Владимир Колычев.

Пуля для солиста

(страница 3 из 34)

скачать книгу бесплатно

В это время из машины вышел бородач. Подошел к Костику. В упор глянул на него. Еще неуютней стало на душе.

После некоторого раздумья бородач протянул ему руку.

– Вадим Анатольевич, – представился он.

И натянуто улыбнулся.

– Что вам наговорил Сергей Тарасович? – скрипучим голосом спросил он.

Как будто по нервам поскреб.

Костик промолчал. Он так расстроился, что не мог выдавить из себя ни слова. Слезы подступали к горлу, душили его. Но он держался. Не хватало еще, чтобы он расплакался.

– Сергею Тарасовичу не очень понравились ваши песни, – продолжал бородач. – Но это не повод для того, чтобы расстраиваться...

– Не повод, – согласился Кузнецов. – Просто я поклонник хард-рока. «Скорпы», «Квин»... А у вас голубая попса, не мой вкус...

– Это оценка любителя, – сказал Вадим Анатольевич. – А что скажет нам уважаемый Сергей Тарасович как профессионал?

– С профессиональной точки зрения ваши песни стоят также не много. Примитивная мелодия, примитивный текст. И вокал откровенно слабый. Но!..

– Но! – подхватил бородач. – В этих песнях есть изюминка. Ваши песни звучат. В них есть нечто, что цепляет струны человеческой души... Но при всем при этом, материал тяжелый, сырой, неудобоваримый. Музыка нуждается в профессиональной аранжировке, текст песен нужно существенно переработать. Но все поправимо... В общем, мне ваши песни нравятся...

И сам Вадим Анатольевич стал вдруг нравиться Костику. Его слова как бальзам на душу. Костик воспрял духом.

– Насколько я понял, вы живете в Комарово, так? – спросил бородач.

– Да...

– Далековато... Если не возражаете, я вас подвезу домой. А по дороге поговорим о вашем творчестве...

Костик не возражал. Михаил, понятное дело, тоже. Метро – хорошо, электричка – хорошо, а машина – лучше.

– Мы с Сергеем Тарасовичем давние друзья, – объяснял по дороге Вадим Анатольевич.

– Вместе работаете? – спросил Костик.

– Нет, в музыке мы по разные стороны баррикад...

– Как это?

– Я музыкант. Бард, исполнитель авторских песен. Но, увы, не известный...

– У вас еще все впереди...

– Не надо лести, молодой человек. Лесть – это сладкая гадость. Вкусно, но противно... Когда-то я всерьез надеялся дотянуться до Высоцкого, до Окуджавы. Но искусство – это сплошная гранитная плита с одним небольшим окошком. Кто попал в окошко – тот летит дальше и поднимается ввысь. Кто мимо – тот разбивается о гранит, вместе с надеждами... Я уже похоронил свои надежды. А вы еще в пути, на подлете к светлому окошку. Не хотелось бы, чтобы вы врезались в стену... У вас есть определенный талант. Но вы молоды, у вас щенячий возраст. Вы как те слепые щенки. Вам нужен опытный человек. Человек, который сможет вывести вас на прямую дорогу успеха...

– Менеджер?.. Продюсер?.. Импрессарио?..

– Я вижу, вы наслышаны о западном шоу-бизнесе. Повторяю, западном. А у нас не запад, у нас Совдепия. У нас свои законы. Поэтому менеджер, продюсер, импрессарио – для нас лишь набор звуков...

Хотя в принципе вы правы. Вам нужен кто-нибудь из этой святой троицы... Я, например, могу стать вашим менеджером...

– Вы это серьезно?

– Вполне... Мне нравится ваше творчество. Если подойти к делу серьезно, можно поднять ваш проект на самый высокий уровень. Грампластинки, гастрольные турне, полные стадионы, толпы поклонников...

Вадим Анатольевич не открывал Америку. Он всего лишь озвучивал мысли, которые постоянно крутились в голове Костика. И говорил он очень красиво, убедительно.

– Мы собираемся записать магнитоальбом...

– Пусть пока будет магнитоальбом. Пусть пока на студии у Сергея Тарасовича. Кассеты с записью вашего концерта мы отправим на «Мелодию», в музыкальные редакции радио, телевидения. Решим вопросы с Министерством культуры, заключим договоры с областной филармонией... В общем, раскрутим ваш проект...

– Значит, вы беретесь за нас? – с восторгом спросил Костик.

Он был так очарован Вадимом Анатольевичем, что воспринимал его чуть ли не как бога.

– Точно пока не скажу. Дело очень серьезное. Нужно взвесить все «за» и «против». А потом, я очень занятой человек...

Он не давал определенного ответа. Но только выигрывал в глазах Костика. Тот еще больше уверился в том, что если Вадим Анатольевич возьмется за дело, то доведет его до победного конца.

– А скажите, Константин, кто пишет песни?

– Я.

– Определенно, у вас талант.

– Спасибо...

– За что спасибо?.. Если за комплимент, тот тут вы не правы. Я комплиментов ни кому и никогда не делаю. Я говорю только правду. А за правду не благодарят... Сколько у вас сейчас песен? Столько же, сколько в вашем самодеятельном альбоме, семь?

– Уже девять! – гордо расправил плечи Костик.

Это действительно было так. За последние три дня он написал еще две песни. Вдохновение нашло. Но пока только музыку сочинил...

– Хорошие?

– Не знаю. Но думаю, не хуже тех, которые в альбоме. Правда, текст к музыке я еще не придумал. Но это не страшно. Текст будет...

– Я вам верю. А кто у вас в группе солист?

– Леша... Алексей Белов. Он сейчас в больнице. Его избили. Уличная шпана...

– Из-за девчонки?

– Он не говорит. Он у нас гордый...

– Ладно, с вашим Лешей разберемся...

Через некоторое время он сказал:

– Все, решено, я берусь за вас. Буду вашим представителем...

И принялся рисовать перед Костиком и Мишей радужные картины их совместного будущего. Уж очень хорошо у него это получалось.

3

– Доктор, я чувствую себя отлично, – сказал Леха. – Хватит мне здесь бока отлеживать...

Уже три дня он в больнице. Надоело.

– Голова кружится? – спросил врач, вечно усталый мужичок с мешками под глазами.

– Нет.

– Тошнота?

– Только от больницы...

– Ладно, посмотрим...

На этом утренний обход для Лехи закончился. А в обед пришла сестра. Молоденькая, хорошенькая, но очень деловая. Леха бы с удовольствием ее обломал. Да только с такими «узорами» на репе к ней не подъедешь.

– Белов! – назвала она его фамилию.

И ехидно так посмотрела сначала на него, а потом на список в руке.

– Тута я! – отозвался он.

– Тебя не выписывают...

И надо было об этом сообщать, злорадствовать.... Язва!..

У этой киски сегодня ночная смена. Можно будет к ней подкатить.

Но только мысль о возможном ночном подвиге не воодушевляла Леху. На волю его тянуло – сил нет...

Как только сестра вышла из палаты, он встал. Подошел к вешалке, снял с себя осточертевшую пижаму, надел свою одежду.

– Ты куда? – спросил старик, сосед по палате.

Семьдесят лет ему. Батальоном, говорит, на войне командовал.

– Наши уже Берлин штурмуют, а я здесь отлеживаюсь. На фронт мне надо, отец, к своим...

Дед не склеротик. И с юмором у него все в норме. Не поверил он Лехе. Но вдруг ушел в себя, в свои мысли. Нахлынули воспоминания о боевой молодости. Даже не заметил, как Леха сделал ему ручкой.

Плевать он хотел на больничные порядки. Выписывают, не выписывают – какая разница? Главное, он чувствует себя здоровым. И сам себя выписывает.

Он уходит самовольно. Ну и что с того? Что ему за это сделают? На учет в инспекции по делам несовершеннолетних поставят? Не за что. А потом, он и без того там стоит. А как же без этого? Жизнь у него слишком интересная, и дел «славных» немало на его счету...

Сестра-язва остановила его на выходе из отделения.

– Белов, вы куда? – начальственным тоном окликнула его она.

– За шампанским и цветами. Для вас, – буркнул он.

– Это лишнее...

– Тогда за презервативами... Или вы предпочитаете без них?

– Белов!..

Сестра начала хватать ртом воздух от возмущения. А Леха тем временем благополучно вышел из отделения. И преспокойно спустился вниз, покинул здание больницы.

Дом его совсем рядом. Минут пять пешком. Но как-то не хотелось светиться на улице. Шрамы и синяки не всегда украшают мужчину.

Леха двинулся к дому дворами. И в одном дворе увидел белую «восьмерку». Она стояла возле пятиэтажки, в которой жила Танюха. Наверняка, это машина ее брата.

Только Леха об этом подумал, как появился и он сам. Вместе со своими дружками. Они выходили из подъезда. Леху не заметили. Ничего, еще заметят. Чуть позже.

Сильно они его оскорбили. Такое оскорбление только кровью смывается. В драке.

Леха пошел дальше, пересек двор. И напоследок оглянулся назад. Увидел, как тронулась с места «восьмерка». Отличная, между прочим, машина. Новенькая.

Стоп! А ведь позор можно смыть не только кровью...

Вечером того же дня Леха разговаривал с Аркашей. В подвале двенадцатиэтажного дома, который приспособил под свою штаб-квартиру. Неплохо устроился. Сухо, прохладно, два кресла драных, тахта скрипучая – сколько баб на ней перетрахано...

– Ну так чо, братуха, козлов молотить идем? – спросил Аркаша.

– Да надо... Хотя можно и без этого.

– Эй, ты чо, я не понял!..

– Бабки мне нужны...

– Да не вопрос. Мозги козлам вправим. И бабки скачаем. Пару сотен. Типа за моральный ущерб. А чо, нормаль, да?

Аркаша явно гордился гениальностью собственной мысли.

– Мне много бабок нужно. Три тысячи «рваных»...

– Ну ты заломил, в натуре!

– У козла тачка классная. «Восьмерка» нулевая. На черном рынке такая «штук» на сорок потянет...

Аркаша вдруг помрачнел. Взгляд остекленел.

– Откуда узнал? – загробным голосом спросил он.

– Что узнал? – не понял Леха.

– То, что я за тачки взялся...

– В каком смысле, взялся?

– Тачки я угоняю... Откуда ты об этом узнал?

– Да не знал я этого. Просто решил, что ты можешь мне помочь?

– Точно, не знал?

– Да пусть меня бегемот задницей сожрет!..

Аркаша долго буравил Леху взглядом. Строил из себя обалденно крутого.

– Ладно, уболтал, – наконец сказал он.

Лицо его разгладилось. Взгляд посветлел.

– На тачку надо глянуть...

На «восьмерку» они глянули. Вечером того же дня. Из окошка тарантаса, который когда-то назывался «Москвичом». Рухлядь. Леха удивлялся, как эта машина не разваливается на ходу.

«Восьмерка» стояла возле подъезда, на том самом месте, где видел ее днем.

– Клевая тачка, – кивнул Аркаша. – «Штук» на пять потянет...

– Какие пять «штук»?.. – возмутился Леха.

– А ты чо, думаешь, ее так просто продать?.. Краденая тачка – это риск. А потом, надо номера перебивать, техпаспорт переделывать. Короче, куча проблем... А мое дело только тачку смыть. Перевязать ее красной ленточкой и купцу подать...

– Какому купцу?

– А вот это, братуха, не твоего ума дело!..

– Понял, не дурак...

– Вот и помалкивай в тряпочку... Короче, больше пяти «штук» мне вряд ли обломится.

– Две тебе, три мне.

– А не жирно?

– Мне. Надо. Три. «Штуки», – нажимая на каждое слово, проговорил Леха.

Прежде чем ответить, Аркаша долго думал. Даже в голове что-то искрилось от напряжения.

– Ладно, пусть будет так... Только угнать поможешь...

– Заметано!

Леха согласился. В конце концов, кто не рискует, тот не пьет шампанское.

Ему позарез нужны деньги. Две тысячи шестьсот шестьдесят рублей. Сумма, необходимая для записи семи песен. Плюс всякие накладные расходы.

Зря Танюхин брат поднял на него свою поганую лапу. Не знал, гад, с кем связался. Думал, Леха не сможет отомстить. Не на того нарвался...

* * *

Тачку смыли в тот же день.

Митя приехал, оставил машину возле подъезда. Даже дверь, дурак, не закрыл. Думал минуты на две-три домой заскочить, а потом уже в гараж машину отогнать.

Аркаша тенью шмыгнул к машине, сел в нее. Через минуту завелся двигатель. Леха на стреме стоял. Он помахал «восьмерке» ручкой. И поглубже спрятался в кусты.

Митя выскочил из дому минуты через три. А машина тю-тю...

Следующие три дня Леха просидел дома. От всех спрятался. Даже от пацанов из группы. Костик к нему приходил, в дверь звонил. С озабоченным видом. Леха видел его в «глазок», но дверь не открыл. Нет его, умер он для всех на время. И не попорченный фейс тому виной. Просто он очень боялся. И не хотелось ни перед кем показывать страх.

Он уличной закваски пацан. Драки, водка, конопля, бабы, уличный кураж – ко всему привычен. Но угон автомобиля – это уже слишком. Это вначале ему было все нипочем. А когда всерьез задумался, решил, что погорячился. Надо было просто начистить Танюхиному брату репу. А он украл у него машину. Тяжелую статью Уголовного кодекса себе отмерил. Назад бы повернуть. Да уже поздно. Закрутилось дело. Не остановить его... Страшно было Лехе, очень страшно. Все казалось, за ним сейчас придут менты, предъявят ордер на арест, возьмут под белы рученьки и поведут к «воронку» через весь двор. Люди будут тыкать в него пальцем, злорадствовать. И прощай музыка, и здравствуй небо в клеточку, друзья в полосочку.

Но ментов не было. Зато на третий день появился Юрка Шпиль. Посланец Аркаши. Леха пошел за ним, в подвал.

Аркаша сидел в своем кресле. Крутой до невозможности. Лыбится на блатной манер, пальцы веером пускает. Гонору выше крыши. На сраной козе к нему не подъедешь.

– Ну чо, братуха, у меня все путем, все в цвет...

Он сунул руку в карман и небрежно протянул Лехе пачку двадцатипятирублевых купюр, перетянутых резинкой.

– Здесь две пятьсот, все как договаривались...

– Не понял, – протянул Леха. – Был же базар на три...

– Был базар, не вопрос, – важно кивнул Аркаша. – Ты помог тачку смыть. Без шухера, без свидетелей. Я тачку взял, барыге сплавил, бабульки получили. А до того дельце одно провернули. Чтобы твою задницу прикрыть...

– Короче?..

– Короче, козлов, которые тебя месили, мы выловили, ответ за тебя спросили. Замесили их конкретно, будь спокоен...

– Зачем?

– А сам как думаешь? – Аркаша едва не лопался от важности.

Леха пожал плечами.

– Дятел ты! Башка не варит. Плохо... У пацана тачка ушла. На кого он теперь думать будет?.. На тебя! Потому как ты «ответку» не дал. Он подумает, ты ему отомстил тем, что тачку смыл...

– Но ты ему репу начистил...

– То-то же! Потому он на тебя думать не будет... Сечешь?

Все просто как дважды два. Но Леха до этого не допер. Чего не скажешь про Аркашу.

Только Леху это не задело. Напротив, на душе стало вдруг спокойно. Полный штиль. Не дурак Аркаша, далеко не дурак. Варит у него котелок. А значит, не возьмут его менты на этой «восьмерке». Значит, не сдаст он Леху ...

А то, что пять сотен с его трех «штук» снял за мордобой – не беда. В этом мире за все надо платить.

* * *

– Хорошо, очень хорошо... Последнюю строку повтори...

Костик повторил. Сергей Тарасович остался доволен.

– Замечательно! Просто замечательно!.. На сегодня все!..

Костик снял наушники. Перевел дух.

– Во! – поднял большой палец Вадим Анатольевич. – Четыре песни за один раз. Ты хоть знаешь, что не всякий так сможет...

– Не всякий, – кивнул Сергей Тарасович. – Звукозапись – дело тонкое...

Костик уже на своей шкуре узнал, что это за дело. Это только со стороны кажется, надел наушники, поднес рот к микрофону и пой себе без остановок. А нет, если студия профессиональная и звукорежиссер мастер своего дела, то держись. Он душу из тебя вытянет, но заставит, чтобы каждая нота звучала на пределе твоих возможностей. Хоть по сто дублей на каждую строку песни. Но он добьется идеальной чистоты звучания. А если не добьется – то грош цена певцу...

У Кузнецова с Костиком все получилось. Они озвучили и записали четыре песни из их первого альбома. За деньги Вадима Анатольевича. Разумеется, при непосредственном его участии. Он контролировал запись. А до того проделал огромную работу. Отредактировал и углубил тексты песен. И качественная аранжировка песен – его заслуга. На свои средства он нанял специалиста. Тот всего за два дня привел музыку в соответствие...

Последние три дня все работали как проклятые. Все, кроме Леши. Пропал он куда-то. Удрал из больницы и пропал. Можно было подождать, когда он объявится. Но Сергей Тарасович ждать не мог. У него как раз «окно» в графике образовалось. И его нужно было срочно занять. Поэтому пришлось работать в авральном режиме. Чтобы успеть влезть в «окно». И они успели. Влезли. Завтра они запишут еще пять песен. Опять же на средства Вадима Анатольевича. И все, магнитоальбом готов...

По случаю первой удачи Вадим Анатольевич пригласил всех в кафе. В том числе и Сергея Тарасовича.

– Все хорошо, Костя. Все хорошо! У тебя получилось! – сиял Вадим Анатольевич.

– И все же было бы лучше, если бы мы дождались Лешу...

– Да что ты заладил? Леша, Леша... – поморщился Вадим Анатольевич. – Да у тебя голос не хуже, чем у него. Даже лучше, можешь мне поверить...

В какой-то мере Костик был с ним согласен. У Леши голос сильней, гуще, ярче. Но еще не доведен до кондиции. Возможно, тот же Кузнецов измордовал бы его, прежде чем песня в его исполнении легла на пленку. Он мог бы записывать одну песню день, а то и два. А сроки поджимали...

– Да, Костик неплохо поет, – согласился Макар. – Только он прав, Леху мы зря кинули...

Макар, как и Леха, по складу своему ближе к шпане, чем к интеллигенции. Выражения у него уличные. «Кинули». В нормальном звучании это значит обманули. Костик это уже знал. А Вадим Анатольевич и подавно. Он ведь тоже не в тепличных оранжереях вырос.

– Эй, мальчики, вы что, сговорились?

Вадим Анатольевич посмотрел на Костика так, как будто искал у него поддержки.

– Да никто не сговаривался, – пожал плечами Макар. – Просто с Лехой нельзя так поступать. Костик пацан клевый, никто против него ничего не имеет. Но все равно без Лехи нам никуда. Он ведь душа нашей группы...

– Так я разве что-то имею против вашего Лехи? – сказал Вадим Анатольевич. – И тут же поправился: – Нашего Лехи... Только скажите мне, где он? Куда пропал?..

– Да объявится он, объявится...

– Вот когда объявится, тогда и поговорим, а пока петь Костик будет. Сами понимаете, сроки поджимают.

Это понимали все. Поэтому разговор про Лешу исчерпал себя. Тем более, у Сергея Тарасовича возник вдруг очень важный вопрос.

– Насколько я понял, у вашего ансамбля нет названия, – сказал он.

– Да вот, никак определиться не можем, – пожал плечами Михаил. – Но мы думаем...

– Долго думаете. У меня уже четыре ваши песни. Вдруг кто-то уже слышал их. Вдруг кому-нибудь они уже понравились. Завтра вот спросит кто с радио или с телевидения, что за группа. Что мне ответить? Группа «Онаещебезназвания», так, что ли?

– А могут спросить? – разволновался Костик.

– Ну, не завтра, но могут, – кинул Кузнецов.

– Да мы и сами будем навязываться, – поддакнул Вадим Анатольевич. – В любом случае название нужно срочно... Давайте думать...

Он еще позавчера поставил вопрос о названии группы. Только как-то недосуг было думать над этим. Других важных дел было по горло.

– Может, назвать «Белый пароход»? – спросил Михаил.

– Звучит, – кивнул Вадим Анатольевич. – Но еще должен быть смысл. В этом названии есть смысл?

– Ну да... Пароход – это как бы символ движения вперед. А белый – это как бы символ безоблачного будущего...

– Неглупо... Только все равно, что-то не то в этом «Белом пароходе»...

– «Солнце», – предложил вариант Макар.

Вадим Анатольевич небрежно от него отмахнулся.

– «Наше солнце», – не сдавался Макар.

– Может, лучше «Пусть всегда будет солнце»? – ехидно усмехнулся Вадим Анатольевич.

Предложил свой вариант и Костик. Но и его отшили. И Михаил предлагал, и Макар, снова Костик. Но Вадима Анатольевича все не устраивало.

– Похоже, нам не договориться, – решил вдруг Макар. – Только мечтать об этом...

– Мечтать, – кивнул Михаил. – Мечта... Голубая мечта....

– Стой! – встрепенулся Вадим Анатольевич. – Как ты сказал?

– Голубая мечта...

– Отлично! «Голубая мечта» – так мы назовем наш ансамбль.

– Да ну, – поморщился Макар. – Мечта, да еще голубая. Ерунда какая-то...

– Нет, ребята, не ерунда, – авторитетно поддержал своего приятеля Кузнецов. – Голубой цвет – это, если хотите, целое музыкальное направление. Именно в этом направлении вы сейчас работаете. Да и сколько названий с прилагательным «голубой». Про «Голубые гитары» я молчу – это вчерашний день. А «Блю систем», или, по-нашему, «Голубые системы»?.. Кое в чем вы близки к их стилю. А потом, «Голубая мечта» – как это звучит...

– Все, утверждено, «Голубая мечта»!

Вадим Анатольевич мягко приложил ладонь к столу, будто завизировал проект с названием группы.

Группа «Голубая мечта!»... А может, на самом деле это звучит?..

* * *

Леха нажал на кнопку звонка. Дверь открыла Юля.

– Привет, где Костик? – широко улыбнулся он.

Он не стеснялся своих синяков и ссадин на лице. Потому как нечего было стесняться. От всего этого остались едва заметные следы.

– Его нет, – покачала она головой. – Он на студии...

– А-а, понял, так я и знал, что с пацанами занимается. Ладно, я туда... Пока!..

– Постой! – остановила его Юля.

На лице озабоченность, в глазах удивление.

– Чего?

– Ты хоть понял, про какую студию разговор?

– Ну да, студия – место, где мы репетируем...

Леха был уверен, что именно это она имела в виду. Хотя не принято было называть заводской клуб студией.

– Ты что, вправду ничего не знаешь?

– А что я должен знать?

– Костик на студии звукозаписи. На настоящей студии. Он песни свои записывает...

Лехе стало не по себе. Мышцы живота вдруг свело.

– А кто поет?

– Он сам... Ты будто с Луны свалился...

– Да вообще-то меня долго не было...

– Да, да, Костик говорил, что тебя не могли найти...

Не могли найти. Но искали. Леха сам свидетель тому. Он ведь не открыл Костику дверь.

Но кто ж мог подумать, что Костик не дождется его. Кто ж мог знать, что он начнет записывать альбом без него. Да и на какие, интересно, шиши...

– Слушай, но ведь на студию деньги нужны...

У Лехи в кармане пачка денег. Две с половиной тысячи. С них должно было все начаться... А может, Костик записывается в долг? Но какого хрена он это делает без него?

Внутри у Лехи все клокотало от возмущения. Его предали. Самым наглым образом предали...



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Поделиться ссылкой на выделенное