Владимир Колычев.

А жизнь так коротка!

(страница 5 из 36)

скачать книгу бесплатно

– Закабанел Баул, самое время под нож пускать...

– В особняке он своем, как мышь в нору зарылся. Хрен чем выкуришь...

– Это точно?

– Точняк, в натуре... Я тут уже кое с кем перетер...

– Схоронился, говоришь, на дно ушел. Неспроста... Значит, точняк он Штока замочил... Собирай братву...

Не слабо Баул дела заворачивает. Но и Граф не со свиным рылом в калашный ряд лезет. Команда у него крутая. Два десятка стволов. Пацаны еще те. И «подкованы» не хило. И «калаши» имеются, и гранатометы. Такой фейерверк устроят...

Финт получил отмашку и навострил лыжи. Но далеко не ушел. Он был уже на выходе из ресторанного зала, когда нарисовались четыре каких-то козла. Все в черном, в масках, автоматы наперевес. И сразу грохот очередей. Граф еще ничего не успел понять, а Финт уже валился на пол, дырявый как решето.

Длинная очередь ударила в его сторону. К счастью, пули прошли над головой. Очередь из второго автомата прошла ниже, но все равно не достала Графа: в это время он уже пригнулся к полу и, лавируя между столиками, уходил в сторону кухни. Но от автоматчиков он все равно бы не ушел, если бы не вышибалы. Вовремя появились пацаны, и сразу в ситуацию врубились. Достали волыны и начали палить.

Одного козла они ранили. В плечо свинцовую пломбу впаяли. Зато трое других законопатили их пулями под завязку. Всех вышибал положили. Но потеряли время. Граф ушел на кухню и черным ходом дернул на улицу...

Когда он снова появился в ресторане, там уже хозяйничали менты. Дел у «мусоров» хватало. Не зал, а поле боя. Перевернутые столы, кровь на скатертях, трупы на полу. Только посетителей погибло не меньше десятка. И «халдеев» парочка полегла. Трое вышибал. Шток. Такое вот ассорти. Из тех, в масках, не загнулся никто. Был один раненый, так его утащили, не оставили на съедение ментам.

Граф закрылся у себя в кабинете. Начал собирать братву. Самое позднее через час его «торпеды» будут здесь. Они превратят кабак в неприступную крепость. А на большее «Алмазная звезда» пока претендовать не может. Вряд ли после случившегося кто-либо из солидных клиентов рискнет провести здесь вечер. Баул мочканул Штока и Финта. Хотел завалить и самого Графа. Его он не достал. Зато нанес серьезный удар по его бизнесу.

Баул заплатит за все. Жестоко заплатит!

Граф позвонил Бекасу и Алыче. Пусть собирают братву.

В дверь постучали.

– Откройте, милиция...

В кабинет вошли два мужика в джинсах и кожаных куртках. Короткие стрижки, угрюмые взгляды, рожи кирпичом. Если бы Граф не видел их ксивы, он бы принял их за уголовников. Впрочем, ничего удивительного. Настоящие, не кабинетные опера волей-неволей сами обретают сходство с прожженными урками. Хриплые голоса, волчьи повадки, настороженные взгляды. С такими на большой дороге лучше не встречаться...

Капитан Михайлов и капитан Бутилов. Ментозавры...

– Федор Николаевич Астахов? – хмуро спросил первый.

– Он самый, – буркнул Граф.

– Надо бы побеседовать по ряду интересующих нас вопросов.

Надеюсь, вы не будете возражать?

Пусть идиоты возражают. А он в кутузке оказаться не хочет. Нет у него сейчас времени шлифовать задницей нары.

Граф пригласил ментов присесть. И выслушал первый вопрос. Конечно же, он касался пальбы в ресторане.

Менты вяло спрашивали, он так же вяло отвечал. И между делом посматривал на часы. Скоро должны подъехать братки. И тогда он будет в безопасности. Ведь наверняка где-то поблизости бродит смерть. Она охотится за ним. Но он не дастся ей в руки.

Завтра же он наедет на Баула. И этому ублюдку настанет писец. Земля будет гореть под его ногами. И никакая сила ему не поможет. Пусть хоть самого дьявола себе на помощь призывает...

Менты закончили беседу, больше похожую на допрос. Ничего интересного он им сказать не мог. Не делиться же своими подозрениями насчет Баула. Ни к чему карты раскрывать...

Опера ушли. А через минуту один вернулся.

– Астахов, я смотрю, ты в непонятках, – с примесью блатного акцента, ухмыляясь, спросил он.

Ну точно, урка...

– Не понял, – нахмурился Граф.

Не, это беспредел полнейший. Ментяра, а так разговаривает.

– На Баула все валишь? – продолжал ухмыляться легаш.

– Не твое дело...

– Точно, не мое дело... Хоть бы вы все, блин, друг друга перекоцали, спокойней жить было бы...

– Ты это, за базаром следи...

Совсем оборзел мент. А может, у него какой-то козырь есть, если позволяет себе такие речи толкать?

– А мы с тобой не на киче, Граф... Короче, дам я тебе наводку. Знаю я, кто на тебя наехал...

Граф с интересом посмотрел на него. «Кто?» – взглядом спросил он.

– Информация строго конфиденциальная. От моего агента... Ты понял, о чем я?

– Без козлов в твоем деле урожая не будет. Некому будет срать и почву удобрять...

– Ага, вам, уркам, на голову срать... Короче, насвистели мне, что кое-кто предъяву тебе клеит. Киллеры уже наготове... Были... Сегодня они уже себя показали...

– Кто? – на этот раз вслух спросил Граф.

Мент куражится над ним. Как конфетку на веревочке, информацию держит. Ты попрыгай, Граф, попрыгай. Авось достанешь... «Мусор» поганый!.. А ведь наколка у него стопроцентно не липовая. Граф это нутром чуял. Тем сильней хотелось ему ее получить.

– Ну да, так я тебе и сказал...

– А какого хрена ты здесь хлебалом шлепаешь?

– Ну ты это, поосторожней...

Мент достал из кармана блокнот, ручку. Открыл лист бумаги, что-то накалякал и показал Графу.

«Десять тысяч баксов». Нагреться мент решил. Ну так оно и понятно. Зарплата у него маленькая, а жить как-то надо... Может, его на прикорм взять?.. Хотя вряд ли пойдет. Этот тип ни от кого зависеть не будет. Он по принципу: сорвал куш – и дальше преступников ловить. И ведь, скорее всего, честно работу свою делает. Что, впрочем, не мешает ему время от времени брать на лапу.

– Козлов мне моих кормить надо, сексотов то бишь, – словно оправдываясь, с усмешкой сказал опер. – Сдохнут они без «зелени»...

– Они и так сдохнут, суки, – буркнул Граф и направился к потайному сейфу.

Десять штук баксов для него тьфу. И все же жалко.

Он достал деньги и молча протянул их менту. В мгновение ока банковская упаковка из сотенных купюр скрылась в недрах его кожанки.

– В Задворске группировка одна появилась, – уже без всякого ерничанья начал опер. – Человек пять-шесть, вряд ли больше. Никто не знает, кто они: «синие», спортсмены или бывшие спецназовцы. Но ребята крутые, подготовка у них будь здоров. Задача у них до последнего времени была одна: информацию добывать, разработку объектов производить, досье на интересных людей собирать, бойцов новых искать, оружие опять же... Но теперь вот перешли к активным действиям...

– Зачем я нужен этим уродам?

– Алюминиевый комбинат... Насколько мне известно, его сейчас некий Астахов Федор Николаевич контролирует...

Опять мента на хиханьки потянуло.

– Допустим...

– Контроль над заводом – это деньги, и немалые...

– Допустим... – с еще большим нажимом сказал Граф.

– Вот группировка и стремится взять его под свой контроль...

– Хрен этим уродам по всей морде...

– Да? – словно бы удивился опер. – Этот хрен они сегодня по вашей морде, уважаемый Федор Николаевич, размазали...

А ведь правда... Пилюлю пришлось схавать.

– Группировка хорошо шифровалась. Но тем не менее засветилась. Сегодня возьмут их штаб-квартиру. Отряд ОМОНа уже на подступах... Кое-кого из ублюдков мы положим при захвате, кого-то на хаты в СИЗО запрессуем... Ты подумай, Граф, к чему я...

Следственный изолятор нашпигован людьми, подвластными Графу. Только дай отмашку, и любого завалят в пять секунд. Заточку в бок пихнут или полотенцем удавят. И если ублюдки, которые Штока и Финта разменяли, за «решками» окажутся, писец им... Вот на что намекает мент поганый...

– Чем они тебе не угодили, уроды эти? – с усмешкой прищурил глаза Граф.

– Корешка они моего прихлопнули, – помрачнел опер. – На точняк это знаю. Но доказательств никаких... Руками Графа мент задумал наказать убийц кента своего. Что ж, в «мусорской» работе это не внове. Да и Граф не прочь устроить ублюдкам «толковище»...

– Учти, «мусор», из-под земли тебя достанем, если ты туфту впарил. И до жены твоей доберемся...

Граф впился взглядом в глаза мента. Как в открытую книгу в них смотрел.

– Это лишнее...

Мент спокоен. Никаких признаков тревоги. Видно, не лепит горбатого. Все честно... А ведь какой информацией он Графа подогрел. Чистый брильянт!

Опер исчез. Ему на смену появились встревоженные Вагонетка, Дых, Капуста, Муля, Лапоть и Шмель. Этих привел Бекас. И пацаны Алычи были уже на подходе. Перед лицом смертельной опасности вся команда должна быть в сборе. * * *

– Что, облажались, придурки? – Коренастый крепыш с глубокими залысинами на крупной голове тяжелым взглядом сверлил своих головорезов.

Те виновато молчали.

– Какого-то урку достать не смогли. Позорище...

Алексея Горбылина погнали из Комитета за превышение служебных полномочий. Он служил офицером спецназа КГБ. Неплохо служил, награды имел. Но уж больно любил деньги. Из-за них на преступление пошел. Вместе с единомышленниками из своего же отряда на «цеховика» одного наехали. Знали, где он «бабки» прячет. И скачали с него все до последней копейки. Надо было бы грохнуть его, да думали, это лишнее. И зря так думали. Стукнул «цеховик» в «контору». В масках они работали, поэтому козел тот не мог их опознать. Но гэбэшные опера недаром хлеб свой едят, вышли они на Алексея и его сообщников. Всех пятерых повязали. Но прямых улик нет, доказательства их вины только косвенные. Да и честь мундира всемогущей «конторе» дорога. Словом, вся эта история увольнением из рядов доблестного КГБ для Горбылина и иже с ним закончилась. Можно сказать, испугом отделались.

Первое время Алексей жил сам по себе, пока деньги не закончились. В восемьдесят девятом снова собрал дружков под свое крыло. И начались их гастроли по стране. На дело выходили редко, но метко. И капиталец кой-какой сколотили. А потом отошли от разбоев и грабежей. Решили в Задворске осесть. Бизнесом заняться. Но не каким-нибудь, а экспортом за рубеж цветного металла. Не бандитами будут, а предпринимателями. И уже точно никогда на тюремные нары не загремят. Но сначала к комбинату нужно подобраться. И подобрались. Управляющее звено втихаря в оборот взяли. Кого шантажом, кого деньгами купили. Попутно с ментом одним расправились. Но сработали чисто, не подкопаешься. Оставалось «крышу» криминальную с комбината снять. А это местный уркаган, Граф.

Продумали все до мелочей.

Для начала запугали одного местного мафиози по кличке Баул. Дезу ему подкинули, будто сегодня ночью Граф собирается киллеров на него спустить. И так обрисовали картину, что придурок тот в особняке закрылся, охраной себя окружил.

А потом за самого Графа взялись. Да только не все вышло гладко, ушел Граф из-под обстрела. Если бы со снайперской винтовкой работали, ему бы несдобровать. Но нужно было изобразить тактику бандитов. Пальба из автоматов в ресторане подходила как нельзя лучше. Но, увы, Граф ушел.

Но нет худа без добра. Теперь все шишки посыплются на Баула. Пусть Граф и этот ублюдок перегрызут друг другу глотки...

Горбылин уже хотел отпускать своих «соколов» – пусть отдыхают после трудов праведных, – когда вдруг почувствовал беспокойство. Тревога нарастала. Звериное чутье выдало сигнал об опасности...

Дом они купили себе на краю города. Хороший дом, добротный. Им пятерым здесь полное раздолье. Прежде всего безопасность. Поэтому по периметру дома с внутренней стороны забора установили камеры наружного наблюдения, собак сторожевых в дозор пустили. Ночью и днем в специальной комнате кто-нибудь дежурит. Там мониторы на каждую видеокамеру. Сиди себе в кресле, держи помповое ружье наготове да на экраны поглядывай. Ни одна падла незаметно не прошмыгнет...

Но сейчас в этой комнате никого нет. Некому отслеживать обстановку... А из темноты ночи надвигается опасность...

– Всем по боевым местам, живо! – скомандовал Горбылин.

Хотелось бы, чтобы тревога оказалась ложной. Но вдруг он не напрасно поднял шухер?

И как бы в подтверждение этим мыслям дверь в его кабинет резко распахнулась, и в комнату ворвались вооруженные омоновцы в шапочках-масках. Какие-то доли секунды, и вся его команда была взята под прицел. Только дернись, и получишь свинцовые витамины в живот...

Идиотизм! Охрана была так тщательно продумана, но в нужный момент на посту никого не оказалось. Закон подлости. И омоновцы сработали лихо. Без шума подобрались к его апартаментам...

– Это что такое? – гневно выкрикнул Горбылин.

На его лице ни тени испуга.

А чего ему бояться? Ни одна ментовская ищейка не докопается до криминала. Он умело заметал следы. А подозрения на его счет так и останутся подозрениями...

Омоновцы не собирались отвечать на его вопрос. Они просто подскочили к нему, подсечкой срубили его с ног, швырнули лицом на пол, заломили руки за спину, сковали их наручниками. А еще у него из кармана извлекли... пакетик с белым порошком. Вещество, похожее на героин. Вот это уже перебор. Горбылин никогда в жизни не имел дела с наркотиками. Но как докажешь сейчас, что ты не верблюд...

Обвинение сшили по факту незаконного хранения наркотиков. И уже к обеду следующего дня Горбылин оказался в камере следственного изолятора. Его соратников расшвыряли по другим «хатам». Жаль, им бы держаться вместе.

Настроение у него было не в дугу. Так и подмывало набить кому-нибудь рожу. А кто из сокамерников мог бы дать ему отпор? Этот, что ли, татуированный с гнилыми зубами? Или вот тот доходяга с впалыми глазами? Оба из блатных. Но кто они против него? Только пусть вякнут и сразу же распластаются на полу с переломанными костями...

А они как будто чувствовали его настроение. И не возникали. Горбылин ощутил себя королем в камере. Еще трое обитателей – вообще чмыри болотные, те даже глаза на него поднять боялись...

Алексей плюхнулся на свободную «шконку», заложил руку за голову и закрыл глаза. Ну хоть бы кто подошел, затронул его. Вот бы получил ногой по яйцам! Но никто не подходил... Боятся, падлы!

Настроение немного улучшилось. Все не так уж и плохо. Нет против него у ментов ничего. Не докопаться им до былых его «подвигов». А по факту убийства мента, которого они вместо люстры к потолку подвесили, вообще уголовное дело не заводилось. Покушение на Графа и куча трупов в ресторане – так это Баула рук дело. При чем здесь Горбылин?

И все же его взяли. Значит, в чем-то подозревают. Но у него все чисто. За исключением наркотиков. Вот падлы, нашли на что взять. Но ведь протокола изъятия нет, понятых тоже. Не сегодня завтра его отпустят за отсутствием состава преступления...

Горбылин не заметил, как задремал. Проснулся от боли. Что-то острое – наверняка иголка – вошло под ноготь. Он хотел дернуться, но крепкие руки держали его, не давая подняться. Помутневшими от боли глазами он увидел над собой лицо блатаря-доходяги.

– Что, больно, падла? – спросил тот, злобно оскалившись.

Боль требовала выхода через крик. Но Горбылин мог только мычать. Рот также сжимала чья-то рука. А когда он попытался открыть рот, туда вошел кляп. Жуть какой вонючий. Неужели чьи-то носки? К горлу подступила тошнота.

Иголку из-под ногтя вынули. Боль немного утихла. Но у Горбылина по-прежнему не было возможности вырваться из цепких тисков уголовников. Его держали все пять человек, бывших в камере. И у всех ожесточенные лица, ненавидящие взгляды.

– Колись, падла! – прохрипел блатарь.

«Что вам надо?» – хотел спросить отставной спецназовец. Да кляп мешал.

– Ты на Графа наехал?

Да это самая настоящая пытка. Урки в роли следователей... Только Горбылину это не казалось смешным. Уж эти с ним церемониться не станут. Все, что угодно, сделают, лишь бы до правды достучаться. До правды... Им нужна правда. Насчет Графа... Прознала-таки эта мразь, откуда ветер дует. Тайно Горбылин дела свои вел, да, видно, расшифровали его. Какая сука дозналась?..

Горбылин сделал удивленные глаза. Какой, дескать, граф? Ни с графами, ни с баронами он не имеет дел...

И тут же иголка вошла под другой ноготь. Острая боль вонзилась в сознание. Терпеть не было сил.

Когда иголка вышла, изо рта вытащили кляп.

– Ну что, колоться будем?

Горбылин пожал плечами. Ничего он, мол, не понимает...

На этот раз с него стянули штаны, чья-то рука бесцеремонно вытащила из трусов мужское достоинство. И тут же боль. Хлынула кровь. Какая-то мразь начисто срезала ему головку...

Это было что-то ужасное. От шока Горбылин потерял сознание. Очнулся он все на том же месте, под прицелом тех же глаз.

– А ща весь болт оттяпаем, – злорадно сообщил ему татуированный.

– И яйца «куму» на омлет, – добавил кто-то.

Не для куража это было сказано, не в шутку. Поэтому никто из уголовников не рассмеялся. Горбылин не сомневался, что угрозу приведут в исполнение...

Ну хотя бы надзиратели заметили, какой произвол творится у них под носом. Но на это уповать тщетно. Если в дело вмешался Граф, то ничто уже не поможет Горбылину...

– Ты, урод, на Графа наехал?

Его сковал смертельный ужас.

– Не скажу... Вы все равно меня прикончите...

– Сечешь, козляра, – гадливо ухмыльнулся урка с гнилыми зубами. – Но одно дело концы сразу отдать, другое – долго-долго мучиться...

И как бы в подтверждение своих слов достал откуда-то нож и снова полез ему в штаны. Сейчас отрежет яйца...

А потом отрежут нос, уши, выколют глаза. И будут наблюдать, как он медленно умирает. И при этом тыкать иглой под ногти... А надзиратели будут делать вид, что в камере ничего не происходит...

– Я скажу, я все скажу, – завизжал Горбылин.

У него не было выбора, кроме как начать колоться. В награду он получал легкую смерть.

* * *

Не зря Граф отвалил менту «бабки». Все было в точности, как он сказал. Действительно в городе обосновалась залетная кодла. Но теперь нет больше этих козлов. Вытрясли из них на «хатах» всю правду, а потом к праотцам отправили. А как еще с ними поступать?

А вот как поступить с этим?

Граф расстреливал взглядом пузатого коротышку с рыжей башкой. Один из замов генерального директора алюминиевого комбината. Этот ублюдок продался козлам залетным, за бабки согласился помогать им...

– А меня, значит, побоку пустил? Да? – зло спросил Граф.

Рыжик съежился.

В подвале загородного дома разговор шел. Коротышку сюда Алыча, Лапоть и Шмель тепленького приволокли. Из постели, от молодой жены оторвали. Хорошо ему было, а сейчас плохо. И страшно. Знает ведь, что против Графа пошел, а это непростительно...

– Да я не хотел, так получилось, – захныкал Рыжик.

– Вот и я не хочу тебя грохнуть, а получится...

Граф подал знак, и Алыча достал волыну. Ствол «ТТ» уперся коротышке в переносицу.

– Ну чо, кончать козла? – лениво спросил Алыча.

Под Рыжиком образовалась лужа.

– Да, нехорошо на тот свет в мокрых штанах отправлять, – усмехнулся Граф.

– Что, ждать, пока обсохнет?

– Жди...

– Простите меня, – заскулил коротышка. – Я все понял, больше не буду...

Ну право же, детский сад. А ведь такой деловой, когда в своем кабинете сидит.

– Ты не думай, я без тебя обойдусь, – словно бы нехотя обронил Граф, обращаясь к Рыжику. – Не будет тебя, другого найдут. Я и того в оборот возьму. Или ты сомневаешься?

– Нет, Федор Николаевич, не сомневаюсь...

Ага, надежда на благополучный исход у фраерка появилась. Да, возможно, он останется жив. Ведь он принадлежит Графу с потрохами. Все, что скажет, сделает... Но предательство не должно оставаться безнаказанным.

– Даю тебе шанс!

Граф подозвал к себе Шмеля. Взял у него шестизарядный револьвер. Специально «игрушку» приготовили.

Со щелчком откинулся барабан, обнажились темные жерла пустых каналов. В один из них Граф вставил патрон. Вернул на место барабан и несколько раз прокрутил его.

– Жизнь – рулетка, – сказал он, направляя ствол в лоб Рыжику. – Никогда не знаешь, какой билет тебе выпадет...

Он начал давить на спусковой крючок. В ожидании выстрела коротышка зажмурил глаза. Курок сработал вхолостую. Рыжику повезло – один-единственный патрон в барабане был не для него.

– В следующий раз шанса у тебя не будет, не жди... – предупредил «счастливчика» Граф.

Но он видел по глазам Рыжика, что второго раза не будет. Этот слизняк сделает все, чтобы угодить дорогому и уважаемому Федору Николаевичу...

Да и вообще, найдется ли в Задворске такой, кто посмеет пойти против воли Графа?

* * *

Жорж продал свою квартиру, получил деньги. А через две недели уже обивал пороги городской администрации.

– Мы, ветераны Афганистана, хотим создать свой фонд, – выставляя на обозрение Звезду Героя, объяснял он важному чиновнику.

– Какой фонд?

– Фонд социальной реабилитации инвалидов Афганистана... Вы же знаете, таких у нас в городе полно...

– Разумеется...

– И городские власти обязаны проявить о них заботу...

– Ну есть же всевозможные льготы...

– Льготы – это одно, а социальная реабилитация – другое... В общем, мы хотим создать предприятие, где будут работать исключительно инвалиды афганской войны...

– И что же вы от нас хотите?

– Помещение под цех и льготные кредиты...

Через месяц городской фонд инвалидов, созданный по инициативе Жоржа, получил в аренду здание под цеха еще не зарегистрированного предприятия, и льготные кредиты он выбил... А еще попутно выпросил по льготной цене помещение под кафе. На волне начавшейся приватизации такое помещение ему было выделено...

Работал Жорж не покладая рук, сразу на два фронта разрывался. Как представитель общественной организации он создавал предприятие по переработке кожи: произвел регистрацию, закупил оборудование, набрал кадры из числа инвалидов афганской войны – и все это в пределах незначительных сумм, выделенных под льготный кредит. Крутись как хочешь, но невозможное сделай. И он сделал. К началу 1992 года небольшое предприятие фонда социальной реабилитации дало первую продукцию. В это же время Жорж выгодно продал помещение под кафе.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Поделиться ссылкой на выделенное