Василий Ключевский.

Афоризмы и мысли об истории

(страница 7 из 36)

скачать книгу бесплатно

   […] Наигранная грация Ек[атерины] II, какую приобретает скромная, но энергичная женщина многолетней работой над собой, над своей богато одаренной, но не режущей праздных глаз красивой природой. Она была заезжей цыганкой в Росс[ийской] империи.
   Никакие новые партийные вражды не сгладят старой сердечной дружбы.
   Сердце Ек[атерины] никогда не ложилось поперек дороги ее честолюбию.
   С А[лександра] I они почувствовали себя Хлестаковыми на престоле, не имеющими, чем уплатить по трактирному счету. Их предшественницы – воровки власти, боявшиеся повестки из суда.
   32.
   [Около 9февраля 1908 г.]
   Павел – Александр I – Николай I
   В этих трех царствованиях не ищите ошибок: их не было. Ошибается тот, кто хочет действовать правильно, но не умеет. Деятели этих царствований не хотели так действовать, потому что не знали и не хотели знать, в чем состоит правильная деятельность. Они знали свои побуждения, но не угадывали целей и были свободны от способности предвидеть результаты. Это были деятели, самоуверенной ощупью искавшие выхода из потемков, в какие они погрузили себя самих и свой народ, чтобы закрыться от света, который дал бы возможность народу разглядеть, кто они такие.
   Инициаторами покушений были старые столбовые и промозглые крепостники-дворяне, а исполнителями – мелкое обносившееся радикальное барье, которое двигалось, как марионетки, не сознающие, кто ими двигает. Так заложена была мина, которая при помощи длинного подпольного провода лишилась возможности знать собственный ударный пункт.
   Сумасбродство Павла признают болезнью и тем как бы оправдывают его действия. Но тогда и глупость, и жестокость тоже болезнь, не подлежащая ни юридической, ни нравственной ответственности. Тогда рядом с домами сумасшедших надобно строить такие же лечебницы для воров и всяких порочных людей.
   XIX в[ек]
   Огонь передаваем, но неделим – русские самодержавные министры. Закон – основа бесправия.
   1)
   Внешний размах государственной силы. Сокрушение Наполеона. Свящ[енный] союз. Завоевания на Дунае, на Балт[ийском] море, на запа[дном] берегу Касп[ийского] моря, на восточном Черного, созд[ание] нов[ых] г[осуда]рств на Балк[анском] пол[уострове], в Среднюю Азию, течением Амура. Проверяем географию, ревизуем, все ли на месте, что там написано.
   2)
   Подъем законодательства и учредительства. Центр[ализация] управления. Свод законов. Освобождение крепостн[ых]. Новый суд. Земские учреждения. Институт земских начальников. Учреждение госуд[арственной] охраны.
   3)
   Расцвет русской литературы и русского искусства, русского творческого гения. Пушкин. Лермонтов. Гоголь. Тургенев. Гончаров. Гр[аф] А. Толстой. Гр[аф] Толстой – яркая звезда на мировом культурном небосклоне.
Искусства. Не говорю о научных успехах (сам прилип, как слизняк, к этой скале гранитной). Система учебн[ых] заведений 1804 и др[угих] г[одов].
   4)
   И за этими тремя как будто светлыми сторонами жизни открывалась четвертая – совсем теневая, даже мрачная: небывалый организованный гнет правительственной опеки и полицейского сыска (3-го отделения Соб[ственной] канцелярии). Всякое движение свободного духа заподозривается как подкоп под основы существующего порядка. § 5 с листика ψ.
   Что значат все эти явления? Какой смысл в этом хаосе? Это задача истор[ического] изучения. Мы не можем идти ощупью в потемках. Мы д[олжны] знать силу, которая направляет нашу частную и народную жизнь. С 1801 г. два параллельные интереса: постройка европейского госуд[арственного] фасада и самоохрана династии.
   33.
   [Неранее 20марта 1908 г.]
   Все только намеки, наброски, идеи – как темные слухи откуда-то со стороны, учреждения без ясно устан[овленных] функций и компетенций, общ[ественные] классы без определитель[ных] очертаний.
   34.
   13, 19 июня, 5 июля 1908 г.
   1908, Сушнево.
   13 июня
   Счастье не действительность, а только воспоминание: счастливыми кажутся нам наши минувшие годы, когда мы могли жить лучше, чем жилось, и жилось лучше, чем живется в минуту воспоминания. […]
   19 июня
   Русское духовенство всегда учило паству свою не познавать и любить Бога, а только бояться чертей, которых оно же и расплодило со своими попадьями. Нивелировка русского рыхлого сердца этим жупельным страхом – единственное дело, удавшееся этому тунеядному сословию.
   5 июля
   Но впечатления, какие получал Толстой, быстро свевались по возвращении в родную обстановку. А здесь жили наличными средствами и понятиями, чтобы только как-нибудь прожить. Идеи права, справедливости, свободы были роскошью
   ума, доступной немногим головам, как дорогой франц[узский] кафтан или парик был доступен немногим карманам.
   Что такое Бог? Совокупность законов природы, нам непонятных, но нами ощущаемых и по хамству нашего ума нами олицетворяемых в образе творца и повелителя вселенной.
   Толстой – поздняя пародия древнерусского юродивого, ходившего нагишом по городским улицам, не стыдясь того.
   Вы сочиняете посмертного Гоголя.
   Мысль Гоголя ни перед чем не останавливалась, даже перед собственной глупостью = совершенно малороссийская мысль, как степной ветер, который несется по волнующейся равнине и воет и выплачивает, – указать ему, где бы установиться, обо что бы удариться, чтобы перестать носиться, выть.
   35.
   [Неранее 27ноября 1908 г.]
   Чтение 27 н[оя]бря [19]08 г. у Н. В. Д. Толстой и Труб[ецкой] – экзотичность и ненужность мыс[ли], хоть и красивой; сеяли рожь, а выходил испанский лук или что-нибудь тропическое, оранжерейное.
   Ленск[ий]. Невзрачная р[усская] жизнь, прикрашенная худож[ественной] позолотой. Как человек в области искусства довольно пришлый, я г[ово]рил, что вместо того, чтобы украшать русскую мужицкую избу готич[еским] фронтоном, не красивее ли было бы иной стильный музей опростить фасадом мужицкой избы.
   Петр – деспот, своей деятельностью разрушил деспотизм, подготовляя свободу своим обдуманным произволом, как его преемники своим либеральным самодержавием укрепляли народное бесправие.
   Женщина, что музыка: физич[еские] ощущения – нравственные мотивы.
   Правительство уже тогда начинало торговать г[осу]дарством, как своей междунар[одной] лавочкой.
   Все эти Екатерины, овладев властью, прежде всего поспешили злоупотребить ею и развили произвол до нем[ецких] размеров.
   Вы призвали иноземных зевак на наши народные болячки, а меня заставляете быть их физиологии[еским] демонстратором.
   Такова уже натура: собака не может не лаять.
   Дрянной мальчишка, преждевременно развращенный (П[етр] II).
   Переход от произвола к праву – анархия, а не октроированная конституция. […]
   Шляхетство рядовое 1730 г. – это политические зайцы, безбилетно прокравшиеся в политику под именем общества или общенародия.
   Чёрт и художник – главные сотрудники монаха, первый – для обработки мужика, второй – для обработки барина […]
   Гоголь не писал просто, а разыгрывал самого [себя].
   1 апреля Екат[ерины] I. – Сол[овьев, т.] 18, [стр.] 319. Эпоха воровских прав[итель]ств, которые сами стыдятся своей власти, но держатся за нее без всякого стыда.
   Понимаю затруднения Извольского: ни армии, ни флота, ни финансов – только орден Андрея Первозванного. Полит[ическая] свобода – родная дочь науки. […]
   36.
   1908 г.
   В нашем настоящем слишком много прошедшего; желательно было бы, чтобы вокруг нас было поменьше истории.
   37.
   9 янв[аря] 1909 г.
   Самовластие само по себе противно; как политический принцип, его никогда не признает гражданская совесть. Но можно мириться с лицом, в котором эта противоестественная сила соединяется с самопожертвованием, когда самовластец, не жалея себя, самоотверженно идет напролом во имя общего блага, рискуя разбиться о неодолимые препятствия и даже о собственное дело. Так мирятся с бурной весенней грозой, которая, ломая вековые деревья, освежает воздух и своим ливнем помогает всходам нового посева.
   38.
   [Около 2января 1910 г.]
   Тяжелыми налогами государство раздуло свои силы, значение выше меры и нужды и нахватало задач и затруднений не по силам. Государство игры и авантюры.
   39.
   [1910 г.]
   Римские императоры обезумели от самодержавия; отчего имп[ератору] Павлу от него не одуреть?
   Ливрейная аристократия передней.
   Суждения истории – не суждения гражд[анской] палаты, укреплявшей мертвые души за Чичиковым.
   Правит[ельственные] учреждения: как они могут быть проводниками права, сами будучи совершенно бесправными?
   Деспотизм кулака и деспотизм ласковой улыбки – к одинаковым результатам.
 //-- 1900-е годы --// 
   40.
   Частный интерес по природе своей наклонен противодействовать общему благу. Между тем человеческое общежитие строится взаимодействием обоих вечно борющихся начал. Такое взаимодействие становится возможно потому, что в составе частного интереса есть элементы, которые обуздывают его эгоистические увлечения. В отличие от государственного порядка, основанного на власти и повиновении, экономическая жизнь есть область личной свободы и личной инициативы, как выражения свободной воли. Но эти силы, одушевляющие и направляющие экономическую деятельность, составляют душу и деятельность духовную. Да и энергия личного материального интереса возбуждается не самим этим интересом, а стремлением обеспечить личную свободу, как внешнюю, так и внутреннюю, умственную и нравственную, а эти последние на высшей ступени своего развития выражаются в сознании общих интересов и в чувстве нравственного долга действовать на пользу общую. На этой нравственной почве и устанавливается соглашение вечно борющихся начал по мере того, как развивающееся общественное сознание сдерживает личный интерес во имя общей пользы и выясняет требования общей пользы, не стесняя законного простора, требуемого личным интересом. Следоват[ельно]…
   Необходимая случайность – в жизни часто…
   Телефонное мышление.
   Декадентство не дорисовывает, только накалывает кистью природу.
   Продукты цивилизации (три).
   Бог смертью больше заслужил (mer[cedes?] de patria [7 - награду [?] от отечества (лат.).]), чем жизнью.
   Не только в более или менее сложном составе, но и в неодинаковом подборе и соотношении составных элементов.
   В государстве народ становится не только юридическим лицом, но и исторической личностью с более или менее ясно выраженным нац[иональным] характером и сознанием своего мирового значения.
   Условия, как случай, будут создаваться разумом или предупреждаться благоразумием, и тогда вскроются новые свойства человеческой природы, новые стороны, еще не виданные…
   41.
   Высшая иерархия из Византии, монашеская, насела черной бедой на русскую верующую совесть и доселе пугает ее своей чернотой.
   Мысль Ордина о слав[янском] союзе блеснула ночью и погасла, как грозовая искра.
   Новый военный порядок Петр создавал не столько офиц[иальными] указами, сколько письмами, частичными распоряжениями по отдельным случаям без соображения с законом. Это не законодательство, а личные распоряжения деспота, вышедшего из рамок закона.
   Новые законы только затрудняли разрушение старого порядка, укрепив его законными подпорками.
   Др[евне]р[усский] царь сам потерялся в своих тарелках.
   42.
   Игра старых бар в свободную любовь со своими крепостными девками (конституционные похоти Ал[ександра] I).
   Петр I. Его возбужденное настроение при его взрывчатости всех настраивало.
   П[етр] сунулся в эту войну, как неофит, думавший, что он все понимает.
   Вас пощадили, позволили существовать, чтобы дать вам время стать смешными.
   Победители – еще шаг – попросили бы пощады у побежденных.
   Это была не трусость – П[етр] не был трус, – а обдуманная глупость, внимание к чужому глупому уму.
   Детальность работы – необъятная переписка царя[-героя] с мелкими исполнителями.
   Итак, война б[ыла] истинной виновницей реформы.
   П[етр] засиделся в своей школе.
   Поход Карла в 1700 [г.] – совершенно варяжский шальной набег IX в. Потом мелкая война, взаимное кровососание.
   Шведский мальчик – викинг, ставший к 1709 г. совершенно шальным варягом вроде нашего Святослава.
   43.
   Шутовство – не тонкий, лукавый расчет политиков, но просто грубое чувство гуляк-шутов. Хватали формы шутовства, откуда ни попало, не щадя ни преданий старины, ни народного чувства, ни даже собственного достоинства. В пародии церковных обрядов глумились не над Ц[ерковью], которую очень плохо понимали, а над иерархией, которой перестали бояться, но продолжали не любить.
   Страшный обряд, потерявший устрашавшую силу, стал смешон и досаден, как чучело, испугавшее ворону, и на нем вымещали собств[енное] воронье малодушие. Так подростки смеются над страшными гримасами, какими няньки запугивали их в детстве, чтобы скорее уложить их спать.
   Петербургом Петр [зажал] Россию в финском болоте, и она страшными усилиями выбивалась из него и потом утрамбовывала его своими костями, чтобы сделать из него Невский проспект и Петроп[авловскую] крепость – гигантское дело деспотизма, равное египетским пирамидам.
   Петр учился быть адмиралом и кораблестроителем, а пришлось быть прежде всего сухопутным генералом, организатором армии, а не флота. Он готовил флот, прежде чем приобрел море, и рисковал посадить свой флот на сухопутное гниение, как сгнила на берегу его переяславская флотилия.
   44.
   …Из большого и пренебрегаемого полуаз[иатского] государства Петр сделал европейскую державу, ставшую еще больше прежнего, но больше прежнего и ненавидимую. Он лучше обеспечил внешнюю безопасность этого государства, но усилил международный страх к нему, международную злобу против страны.
   45.
   1.
   Реформа Петра вытягивала из народа силы и средства для борьбы господствующих классов с народом. К § 6.
   2.
   Перерождение умов посредством штанов и кафтанов. Мистика. Сол[овьев, т.] 15, [стр.] 137.
   3.
   В коалиции терпел поражение, а побеждал один на один (Доброе, Лесное, Полтава).
   4.
   После Петра государство стало сильнее, но народ беднее.
   5.
   Ход реформ от войны: до 1708 г. письмами и чрез лиц, потом указами и чрез учреждения.
   6.
   Регулярная армия, оторванная от народа, стала послушным орудием против него, а внешняя политика, опираясь на нее, создавала престиж власти, который еще более подменял идею государства народного династией и полицией.
   7.
   Не было ломки старых учреждений для постройки новых, а был постепенный развал московских одновременно с возникновением петербургских.
   8.
   Через Полтаву он выходил на большую европ[ейскую] дорогу. Он по-прежнему оставался туп к пониманию нужд народа. Но он стал более чуток к условиям своего международного положения: он понял, что начинается игра не по карману. Предстояла роль нищего богача.
   9.
   Как человек, не привыкший к гражд[анскому] строительству, он колебался, ошибался, идя в потемках. Все [проще] с кого взыскать, кому поручить, кого побить.
   10.
   Не переиздавалось существующее, а создавалось вновь, чего не было: не преобразования, а новообразования. План, как он выяснился путем дробных мер к концу. Не военные дела, а военные успехи и созданное ими положение России – источник реформы.
   Ход: сперва беглый указ или спешное письмо намечало пробел, недостаток, вскрытый войной; потом чрез Сенат разрабатывались учреждения, закон, регламент или инструкция.
   11.
   Обременение народа различными мейстерами, рихтерами, комиссарами, ратами, мистрами, преимущественно из иноземцев: целое нашествие баскаков, темников, численников.
   Щебень для мостовых. Все понятия об обществе, государстве, народе, семье сгнили в этом разгуле распущенности, безделья и произвола.
   Бесправие, покоившееся до поры до времени на привычке, народной инерции, Петр преобразил в организованную силу, в государственное учреждение, против которого надо б[ыло] бунтовать. […]
   Проволока, по которой шли все распорядительные токи, был деспотизм.
   Петр I. Он действовал как древнерусский царь-самодур; но в нем впервые блеснула идея народного блага, после него погасшая надолго, очень надолго.
   Чтобы защитить отечество от врагов, П[етр] опустошил его больше всякого врага.
   Понимал только результаты и никогда не мог понять жертв.
   46.
   Риторически тягучий и туманный указ.
   П[етр] увлекся Европой с фин[ансово] – технической, а не с политической и нравственной стороны, мог приучить свои руки к приемам по раб[оте] мастера, но не думал приучать своей мысли к принципам полит[ического] мыслителя вроде Пуффендорфа или Гуго Гроция. […]
   47.
   А[лександ]р I.
   Свободомыслящий абсолютист и благожелательный неврастеник.
   Легче притворяться великим, чем быть им.
   48.
   Схоластика – точильный камень научного мышления: на нем камни не режут, но об камень вострят. […]
   С 25 фев[раля] 1730 г. каждое царствование было сделкой с дворянством, и если сделка казалась нарушенной, нарушившая сторона подвергалась преследованию противной […] и ссылкой или заговором и покушениями.
   49.
   Верховной власти нет как источника прав и полномочий, она только штемпель на актах прав и полномочий, не политическая сила, а механический цертификат. Настоящая верховная власть есть двор.
   Прав[итель]ство не может ни воспитывать, ни развращать народа: оно может только его устроить или расстраивать. Воспитание народа – дело правящих и образованных классов, интеллигенции.
   Тот, кто пишет «быть по сему», есть только стальное перо и больше ничего.
   Самодержавие – бессмысленное слово, смысл которого понятен только желудочному мышлению неврастеников-дегенератов.
   Церковная иерархия не обладает в достаточной для минуты мере ни подготовкой, ни постановкой.
   Русский простолюдин – православный – отбывает свою веру, как церковную повинность, наложенную на него для спасения чьей-то души, только не его собственной, которую спасать он не научился, да и не желает: «Как ни молись, а все чертям достанется». Это все его богословие.
   50.
   Это еще не предмет истор[ического] изучения. Это время тяжелых испытаний или светлых надежд… Бури.
   Но обращаемся к прошлому, чтобы забыться на воспоминаниях от тяжелых впечатлений, убежать в прошлое от настоящего. Постыдное бегство! Наши идеалы не в прошедшем, а в будущем.
   51.
   Русские цари – не механики при машине, а огор[одные] чучела для хищных птиц.
   Цари – те же актеры с тем отличием, что в театре мещане и разночинцы играют царей, а во дворцах цари – мещан и разночинцев.
   Доселе дурными средствами развивалась личность на счет сильного общества; впредь личность будет служить вырождающемуся обществу лучшими своими силами. Период хищной энергии сменится периодом благородной неврастении и малокровия. Рычаг прогресса – вм[есто] кровопролития кровопривитие. Тужики-пыжики.
   Цари со временем переведутся: это мамонты, которые могли жить лишь в допотопное время.
   Наши цари были полезны, как грозные боги, небесполезны и как огородные чучелы. Вырождение авторитета с сыновей Павла. Прежние цари и царицы – дрянь, но скрывались во дворце, предоставляя эпическо-набожной фантазии творить из них кумиров. Павловичи стали популярничать. Но это безопасно только для людей вроде Петра I или Ек[атерины] II. Увидев Павловичей вблизи, народ перестал их считать богами, но не перестал бояться их за жандармов. Образы, пугавшие воображение, стали теперь пугать нервы. С Ал[ександра] III, с его детей вырождение нравственное сопровождается и физическим. Варяги создали нам первую династию, варяжка испортила последнюю. Она, эта династия, не доживет до своей поли[тической] смерти, вымрет раньше, чем перестанет быть нужна, и будет прогнана. В этом ее счастье и несчастье России и ее народа, притом повторное: ей еще раз грозит бесцарствие, смутное время. […]
   Моск[овское] г[осударство] Иоаннов – вотчинное государство с трудно дававшейся идеей национально-церковного союза, управляемого при посредстве молчаливого местнического соглашения г[осу]д[аря] с бывшими вотчинниками. Государство первых Романовых – национальный русский союз со свежими воспоминаниями и привычками вотчинного порядка, управляемый посредством класса военных слуг, содержимых на счет управляемого народа. Центр тяжести в первый период – в Боярской думе, во второй в Разряде. Постельное крыльцо взяло верх над Передней.
   52.
   Нельзя вытирать запачкавшегося лица чужими рукавами.
   1)
   Неустойчивые порывы, безотч[етные] или полусознат[ельные] стремления, невыясненные планы. Много суеты, хлопот и скудные результаты.
   2)
   Россия XVII в. со своей широко раскрытой научной любознательностью и со скудной умственной емкостью. Какая преобраз[овательная] суетня, какая толпа новых идей и какая ветошь нравов и порядков, какое ничтожество результатов! Таракан на спине.
   Дворянство – «верноподданные бунтари». Оно привыкло окружать престол с вечно протянутой рукой попрошайки и трясти его за неподатливость.
   Самодержавие – не власть, а задача, т. е. не право, а ответственность. Задача в том, чтобы единоличная власть делала для народного блага то, чего не в силах сделать сам народ чрез свои органы. Ответственность в том, что одно лицо несет ответственность за все неудачи в достижении народного блага. Самодержавие есть счастливая узурпация, единственное политическое оправдание которой непрерывный успех или постоянное уменье поправлять свои ошибки или несчастия. Неудачное самодержавие перестает быть законным. В этом смысле единственным самодержцем в нашей истории был Петр В[еликий]. Правление, сопровождающееся Нарвами без Полтав, есть nonsense1.
   При Ек[атерине] II когти прав[итель]ства остались те же волчьи когти, но они стали гладить по народной коже тыльной стороной, и добродушный народ подумал, что его гладит чадолюбивая мать.
   Нет ничего бесцельнее, как судить или лечить трупы: их велено только закапывать.
   Вы как щенки, которые потому, что у них чешутся зубы, грызут все, что им попадается, даже собственный хвост. Они стали бы грызть и свои головы, если бы умели, да не умеют. А вы умеете, поэтому не могу признать вас щенками.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Поделиться ссылкой на выделенное