Василий Ключевский.

Афоризмы и мысли об истории

(страница 2 из 36)

скачать книгу бесплатно

   Здравый и здоровый человек лепит Венеру Милосскую из своей Акулины и не видит в Венере Милосской ничего более своей Акулины.

   11 7.
   Счастлив, кто может жену любить как любовницу, и несчастлив, кто любовнице позволяет любить себя как мужа.

   11 8.
   О добродетелях людей, особенно женщин, большей частью можно судить только по совокупности их пороков, потому что добродетелью обыкновенно считают люди, особенно женщины, только отсутствие соответствующего порока.

   11 9.
   Существующий порядок, пока он существует, не есть лучший из многих возможных, а единственно возможный из многих лучших. Не то, что он лучший из мыслимых, сделало его возможным, а то, что он оказался возможным, делает его лучшим из мыслимых.

   120.
   Некоторые женщины умнее других дур только тем, что сознают свою глупость. Разница между теми и другими только в том, что одни считают себя умными, оставаясь глупыми; другие признают себя глупыми, не становясь оттого умными.

   121.
   Дамы только тем и обнаруживают в себе присутствие ума, что часто сходят с него.

   12 2.
   Дружба обыкновенно служит переходом от простого знакомства к вражде.

   123.
   У артистов от постоянного прикосновения к искусству притупляется и вытирается эстетическое чувство, заменяясь эстетическим глазомером, как у виноторговца-эксперта аппетит к вину заменяется вкусом в вине.

   124.
   Есть два рода нерешительных людей: одни нерешительны, потому что не могут сообразить никакого решения, другие – потому, что зараз соображают несколько решений. Первые нерешительны, потому что глупы, вторые кажутся глупыми, потому что нерешительны.

   12 5.
   Есть два рода любви к ближнему. Если мы любим самое наше чувство любви к другому, это – любовь. Если мы любим любовь другого к нам, это – дружба. Любовь разрушается взаимностью, а дружба ею питается.

   12 6.
   Наше сочувствие религиозной старине не нравственное, а только художественное: мы только любуемся ее чувствами, не разделяя их, как сладострастные старики любуются молоденькими девицами, не будучи в состоянии любить их.

   127.
   Было бы сердце, а печали найдутся.

   12 8.
   Размышляющий человек должен бояться только самого себя, потому что должен быть единственным и беспощадным судьей самого себя.

   12 9.
   Кто смеется, тот не злится, потому что смеяться значит прощать.

   130.
   Кто имеет друзей, которые ненавидят друг друга, тот заслуживает их общей ненависти.

   131.
   Ум гибнет от противоречий, а сердце ими питается.
Под холодной веселостью часто скрывается теплая грусть, как альпийский лед прикрывает нежный подснежник. Можно ненавидеть человека, как подлеца, а можно умереть за него, как за ближнего.

   13 2.
   Молодая девица, желающая выйти замуж за пожилого мужчину, должна написать ему следующее письмо со вложением дружбы: «Я не могу быть ни Вашей любовницей, ни Вашей женой; любовницей – потому что я Вас слишком люблю, женой – потому что недостойна Вашей любви».

   13 3.
   Какая разница между женой и любовницей? Любовниц мы любим по инстинкту, жены нас любят по апостолу. Следовательно, для гармонии жизни надобно иметь и жену и любовницу: незаслуженной любовью нелюбимых жен мы мстим коварным любовницам, а самоотверженной любовью к нелюбящим любовницам мы подаем добрый пример нашим обманываемым женам.

   134.
   Чувствительность есть подделка чувства, как диалектика есть подделка логики.

   [135].
   Хотеть быть чем-то другим, а не самим собой значит хотеть стать ничем.


 //-- [1890-е годы] --// 
   Июнь 1892.
   1.
   Ввести в обзор источников археологические и другие вспомогательные сведения.
   2.
   Прогресс мысли в том, что достигнутую цель она превращает в средство для дальнейшей цели; прогресс чувства в том, что удачное средство оно делает целью, новой целью, забывая о первоначальной цели или тяготясь ей, как неизбежным следствием. 4 июля. Брыково.
   3.
   Предмет истории – то в прошедшем, что не проходит, как наследство, урок, неконченый процесс, как вечный закон. Изучая дедов, узнаем внуков, т. е., изучая предков, узнаем самих себя. Без знания истории мы должны признать себя случайностями, не знающими, как и зачем мы пришли в мир, как и для чего в нем живем, как и к чему должны стремиться, механическими куклами, которые не родятся, а делаются, не умирают по законам природы, жизни, а ломаются по чьему-то детскому капризу.
   4.
   В преданиях и усадьбах старых русских бар встретим следы приспособлений комфорта и развлечения, но не хозяйства и культуры; из них можно составить музей праздного баловства, но не землевладения и сельского управления. […]
   9.
   Схема истории холопства в России. Военное или экономическое насилие превратилось в юридический институт, который посредством продолжительной практики превратился в привычку, а она по отмене института осталась в нравах, как нравственная болезнь. 19 июля. […]
   23.
   Современный трезвый и благоразумный человек видит только нескладицу житейских отношений, не видя в них внутреннего смысла, и, не думая об их исправлении, старается только направить их в свою пользу. Личный эгоизм – единственная гармония жизни для него. В жизни он видит только прорехи и щели, не штопая их мечтами, не замазывая их донкихотскими порывами, и спокойно плюет в них, когда нельзя в них просунуть пальца для благоприобретения чужой вещи без взлома.
   24.
   Честолюбцы фантазии и натуги; первые – сами себя догоняющие, вторые – сами от себя отстающие. Оба поставят себя на высокий пьедестал и потом карабкаются, чтобы подняться до своего призрака.
   25.
   Раскол. Два момента надо различать в его происхождении: нравственно-психологический – переворот в каждом отдельном раскольнике, откалывавшемся от церкви, и церковно-канонический – образование церковного сектантского общества из отколовшихся. С условиями государственной и народной гражданской жизни связан наиболее первый.
   26.
   Екатерина своей популярностью обязана ужасам времени Анны.
   27.
   Обряд – религиозный пепел: это нагар на вере, образующийся от постепенного охлаждения религиозного чувства; но он и охраняет остаток религиозного жара от внешнего холода жизни. Обряд – действие, вызываемое чувством; становясь привычным, оно может и заменять утомленное чувство, может и подогревать чувство, готовое погаснуть. В пепле долго держится часть тепла от горения, его образовавшего.
   28.
   Науку часто смешивают с знанием. Это грубое недоразумение. Наука есть не только знание, но и сознание, т. е. уменье пользоваться знанием как следует. […]
   Современная интеллигентная барышня – пушка, которая заряжается в гимназическом классе, а разряжается в университетской клинике душевнобольных.
   Жены – инспектрисы мужей; только одни инспектируют их сердца, другие – их карманы, а третьи, самые разумные, – их рты.
   Люди напряженно преследуют свои интересы, но книг не читают. Почему? Книги ли так неинтересны, или интересы так некнижны?
   Декадентство – это искусство, утратившее эстетическое чутье, но сохранившее свою технику. Это творчество без идеала, как толстовщина – религия без Бога.
   У В. Г[ерь?]е сделочная, нотариальная совесть.
   Ветряные мельницы: вечно машут крыльями, но никогда не летают.
   Самый непобедимый человек – это тот, кому не страшно быть глупым.
   Современная мысль до того изогнулась и извертелась, что стала похожа на старую балетную плясунью, которая, приподняв подол, еще может выделывать замысловатые и непристойные фигуры, но ходить прямо, твердо и просто уже не в состоянии.
   Современная патологическая психология стремится глупость сделать умной, а подлость невменяемой.
   Ум современного молодого человека рано изнашивается усвоением чужих мыслей и теряет способность к самодеятельности и самостоятельности.
   Робкий, но не трусливый.
   Театральный зритель есть человек, купивший себе в кассе право требовать, чтобы его одурачили, заставили мираж принять за действительность.
   Современная философия есть дело разума, освободившегося от власти здравого рассудка и поработившегося микроскопу.
   Доброта иных происходит только от утомления злом.
   Пошлость самодовольная, влюбленная в самое себя.
   Самая стыдливая совесть не стыдилась ей изменять.
   Каждый из нас живет только для того, чтобы получить право умереть.
   Эстетич[еское] остервенение современной публики, соединенное с умственным отуплением и нравственным расслаблением.
   Дух[овно] – учебные заведения – не столько школы, сколько богадельни учащих и учащихся, призреваемых там под предлогом науки: там больше богохульствуют, чем богословствуют.
   Декаденты в интеллигенции – то же, что в гастрономии люди, испортившие себе пищеварение, но сохранившие аппетит.
   Он так изолгался, что не верит сам себе даже тогда, когда г[ово]рит правду.
   Кого он не предаст, когда ежеминутно предает самого себя: это самоиуда.
   Служебное жалование превращается в государственную милостыню голодающим.
   Успехи критич[еского] чутья в избалованной талантами массе и ослабление творчества (сами ничего не могут создать).
   Русск[ая] интеллигенция скоро почувствует себя в положении продавщицы конфет голодным людям.
   Молодость без молодых впечатлений; онанизированные преждевременными, непонятными им идеями, эти народные борцы потом станут заскорузлыми аферистами или казнокрадами.
   Истина проводится в наше сознание подобно запретным заграничным товарам контрабандой, под ярлыком лжи или шутки; зато под видом заграничной истины мы беспошлинно получаем от своих поставщиков-производителей чистую ложь или озорство совершенно домашнего кустарного изделия. 1 янв[аря] 1898.
   Умный тем отличается от дурака, что когда оба разозлятся, умный становится дураком, а дурак умным.
   Маленькие люди с большими притязаниями, с маленькими средствами, желающие делать большие дела.
   Животное по инстинкту, не имея разума, поступает разумно; человек, пользуясь разумом, умеет поступать неразумно вопреки инстинкту.
   Всего больше платимся мы за то, что не умеем быть вовремя умны. Потому глупость самая дорогая роскошь, которую могут позволять себе только богатые люди и которая только им простительна. Как дорого платятся народы за глупость, что не умеют ни управлять собой, ни жить мирно друг с другом?
   Кто не способен работать по 16 ч[асов] в сутки, тот не имел права родиться и д[олжен] быть устранен из жизни, как узурпатор бытия.
   Гордый или самолюбивый человек и историк – не совместимые в одном лице понятия: это музыкант без слуха, мыслитель без головы, Бартенев без «Р[усского] архива».
   Наше будущее тяжелее нашего прошлого и пустее настоящего.
   Есть люди, которые становятся скотами, как только начинают обращаться с ними, как с людьми.
   Популярное искусство ценно не по пользе, которую оно приносит, а по вреду, от которого спасает, доставляя менее грубое развлечение.
   Современные франц[узские] писатели более обязаны своими успехами языку, на котором пишут, чем язык им.
   Русский ум всего ярче сказывается в глупостях.
   Позитивизм, дарвинизм, альтруизм – все научные воззрения и методы знания, переходя в образованную публику, становятся модными покроями мысли – не больше.
   Культурные нищие, одевающиеся в обноски и обрывки чужой мысли; растерявшись в своих мелких ежедневных делишках, они побираются слухами, сплетнями, анекдотами, словцами, чтобы сохранить физиономию интеллигентов, стоящих в курсе высших интересов своего времени.
   Дурак, одураченный собственным остроумием. Дм. и К-ш.
   Она стала умна прежде, чем перестала быть дурочкой.
   Чем больше Вы живете, тем становитесь моложе.
   Чтобы быть полезным людям, нужно ничем не пользоваться от них.
   Вы выше нас всех: Вы один понимаете, что говорите.
   Молодежь, что бабочки: летят на свет и попадают на огонь.
   Преисполнен собственной пустоты.
   У большинства правила заменяются привычками.
   Казеннокоштные золоторотцы р[усского] просвещения.
   Необыкновенно животный человек.
   Свое паршивое тело они прикрывают кисеей, переделанной из кожи, содранной с народного здорового тела.
   Под его злостью чуется горе, как у больного под желчью кроется кровь.
   Дрянные вешалки для великих исторических званий.
   От его научных понятий пахнет учебником Ил[овайского], а от нравств[енных] убеждений – сельским кабачком.
   В 60 м[инут?] въезда он вырос больше, чем со дня своего рождения.
   Всякий дурной поступок носит в себе кнут для спины своего виновника.
   Есть умы без воли, как есть воли без ума.
   Люди образованные из народа обыкновенно сохраняют его дурные свойства и перестают понимать хорошее.
   Всякий счастлив в меру своей способности к счастью и своей потребности в счастье.
   У хорошего доктора лекарство не в аптеке, а в его собств[енной] голове (не на углу улиц).
   Р[усская] интеллигенция – листья, оторвавшиеся от своего дерева: они могут пожалеть о своем дереве, но дерево не пожалеет о них, потому что вырастит другие листья.
   Я Вас гораздо больше бы любил, если бы Вы меня немножко меньше ненавидели, но и презирал бы Вас даже и тогда, когда бы Вы меня уважали. (Соврем[енный] муж жене в интимной беседе.)
   Высшее наслаждение мужчины – заставить женщину наслаждаться не им, а самой собой; но женщина любит только мужчину, который заставляет ее наслаждаться им, а не самой собой. […]
   Полудевицы и живут получувствами, полумыслями, полужизнью, т. е. девальвируют себя на половину цены.
   Искусственное, художественное горе отучает от понимания действительного, как театральные слезы отучают от житейских.
   Есть люди, которых каждый день видаешь, а не заметишь, есть ли у них борода и усы.
   Кулаки-бабы берегут свое сердце, как деньги, забывая, что последние существуют для того, чтобы их тратить, а первое – чтобы отдавать.
   Христы редко являются, как кометы, но Иуды не переводятся, как комары.
   Либералы – игроки на глупость, как консерваторы – игроки на трусость.
   Женская любовь – дар, который получает цену только когда перестает быть подарком.
   Из борьбы личных интересов вырабатывается не лучший из возможных, а возможнейший из лучших порядков.
   У него ум на конце его языка и потому никогда не бывает на своем месте. Вот почему говоруны не бывают умными. Оттого язык его не становится умным, а только ум перестает б[ыть] острым.
   Люди, умеющие открыть рот, но не закрыть его.
   Среднему статистическому пошлому человеку не нужна, даже тяжела религия. Она нужна только очень маленьким и очень большим людям: первых она поднимает, а вторых поддерживает на их высоте. Средние пошлые люди не нуждаются ни в подъеме, потому что им лень подниматься, ни в опоре, потому что им некуда падать.
   Это обледеневший огонь.
   Религия для нас – не потребность духа, а воспоминание или привычка молодости.
   Есть люди, которые умеют говорить, но не умеют ничего сказать. Это ветряные мельницы, которые вечно машут крыльями, но никогда не летают.
   Давайте отвыкнем от дурных слов и приобретем хорошие привычки.
   Бездарные люди – обыкновенно самые требовательные критики; не будучи в состоянии сделать простейшее из возможного и не зная, что как делается, они требуют от других совсем невозможного.
   Она в каждом мужчине ищет мужа, потому что в муже не нашла мужчины.
   На что им либерализм? Они из него не могут сделать никакого употребления, кроме злоупотребления.
   Я слишком стар, чтобы стареть: стареют только молодые.
   Русский культурный человек – дурак, набитый отбросами чужого мышления (чужим умом).
   Можно благоговеть перед людьми, веровавшими в Россию, но не перед предметом их верования.
   Глг-ва – фарфоровая кукла, холодная, как фарфор, и противная, как кукла.
   Научная проблема[ти]ка, что порядочная дама: чем скромнее и почтительнее подойдешь к ней, тем скорее она позволит понять себя.
   Кто очень любит себя, того не любят другие, потому что из деликатности не хотят быть его соперниками.
   Часто нужно не знать своего положения, чтобы быть в состоянии поправить его.
   Русский студент – вечное жвачное животное, которое в университете жует литографированную бумагу, а потом на службе – бумагу кредитную – и тем сыт бывает.
   Наблюдать людей значит презирать их, т. е. лишать себя возможности понимать их; чтобы понимать их, надобно жить с ними, презирая их образ жизни, а не их самих.
   Соврем[енный] образ[ованный] человек полон своей собственной пустоты.
   При крепостном праве мы были холопами чужой воли; получив волю размышлять, мы стали холопами чужой мысли.
   К. – переимчивая сорока, которая может затвердить всякого Якова.
   Мысли и чувства женщин лучше их самих: подслушивать их гораздо опрятнее, чем их подсматривать.
   Женщина, соблазняющая мужчину, гор[аздо] менее виновата, чем мужчина, соблазняющий женщину, потому что ей труднее стать порочной, чем ему остаться добродетельным.
   Мы всегда размышляем не своими мыслями, а пережевыванием чужих.
   Смелы в мышлении и трусы в действии.
   Казуистика дурна не сама по себе, а тем, что не умеет быть самой собой, предвидеть все случаи.
   Мы больше воображаем, чем знаем положение дел, и потому больше пугаемся, чем предвидим свои опасности.
   Мы размышляем, как управляемся. Самовластие из политического порядка стало методом нашего мышления. Произвол переселился из Свода [законов] в наш мозг.
   Иванов – старинная пожарная трещотка – будит не мысль, а только тревожит нервы.
   Под старость глаза перемещаются со лба на затылок: начинаешь смотреть назад и ничего не видеть впереди, т. е. живешь воспоминаниями, а не надеждами.
   Русские цари – мертвецы в живой обстановке.
   Самый веселый смех – это смеяться над теми, кто смеется над тобой.
   Чтобы согреть Россию, они готовы сжечь ее.
   Злой дурак злится на других за собственную глупость.
   Мудрено пишут только о том, чего не понимают.
   Люди, которые легко говорят, обыкновенно трудно понимают.
   Знать свое положение гораздо легче, чем сознавать его, а понимать еще труднее.
   Живой человек: когда ему 40 лет, все дают ему 60, а когда пойдет 60, все дают только 40.
   Великосветский партер XVIII в. так любил сцену, что охотно перепрыгнул бы через рампу, чтобы занять место на сцене, а сцену посадить на свое место.
   Публичные девки публицистики.
   Русский мыслящий человек мыслит, как русский царь правит; последний при каждом столкновении с неприятным законом говорит: «Я выше закона» и отвергает старый закон, не улаживая столкновения. Русский мыслящий человек при встрече с вопросом, не поддающимся его привычным воззрениям, но возбуждаемый логикой, здравым смыслом, говорит: «Я выше логики» и отвергает самый вопрос, не разрешая его. Произволу власти соответствует произвол мысли.
   Инерция – энергия без действия.
   Под свободой совести обыкновенно разумеется свобода от совести.
   Логика жизни: из либеральных девиц выходят дамы вольного поведения.
   Сопливо – добрых гражданских чувств профессор и торговец.
   Он стал дураком только потому, что хотел быть умным.
   Она производит впечатление г. с-го, попавшего в сахарницу: и им неловко и ей стыдно.
   Одни вечно больны только потому, что очень заботятся быть здоровы[ми], а другие здоровы только потому, что не боятся быть больными.
   Очевидно, Вы по моей душе учились грамоте, потому что читаете мою душу, как свою старую истрепанную азбуку.
   Газета приучает читателя размышлять о том, чего он не знает, и знать то, что не понимает.
   Иногда человеку не дают покоя только потому, что желают успокоить его.
   Адвокат – трупный червь: он живет чужой юридической смертью. На основании закона так же легко убивают человека, как и по позыву произвола. Только в последнем случае поступок сознается как преступление, а в первом – как практика права.
   Дарвинизированные умы, прогнившие от полового подбора.
   В самом ли деле он такой дурак, как кажется, или это только так кажется, что он такой дурак?
   Образование дает русскому человеку только вкусовую энергию – способность смаковать жизнь, а не создавать ее.
   Прежде их соединял хотя [бы] пол, а теперь только потолок.
   Чтобы образумились дети, должны умереть с голоду отцы.
   Чтобы уметь быть злым, надобно выучиться быть добрым: иначе будешь просто гадким.
   Он стал думать о мышлении с тех пор, как перестал мыслить.
   Механическая любовь.
   Заспанные свои мысли принимают за открытия.
   Не начинайте дела, конец которого не в Ваших руках.
   Далай-лама и конституционные короли: вся их деятельность в том, чтобы быть и ничего не делать.
   Я очень ценю «Р[усские] в[едомости]» с методолог[ической] стороны: они доказывают, как выгодно издавать газету при самых скудных умствен[ных] и нравств[енных] средствах.
   Дарвинизированные умы.
   Пора иметь право располагать самим собой, самого себя заработать.
   С[амодержавие] нужно нам пока как стихийная сила, которая своей стихийностью может сдержать другие стихийные силы, еще худшие.
   Ваше общество слишком трудно для меня: Вас окружают лица, одним из которых я не могу быть.
   Кто не любит женщины, тот не понимает Бога, потому что Бог написал себя на душе женщины, а его писание можно читать только сердцем.
   Талант, что мозоль на ноге: банщик срежет ее, а деятельность ноги восстановит.
   Вместо любви к солдату они (альтруисты) проповедуют любовь к казарме.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Поделиться ссылкой на выделенное