Владимир Колычев.

Не жалею, не зову, не плачу

(страница 2 из 22)

скачать книгу бесплатно

– Что, в баньке хотел с ней попариться? – ухмыльнулся Гоша.

– Ну да.

– У тебя банька на примете есть?

– Но ты же говорил, что кореш у тебя в Бычихе.

– Нет там у меня никого.

– А чего тогда говорил?

– Кому я говорил, тебе? Я телке говорил. Телке про Бычиху, понял?… Ты думаешь, она ментам про нас не скажет?

– Скажет. В том-то и дело, что скажет.

– Вот и я про то… Менты будут думать, что мы за кордон отсюда ушли. А мы к Черным Горам пойдем. Там у меня точно кореш есть. И он точно китайцев через границу водит. И связи у него на той стороне. Короче, туда мы и дернем. А менты пусть нас тут ищут…

Гоша знал, что делал, когда заталкивал Лику в машину. Она была нужна ему не только для развлечения. С ее помощью он надеялся сбить с толку обозленных ментов.

Глава 2

Алена чуть не плакала от обиды. Танька первая начала, а она всего лишь ответила ей. Долго ведь терпела, почти два года. И только сейчас врезала ей, да так, что эта дура надолго запомнит… Ладно, если бы Нина Васильевна просто ее отругала, так нет, она еще и отца вызвала. Ему жалуется.

– Михаил Аркадьевич, даже не знаю, что делать, – сказала классная с видом, с каким жена бросает горсть земли на могилу покойного мужа. – Алена в последнее время стала такая агрессивная. И этот случай с Татьяной Халиковой… Алена ударила ее кулаком в лицо, выбила девочке зуб…

– Кто девочка? Танька? – скривилась Алена. – Нашли девочку!

Отец ничего не сказал, но вразумительно посмотрел на нее… Папа у нее интересный мужчина. Не будь она его дочкой, могла бы влюбиться. Рослый, статный, энергичный. Правда, древний уже, скоро сорок лет исполнится. Но для своих лет выглядит он хорошо, ни единой седой волосинки на голове. Аристократические черты лица, тонкий нос с благородной горбинкой. И в одежде чувствуется стиль… Он и раньше, когда семья бедствовала, следил за собой. Одевался не дорого, но так, чтобы выглядеть как интеллигент. Это у Таньки отец как был деревенщиной, так на всю жизнь им и останется. А у Алены папа – человек культурный, образованный…

– Ну вот, видите! – всплеснула руками Нина Васильевна. – В отношениях с одноклассниками ведет себя агрессивно, учителям грубит… Что дальше с ней будет, не знаю.

– Я думаю, лучше обойтись без прогнозов. А с Аленой я поговорю…

– Да-да. И насчет этого, карате надо бы поговорить. Вы с Аленой поговорите, а я с ее тренером…

– А вот этого не надо! – испуганно возмутилась Алена.

С папой она как-нибудь договорится, а с Чон Ли разговор будет короткий – применила силу в драке, прощай, секция. И не объяснишь ему, что Танька на голову выше, чем она, и весит в два раза больше. И удар у нее будь здоров. Однажды Алену так ударила, что у нее два дня голова болела. Злая она, Танька, язва натуральная, всех уже достала…

– Не надо ни с кем говорить, – просительным тоном сказал отец. – Алена два года занимается тхеквондо, ей очень нравится, и на учебе это сказалось положительно…

– Да, насчет учебы претензий к ней нет, – не могла не признать учительница.

– А насчет поведения у нас будет очень серьезный разговор.

– Очень на это надеюсь…

Из классного кабинета они вышли вместе.

Папа был строг и мрачен, Алена сильно нервничала.

– Да, дочка, не ожидал я от тебя, – покачал он головой, когда они вышли на школьный двор.

Нужно было пройти метров сто, к месту, где стояла отцовская машина. Он мог бы позволить себе дорогую машину в европейском исполнении, но до сих пор ездил на старом «японце» с правым рулем. Алена его не понимала.

– Танька сама виновата, – буркнула она. – Сама первая начала… Почему она говорит, что нас раскулачивать надо?

– Это не повод, чтобы драться.

– А еще она говорила, что мама меня от козла родила. Папа у меня козел, и я сама коза…

– Это у нее шутки такие глупые, – ничуть не смутился отец.

– Не глупые, а тупые. И сама он тупая. И тупо в зуб получила!

– И все равно ты не права.

Они подходили к машине, когда неожиданно путь преградил им Танькин отец. Низкорослый, но могучий на вид мужик. Руки сильные и длинные, как у орангутанга, ноги кривые, как у калмыка. А сам он татарин. Черный, круглолицый, глазки маленькие, злые. И хмурится он так, что брови – два черных конских хвоста – сплелись на переносице в узел. И дышал он так, что ноздри раздувались, как кузнечные мехи.

– Танькин отец, – подсказала Алена.

– Здравствуйте.

Папа протянул ему руку, но Халиков-старший грозно зарычал и толкнул его в грудь.

– Ты кому руку тянешь, козел?

– Зачем вы так? – восстановив равновесие, осуждающе сказал папа. – Надо сначала во всем разобраться.

– Сейчас и разберусь. С тобой. За твое отродье!

– Мы же с вами цивилизованные люди, – в надежде сгладить конфликтную ситуацию, с мягким упреком сказал папа.

– Вот набью тебе сейчас морду, и будет тебе цивилизация! – пыхнул жаром Халиков.

– А перед законом ответить не боитесь?

– Что?! – возмущенно взвыл татарин.

Алена была возмущена не меньше. Отец должен был дать этому нахалу в морду, прямо сейчас, на месте, а он про какой-то закон говорит.

– Я бы не советовал вам делать глупости.

Удивительно, но папа не выглядел испуганным. Но в то же время он был далек от того, чтобы на силу ответить силой.

– Именно этим я сейчас и собираюсь заняться!

Халиков стал закатывать рукава, а папа стоял как вкопанный, с удивлением и осуждением глядя на татарина, который совсем не казался глупым.

И он бы ударил папу, если бы Алена его не опередила. Не должна она была этого делать, но… Халиков занес кулак, а она ударила его ногой в промежность. Била от бедра, усилив тем посылочный импульс. Танькин отец взвыл, как раненый лев.

Алена думала, что папа скажет ей спасибо, но он гневно посмотрел на нее:

– Что ж ты наделала!..

Он должен был сесть вместе с ней в машину, похвалить ее за находчивость и силу, а он стал уговаривать Халикова не обижаться на нее:

– Она же совсем глупая, девчонка еще…

– Урррою… Всех урррою… – рычал Халиков, не в состоянии разогнуться от боли.

Даже до папы дошло, что говорить с ним бесполезно. Только тогда, махнув на него рукой, он сел в машину. Алена села вперед рядом с ним.

– Если позволишь, – не без ехидства сказала она.

– Что позволишь? – не понял он.

– Ну, сесть в машину. А то я такая плохая, что меня не в машину, а в тюрьму сажать надо.

– Я этого не говорил.

– А я говорю… Что я наделала! А что я наделала? Козлу по яйцам дала!

– Алена!!!

– А что Алена!.. Непротивление злу насилием! Ха-ха! Да он бы тебя размазал, если бы не я!

– Кто он?

– Да Танькин отец!

– Так и говори, Танькин отец. Не говори о людях – он, она.

– Не говори о людях. Не бей людей… Почему ты не дал ему по морде?

– Кому ему?

– Сам знаешь кому! И не надо отговариваться!.. Струсил, так и скажи!

Папа промолчал. И за всю дорогу к дому не проронил ни слова. Если он хотел, чтобы Алена почувствовала себя виновной, ему это удалось. Или почти удалось…

Он всегда был для нее примером. Добрый, умный, заботливый, а маму как любил – цветы по выходным, красивые слова на завтрак, обед и ужин. Алене уроки помогал делать, почем зря не ругал. Она уверена была в том, что в случае чего он сможет постоять и за нее, и за маму. Но сегодня папа очень сильно ее разочаровал. Оказывается, он слабак и трус… Но все же он ее отец. И хотя уважения к нему поубавилось, она по-прежнему любит его…

Алена не любила школу, в которой училась. Но ей очень нравился поселок, где она жила. А родительский дом она считала самым лучшим и красивым во всей округе… Если точней, домов было несколько, и все – бревенчатые срубы, на большом участке прибрежной земли, – по сути, целый гостиничный комплекс, мотель. Относительно спокойная бухта, высокий скалистый берег, вид не просто живописный, а захватывающий дух. Рядом автотрасса на Владивосток, откуда приезжают туристы – кто на неделю-две, кто-то просто на выходные. Не сказать, что от клиентов нет отбоя, но семейные дела, в общем-то, идут неплохо. И придорожное кафе приносит прибыль. Вот-вот в школе прозвенит последний звонок, и Алена отправится на каникулы. Отдых ей не светит, придется помогать родителям по хозяйству, да еще за младшими братом и сестрой смотреть. Но лучше провести лето дома в работе, чем каждый день видеть ненавистную Таньку…

Отец остановил машину возле кафе, с рабочего входа. Не глянув на дочь, вышел. Делает вид, что поглощен делами, а сам дуется на Алену. А на что ему обижаться? Сам виноват, что Халикову по морде не дал… Он ушел, а она продолжала сидеть в машине с гордо поднятой головой. Щеки раздуты, руки вызывающе скрещены на груди… Сейчас отец пожалуется маме, она придет разбираться с дочерью. Тогда Алена и расскажет, какой трусливый у нее муж.

Но время шло, а мама не появлялась. И даже Лешка с Катюшкой не бежали к старшей сестре. Все заняты своими делами, а до Алены и дела никому нет… Ну и пусть!..

Мама появилась только вечером, с первыми сумерками.

– Ты все еще здесь? – спросила она, нежно улыбнувшись.

Мама у нее красивая женщина. Стройная, ухоженная… Даже когда в семье не было денег, она умудрялась выглядеть не хуже фотомодели. Впрочем, она и сейчас не особо мудрствует, но смотрится на все сто… нет, не лет, конечно… Мама и близко не похожа на колхозницу-доярку, но от нее всегда пахло сладким топленым молоком. Красота у нее теплая, и сама она такая уютная… Не могла Алена злиться на нее. К тому же она ни в чем и не виновата. Это отец облажался, а не она…

– Не хочу выходить, – недовольно сказала она.

Кресло, казалось, жгло спину – так хотелось поскорей выйти из машины. Но упрямство держало ее покрепче ремня безопасности.

– А надо.

Мама взяла ее за руку, и от упрямства не осталось и следа. Алена послушно покинула машину.

– Мама, а ты сильная женщина? – неожиданно для себя спросила она.

– Я? Сильная женщина?… – удивленно повела бровью мама. – Никогда не задумывалась над этим… А надо быть сильной женщиной?

– Да… Я, например, хочу быть сильной женщиной, – с вызовом сказала Алена.

– Твое желание закономерно. У тебя еще вся жизнь впереди. И у тебя еще нет мужчины, который мог бы тебя защитить от жизненных невзгод…

– А у тебя есть такой мужчина?

– Что за глупый вопрос?… Конечно же, у меня есть мужчина, который меня защищает. Это твой отец…

– Он не сможет тебя защитить. Пока все хорошо, он как бы может. А если вдруг что случится… Я не знаю, что будет тогда… То есть я знаю, но не хочу говорить…

– Не хочешь, не говори.

– Но я скажу… Папу сегодня ударить хотели, а он даже не думал защищаться… Он что, слабак?

Мама рассерженно нахмурилась.

– Не надо так говорить.

– Хорошо, я молчу. Но ведь что было, то было…

– Что было? Ничего не было… Пошли в дом, тебе надо успокоиться.

Мама приготовила ванну с отваром липового цвета. Но перед тем как зайти в ванную комнату, Алена услышала знакомый рокот двигателя. Выглянула в окно и увидела, как со двора выезжает отцовская машина.

– Куда папа поехал? – встревоженно спросила она.

– В поселок, – невозмутимо ответила мама.

– Зачем?

– Хлеб в кафе закончился.

– У нас же своя хлебопечь.

– А мука?… Мука закончилась. За ней папа и поехал…

– Поздно уже.

– Совсем нет… А чего ты так разволновалась?

– Не знаю…

Алена действительно беспокоилась за папу. Он же слабый, его любой может обидеть…

Она приняла успокаивающую ванну, мама накормила ее, дала на ночь теплого молока с медом. Засыпая, Алена услышала голоса. Папа о чем-то тихо разговаривал с мамой. Значит, вернулся. И хорошо, что так… Пусть он и слабак, но все же она любит его…

А утром в школе Алену ожидал сюрприз. Танька сама первая подошла к ней.

– Привет, – смущенно поздоровалась она. – Как дела?

Что уже само по себе воспринималось как фантастическое событие.

– Не твое дело! – по привычке огрызнулась Алена.

– Ну не злись… – замирительно посмотрела на нее Танька.

– А что такое?

– Да ничего. Просто я подумала, что глупо жить как кошка с собакой…

– Ребята, давайте жить дружно? – хмыкнула Алена, вспомнив мультфильм про кота Леопольда.

– А почему бы и нет?

– Ну да…

– А ты, говорят, карате занимаешься?

– Тхеквондо. У Чон Ли.

– Я слышала… А можно и мне с тобой заниматься?

– Сдачи мне дать хочешь?

– Нет, что ты…

– Других обижать будешь?

– Ну нет… А тебе какое дело до других?

– Нет никакого дела. Я сама за себя!

– А давай быть друг за дружку!

– Ну, можно…

Из школы они выходили вместе. А на пути им попался Танькин отец. Здоровенный, мордастый, в солнцезащитных очках. Алена решила, что это ловушка, в которую заманила ее новоявленная подруга. Но Халиков, как оказалось, и не думал мстить ей за вчерашнее.

– Здравствуй, Алена. Как дела?

Алена потрясенно смотрела на него. Что с ним случилось? Может, крыша дома на голову рухнула? И на его голову, и на Танькину…

– Ничего, нормально все…

– Домой подвезти?

– Не надо…

Алена уже увидела отцовскую «Тойоту».

– Как знаешь…

Халиков забрал свою дочь и уехал, помахав ей рукой. Алена села в подъехавшую машину.

– Как дела?

– Что вас всех сегодня интересуют мои дела?

– Кого это всех?

– Сначала Танька, потом ее отец…

– Отец не ругался?

– Нет… Добрый весь такой. Аж подозрительно.

– Что подозрительно? – улыбнулся папа с видом многознающего человека.

– Ты куда вчера вечером ездил? – осенило вдруг Алену.

– Я?! Соль закончилась, надо было купить.

– Ага! А мама говорила, что мука закончилась. Вы бы хоть с ней договорились… Знаю я, куда ты ездил! Ты с Халиковым разбирался!

Все-таки понял папа, что вел себя малодушно. Осознал свою ошибку и решил ее исправить.

– Как я мог с ним разобраться?

– Морду ему набил!.. А я еще думаю, чего это он в очках! А у него фингал под глазом!.. Папка, ты молодец!

– Да, молодец. Но только потому, что никому не бил, как ты говоришь, морду… Неужели ты думаешь, что, если бы я его избил, он был бы с тобой сегодня добрый?

– Нет, но…

– Что но?

– Ну, Таньке же я вчера выбила зуб, сегодня она добренькая…

– Зло порождает зло. А добро может породить только добро. Да, я был вчера у Халиковых. Но поверь, никого не бил. Мы поговорили с Эльдаром Халиловичем по душам, как мужчина с мужчиной…

– Что, и не дрались?

– Нет.

– И не ругались?

– Немного. Совсем чуть-чуть. В самом начале… Дело в том, что я сразу должен был предложить ему оплатить лечение его дочери. Я дал ему денег на новый керамический зуб. И еще летом Татьяна будет работать у нас… Пойми, худой мир лучше доброй ссоры. А потом худой мир имеет свойство перерастать в добрый. С Эльдаром Халиловичем это произошло быстро… Я смотрю, тебе не нравится то, что я говорю…

– Лучше бы ты набил ему морду! – пренебрежительно фыркнула Алена.

– Жаль, что ты так ничего и не поняла.

– Жаль, что ты не можешь постоять за себя. И за всех нас!

Папа досадливо поджал губы. Алена чувствовала свою вину перед ним, но все равно продолжала считать его слабаком.

Глава 3

Мурат вел машину объездными дорогами, на шоссе выходили в случае крайней необходимости. Но именно на проселке им и попались менты. Корейская деревня позади, казачья станица впереди, машин на дороге вообще нет. Откуда здесь взяться патрульно-постовой службе? Но нет, стоят, палочкой машут. Лучше бы перед девками это делали…

– Козлы! – процедил сквозь зубы Гоша.

И, набросив на лицо благодушную улыбочку, вышел из машины вслед за Муратом.

– В чем проблемы, господа служивые? – бравурно спросил он, давая понять, что состоит на короткой ноге с высоким милицейским начальством.

Но глянул на него только один мент. Он стоял с автоматом наперевес позади своего напарника, которого сейчас интересовал исключительно водитель. Автоматчик взял Гошу на прицел. От неприятного холодка, пробежавшего по спине, зачесалась левая лопатка.

– Документы!

Пожав плечами, Мурат протянул менту техпаспорт и права.

– Слышь, братишка, а ты вообще кто будешь? – с наигранным возмущением сощурил глаза Гоша. – Ты кто такой, чтобы документы требовать? Ты же ППС, а не ДПС…

– Мы тоже право имеем…

– А где это записано?

– Гражданин, не мешайте, сядьте в машину!

– Да вы не обращайте на него внимания, – махнув на Гошу рукой, весело сказал Мурат. – Он в Чечне служил, контузия у него…

– Все в Чечне служили… Почему права на одно имя, а техпаспорт на другое… Гончаров. Фамилия знакомая, – нехорошо задумался мент.

Видимо, эта фамилия проходила по милицейской ориентировке. Впрочем, Гоша и без того уже понял, что добром эта история не закончится.

– Да в России Гончаровых как негров в Африке…

– Возможно, возможно…

Гоше не понравилось, с каким подозрением мент смотрит на него… Он же тоже по ориентировке проходил…

– Слышь, братишка, может, мы вам денег дадим? – искательно спросил Мурат.

– В натуре, браток! – подал голос Гоша.

Денег у него было не очень много, и раскидываться ими не хотелось. Но он бы заплатил, если бы это помогло ему выпутаться из каверзной ситуации. Да беда в том, что поздно было откупаться. Деньги менты возьмут, но сообщат своим, что видели беглых. И тогда такой шухер поднимется…

Гоша сунул руку во внутренний карман куртки с таким видом, будто собирался достать оттуда деньги. Но рука легла на рукоять «ТТ».

– Стоять! Не двигаться!

Автоматчик оказался умней, чем думал о нем Гоша. Он раскусил его замысел и приготовился стрелять.

– Эй, ты чего?

– Руки подняли! Ты и ты!.. Раз!..

Гоше ничего не оставалось, как засвидетельствовать чистоту своих рук и намерений. Но на счет «два» из машины вдруг вывалился Витек. И заорал как недорезанный псих. Он шел на ментов с безумным выражением глаз и широко разинутым ртом. Оружия у него не было, поэтому автоматчик растерялся, не зная, может он стрелять или нет. А когда он все же решил, что может, Гоша уже держал его на прицеле своего пистолета. Выстрелили они почти одновременно, он – в мента, а тот в Витька. Первая пуля из «ТТ» ударила в бронежилет, вторая сделала дырку во лбу.

Пока второй мент хватался за кобуру, свой пистолет успел вытащить и Мурат. Но Гоша его опередил. Он выстрелил в грудь, а Мурат добил мента контрольным в голову. И сразу вдруг стало тихо. Слышно было только, как подвывает Витек, баюкая подраненную руку, но даже это не нарушало установившегося мертвецкого покоя… Где-то рядом ходила Смерть с Косой, складывая в свою черную торбу души новопреставленных. Но Гошу это мало волновало. Его больше беспокоили возможные свидетели. Такой путь от Хабаровска проделать – и засветиться на конечной стадии. Но не было никого вокруг. А трупы говорить не умеют…

– Уходим.

Прежде чем сесть в машину, он обыскал ментов, забрал у них деньги, оружие и даже документы – так, на всякий случай.

Раненую руку Витька он осмотрел уже в машине. Не сказать, что царапина, но и страшного ничего нет – пуля прошла навылет, кость не задета.

– До расстрела заживет, – гоготнул он, перевязав рану. – Ты чего на ментов бросался?

– Так это, отвлекающий маневр! – расплылся в улыбке Витек.

– Сам догадался или муха какая укусила?… Самому стрелять надо было.

– Да я бы не попал. Это ты спец, а я так…

– Ничего, научишься. В Китае без этого никак.

– А что в Китае? – напрягся Витек.

– Китайские триады. Мафия такая. Там все круто. Поймают тебя китайцы и всю задницу в китайский флаг раскрасят, он у них красный, ля, со звездами…

– А в Корее что?

– Там собак жрут. Если ты сука, то хана тебе, сожрут и не поморщатся.

– Я не сука.

– Тогда жить будешь.

– Может, лучше в Корею рванем?

– Да по барабану! Куда Кирпич отведет, туда и пойдем… Немного уже осталось…

Гоша боялся не застать своего кореша на месте. Но еще страшней было нарваться на ментов. С Кирпичом он мотал свой первый срок, корешился с ним конкретно. Если менты раскусили его замысел, то могут выйти на Кирпича, устроить в доме засаду…

– Совсем немного, – кивнул Мурат. – Километров двадцать, не больше. Через час на месте будем…

Гоша глянул на часы – половина второго пополудни.

– Проедешь немного, и тормози, – сказал он. – До темноты спрячемся. А ночью пойдем… Не надо днем. Ночью лучше…

Приморье, последние майские дни. Пока солнце, было тепло, а вечером по темноте задул холодный ветер. Широта в этих краях крымская, а долгота колымская. Не все так просто, хотя, уж конечно, лучше, чем на самой Колыме.

Гоша уже однажды гостил у Кирпича. Прогнал через него две партии китайских «стволов». Хотел уйти к нему, когда спалили его на этом деле, но тогда он не смог убежать от ментов, повязали его, закрыли… А сейчас должно повезти, все складывается в его пользу. И все равно нужно держать ухи на макухе.

Кирпич жил в небольшом предгорном поселке. Обычная изба с руинами вместо бани, друзья-наркоманы. Зарабатывал он тем, что водил китайцев через границу, – надо же было чем-то зарабатывать на дозу… Гоша и сам был бы не прочь взорвать косяк или даже ширнуться. Поэтому так вдохновляла его мысль о встрече с Кирпичом. Но к дому он подходил со всей осторожностью. Пистолет наготове – от ментов и от поселковых собак. Но все было спокойно. В паре с Муратом Гоша беспрепятственно подобрался к дому.

Им не нужно было стучать в ворота – за отсутствием таковых. Вернее, ворота были, но только наполовину. Одна створка лежала на земле.

– Может, менты вынесли? – вслух подумал Гоша.

Осмотревшись, Мурат несогласно покачал головой:

– Да нет, здесь везде разруха…

Трухлявый забор клонился к земле, а в некоторых местах и вовсе лежал пластом. Двор запущенный, дом покосившийся. Свет в окнах не горел. Тишину нарушал только лай соседских собак.

– Ну и урод здесь живет, – сказал Мурат.

– Урод, – немного подумав, согласился Гоша.

Ему было стыдно не за лагерного кента, а за себя. Трудно или даже невозможно было поверить, что хозяин этого убогого жилища способен на что-то большее, чем колоться и жрать сивуху. Успокаивало то, что менты, глянув на эту серость, не станут воспринимать Кирпича всерьез. И можно не сомневаться – засады в доме нет. Как не было и замка в дверях. Заходи, кто хочет, бери, что есть… А не было ничего в доме, только темная пустота и захламленный пол в горнице, за которым стояла железная кровать с голой железной сеткой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное