Василий Ключевский.

Афоризмы и мысли об истории

(страница 3 из 36)

скачать книгу бесплатно

   Студенческие кокотки, привлекающие слушателей легкостью мысли и соблазнительностью тем.
   Некоторых профессоров любят слушать только потому, что слышат от них свои собственные слова.
   Буйловые умы, которые прут по прямой линии, но без цели, не умея своротить в сторону ни перед ямой, ни даже перед физическим законом.
   Многие трусливы только потому, что боятся не смерти, а опасности.
   Адрес писан для профессоров на бумаге Говарда, а профессора, чтобы увековечить, с помощью студентов литографировали его на коже автора. Это выходит пергамен.
   Немного шаловливая мысль, которая любит поиграть чёртом, но никогда не забывает Бога.
   Старость для человека, что пыль для платья – выводит наружу все пятна характера.
   Мы гораздо более научаемся истории, наблюдая настоящее, чем поняли настоящее, изучая историю. Следовало бы наоборот.
   Враги – это банщики. Своей злобой против Вас они смывают Вашу, а не свою грязь.
   Верует духовенство в Бога? Оно не понимает этого вопроса, потому что оно служит Богу.
   Разница между консерваторами и либералами: у первых слова хуже мыслей, у вторых мысли хуже слов, т. е. первые не хотят хорошенько сказать, что думают, а вторые не умеют понять, что говорят.
   Музыка для черствого сердца – то же, что касторовое масло для засорившегося желудка.
   Капризные выходки озорной мысли – не оригинальные идеи логического мышления.
   Жалоба, что нас люди не понимают, всего чаще происходит оттого, что мы не понимаем людей.
   У него под руками рояль не играет, а размышляет вслух и размышляет свои лучшие мысли.
   Крашеные русские куклы западной цивилизации.
   У нас политические партии – не порядки убеждений или образы мыслей, а возрасты или экономические положения.
   У женщины сердце умнее ее ума: потому-то она чувствует умно и размышляет глупо.
   Тяжелое дело писать легко, но тяжело писать легкое дело.
   И москаль, и хохол хитрые люди, и хитрость обоих выражается в притворстве. Но тот и другой притворяются по-своему: первый любит притворяться дураком, а второй умным.
   Земство и самоуправление: никто не учит людей плавать на луже, по которой воробьи пешком ходят.
   Наша неуравновешенность и неустойчивость от излишней вескости головы, т. е. от слишком высоко помещенного центра тяжести (возвышенность чувств и мыслей, высоко держим головы).
   В России центр на периферии.
   У них мысль не ведет за собой их слов, а с трудом догоняет их.
   Что хуже или что лучше – мало судей и много законов или наоборот, как было в Древней Руси.
   Древний Восток искал Бога в своем воображении, чтобы отвязаться от черта в природе.
Новый З[апад] продолжил эти поиски и нашел черта в своем воображении, чтобы отвязаться от Бога в природе.
   У животных нет нашего дара слова, но есть свой язык для выражения мыслей. Лексикон есть, нет нашей грамма[ти]ки.
   Когда кошка хочет поймать мышку, она притворяется мышкой.
   Высшая задача таланта – своим произведением дать людям понять смысл и цену жизни.
   Люди, умеющие открыть рот, но не умеющие закрыть его.
   Благотворительность больше родит потребностей, чем устраняет нужд.
   Кадетский либерализм.
   Самая живая мысль дохнет, попав под их перо.
   Кисельно-молочный социализм Ч-ва.
   Люди с неблагополучными мышлениями.
   Они – философы – всматривались в глубину житейского моря, чтобы в ней разглядеть истину, и, конечно, видели там только свои собственные физиономии.
   Наша история идет по нашему календарю: в каждый век отстаем от мира на сутки.
   На З[ападе] и чувства устанавливаются законодательным путем (признание смерти кард[инала] Гонзалеса национальным горем в Испан[ской] палате 20 н[оя]бря 1894 [г.]).
   Кроты – кроткие!
   На З[ападе] Церковь без Бога, в России Бог без Церкви.
   Эгоисты всех больше жалуются на эгоизм других, потому что всего больше от него страдают.
   У иных поступки лучше их намерений, потому что их инстинкты умнее их ума.
   Люди ищут себя везде, только не в себе самих.
   В молодости можешь уснуть, когда и не хочется спать, а в старости и хочется спать, да не можешь уснуть. Так и с прочими инстинктами.
   Не человек живой, а только сгущенный призрак человека.
   Не человек, а комок злости.
   Мыслят так быстро, что не успевают подметать своих мыслей.
   Игра в свои собственные конституционные мечты – политический онанизм.
   Эмпиризм в раздумье: не отрицаясь от себя, начинает сомневаться в себе и чувствует потребность проверить себя. Он хочет знать куда идет и осветить свой путь; поэтому камни преткновения для своей мысли он увидит раньше чем на них оступится. Это большой успех и ценный залог дальнейших успехов: авось он перестанет проверять свой глаз его собственными ошибками, т. е. опыт опытом. Он хочет знать и признает только то, что стоит перед глазами; но и миражи в пустыне тоже стоят перед глазами.
   Чтобы видеть неправильность действительной геометрической фигуры, надо набросить на нее абстрактную правильную.
   Историк – наблюдатель, не следователь.
   Сомневаюсь не в ученой добросовестности, а в ученом самообладании 3-на.
   Я влюбилась бы в Вас, если б меньше Вас любила. Женщинам надо внушать ненависть к себе, чтобы добиться их любви. Мы запоздалые Печорин и княжна М[эри].
   П. и K° – жвачные умы 60-х годов, пережевывающие случайно попавшую в рот либеральную жвачку, уже утратившую всякую питательность. Раз усвоенный образ мыслей из убеждения ума превратился в дурную привычку мозга.
   Ученые издатели – половые науки, которые не варят и не кушают, а только подают кушанье.
   Толстой, как большинство романистов с талантом, хороший художественный прибор, а вовсе не художник. Творчества в нем не больше, чем в луже, отражающей лунный вечер, только грязи значительно больше.
   Начитанные и надорванные либеральные дураки, производящие впечатление умных только на таких же надорванных, но не столь начитанных дураков. Недовольны всем настоящим, а прошлое ругают за то, что не похоже на настоящее. Сантиментально-озлобленные бурсаки киево-могилевского покроя.
   Разница между духовенством и другими русск[ими] сословиями: здесь много пьяниц, там мало трезвых.
   Ничего мудреного не сделают, но все простое сделают мудрено.
   Чтобы быть ясным, оратор должен быть откровенным.
   Где нет тропы, надо часто оглядываться назад, чтобы прямо идти вперед.
   Простейший способ не нуждаться в деньгах – не получать больше, чем нужно, а проживать меньше, чем можно.
   Твердость убеждений – чаще инерция мысли, чем последовательность мышления.
   Мы часто сердимся на предков за то, что они на нас не похожи, вместо того, чтобы радоваться, что мы на них не похожи (ушли от них вперед).
   Прежде психологией называлась наука о душе человеческой, а теперь это наука об ее отсутствии.
   Одна нигилистка, случайно уверовавшая в Бога, признавалась, что она ни за что не согласилась бы быть безбожницей, если бы знала, как приятно веровать.
   Когда двое тонут, надо спасать четверых, потому что в каждом погибающем сидит еще сумасшедший.
   Остроумие в мышлении – то же, что пряность в питании: она делает вкусной пищу, но портит и вкус, и пищеварение.
   Пессимизм, что тошнота, которая происходит от трех причин: 1) от объедения, 2) голода и 3) беременности.
   Когда нам плохо, плохое утешение думать, что другим еще хуже.
   В других обществах всякий живет, работая и частью проживая, частью наживая; в русском одни только наживаются, другие проживаются и никто не живет и не работает.
   Государству служат худшие люди, а лучшие – только худшими своими свойствами.
   Откровенность – вовсе не доверчивость, а только дурная привычка размышлять вслух, т. е. в присутствии чужих ушей, потому что сами себя не слушают (говорить во сне).
   Их готовят в мадамы Рекамье, а из них выходят трактирные кариатиды (классицизм дамский).
   Делай, что я говорю, но не говори, что я делаю, – исправленное иезуитство. Толст[ой].
   Причина неодинаковой оплаты занятий. Одни дела могут делать все, но не всякий хочет; другие хотят все, но не всякий может.
   Истина, что свет: ее самоё не видно, но все предметы видны и понятны, лишь насколько обладают ее светом (в ее свете).
   Вырождение принадлежит, как и внушение, к числу слов, которые не выражают мыслей, а заменяют их.
   Скучен театр, когда на сцене видишь не людей, а актеров.
   Недостаток теперешнего обтянутого дамского костюма тот, что он не столько прикрывает то, что есть, сколько обнаруживает то, чего нет.
   Это люди, с которыми расставаясь, жалеешь, что с ними виделся.
   Дарьяльское ущелье – горная проповедь своего рода, в которой говорят камни.
   Сидят на штыках, покрыв их газетой.
   Женщина опасна не когда нападает, а когда падает.
   Истинная цель дела благотворительности не в том, чтобы благотворить, а чтобы некому было благотворить.
   Худшая посадка между двух стульев – очутиться между своими притязаниями и способностями, казаться слишком великим для малых дел и оказаться слишком малым для великих.
   Думать не о том, что делаешь, совсем не то же, что делать не то, что думаешь. Обман и то и другое, но в первом случае обманываешь себя самого, во втором других.
   Большинство соврем[енных] браков м[ожно] признать если не счастливыми, то сытными: он а в нем приобретает кусок хлеба, он в ней – кусок мяса. Едят друг друга.
   Вспомнив былое, вдруг иногда как будто почуешь запах юности.
   Инстинкт – двигатель без сознания, но с участием воли; автомат – двигатель без воли и в механике без сознания.
   Фанатизм во имя порядка готов внести анархию.
   Право по самому существу есть софистика, ибо есть борьба с инстинктом, т. е. природой, и его слугой – здравым смыслом.
   Впредь будут воевать не армии, а учебники химии и лаборатории, а армии будут нужны только для того, чтобы было кого убивать по законам химии снарядами лабораторий.
   Мужчина занимается женщиной, как химик своей лабораторией: он наблюдает в ней непонятные ему процессы, которые сам же производит.
   Введение морали в политич[ескую] экономию – противоестественная помесь идеи долга с грошом: выходит ни мораль, ни полит[ическая] экономия, а не то морализирующий грош, не то грошовая мораль. Ублюдок ни в мать, ни в отца, а в сочинившего его ученого удальца.
   Женщина родится по ошибке, выходит замуж по любви, родит по глупости, умнеет от родов, разводится по капризу на мужа и умирает с горя о детя[х].
   Гораздо легче стать отцом, чем остаться им.
   Выбирая себе жену, надо помнить, что выбираешь мать своим детям и как опекун своих детей должен позаботиться, чтобы жена по вкусу мужа была матерью по сердцу детям; чрез отца дети д[олжны] участвовать в выборе матери.
   Наука изучает не истины, а только необходимости или потребности, из них вытекающие или ими внушаемые, как физика изучает силы природы, не понимая их источника, т. е. самой природы.
   Есть мужчины, которые тем больше нравятся, чем лучше их понимаешь, и есть женщины, которых тем лучше понимаешь, чем больше они нравятся.
   Судьба и провидение: на первую мы жалуемся, когда другие нас обижают, вторым оправдываемся, когда сами обижаем других.
   Привычки отцов, и дурные и хорошие, превращаются в пороки детей.
   Дамы всего менее понимают право как требование ума и необходимости, а они мыслят сердцем и только сердятся умом.
   Часто встречаются люди, которые любят говорить о том, чего не понимают, как иные не чувствуют запаха того, что нюхают. Это очень жаль, хотя и очень просто; это значит, что есть люди, у которых язык длиннее их ума, как есть люди, у которых нос длиннее их обоняния.
   Какая самая умная женщина? Та, которую хочется благодарить даже за отказ.
   Почему люди так любят изучать свое прошлое, свою историю? Вероятно, потому же, почему человек, споткнувшись с разбега, любит, поднявшись, оглянуться на место своего падения.
   Что труднее, стать порочным или перестать быть добродетельным? Думаю, что труднее первое, потому что сложнее: чтобы перестать быть добродетельным, не нужно быть порочным, а чтобы стать порочным, нужно наперед перестать быть добродетельным.
   Многие только потому республиканцы, что нет царя в голове (природн[ые] р[еспубликан]цы родятся без царя…).
   Г[ерцог] Ларошфуко сказал, что притворство есть дань, платимая пороком добродетели. Совершенно верно. Потому-то добродетель так и любит притворство, как свой штатный доход по должности, и не может обойтись без порока, как своего крепостного кормильца.
   Есть два рода непонимания. Одни еще не разглядели того, что есть в вещах, другие успели уже усмотреть и то, чего нет в них. Это последнее непонимание безнадежнее и неисправимее первого, потому что легче дополнять, чем переполнять, как легче дойти до цели, чем воротиться к ней (кто не стрелял и кто промахн[улся]).
   У всякого возраста свои привилегии и свои неудобства. Привилегия стариков – хвалиться своим прошлым, т. е. своей ненужностью; неудобство – почет от молодежи, похожий на усиленную ласку хозяев к собравшимся уходить гостям.
   А странный, не натуральный народ эти старики: они не родятся, а только умирают и, однако, все не переводятся.
   В жизни мало физики. Говорят: светлый голос. Почему же не сказать: звонкий взгляд? Иной так умеет взглянуть, что зазвенит в ушах.
   Обыкновенно женятся на надеждах, выходят замуж за обещания. А так как исполнить свое обещание гораздо легче, чем оправдать чужие надежды, то чаще приходится встречать разочарованных мужей, чем обманутых жен.
   Сердце женщины – tabula rasa, [2 - чистая доска (лат.).] белый лист бумаги: на нем никогда ничего не прочтешь, но многое напишешь, если умеешь писать на так[ом] материале.
   Находят сходство между Мопассаном и Толст[ым]. Может быть, оно и есть, но есть и разница. Первый потерял свой ум, не зная, куда девать его; второй вечно ищет своего ума, забыв, куда девал его. Писатели, как родители, любят наделять свои детища свойствами, которых лишены сами. Оттого герои у Моп[ассана] всегда глупы, а у Т[олстого] – умны.
   Романистов часто называют психологами. Но у них разные дела. Романист, изображая чужие души, рисует свою; психолог, наблюдая свою душу, думает, что он изучает чужие. Один похож на человека, который видит во сне самого себя, другой на человека, который подслушивает шум в чужих ушах.
   Только в математике две половины составляют единицу, а в жизни совсем иначе: так, в семейной жизни две половины – целая пара, а в духовной из двух полоумных никогда не составить и одного умного.
   В науке надо повторять уроки, чтобы хорошо помнить их; в морали надо хорошо помнить ошибки, чтобы не повторять их.
   Прикрывая костюмом тело, женщина обнаруживает тем свою душу (придумывая, как прикрыть).
   Кратчайшее расстояние между двумя точками – прямая. Прямой путь – кратчайшее расстояние м[ежду] двумя неприятностями – в жизни.
   Вся житейская наука женщины состоит из трех незнаний: сначала она не знает, как добыть жениха, потом – как быть с мужем, наконец – как сбыть детей.
   Чем женщина меньше приносит мужу, тем больше требует от него, так что, чем меньше она стоит, тем дороже обходится.
   12 дек[абря] 1893
   Быть счастливым значит быть умным. Быть умным значит не спрашивать, на что нельзя ответить. Потому быть счастливым значит не желать того, чего нельзя получить.
   Женщина перестает думать о том, чего сильно пожелает; мужчина перестает желать того, о чем хорошенько подумает. Поэтому когда оба думают вместе, бывает два ума и ни одной воли.
   Чтобы иметь право жить, надобно приобрести готовность умереть (хоть раз показать готовн[ость]).
   Благородное росс[ийское] дворянство разменяло свой сословный долг на долги госуд[арственному] банку.
   Все эти формы и обряды хороши тем, что выше действительных чувств тех, кто их выполняет, и заставляют последних становиться выше себя.
   Надобно не жаловаться на то, что мало умных людей, а благодарить Бога за то, что есть они.
   Достойный человек не тот, у кого нет недостатков, а тот, у кого есть достоинства.
   Законы тогда только устанавливали произвол, т. е. собственную ненужность.
   Вера в жизнь посмертную – тяжкий налог на людей, которые не умеют дожить и до смерти, перестают жить прежде, чем успеют умереть.
   Есть люди, у которых язык умнее их самих.
   Как даровитые новички, мы ничего не умеем задумать, сами, без чужой указки, хотя, принявшись подражать, часто превосходим свои образцы.
   Деньги лишние хороши не тем только, что дают возможность приобрести необходимое, но еще и тем, что избавляют от досады на невозможность приобрести лишнее.
   Когда у мыслителей быстро вертится мысль, у не мыслящей публики кружится голова.
   Торжество исторической критики – из того, что говорят люди известного времени, подслушать то, о чем они умалчивали.
   История не учительница, а надзирательница, magistra vitae: [3 - наставница жизни (лат.).] она ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков.
   Некоторые думают, что стоит только обозвать всех дураками, чтобы прослыть умным.
   Его глупость не в привычке болтать глупости, а в убеждении, что другие считают их умными вещами.
   Утопающие при кораблекрушении бросаются с корабля в воду, чтобы не утонуть на корабле, и тонут в воде, а не на корабле.
   Кто смотрит из света во враждебную тьму, не видит никого из своих врагов, но служит мишенью для всех них.
   Крупный успех составляется из множества предусмотренных и обдуманных мелочей.
   Две половины – в жизни брачная пара.
   Наблюдение чужих пороков очень полезно для самоисправления: собственный порок становится особенно противен, когда увидишь его в другом и почувствуешь, как неприятно обладать тем, что сейчас осмеял, ибо мы любим осмеять всех и вся, кроме себя и своего.
   Смотря на нын[ешних] женщин, сознаешь верность филос[офского] определения, что человек есть разумное животное; разумность не мешает им быть животными и даже помогает им становиться непохожими на людей и в том, в чем похожи на них животные.
   Ф. Дм. говорил так много и скоро, что только на другой день успевал не то что обдумать, а только вспомнить сказанное вчера.
   Природа – зеркало, т. е. отражающая пустота для того, кто в нее смотрится: он может видеть в ней только сам себя, свое внутреннее содержание.
   На Зап[аде] каждая научная идея, каждое историческ[ое] впечатление при дрессировке ума и навыка превращается в убеждение, что в массе есть суеверие; причина – быстрое распространение, оборот идей.
   С Ф. можно быть только в иронических отношениях.
   Еф. – Из всех малоумных баб она наименее умная, потому что наименее баба.
   Всем можно гордиться, даже отсутствием гордости, как от всего можно одуреть, даже от собственного ума.
   Почему о н и такие пустые люди, хотя ведают такие важные интересы? Да от них не требуется ничего, никакого содержания, кроме их присутствия, факта, что они есть.
   Хитрость не есть ум, а только усиленная работа инстинктов, вызванная отсутствием ума.
   Богатые вредны не тем, что они богаты, а тем, что заставляют бедных чувствовать свою бедность. От уничтожения богатых бедные не сделаются богаче, но станут чувствовать себя менее бедными. Этот вопрос не пол[итической] экономии, а полицейского права, т. е. народной психологии.
   В 1860-х г[одах] мыслили т[а]к торопливо, что не могли догнать собственных мыслей, и потому тех, кто не спешил, считали отсталыми.
   Чтобы править людьми, нужно считать себя умнее всех, т. е. часть признавать больше целого, а так как это глупость, то править людьми могут только дураки.
   Из всех толков о законности, о праве кр[естья]не и горожане вынесли только притязательное сознание своих правов.
   Художник, что зеркало, которым дорожат только потому, что оно дает зрителям возможность любоваться самими собой.
   Есть умные люди, которые дуреют от собственного ума, и есть дураки, которые умнеют от чужой глупости.
   Художник знал, что делал, когда придавал оригиналу такое выражение; но оригинал не знал, что делал, когда принимал такое выражение.
   Мужчина, любя женщину, старается быть ей нравственно полезным; женщина, отвечая на его любовь, желает быть ему эстетически приятной. Первый добро принимает за красоту, вторая красоту за добро: в этом половое различие нравственного понимания.
   Шмоллер – не социалист, но ученики его – социалисты. Магомет – не магометанин, но магометане – все последователи Магомета.
   Свой благородный дворянский долг р[одовитое] дворянство реализовало в поземельные банковые долги.
   На дураков есть хоть одно средство – смех, а на дур, как на грех, и мастера нет.
   Воображение на то и воображение, чтобы восполнять действительность.
   Наука стремится все пороки объяснить болезнями, а моралисты все болезни производят от пороков. Скоро к удовольствию судей и врачей преступников будут лечить, а больных наказывать.
   Сколько понадобилось человеку пролить слез и крови, чтобы в себе подобном признать своего ближнего.
   Глупость терпят за простодушие, но не наоборот.
   Люди, которые, не имея своего ума, умеют ценить чужой, часто поступают умнее умных, лишенных этого уменья.
   Указывают на любовь западников к иноземным словам. Наши западники все еще заучивают западные учебники слово в слово и не умеют передавать их своими словами. Для них западная культура все еще работа памяти, а не сознание.
   Жизнь не в том, чтобы жить, а в том, чтобы чувствовать, что живешь.
   Красивые женщины в старости бывают очень глупы только потому, что в молодости были очень красивы.
   Многие умирают спокойно не потому, что думают о будущей жизни, а потому, что не умеют понять настоящую минуту: спокойствие здесь происходит не от силы веры, а от слабости размышления.
   Особый вид помешательства – объяснять все глупости и мерзости сумасшествием. Помешанному все люди, кроме одного его, представляются сумасшедшими.
   Не может быть самодержцем монарх, который не может сам держаться на своих ногах.
   Портрет Спасовича – не портрет, а биография.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Поделиться ссылкой на выделенное