Андрей Колесников.

Раздвоение ВВП:как Путин Медведева выбрал

(страница 4 из 20)

скачать книгу бесплатно

Примерно через полтора часа члены клуба вместе с Владимиром Путиным вышли из комнаты, где был накрыт стол, и, как на ходу пояснил один из участников встречи, пошли на фуршет.

Мне между тем удалось выяснить некоторые подробности происходившего за закрытыми дверями.

Главная новость дня, которую сообщил Владимир Путин иностранцам, состояла в следующем. Президент рассказал:

– В свое время, занимаясь административной реформой, мы сделали кальку с некоторых государств: появились агентства, надзорные службы… А некоторые министры, которые продвигали эту идею (Владимир Путин не назвал вслух никого из них. – А. К.), когда она была реализована, начинали командовать этими службами.

Господина Путина это не устраивает.

– Будем менять структуру правительства, – сообщил он. – Но не структуру власти.

И тут неутомимый Николай Злобин пристал к нему с вопросом, вернется ли он после 2012 года на работу президентом России.

– Не знаю, я не ушел еще. Двенадцать плюс четыре. – глядя в потолок, считал президент России. – Это, значит, шестнадцать… (то есть ему будет 61 год. – А. К.). Не знаю, внутренне не решил. Трудно загадывать.

Владимир Путин не хотел отвечать на этот вопрос. Он уходил от ответа, что было очевидно.

Тогда господин Злобин стал писать ему записки – и дождался наконец:

– Я надеюсь, – произнес Владимир Путин, – найти что-нибудь более интересное до 2012 года.

То есть если не найдет (а шанс найти после той должности, которую он занимает, какую-то более интересную, вообще-то ничтожен), то вернется. Что и требовалось доказать.

На вопрос, как он относится к «мнению Владислава Суркова», что «Единая Россия» дана нам по крайней мере еще на десятилетие, господин Путин ревниво ответил:

– Интересно, что он это сказал. Вообще это он у меня работает, а не я у него… Да, я буду поддерживать «Единую Россию», если она сможет проводить политику в интересах миллионов людей, и тогда ее будут поддерживать миллионы.

По его мнению у «Единой России» много проблем, и он не хочет ассоциироваться с ними.

Интересно, что на вопрос об отношениях России с внешним миром господин Путин ответил:

– России не надо корчить из себя великую державу и лезть на рожон.

То есть внешняя политика России тоже может в ближайшее время существенно измениться.

После фуршета, который случился на террасе гостевого домика резиденции (господин Путин пил шампанское, чего желал и всем остальным, но гости поддерживали, по их словам, его как-то вяло), у меня появилась возможность выяснить подробности и этого фуршета.

– Честно вам говорю, на сегодняшний момент я не знаю, что буду делать после 2012 года, – убеждал Владимир Путин окруживших его членов клуба.

Маршалл Голдман спросил президента про коррупцию в России и то, как получается, что, например, сын директора ФСБ Николая Патрушева неожиданно становится советником главы контролируемой государством компании «Роснефть» Сергея Богданчикова.

Отвечая, господин Путин вспомнил анекдот.

У генерала спрашивают: «Могут ваши дети стать генералами?» – «Да, могут». – «А маршалами?» – «Нет». – «Почему?» – «У маршала свои дети есть». И добавил, что будет бороться с коррупцией.

Они опять возвращались к кандидатуре следующего президента. Владимир Путин говорил, что не заинтересован в слабом президенте, и хочет, чтобы тот был самодостаточным, эффективным и соответствовал ожиданиям.

– Я не для того пахал столько лет, – сказал он, – чтобы отдать Россию слабому президенту… В России победа не за тем, у кого сила, а у кого правда, – цитировал он героя фильма «Брат-2» (без ссылок на первоисточник. – А. К.).

Напоследок Николай Злобин спросил у Владимира Путина, встретятся ли они в следующем году с членами клуба «Валдай».

Вопрос удивил президента России:

– Может, вам лучше встретиться с новым президентом? – переспросил он.

Его заверили, что с ним они тоже встретятся.

– Я встречусь с вами, – сказал тогда господин Путин, – но только с одним условием: вы меня запишете в ваш клуб. И я буду сидеть на вашей стороне и задавать вопросы новому президенту.

Уже когда встреча закончилась, он, прощаясь с господином Злобиным, еще раз напомнил:

– Николай, так не забудьте записать меня, ладно?

Николай пообещал сделать для президента России все, что сможет.

* * *

В конце концов был сделан не один выбор, а два. Так что третьи, мартовские, президентские выборы 2008 года зафиксировали в сознании Владимира Путина правильность первых двух. Для этого и были нужны, наверно.

Впрочем, когда Владимир Путин 12 декабря 2007 года встречался с членами Торгово-промышленной палаты (ТПП), они еще не знали, что президент страны встречался с бизнесменами как премьер-министр.

– Какие мы все молодые! – горько качал головой член ТПП Шамиль Агеев, оглядывая коллег. – Прямо все комсомольцы…

Его коллеги, самому младшему из которых было хорошо за пятьдесят, слыша это, застенчиво опускали глаза к столу.

Самым молодым среди них оказался вошедший в зал предпоследним помощник президента России Игорь Шувалов. Владимир Путин в это время в соседнем зале еще принимал верительные грамоты (каждый раз как в последний), а первый вице-премьер Дмитрий Медведев делал заявление насчет того, что, если его кандидатуру выдвинут на пост президента России, он предложит Владимиру Путину стать председателем правительства.

Эта новость целиком и полностью овладела умами журналистов, пока они ждали президента. Члены ТПП, повторю, про нее ничего не знали. Да если бы они про нее и знали, это вряд ли что-то изменило бы в их жизни. Это могло что-то изменить в жизни Владимира Путина.

Журналисты между тем обсуждали, с какой степенью негодования Владимир Путин откажется от лестного предложения, и сомневались только в одном: на какую именно должность выдвинет сегодня ТПП вице-премьера Сергея Иванова, который тоже вот-вот должен был сюда подойти. Еще одним кандидатом в президенты России или все-таки премьером? И я уже слышал мнения, что премьерское кресло совершенно не соответствует амбициям Сергея Иванова.

И только в этот момент я понял, чьим амбициям оно соответствует. Как-то все вдруг стало на свои места. Место Владимира Путина – именно на посту премьера. И не будет никакого перераспределения полномочий в его пользу. Он будет работать премьер-министром. И больше на самом деле ничего не нужно. И не нужно будет еще года четыре.

И окажется, что он, выбирая преемника, на самом деле выбирал себе начальника. И выяснится, что для него никакого значения не имеет соображение, которое было главным в комментариях политологов, которые ставили себя на его место и уже оттуда, с высоты своего положения, говорили о том, что он не может занимать должность, которая потребует от него подчинения кому бы то ни было, и что уже только поэтому для него подходит только должность национального лидера.

Он будет работать премьером. Это и есть его место в строю. Выбором преемника он обезопасил себя только от одного: от опасности быть снятым со своего поста так, как он сам когда-то снял Михаила Касьянова и Михаила Фрадкова.

Он будет работать премьером, потому что ни один из людей на этой должности, в том числе он сам восьмилетней давности, не мог удовлетворить его. Все это время было видно, как ему буквально все хочется переделать за каждого из них, в том числе теперь за Виктора Зубкова.

Сейчас ему, очевидно, кажется, что он знает, как надо. И он готов показать, как это делается.

Именно так он реализует потенциал повисшей в воздухе фразы о том, что, если на выборах в Госдуму он получит вотум доверия, найдет способ проконтролировать принимаемые сейчас (им же) решения.

На самом деле это и есть главная неожиданность, о которой гадали. Такого варианта развития событий не предполагал никто. Одна мысль о том, что он согласится кому-то подчиняться, делала эту версию абсурдной. Казалось, он может согласиться стать премьером, только если чуток подправит Конституцию и если Россия будет не президентской, а парламентской республикой.

Но у него, судя по всему, по-прежнему нет идеи менять Конституцию и форму правления. Та Конституция, что есть, устраивает его больше всех остальных. Она ему еще пригодится.

И если все это так и будет, Владимир Путин окажется выше всех своих амбиций. Года два назад в одном более или менее частном разговоре он, говоря о президенте США, произнес:

– Многие недооценивают этого человека. А на самом деле про таких людей говорят: «With balls».

Если Владимир Путин сделает это, именно эти слова можно будет сказать насчет него самого, и именно после этого решения, а не после, например, чеченской кампании. А он это сделает.

И не для того, чтобы через пару лет, или чуть раньше, или чуть позже Дмитрий Медведев неожиданно ушел в отставку. Он не займет это место раньше времени. В конце концов через четыре года это же место он получит так, как его получают люди, которые хотят, чтобы про них думали как про приличных людей.

Он будет премьером, чтобы самому убедиться в том, что после стольких лет на своей должности человеческого в нем осталось больше, чем думали все и, может быть, он сам.

И теперь мы стали свидетелями финала многомесячной или даже многолетней интриги.

И когда началась встреча с членами ТПП и я думал о том, что если перед нами не президент страны, а будущий премьер, то все, что он говорил, приобретает гораздо более интересный смысл.

Перед Владимиром Путиным лежал текст вступительного слова, и он от этого текста почти не отступил. Там были слова о том, что те, кто генерирует новые идеи в науке, должны зарабатывать здесь, «и для этого им должны платить так, как никогда не платили». И что ТПП должна способствовать прекращению нездоровой конкуренции. Текст вступительного слова писался для президента, а не для премьера, и Владимиру Путину было неинтересно его читать.

Потом выступил глава ТПП Евгений Примаков. Он считает «оптимальным курс, которым Россия пошла при президенте Путине». Евгений Примаков не мог, видимо, не сказать этого в глаза Владимиру Путину.

– Это не значит, – продолжил глава ТПП, – что мы не видим в нем тактических недостатков. Но в стратегическом плане это курс, который мы будем защищать.

Хотелось добавить за него: и за ценой не постоим.

Евгений Примаков уверен, что ВВП надо удваивать, несмотря на то, что «правительственно-экономический блок» намерен, кажется, сделать акцент на других вещах.

Глава ТПП объявил, что наступил «конец дилеммы младолибералов – рынок решит все – и что государство не должно вмешиваться ни во что». Правда, не очень было понятно, в чем тут дилемма.

Государство, по мнению господина Примакова, развернулось в сторону реальной экономики при макроэкономическом контроле государства же. Глава ТПП отметил, как важно, чтобы эффективно работали «государственные холдинги»:

– Потому что, если они будут работать плохо, то не в их пользу будут раздаваться голоса. А это не должно быть так.

Он снова вернулся к «младолибералам» (одно это слово в его устах звучало так, что могло вызвать чувство острой человеческой жалости к этим людям):

– Они исходили из того, что конкуренция приведет к увеличению вложений в НИОКР. А этого не произошло.

Господин Примаков напомнил президенту России, что тот недавно рекомендовал обнулить пошлины на высокотехнологичное оборудование, ввозимое из-за рубежа. Речь идет об оборудовании, которое не делают в России. Глава ТПП сказал, что правительство полгода готовило постановление на эту тему, но теперь пора отменить еще и НДС на эту продукцию.

– Лакмусовой бумажкой вашего курса является то, – рассказал он, – куда тратить деньги, поступающие от продажи сырьевых ресурсов. До определенного момента все шло в кубышку. Потом произошли перемены, стабфонд разделили на резервный фонд и фонд развития. И я хочу спросить сейчас: а не слишком ли много денег в резервном фонде?

И все-таки господину Примакову не давали покоя младолибералы. Он в свое время натерпелся от них и, видимо, решил, что пришло время реванша. Он рассказал о двух опасностях, до сих пор подстерегающих страну:

– Это младолибералы, сращивающиеся с олигархами, и сращивание части госаппарата с бизнесом. Они хотят построить административно-рыночное общество! – расстроенно закончил Евгений Примаков.

И вот на этот его доклад Владимир Путин ответил своим. Он писал его, пока выступал господин Примаков, карандашом в блокноте. Именно это и была речь будущего председателя правительства. Это была речь, которую мы не услышим и через полгода, потому что Владимир Путин очень торопился и прямо говорил то, что пришло ему в голову по поводу выступления главы ТПП.

Занижаемый прогноз темпов роста ВВП он считает неизбежным злом «в преддверии дебатов в Госдуме. Это трюк известный: чтобы, если что, не обвинили в излишнем оптимизме».

– Я согласен, – заявил он, – государство больше внимания уделяет сектору реальной экономики, но мы будем воздерживаться от того, чтобы вмешиваться напрямую. Мы должны концентрироваться на создании инфраструктуры: банка развития, особых экономических зон. Вот в этом направлении мы будет двигаться.

Я бы не сказал, что члены ТПП внимательно слушали Владимира Путина. А больше всех расслабился Евгений Примаков: он, произнеся свою речь, похоже, считал тему заседания исчерпанной.

– То же с налогами, – продолжал господин Путин. – Я знаю, что вы знаете: правительство предприняло шаги в корректировке налоговой политики в сторону создания лучших условий для работы реального сектора экономики за счет нефтянки… Сергей Михайлович (господин Богданчиков, глава «Роснефти». – А. К.) не даст соврать…

Господин Богданчиков вздохнул с нарочитым огорчением. Воспоминание об этой корректировке вызвало к жизни смущенную, но все-таки скорее благодарную улыбку на его лице.

Что-то в этой улыбке заставило Владимира Путина добавить:

– Но мы не должны убивать курицу, несущую золотые яйца.

Сергей Богданчиков в этот момент и правда выглядел так, словно несмело просил о пощаде.

Господин Путин рассказал, что он сейчас думает об отмене НДС на высокотехнологичное оборудование:

– Все это хорошо, но аккуратнее: если отменить НДС, то мы никогда не начнем производство этого оборудования у нас.

Он высказался и насчет госкорпораций, и говорил как человек, который собирается заниматься ими вплотную:

– Я считаю, что мы правильно сделали, что сконцентрировали наш ресурс на некоторых направлениях деятельности – авиастроение, судостроение. Но нам придется корректировать и эту деятельность. Мы не намерены вечно держать эти госкорпорации в том виде, в котором они созданы. Рано или поздно они будут работать на прозрачных, рыночных, понятных рядовому гражданину условиях… Мы должны создавать условия, чтобы они работали исключительно в рыночных условиях. Но просто сегодня некоторые сферы деятельности невозможно восстановить без участия государства.

В этот момент господин Путин выглядел скорее тем самым младолибералом, на которых глава ТПП обрушил гнев в своем докладе. Тем младолибералом, каким Владимир Путин пришел в Кремль почти восемь лет назад.

– Мы не собираемся создавать госкапитализм, – добавил он. – Это не наш путь.

Он объяснил, почему и дальше будут копиться деньги в резервном фонде:

– Часть ресурсов мы откладываем действительно на черный день. Несмотря ни на какую динамику роста цен на нефть, мы не можем допустить обкрадывания населения, если динамика вдруг изменится. Мы не можем понизить людям пенсии и зарплаты. И лучше брать на это из своих запасов.

На этом президент страны закончил речь председателя правительства.

Утвержденный администратор
глава 2

Первый раз я говорил с Дмитрием Медведевым в середине августа 2002 года по поводу подписанного президентом России Владимиром Путиным указа «Об утверждении общих принципов служебного поведения государственных служащих».

Но господин Медведев обращал на себя внимание, конечно, и раньше. Так, во время встречи Владимира Путина с представителями Российского союза промышленников и предпринимателей в конце мая того же года было весьма интересно.

Беседа происходила, как обычно, в Екатерининском зале Кремля. Первыми за большим круглым столом расселись промышленники и предприниматели. Потом вошел глава президентской администрации Александр Волошин и принялся с ними здороваться. Сразу за ним пошел здороваться его заместитель Дмитрий Медведев. Олигархи с грохотом отставляли стулья и приветствовали господина Волошина, который, впрочем, вскоре остановился и увлекся разговором с господином Миллером. Дмитрий Медведев затормозить не смог. Он так и шел по кругу, приветствуя гостей с разной степенью учтивости. Кого-то он похлопал по спине, а с кем-то, как с тем же Алексеем Миллером, поцеловался.

Тем временем с противоположной стороны навстречу ему против часовой стрелки начал движение председатель правительства Михаил Касьянов со своей знаменитой улыбкой. В конце концов он неизбежно должен был столкнуться с Дмитрием Медведевым. Так и произошло. Оба, впрочем, сделав вид, что не замечают друг друга, продолжили движение.

Указ же президента о принципах поведения госслужащих был подписан «в целях повышения доверия общества к государственным институтам», и стал, как объяснил Дмитрий Медведев, промежуточным документом на пути построения цивилизованного общества. Подготовлены были еще несколько документов, прежде всего закон «О системе государственной службы». Рабочая группа под руководством Дмитрия Медведева должна была вынести его на обсуждение правительства в конце 2002 года.

Кажется, можно было бы и не спешить. Зачем подписывать указ, когда почти готов закон? Как объяснил господин Медведев, в этом нуждаются прежде всего сами госслужащие. Они, видимо, давно ощущали нехватку документа, в котором было бы прописано, как им вести себя на работе, и по этой причине в их поведении порой случались необъяснимые провалы.

Указ, по словам Дмитрия Медведева, – это некий аналог морального кодекса строителя коммунизма и кодекса корпоративной чести частной фирмы.

– Над моральным кодексом строителя коммунизма можно долго смеяться, но ведь резон-то был! – воскликнул господин Медведев.

Отныне, однако, чиновник не может быть носителем ни коммунистических, ни каких-либо других политических идей, потому что он «должен соблюдать политическую нейтральность, исключающую возможность какого-либо влияния на свою служебную деятельность решений политических партий или иных общественных объединений». То есть он не должен состоять ни в одной политической партии. Или должен состоять во всех.

«При угрозе возникновения конфликта интересов – ситуации, когда личная заинтересованность влияет или может повлиять на объективное исполнение должностных обязанностей, – сообщать об этом непосредственному руководителю и выполнять его решение, направленное на предотвращение или урегулирование данного конфликта интересов». Этот пункт указа имел особое значение для членов рабочей группы. По словам Дмитрия Медведева, конфликт интересов – очень важная конструкция, до появления указа вообще не свойственная нашему законодательству. Господин Медведев пояснил, что он имеет в виду под конфликтом интересов:

– Вот, например, возьмем распространенную ситуацию. Пришел кто-то из бизнеса работать в правительство и стал контролировать ту отрасль, в которой работал. Квоты стал распределять… Сразу налицо явный конфликт интересов. Все в напряжении. Что ему делать? С работы увольняться? Но он не хочет. Да и то, что делает, не преступление.

– Рабочая ситуация? – уточнил я.

– Вот именно! – подтвердил господин Медведев. – И ничто иное. Что делать в этой ситуации?

По его мнению, тут и нужен свод правил, которые изложены в указе президента. Исполняя их, чиновник может ни о чем не беспокоиться.

– Или обратная ситуация, – добавил господин Медведев. – Занимался человек в правительстве какой-то сферой бизнеса, а потом ушел в нее. Это тоже конфликт интересов!

На мой вопрос, как же этот конфликт может регламентироваться указом о поведении госслужащего, если человек уже ушел в частную фирму и там как частное лицо использует свои связи с другими госслужащими в правительстве, Дмитрий Медведев заметил, что речь идет и о чисто этических моментах.

– Есть повод подумать: нет ли с его стороны этических злоупотреблений?

– А если и есть?

– Все расставит по своим местам практика, – закончил этот непростой разговор Дмитрий Медведев.

Позже он добавил, что ни в коем случае нельзя ставить стену между бизнесом и госслужбой.

– А то, если ее поставить, то никто и не пойдет к нам на работу, – откровенно сказал он.

Сразу несколько пунктов указа посвящены отношениям чиновника со средствами массовой информации. С одной стороны, госслужащий «должен воздерживаться от публичных высказываний, суждений и оценок в отношении деятельности госорганов, их руководителей, если это не входит в его должностные обязанности», с другой – «уважительно относиться к деятельности представителей средств массовой информации по информированию общества». И в то же время «соблюдать установленные в государственном органе правила публичных выступлений».

– То есть выступление с публичными высказываниями возможно, – прокомментировал Дмитрий Медведев и эти пункты указа. – Если, конечно, санкционировано.

Ведь публичные высказывания, по его словам, – индивидуальная вещь: «Кто-то способен к ним, а кого-то нельзя выпускать на публичные выступления: у него начинает голова кружиться, и он говорит не то, что хотел».

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Поделиться ссылкой на выделенное