я сейчас!

Андрей поднялся, чтобы подойти к мужчине. Но тот заметил его, в замешательстве подался назад, спиной открыл дверь и скрылся в холле. Он был в костюме, а на улице холодно – он не мог покинуть ресторан, не получив обратно теплую одежду. Но возле гардеробной его не было, зато у дверей стоял швейцар в синей с золотом ливрее. Андрей не считал себя большим специалистом в области физиогномики, но все же он понял, что этот человек с лицом чинного пройдохи не скажет ему и слова правды без денежной приправы. Но и сам швейцар, оказывается, разбирался в людях. Сосредоточенно-строгий взгляд Андрея не напугал мужчину, но заставил смекнуть, что на деньги лучше не намекать. Четким, хорошо поставленным голосом Андрей спросил, куда подевался черноволосый мужчина в темно-сером костюме; ответ последовал незамедлительно. Оказывается, незнакомец вышел из ресторана, сел в машину и уехал.

– А куртку он оставил здесь, в гардеробе, – добавил швейцар.

– Куртку... Куртка, куртка... Какая была у него куртка?

– Черная. Меховая.

– Стриженая норка?

– Да... Я так думаю, он еще вернется. А вы, я так полагаю, из милиции...

Андрей кивнул. Не было у него настроения вдаваться в подробности.

Бежать за скрывшимся от него человеком он не стал. И караулить его у гардеробной было бы глупо. Ведь ничего противозаконного незнакомец не совершил, а то, что взятку предлагал, – так это бездоказательно.

Андрей повернул назад, но в это время в холл вышла Вика. Эффектная, ошеломляюще красивая женщина.

– А-а, Сизов!

И голос, полный гневно ликующего сарказма. Снисходительно-раздосадованная улыбка.

– Какими судьбами?

– Как это какими судьбами? – удивилась она.

– Ты же вроде бы в Москве должна жить.

– Вроде бы там и живу. Но и здесь часто бываю, у нас дом здесь, и родители Максима здесь живут...

– Очень рад за вас обоих, – не без ехидства сказал Андрей. – Мне пора.

Он обогнул Вику, чтобы продолжить путь.

– К этой спешишь? – напирая на шипящие, пренебрежительно спросила она.

– Ни к этой, а к Олесе.

– Красивая телка.

Андрей замер в изумлении. Медленно повернулся к Вике. Никак не ожидал он от нее таких слов.

– Она не телка.

– Что, втрескался?

– А ты думала, слезы буду по тебе лить?

– Не думала, но...

– Что, но?

– Ничего...

Вика и сама поняла, что переборщила. Не должна была она так себя вести, но сказала не подумав...

– Тогда бывай.

– Торопишься? Ну иди, иди...

Олеся делала вид, что ничего не произошло, но было заметно, как она нервничает.

– И где тебя носило?

– Потом расскажу, – подзывая к себе официанта, сказал Андрей.

– Можешь не говорить, и так ясно...

Ревнивые нотки в ее голосе звенели, как оркестровые тарелки после удара.

– Быстро же вы договорились, – язвительно усмехнулась она.

– Вы – это кто?

– Ты и эта... Ты на выход, она за тобой. Или ты думаешь, я ничего не видела?

– Я ни о чем ни с кем не договаривался.

– И о чем ты с ней говорил? Когда встречаетесь, где?

– Не говори глупостей... Мы даже не разговаривали. Разошлись как в море корабли...

– Но ведь ты нарочно вышел, чтобы она за тобой пошла?

– Нет, я за человеком пошел.

– За каким человеком?

– Долгая история.

– А ты коротко скажи! Если этот человек женщина, я все пойму.

– А ты колючка.

– Да уж поострей, чем ты...

– Этот человек – мужчина.

– Насколько я знаю, за мужчинами ты не бегаешь.

– Если это преступники, то бегаю...

– Ну да, ну да... Он что – преступник?

– Не думаю. Но отношение к уголовщине имеет. Тебе это неинтересно...

– Почему ты думаешь, что мне это неинтересно? – удивленно приподняла брови Олеся. – Может, мне все интересно, что касается тебя? А ты мне ничего про свою работу не рассказываешь. Про баб своих рассказываешь, а про работу – нет...

– Хорошо, расскажу, – улыбнулся Андрей.

Он даже рад был тому, что нашелся повод сменить тему. Да и она, вероятно, заинтересовалась его служебными делами, чтобы отвлечь себя от мысли о сопернице.

Официант подал счет, Андрей его оплатил и, стараясь не встречаться взглядом с Викой, повел Олесю к выходу. В гардеробной они оделись, затем покинули ресторан.

На улице было хоть и холодно, но достаточно комфортно для того, чтобы в свое удовольствие пройтись пешком. Тем более, что их дом был совсем рядом, может, чуть больше километра. Олеся взяла Андрея под локоть, плотно прижалась грудью к плечу. Ощущение приятное, но в таком положении сложно было идти быстро. Впрочем, они никуда не спешили.

– Ну чего молчишь, рассказывай, я жду. За кем ты гонялся?

– Гонялся. В том-то и дело, что гонялся. А он от меня убегал, даже куртку свою в ресторане оставил.

– Может, все-таки расскажешь, что произошло.

– Произошло. Случай у нас один нехороший произошел. Подследственный, бывший главный инженер водоканала, интеллигент, можно сказать, жил в камере спокойно, он никого не трогал, его не трогали. Жил-был, пока не умер...

– Убили?

– Нет, умер. Медицинское заключение – острая сердечная недостаточность.

– И что здесь интересного?

– А интересно то, что умер он ночью, а утром ко мне подходил мужчина, за которым я сейчас гонялся. Деньги мне предлагал, чтобы я Горбушину помог...

– Ты отказался.

– Само собой.

– Может, и правильно.

– Не может, а правильно... Вроде бы заботился он о Горбушине, а кто такой – не ясно. Я за ним не хотел гнаться. Просто хотел подойти, поговорить с ним, а он сбежал, зачем – не понятно. При нашей первой встрече он не показался мне робким. А сегодня – деру дал, даже про куртку свою забыл... Норковая куртка...

– Норковая? Хорошо живет.

– Может, и хорошо. Но что-то не чисто с ним. Нутром чую, не чисто... И вообще, вся эта история с нехорошим душком...

– Конечно, нехорошим. Как же может быть хорошо, если мертвечиной пахнет. Брр!..

– Что, проняло? – усмехнулся Андрей.

– Проняло. Но не очень интересно.

– А что будет, если я тебе еще и про привидение расскажу?..

– Ночь. Темно. Самое время для баек из склепа? – пугливо, но в то же время весело улыбнулась Олеся.

– Вот, вот, байки из тюремного склепа. В наших тюремных подвалах в свое время зверствовали чекисты. В гражданскую контрреволюцию изводили, в тридцатые – врагов народа. Говорят, иногда души замученных людей дают о себе знать.

– Точно, байки.

– Да, но часовой стрелял в привидение по-настоящему. Думал, что заключенный бежит, открыл огонь, а нет никого... А в эту же ночь Горбушин умер...

– А может, это душа твоего Горбушина на волю убегала?

– Скажешь тоже...

– Шучу, конечно.

– Шутишь не шутишь, а у нас говорят, что появление призрака – плохой знак. Ласточка низко летит – к дождю, призрак на волю бежит – к трупу...

– Не знаю, как у вас там призраки бегают, а у меня точно мурашки по коже бегут.

– Только мурашек нам не хватало, – шутливо улыбнулся Андрей.

– Не дождешься...

Тема о привидениях и трупах благополучно была закрыта. Но и к разговору о Вике больше не возвращались.

Глава 5

Ключ со стуком вошел в замочную скважину. Как будто молотком по гвоздю в крышке гроба ударили, душа всколыхнулась, как водная гладь, в которую угодил большой камень. Жизнь и без того закончена, но изолятор временного содержания, сборная камера СИЗО, баня, прожарка – все это казалось Карцеву этапами, которые должен пройти мертвец на своем последнем пути. А сейчас как будто в гробу его доставили на кладбище. Надзиратель уже вколотил гвоздь в крышку, сейчас опустит его в камеру, как в могилу, закроет за ним дверь – как будто засыплет землей. И вечный мрак...

Он ожидал увидеть мрачную, битком набитую людьми камеру, где ни продохнуть, ни повернуться. Смрадный липкий воздух, тяжелая аура всеобщей агрессии, гнусные уголовные типы с подлыми намерениями... Еще он понимал, что действительность может оказаться намного страшней, чем ожидания. Поэтому несказанно удивился, когда увидел, что камера не совсем уж мрачная. Довольно-таки просторная, квадратов тридцать, не меньше. Стены выкрашены синей краской, бетонные полы – коричневой. Унитаз в кирпичном постаменте, с перегородкой, вокруг дешевый и плохо уложенный, но чистый кафель. Нары вдоль стен – сваренные из железных уголков и в два яруса лежаки. Стол посреди камеры, скамейки, прибитые к стенам тумбочки. Людей совсем не много, человек семь-восемь. Запах тяжеловатый, но не смрадный. Не жарко, но и не холодно. Словом, терпимо.

За столом трое, двое играют в нарды, третий смотрит. Остальные лежат на своих койках, вытянувшись во весь рост. Один читает, другой лежит с закрытыми глазами.

Появление новичка не осталось незамеченным. Сидевшие за столом арестанты оторвались от игры, повернулись к нему. Добродушный с виду здоровяк лет тридцати смотрел на него с насмешливым интересом, худосочный мужик с орлиным носом и челюстью пираньи скалился, взглядом обещая ему неприятности. Парень со смешной курчавой головой смотрел на матрац в руках новичка, избегая встречаться с ним взглядом.

Самая дальняя от входа койка была закрыта ширмой из цветастой ткани. Но с появлением Карцева занавеска отошла в сторону, и со своего ложа поднялся среднего роста, хлипкий в плечах, злобнолицый человек лет сорока. На нем был шерстяной спортивный костюм, побитый молью, чудом сохранившийся с советских времен, стоптанные без шнурков кроссовки, в которые легко проскользнули ступни в шерстяных носках.

Карцев ни разу не был в тюрьме, но в свое время у него были знакомые из уголовной среды. Кое-что слышал он об арестантских порядках, знал, как нелегко бывает новичку, когда его берут в оборот бывалые зэки. А этот злобнолицый, похоже, был коренным обитателем тюрьмы. Угрожающий взгляд, хищный оскал, уверенная косолапая походка. Еще Георгий слышал, что в каждой камере есть старший среди всех, так называемый смотрящий. И место у него самое лучшее – в дальнем возле окна углу. А именно оттуда и восстал этот страшный гоблин...

– Кто такой? Прочему не знаю? – противным, скребущим по нервам голосом спросил он, небрежно покручивая в руке черные четки.

– Карцев я. Зовут Георгий.

– А чего не здороваешься, Гоша? И ноги не вытер, когда в камеру входил. Ты чо, в натуре, не уважаешь братву?

– Уважаю.

Карцев старался держаться с достоинством сильного и уверенного в себе человека. Он же не какой-то там доходяга, над которым можно издеваться всем и каждому. От природы он был крепкого здоровья. Рост метр восемьдесят, плечи широкие, руки сильные, кулаки будь здоров. И спортом он занимался – и раньше, и сейчас. А тут какой-то задохлик права качает... Но все равно страшновато. И голос предательски подрагивает.

– По первому ходу к нам заехал?

– Что сделал?

– Видно, что по первому разу, – злорадно оскалился злобнолицый. – Лет сколько?

– Тридцать девять.

– Большой уже. А нашей жизни не знаешь. Придется растолковать.

– Растолкуй, – через силу выдавил Карцев.

– А не боишься?

– Нет.

– Храбрый, значит. Это хорошо... Скатку на эту шконку бросай.

Злобнолицый показал на свободный лежак у дверей, у стены, противоположной той, к которой примыкал унитаз.

– Здесь твое место будет.

– Спасибо.

– Ты чо, в натуре? – ощерился уголовник. – У нас не говорят «спасибо». Это заподло, понял? Ты чо, в натуре, ни разу не грамотный!

– Ты бы объяснил мне, а то я не все знаю...

– Не все знаешь... Ты вообще ничего не знаешь!.. Короче, без прописки тебе никак нельзя. Не будет прописки, не будет житья.

Карцев слышал о так называемой прописке, которую устраивают сокамерники новичку. Чтобы жизнь малиной не была. В чем конкретно состояла эта страшная, по слухам, процедура, он точно не знал. Но понимал, что мало ему не покажется.

– А-а, что-то надо сделать? – спросил он.

– А ты думал... Начнем с простого...

Злобнолицый жестом показал, что новичок может расстелить матрац. И когда Карцев это сделал, сел на край постели, приглашая последовать примеру.

– Скажи мне, по какой статье тебя закрыли?

– Что сделали?

– Посадили.

– А-а... Сто пятая статья, убийство.

– Раньше за убийство под «вышку» ставили. А сейчас не казнят.

– Знаю.

– Если знаешь, тогда ответь мне на вопрос. Вот если в хату сейчас вломятся вертухаи, выведут тебя на тюремный двор и вздернут на виселице, по какому закону они тебя повесят?..

– Нет такого закона.

– А вот и неправильно, – обнажая гнилые зубы, ухмыльнулся уголовник. – По закону всемирного тяготения тебя повесят. Сразу видно, что тупой...

Следившие за разговором арестанты оживились. Одни скалились молча, другие смеялись в голос. Карцев закусил губу с досады.

– Еще вопрос, – продолжал куражиться злолицый. – Встань.

Карцев сначала огляделся по сторонам, пытаясь выяснить откуда ждать подвох, и только потом поднялся.

– Что такое теория относительности?

– Ну, это из физики... Эйнштейн там... Инерциальные системы...

– А конкретно?

– Ну, все в мире относительно...

– Ты что сейчас делаешь? Стоишь?

– Стою.

– Стоишь. А на самом деле ты сидишь... Вот тебе и теория, гы-гы!..

Уголовник гоготнул, требуя того же и от своих сокамерников. Но в этот раз засмеялся только сидевший за столом курчавый паренек. И то, скорее по принуждению, чем по доброй воле.

– Еще вопрос!

Злолицый сделал паузу. Судя по выражению его лица, предстоящий вопрос не мог уже быть таким безобидным, как прежние. Так и оказалось.

– Что выбираешь, на болт сесть или вилкой в глаз получить?

Карцев похолодел. На первое он не согласится никогда, но и без глаза оставаться тоже не хотелось.

– Вилкой в глаз... – сжимая кулаки, пробормотал он.

Пусть только попробует кто подойти к нему с вилкой – драться будет до последнего.

– Вот это правильно! – поднимаясь из-за стола, громыхнул утробным голосом здоровяк.

Злолицый как-то сразу скис, глянув на него. Казалось, будь у него хвост, он бы пугливо поджал его.

А здоровяк неспешно перебросил ногу через скамейку, неторопливо приблизился к новичку. Заложив руки за спину, благодушно улыбнулся.

– На болт садиться не гоже, – игнорируя злолицего, обратился он к Георгию. – А вилкой в глаз... Вилок у нас здесь, брат, нет. Не положено... Но ты молоток, правильно фишку просек... Присаживайся!

Здоровяк показал Карцеву на его шконку. Злолицего там уже не было.

– Будь самим собой, – сказал он, присев рядом. – И не слушай всяких там бакланов...

– Я думал, он смотрящий, – оправдываясь, передернул плечами Георгий.

– Ну, когда-то, может, и был, – сказал здоровяк, насмешливо глянув на шконку, за ширмой которой скрылся злолицый. – Гудок его кликуха. Понтов много, а толку мало. А то, что шконка у него козырная, так на ней только летом и хорошо. Зимой из окна дует. И вообще... Я за камерой смотрю. Да ты не бойся, я не кусаюсь...

– Да я и не боюсь, – мотнул головой Карцев.

Смотрящий обладал внушительной силой – как внутренней, так и внешней. Но агрессивности и злопакостного нахальства – ноль. Обычный русский мужик, бесхитростный и добродушный в спокойной для себя обстановке. Безобидным он не казался, но и подвоха Георгий от него не ждал.

– Правильно, бояться не надо. Не верь, не бойся, не проси... Я слышал, тебя Гоша зовут...

– Георгий. Но можно и Гоша.

– Можно. Нормальное имя. А меня Федором зовут. Просто Федор. Погоняло есть, но я его не люблю, я ж не лошадь, чтобы меня погонять. Правильно я говорю?

– Ну да, – поспешил согласиться Карцев.

– А у тебя кликуха есть?

– Ну, была когда-то. В молодости. С пацанами во дворах тусовались. Компания у нас крутая была...

– Здесь, в Рубеже?

– Да, на Южной Доле. Может, слышал?

– Ну почему не слышал? Слышал.

– Наш район так уже никто не называет...

– Но ведь было?

– Было. Давно. И как будто неправда...

– Тридцать девять лет тебе?

– Ну да, почти сорок.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное