Владимир Колычев.

Перебиты, поломаны крылья

(страница 5 из 25)

скачать книгу бесплатно

– Что, чего-то не досчитался? – спросил Кирилл.

Илья удрученно кивнул.

– Ничего, парень ты не бедный, с воли передадут.

Илью не очень удивило, что Кирилл принял его за состоятельного арестанта. Одет он был хорошо: легкая и теплая куртка «Рибок», спортивный костюм той же фирмы, кроссовки – Нила подобрала для него модель без шнурков, как будто специально для тюрьмы. Кирилл же был облачен в недорогой костюм из отдела готовой одежды, рубаха без галстука – все, мягко говоря, не свежее, не очень то следил за собой.

– Передадут. Только когда это будет.

– А ты сейчас не о вещах думай. Ты думай о том, чтобы глупостей не наделать. Здесь, в тюрьме, все друг за другом смотрят, все замечают. «Я больше не буду» – это для детского сада, а здесь ничего не прощается. Сделаешь глупость, ввек потом не отмоешься... Следи со собой, парень, и, как говорится, не делай лишних движений. Прежде чем что-то сделать, хорошо подумай. А не знаешь, что думать, спроси у меня, может, подскажу. От людей бывалых держись подальше...

– Ты еще поговори мне там! – окрикнул Кирилла пижонистый контролер, и тот замолчал.

После досмотра арестантов «вписали в историю» – дактилоскопия и фотографирование. Илью посадили на стул, на специальном планшете мозаичными цифрами и буквами набрали его фамилию, инициалы, год рождения. Фас, профиль. Илья примерно представлял себе, каков он сейчас на внешность – усталость темнила лицо, небритость его грубила, в глазах безнадега и отчаяние. Не хотел бы он глянуть на свою тюремную фотографию, во всяком случае, сейчас. Разве что потом, когда он выйдет отсюда – дома, в теплой, безмятежной обстановке забавно будет глянуть на свою уголовную физиономию. Но сейчас его тошнило от гиблой действительности, по которой тащила его – словно бегемота за уши – черная арестантская участь, и не из болота тащила, а наоборот.

Следующим этапом был медосмотр. Никак не думал Илья, что здесь ему придется проявить характер. Арестантскую группу из пяти человек завели в самую настоящую клетку – все стены, от пола до самого потолка, из толстых железных прутьев. В клетке одна кушетка – простыня на ней грязная, с желтоватыми пятнами и бурыми подтеками. Но медперсонал – две женщины и мужчина – находятся за внешней стороной решетки, смотрят на арестантов, как дрессировщики на запертых в клетке зверей, только что доставленных из диких африканских саванн. Ни понимания в их взглядах, ни сожаления. Только голый интерес – какие болезни в настоящем и прошлом? какие прививки? какая наследственность? на какие лекарства аллергия? и так согласно пунктам медицинской карты, которая заполнялась и вставлялась в личное дело подследственного.

Илья хотел было пожаловаться на внутренний психоз махровой закваски, но передумал – все равно всерьез его не воспримут, зато решат, что это проявление бунтарского духа с его стороны, примут меры. А он сейчас боялся всего, и любая перспектива дополнительного наказания повергала его в смертельный ужас.

Он был похож на овцу, которую вели на заклание. Но оказалось, что это не совсем так. Оказалось, что его покорность имеет предел.

На столике перед решеткой в железной кювете в мутном спиртовом растворе лежали иглы от шприцев. Нечесаная лениво-равнодушная медсестра в желто-сером неряшливом халате должна была взять у новичков кровь из вены – анализ на СПИД. Но как она это делала! Вытащила из кюветы иголку, надела ее на шприц, взяла кровь из вены у одного арестанта. Использованную иголку она бросила в раствор, оттуда же взяла другую. От этой крайне сомнительной стерилизации Илье стало не по себе. И когда подошла его очередь, он в панике спрятал руку за спину.

– Ты что, парень, белены объелся? – вытаращилась на него сестра. – Руку давай!

Но Илья, еще больше бледнея, отступил назад.

– У меня нет СПИДа, – пробормотал он. – Но будет... А я не хочу...

Но медсестра его не слушала. Она уже обращалась к врачу, а тот выглянул в дверь, кого-то позвал, кому-то что-то сказал.

– Ну, держись, парень! – сыпнул на воспаленную рану Кирилл. – Советую тебе одеться, а то потом некогда будет...

От страха Илья плохо соображал, но совет принял. Трясущимися руками надел майку, штаны. Едва он успел влезть в кроссовки, как в клетку вошли два молодца в камуфляжной форме и с резиновыми милицейскими дубинками. Илья зажмурился в ожидании удара, но спецназовец лишь замахнулся на него и тут же опустил палку. А второй схватил руку Ильи, ловким приемом заломил ее за спину, согнул его вдвое и выволок из клетки.

Его завели в какую-то полутемную комнатку без окон. Затхлый воздух, атмосфера страха и безнадеги.

Спецназовец сначала оттолкнул Илью от себя так, что он едва не протаранил стену головой, затем с неохотой спросил:

– Ну и зачем бузишь, хмырь?

– Иголки там без стерилизации, СПИДом можно заболеть и гепатитом, – в паническом смятении проговорил Илья.

– Будет тебе стерилизация. Сейчас такого пару нагоним, что кровь закипит, – замахиваясь на Илью дубинкой, сказал один.

– И от гепатита тебя избавим, вместе с печенью, – добавил второй и тоже замахнулся.

Замахнулся, но не ударил. Миролюбием здесь и не пахло. Илье показалось, что спецназовцам не хочется утруждать себя. Втянешься в мордобой, потом не остановишься, а рукоприкладство – процесс довольно-таки сложный, требующий напряжения по большей части физических сил, да и в моральном плане не так уж просто ударить человека – даже для спецназовца. Ведь Илья по сути не сделал им ничего плохого, и вся их злость к нему высосана из пальца. Вот если бы он лично кого-то оскорбил...

– Да пусть живет, – сказал один.

И не очень сильно, видимо, для острастки, ткнул Илью дубинкой в живот.

– Пусть, – согласился второй.

И добавил – сначала словесно:

– Максимыч и правда борзеет, шприцы одноразовые копейки стоят.

Затем добавил физически – ударил Илью по ноге, так же без пристрастия, но голень стала неметь.

Ему показалось, что прошла целая вечность с тех пор, как оказался в страшной комнате, но его вывели из нее как раз в тот момент, когда из клетки медблока показался Кирилл, а за ним еще трое из их группы. Оказывается, наказывали его совсем недолго и, что главное, не смертельно.

Кирилл уважительно подмигнул ему. Хотел что-то сказать, но опасливо покосился на следующего сбоку конвоира и промолчал.

Группу отправили в сборную камеру, заметно отличающуюся от той, из которой их уводили на досмотр. Здесь уже были сколоченные из досок нары, но в остальном – такой же невыносимо-тоскливый и смрадный бардак. Кирилл вроде бы неторопливо, но очень быстро занял сразу два лежака – один для себя, другой для Ильи. Хлопнул по изрезанно-исписанной доске большой рабоче-крестьянской ладонью, вид которой не очень вязался с его интеллигентной внешностью.

– Садись, паря, – еще не широко, но уже улыбнулся он.

– Еще насижусь, – принимая приглашение, горько усмехнулся Илья.

– Это верно. Но здесь, как в космическом корабле, – если есть возможность, присядь или приляг. А вертикальное положение в условиях нашей невесомости – чревато...

– Как в космическом корабле? – Илья уже успокоился после пережитого, страху в нем поубавилось, а уверенности в себе стало больше. – А я думал, мы в открытом космосе.

– В открытый космос ты чуть не попал. Сильно били?

– Да нет, пару раз всего. Лень было им шевелиться.

– Значит, повезло. Уголовники как говорят – в тюрьме тоже есть жизнь. У ментов своя присловка – и в тюрьме люди работают. А я тебе скажу, что и жизнь здесь есть, и людей хватает – как среди блатных, так и среди мужиков. Но сволочья всякого хоть отбавляй – и среди нашего брата, и среди ментов... Так что держи ухо востро, парень. Не верь, не бойся, не проси.

– Где-то я это слышал.

– А это формула нашей арестантской жизни. Не верь никому и языком лишнего не болтай. Стукачей в камерах много, если кумовья хорошо работают, тогда каждый второй. Кто такие кумовья, знаешь?

– Слышал, но так и не понял.

– Плохо, что не понял. Здесь все надо с полуслова понимать, иначе пропадешь. Главный оперативник в тюрьме – кум, простые оперативники – подкумки...

– Теперь понял.

Илья подумал об Андрее, который служил в оперчасти. Подумал и чуть было не сказал о нем вслух. Вовремя понял, что факт личного знакомства с сотрудником тюрьмы чести ему не прибавит. Хоть и впервые он в тюрьме, хоть и не знает ничего толком о здешних порядках и подводных камнях в них, но не такое уж он тепличное растение, чтобы ломаться на худом ветру. Он служил в армии, он знает, чем живет и дышит мужской коллектив. Что солдаты, что зэки – физиология у всех, да и, по сути, интересы почти одинаковы. В армии ждут дембеля, здесь – суда или свободы, и там и тут есть сильные и слабые, везде напряженка с женщинами и прочим удовольствием. В армии не жалуют старшину и деспотов-командиров, здесь волком смотрят на тюремщиков и их начальство...

– И тебя в стукачи прописать могут, – как о чем-то само собой разумеющимся сказал Кирилл.

– Да ни за что на свете!

Илья никогда не был стукачом – ни в школе, ни в армии. И здесь не будет.

– Не говори «гоп»! – усмехнулся собеседник. – Есть такие опера, что коренных уголовников гнут и даже ломают. Если насядут, не отвертишься... Мне раньше везло, как-то все время в стороне оставался, но если бы насели, не знаю, выдержал бы я или нет... Не веришь? Думаешь, я стукач? Если так думаешь, думай дальше, мне все равно. Говорю же, не доверяй никому и не раскрывай душу, а то в самую серединку плюнут, сам потом растирать будешь. И еще – будь самим собой. Не пытайся весить больше, чем ты есть. Ты новичок, ты пряник-первоход, тюремной жизни не знаешь, поэтому будь здесь тише воды ниже травы...

– Да я, в общем-то, и не высовываюсь, – повел плечом Илья.

– И правильно делаешь... А то, что против докторов пошел, так это еще правильней. Распоясались они здесь, в самую пору дело врачей заводить, как при Сталине. Я восемь лет назад здесь был, тогда уже спидоносцев две камеры было, сейчас, наверное, раза в три больше. И все из-за таких грамотеев. Ты отказался от укола и меня пронесло, так что, считай, я перед тобой в долгу... Да, «спасибо» здесь не говорят. А зря. «Спасибо» – это «спаси, бог». Кресты нательные носят, Библию читают, а «спасибо» говорить нельзя. Ну, парадоксов здесь хватает, всего и не объяснишь. Да и не надо вникать, все равно ничего не поймешь, а неприятностей на голову наживешь... Никогда не жалуйся, никогда не хвастайся, не обсуждай других, никогда не оправдывайся – этого здесь не любят. И, главное, не ври самому себе. Мне или еще кому-то соврать можешь, могу и не заметить. А себе начнешь врать, когда-нибудь обязательно заметят... В общем, будь самим собой и следи за ветром, тогда, глядишь, и доплывешь до своей пристани. Тебя в чем обвиняют? Так, в общих словах можешь сказать. А не хочешь, не говори, это твое право.

– Не хочу, но скажу. Чего не сказать? Не похож ты на стукача, да и мне сознаваться не в чем. В убийстве меня обвиняют, но я не убивал. Но никому ничего не докажешь. Я с ней ночью был, ни с кем ее живой после меня не видели, значит, я убил. И никому ничего не докажешь...

– Значит, из-за женщины. У меня то же самое было восемь лет назад. Да я уже говорил. В изнасиловании меня обвинили, хотя ничего и не было, восемь лет строгого режима ни за что ни про что, по условно-досрочному вышел...

– По условно-досрочному, это как?

– А так, что восемь лет дали, а пять с половиной лет отсидел, остальное на воле, на испытательном сроке. Шел недавно по улице, какой-то нехороший человек мимо проходил, плечом меня задел, я ему замечание сделал. Если бы я его бил, так нет, он на меня с кулаками набросился. Я только отбивался. И что? Эта сволочь на свободе, а я здесь. Другого бы еще в отделении отпустили, а у меня условно-досрочное, значит, обратно в тюрьму. Срок, может, и не добавят, но два с половиной года досидеть придется. Хорошо, если на поселении, а если нет?.. И скажи, есть ли на свете справедливость?

– Если есть, то не про нас писана.

– Вот и я о том же говорю... Поздно уже, я так понял, ужин прошел мимо нас. Будем питаться, чем бог послал...

У Ильи в сумке оставался кусок буженины, печенье и хлеб, у Кирилла не было ничего.

– Мать передачку в капэзэ собрала, за три дня все съел, – виновато передернул он плечами.

– Ничего, у меня есть. Тебя в капэзэ долго держали?

– Четыре дня.

– А меня шесть. Обвинение предъявили, а все равно держали. Сначала с бомжом в одной камере жил, а потом в одиночке...

– Там одиночек не густо. Как платных палат в районной больнице. Видно, кто-то подмазал...

– Подмазал, – кивнул Илья.

Нила постаралась. И если дальше в том же духе будет продолжать, то вкусные и сытые передачи в тюрьму будут поступать исправно. И деньги тоже. Хоть с чем-то в этой жизни порядок будет. Если, конечно, Нила не отвернется от него...

Глава пятая

Катя прятала глаза. Выражение лица виноватое, но у Андрея возникло такое ощущение, что в душе она улыбается самой себе.

– Я тебе сразу хотела сказать, но тогда было неясно...

– Что неясно?

Она уже сказала, что решила расстаться с ним. У нее есть мужчина, она его любит и хочет жить с ним. Но Андрей все равно ничего не понимал. Не хотел понимать. Он любит Катю, он не хочет ее терять. Он звал ее замуж, она не отказывалась. И вот высокое и ясное небо над головой накрыла черная туча, сверкнула молния, грянул гром.

А ведь с утра ничего, казалось бы, не предвещало беды. Он был в командировке, сегодня утром приехал, побыл немного дома, привел себя в порядок, по пути на службу заехал к Кате, думал застать ее дома, но встретил во дворе. Она куда-то спешила, увидела его – испугалась поначалу, но быстро взяла себя в руки. И ошеломила его признанием:

– Какой же ты непонятливый. Говорю же – у меня есть мужчина, он мне очень нравится. Я встречалась с ним, но тебе не говорила, потому что не совсем была уверена в нем. А теперь мы с ним во всем определились, он сделал мне предложение, я выхожу за него замуж...

– Но так же нечестно.

– Почему нечестно? Я же не твоя собственность, – с вызовом и укором глянула на него Катя.

Андрей стоял и смотрел на нее, не чуя под собой ног. Невозможно было поверить в то, что эта восхитительная девушка с чудными изумрудными глазами навсегда исчезнет из его жизни.

– Никто и не говорит, что ты моя собственность. Но мы же встречались, мы объяснялись друг другу в любви...

– Не было никакой любви, о чем ты говоришь? Ты нравился мне, я нравилась тебе, мы спали вместе, и всего-то...

– Но ты же говорила, что любишь.

– Может быть. Но это несерьезно.

– А его любишь?

– Думаю, что да.

– Думаешь?

– Это мое личное дело, любить его или нет.

– Кто он такой?

– Зовут Борис, он молод, умен, у него своя фирма. Дом, машина... Э-э, это не так важно...

Андрею показалось, что Катя лукавит.

– А может, как раз это и важно?

– Думаешь, я стерва сквалыжная? Нет, совсем нет. Поверь, если бы мне Борис не нравился как мужчина, у него не было бы шансов. И пусть у него хоть сто миллионов будет...

– А так всего лишь один-два миллиона, да? – Это не Андрей сказал, это прозвучал голос вырвавшейся наружу обиды.

– Ну о чем ты говоришь? Где ты видел в нашем городе долларовых миллионеров?

– Видел.

У Андрея у самого тетя богато живет и знакомые такого уровня, что близко не подходи. Но ему-то что с того? Сам он живет с мамой в двухкомнатной квартире, она в школе учительницей работает, и он в следственном изоляторе денежный оклад за должность и звание получает. На такие деньги ни дом не построишь, ни машину приличную не купишь. А в шалаше Катя жить не хочет, потому и уходит к более успешному мужчине... Понять ее можно, но простить – вряд ли.

– А чего ж сам таким не станешь? – язвительно усмехнулась она.

Андрей поморщился, как будто получил удар ниже пояса.

– Зачем ты так? – неприязненно спросил он.

– Извини, если обидела, – ничуть не раскаиваясь, не очень охотно сдерживая выпирающую изнутри улыбку, сказала она. – И зла на меня не держи, ладно?

– Зла держать не буду, – через силу выдавил он. – И тебя держать не буду...

– Вот и правильно... Не злись, тебе это не идет.

Она нежно коснулась пальцами его плеча, потянулась на цыпочки, пока он не успел отстраниться, быстро коснулась губами его щеки. Повернулась к нему спиной и спорым шагом скрылась в дверях подъезда. Когда-то Андрей провожал ее домой, расставался с ней на этом самом месте, она целовала его на прощание и убегала – иногда безвозвратно, то есть до следующего дня, а бывало, что разворачивалась, снова целовала, уже более крепко, и только затем уходила. Но сейчас она точно не выбежит обратно, не повиснет у него на шее. У нее есть другой мужчина, побогаче...

На службу Андрей ехал в раздавленных чувствах, перед глазами зыбкий туман, в голове ералаш из мозаики, на которую разбилась его жизнь. Один раз он едва не врезался в зад «Мерседесу», второй – чуть не попал под «КамАЗ».

Перед воротами следственного изолятора он остановился, отъехал чуть в сторону. Хоть и не самая лучшая у него работа, хоть и не прибыльная, но, как бы то ни было, ему нравилось дело, которым он занимался. Кто-то рожден летать птицами, а кто-то – заниматься преступниками. У него даже фамилия, располагающая к работе в Сизо. Капитан Сизов Андрей Павлович, ответственное должностное лицо. Был коллектив, в котором он работал, была целая масса заключенных, за которых он отвечал если не головой, то погонами, – никто, ни коллеги, ни уголовники, не должны видеть его в упадке духа. Таково его кредо – что бы ни случилось, нос всегда должен быть по ветру. Да и не то это место, тюрьма, где можно давать волю своим чувствам – обиженных здесь не жалуют ни по ту, ни по другую сторону решетки. И должность у него не самая маленькая – заместитель начальника оперативной части, для двадцати восьми лет какое-никакое, а достижение. Один раз дашь слабину, из кожи вон потом лезть придется, чтобы вернуть утраченное.

Усилием воли он постарался привести в порядок свои мысли, попытался обнадежить себя ожиданием нового, пусть и гипотетического, но счастья. Ведь он еще молод и на внешность свою никогда не жаловался, и девушек симпатичных в Рубеже немало, найдет он еще себе такую, с которой можно будет счастливо прожить всю жизнь.

Он уже собирался продолжить путь, когда в дверцу постучали. Андрей обреченно глянул в окошко. Сейчас ему меньше всего хотелось встречаться с просителями из родных и близких заключенных. Но к нему в машину просилась Нила. Андрей удивленно повел бровью – она-то что делает здесь, в этом мрачном и пугающем своей фатальностью месте?

Нила села в машину, в салоне сразу же запахло свежестью и дорогим парфюмом. Андрей поймал себя на мысли, что тетушка у него хоть и не самая красивая женщина на свете, но шарма она волнующего и даже зажигательного. И подать себя может на высоком пьедестале, и одевается дорого, со вкусом, и эти тонкие пьянящие запахи...

– Привет, племянничек! – с достоинством женщины, знающей себе цену, поздоровалась она.

Но чутьем искушенного оперативника Андрей уловил заискивающие нотки в ее голосе.

– Здравствуй, тетушка! Какими судьбами? Случилось что-то?

– А обязательно должно было что-то случиться?

Тетя Нила не смогла удержаться на оптимистичной ноте, свалилась в пессимизм.

– Да, случилось... Ты, говорят, в командировке был.

– Был.

– Я у мамы твой была, номер твоего телефона взяла, а он не отвечал...

– Под Архангельском я был, в глухомани, там только спутниковый телефон берет...

– Все работаешь?

– И все по ним, радемым. Должен же кто-то заботиться об их преступных душах. К священникам они не особо тянутся, приходится нам самим без приглашения к ним в душу лезть...

– А если с приглашением?.. Илью посадили.

– Да ну! – удивился Андрей.

– Под следствием он. В убийстве обвиняют.

– Ничего себе! Мы же с ним недавно разговаривали, он говорил, что никогда в жизни в тюрьму не попадет. Накаркал, значит...

– Накаркал.

Андрей горько усмехнулся, вспомнив недавний разговор с Ильей. Парень всерьез считал, что никогда и ничего противозаконного не совершит. А сам он так же всерьез считал, что Катя не сможет бросить его. Но вот несчастье произошло и с Ильей, и с ним самим...

– В чем его обвиняют?

– В убийстве.

– Это серьезно.

– Не то слово... Я адвоката наняла, он в суд обращался, но и там уже муж покойной побывал. И с прокурором договорился, и в суде. Я как знала, что он захочет Илью загубить...

– Как ты в суд ходила, меня это мало волнует. А вот кого он убил, это бы я хотел знать.

– Он не убивал.

– Ты в этом уверена? Только начистоту?

– Нет... То есть да... Я не знаю... Девушка у него была, они в школе вместе учились, она его из армии ждала, а потом они расстались. Она замуж вышла, он на мне женился, вроде бы все хорошо было, а тогда, ну, помнишь, на новоселье он много выпил, в город поехал, с этой встретился. Ну а утром ее в реке утопшую нашли...

– Значит, все-таки уехал. Шальной он был, я еще подумал, как бы не случилось чего, остановить пытался, а он все равно уехал...

– И я, дура, не остановила...

– Плохо ему с твоими гостями было.

– Знаю... Но он сам не стремился в наш круг. Мог бы в институт заочно поступить, бизнесом бы занялся, нет, сиднем дома сидел. Мне-то спокойней, когда он дома, я потому его и не подгоняла... Ничего, если все хорошо будет, я его и в институт заставлю поступить, и работать он у меня будет...

– Хорошо – это как?

– Может, выкрутится. Может, настоящего виновника найдут. Или условно дадут...



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное