Стивен Кинг.

Томминокеры

(страница 3 из 67)

скачать книгу бесплатно

Если и так, то ей это не удалось.

Бобби откинулась на спинку кресла и открыла книгу – тезисы ее педагога из университета Небраски, самым потрясающим в которых было заглавие «Локальная война и гражданская война». Она вспомнила, как пару ночей назад подумала о себе, как ее сестра Энн: Бобби, ты становишься такой же тронутой, как дядюшка Фрэнки. Ну… быть может. Вскоре она погрузилась в изучение тезисов, изредка делая пометки в лежащем рядом блокноте. А на улице все так же шел дождь.

2

Утро следующего дня было чистым, ясным и безупречным: летний день, каким его изображают на открытках, с легким ветерком, заставляющим насекомых держаться на расстоянии. Андерсон бесцельно слонялась вокруг дома до десяти часов, ощущая все нарастающее давление, какое оказывало на нее подсознание, побуждая бросить все и идти в лес откапывать ту вещь. Она чувствовала, что пытается сопротивляться этому побуждению (опять Орсон Уэллс: Мы не откопаем ничего, прежде… Заткнись, Орсон). Дни, когда Бобби слепо следовала первому побуждению и жила по принципу «Если тебе это нравится, сделай это», уже прошли. С ней он никогда не срабатывал так, как нужно, – и правда, почти все неприятности, какие пришлось ей пережить, начинались с действия под влиянием мгновенного импульса. Она не клеймила позором тех, кто придерживался подобной жизненной философии; быть может, их интуиция работала лучше, чем ее.

Бобби плотно позавтракала, добавила в еду Питера взбитое яйцо (Питер ел с большим аппетитом, чем обычно, и Андерсон связывала это с прекращением дождей) и потом пошла в душ.

Если она перестала течь, все будет прекрасно. Забудем об этом; хотя это произойдет раньше времени. Ведь верно, Орсон? Мать твою так.

Андерсон вышла на улицу, нахлобучила старую соломенную ковбойскую шляпу и следующий час провела в саду. Там все выглядело гораздо лучше, чем могло бы, принимая во внимание дождь. Грушевые деревца подросли, и посевы неплохо встали на дыбы, как сказал бы дядюшка Фрэнк.

К одиннадцати она освободилась. Пошло оно все к черту. Бобби обогнула дом и зашла в сарай, достала лопату, заступ, помедлила и взяла лом. Вышла из сарая, затем вернулась обратно и прихватила отвертку и раздвижной гаечный ключ из ящика с инструментами.

Питер отправился, как обычно, за ней, но в этот раз Андерсон скомандовала: «Нет, Питер!» – и указала пальцем на дом. Питер остановился, выглядя смертельно обиженным. Он заскулил и сделал робкий шаг в ее сторону.

– Нет, Питер.

Питер сдался и поплелся назад с поникшей головой и разочарованно повисшим хвостом. Андерсон было неприятно видеть, что он уходит таким образом, но недавняя реакция собаки на металлическую пластину была крайне неприятной. Она на секунду задержалась на тропинке, ведущей на лесную дорогу, с лопатой в одной руке, заступом и ломом в другой, глядя, как Питер взбирается на заднее крыльцо, открывает носом дверь и заходит внутрь.

Она подумала: Что-то с ним произошло… но что? Бобби не знала.

Но на мгновение ее сон подсознательно всплыл перед глазами – стрела ядовитого зеленого света… и зубы, один за другим безболезненно выпадающие из десен.

Затем видение отступило, и Андерсон направилась к тому месту, где лежал в земле тот странный предмет, прислушиваясь к бесконечному ри-ри-ри сверчков на поле позади нее, с которого вскоре соберут первый урожай.

3

Именно Питер вывел ее из состояния прострации, в котором та копала, и Андерсон поняла, что она была на грани двух чертовски неприятных состояний: голода и истощения.

Питер выл.

Озноб пробежал по спине и рукам от этого звука. Она уронила лопату, которую держала, и отпрянула от предмета в земле. Что это? Ни металлическая пластина, ни ящик, ни что-то еще, что она смогла бы узнать. Единственное, в чем она была уверена, так это то, что впала в странное, бездумное состояние, которое ей самой совсем не нравилось. За это время Бобби пережила больше чем просто потерю ощущения времени; она чувствовала, что потеряла ощущение самой себя. Как будто кто-то залез ей в голову, как рабочий залезает в экскаватор, вытеснил ее прочь и стал поворачивать нужные ему рычаги.

Питер выл, подняв морду к небу, – звук был протяжным, скорбным и горьким.

– Перестань, Питер! – завизжала Андерсон, и, слава Богу, Питер перестал. Еще немного, и она сорвалась бы и побежала.

Вместо этого Бобби попыталась овладеть своими чувствами и весьма преуспела в этом. Она отступила на шаг и вдруг вскрикнула, когда что-то слегка задело ее за спину. В ответ на ее крик Питер издал еще один короткий лай и опять умолк.

Андерсон пыталась догадаться, что же дотронулось до нее, может… впрочем, она не знала, что подумать, но уже перед тем, как руки ее сомкнулись на этом предмете, она вспомнила: однажды она прервала работу и повесила на куст свою блузку; это была она.

Бобби надела ее и с первого раза неправильно застегнула пуговицы, так что одна половинка свешивалась ниже другой. Застегивая ее заново, она посмотрела на свои раскопки – сейчас этот термин как нельзя более подходил к тому, что она делала. Ее воспоминания о том, как она провела последние четыре с половиной часа, ковыряясь здесь, равно и когда она повесила блузку на куст, были туманны и прерывисты. Это не были воспоминания. Это были их обрывки.

Но сейчас, взглянув на результаты своего труда, она почувствовала благоговейный трепет и страх… и все возрастающее восхищение.

Чем бы это ни было, оно было огромным. Не просто большим, но огромным.

Лопата, заступ и лом лежали на расстоянии друг от друга вдоль 15-футовой канавы, прорытой в лесной земле. На равных интервалах были расположены аккуратные кучки земли и нагромождения камней, вывернутых из земли. Начиная от этой канавы глубиной четыре фута и с того самого места, где Андерсон споткнулась о выступающий из земли серый металл, был виден край какого-то невообразимо большого предмета. Серый металл… Какой-то предмет…

Вы вправе ожидать чего-то большего, необычного от писателя, чем это описание, – думала Роберта, отирая испарину со лба, но с этой минуты она не была уверена, что металл является сталью. Теперь ей казалось, что это какой-то более редкий сплав – бериллий либо магний, – но, отставив вопрос о химическом составе, она не имела представления, что же это такое.

Она стала расстегивать джинсы, чтобы заправить блузку, и остановилась: брюки насквозь пропитались кровью.

Боже. Господи Боже. Это же не месячные. Это же Ниагарский водопад.

Она вдруг испугалась, испугалась не на шутку, и тут же приказала себе не быть идиоткой. Она вошла в состояние забытья и выкопала такую яму, какой гордились бы четверо здоровых мужиков… она, слабая женщина, по силе 1/25 или 1/30 от них. Вполне естественно, месячные стали сильнее. Все было в порядке – слава Богу, что ее не скрутили такие же сильные, как излияния, боли.

О, какие мы сегодня романтичные, Бобби, – подумала она и коротко жестко рассмеялась.

Все, что ей было нужно сейчас, – это хорошенько отмыться: душ и смена белья как раз будут кстати. Осталась лишь одна небольшая проблемка в неоднозначном, озадачивающем мире, ведь так? Так. И никаких больших проблем.

Она снова застегнула штаны, не заправляя блузку, – зачем пачкать и ее, хотя, видит Бог, она была и не от Диора. Ощущение липкой влажности внизу живота при движении заставляло ее морщиться. Боже мой, до чего необходимо помыться. Как можно быстрее.

Но вместо того, чтобы подняться по склону до тропинки, она направилась обратно к предмету в земле, притягиваемая им. Питер опять взвыл, и мурашки пробежали опять. Питер, заткнись ради всего святого! Раньше она никогда не кричала на пса – не кричала по-настоящему, – но проклятая собачонка подталкивала ее к восприятию себя как объекта для исследования. Условный рефлекс – гусиная кожа на собачий вой вместо выделения слюны на звонок, но принцип один.

Стоя у своей находки, она забыла о Питере и в изумлении разглядывала ее. Через некоторое время Бобби протянула руку и дотронулась до предмета. И опять почувствовала эту волнующую вибрацию – она прошла через ее руки, а затем исчезла. В это мгновение ей показалось, что она дотрагивается до корпуса какой-то очень мощной машины. Металл был таким гладким, что казался намазанным жиром, и складывалось впечатление, что его следы должны остаться на руках.

Женщина сжала кулак и легонько ударила суставами пальцев по предмету. Он отозвался неясным, глухим звуком, похожим на звук, издаваемый при ударе кулаком по толстому обрубку красного дерева. Немного помедлив, она достала из кармана отвертку и виновато, как вандал, провела острием по металлической поверхности. Металл даже не поцарапался.

Андерсон заметила еще кое-что, но это могло оказаться оптическим обманом. Во-первых, металл, казалось, утолщался сверху к тем краям, которые уходили под землю. Во-вторых, верхняя обнажившаяся часть казалась слегка закругленной. И обе эти вещи – если они были верны – побуждали к мысли одновременно удивительной, нелепой, ужасающей, невероятной и в то же время обладающей конкретной сумасшедшей логикой.

Она пробежала пальцами по гладкой поверхности металла и отступила. Какого дьявола она оглаживает эту забытую Богом вещь, в то время как из нее по ногам хлещет кровь? Но нелады с месячными станут волновать ее в последнюю очередь, если то, о чем она начала догадываться, окажется правдой.

Лучше позови кого-нибудь, Бобби. Прямо сейчас.

Я позову Джима. Когда он вернется.

Точно. Позови поэта. Великолепно. Тогда можешь обратиться и к ее святейшеству Луне. А может, и к Эдварду Горею и Гэхену Уилсону, чтобы они запечатлели все на холсте. И пригласи парочку-другую поп-групп, и мы устроим здесь настоящий долбаный Вудсток-1988. Уймись, Бобби. Вызови полицию.

Нет. Сначала я хочу поговорить с Джимом. Хочу увидеть его. Рассказать ему обо всем. А пока я еще немного покопаю здесь.

Это может оказаться опасным.

Да. Не только может, но является опасным – разве она не почувствовала это? Разве Питер не почувствовал это? Было кое-что еще. Спускаясь по склону от тропинки сегодня утром, она буквально наступила на дохлого бурундука. И хотя запах, который ударил ей в нос, свидетельствовал, что зверек мертв по крайней мере уже два дня, мухи вокруг него не вились. Не было вообще никаких мух, и Андерсон просто не могла припомнить подобное. Она не нашла никаких указаний на то, что убило зверька, но предполагать, что та вещь в земле имела к этому какое-то отношение, было совсем дурацкой идеей. Зверек, вероятно, попробовал отравленной приманки на фермерских угодьях и вернулся в лес умирать.

Иди домой. Поменяй белье. Ты вся в крови и плохо пахнешь.

Она отступила от той вещи в земле, повернулась и стала карабкаться по склону обратно на тропинку, где Питер неуклюже прыгнул на нее и стал с готовностью, граничащей с патетикой, вылизывать ей руки. Еще год назад он обязательно ткнулся бы носом ей между ног, привлеченный запахом. Но не сейчас. Сейчас он был способен лишь дрожать.

– Ты сам виноват, – сказала Андерсон, – я велела тебе остаться дома. – И все же она была рада, что Питер прибежал. Если бы не он, Андерсон продолжала бы копать и до ночи… а мысль, что пришлось бы остаться в сумерках рядом с этой громадиной… ей не нравилась. С тропинки она оглянулась. Высота давала ей более полное представление о предмете. Он под углом выступал из-под земли. И первое впечатление о том, что его верхняя часть закруглялась, подтвердилось.

Тарелка, ведь я сразу же догадалась, как только копнула около нее пальцем. Стальная, не та, из которой едят, но вполне возможно, что когда только небольшая часть ее выступала из земли, я сразу же подумала об обеденной тарелке. Или о летающем объекте.

Неопознанном летающем долбаном объекте.

4

Вернувшись домой, она приняла душ и переоделась. Затем соорудила себе плотный ужин из консервированных бобов с сосисками. Но почувствовала себя настолько уставшей, что, немного поев, опустила тарелку Питеру на пол и села в кресло-качалку у окна. Книга тезисов, которую она читала, все еще лежала на полу позади кресла, заложенная оторванным кусочком спичечного коробка. Рядом лежал блокнот. Она подняла его, нашла чистую страницу и стала делать набросок того предмета в лесу, как она увидела его в последний раз с пригорка.

У нее не возникало проблем с карандашом, пока из-под него выходили слова, но и кое-какие художественные способности у нее имелись. Рисунок продвигался очень медленно, но не потому, что Андерсон старалась в точности передать все особенности, а потому, что она очень устала. В довершение всего подошел Питер и уткнулся мордой ей в руку, прося с ним поговорить.

Она с отсутствующим видом похлопала собаку по голове, потерла ее опущенный на рисунок нос.

– Ты хороший пес, отличный пес, пойди посмотри, принесли ли почту, а?

Питер быстро пересек комнату и толкнул носом дверь. Андерсон опять погрузилась в работу, бросив лишь один взгляд на Питера, исполняющего свой знаменитый номер «собака, достающая газеты». Левую лапу он поставил на почтовый ящик и стал сильно ударять по нему. Джо Полсон, почтальон, знал об этой привычке Питера и оставлял дверцу приоткрытой. Пес умудрился опустить дверцу, но потерял равновесие до того, как успел выбить содержимое. Андерсон слегка вздрогнула – до этого раза пес никогда не терял равновесие. Процесс извлечения почты был предметом его особой гордости, даже более чем изображение мертвого вьетконговца и гораздо более, чем обыденные трюки «сидеть» и «голос» за кусочек печенья. Все, кто видел собаку, достающую газеты, были восхищены, и Питер знал это… но сегодня это было жалкое зрелище. Андерсон почувствовала себя так, будто наблюдала, как Фред Астер и Джинджер Роджерс, такие, какими они стали теперь, танцуют один из своих знаменитых танцев.

Пес попытался еще раз, и теперь он выбил корреспонденцию – каталог и письмо (или счет – пожалуй, в конце месяца это было более вероятно) – из ящика сильным ударом лапы. Они шлепнулись на землю, и, пока Питер подбирал, Андерсон опустила глаза на рисунок, внушая себе, что не следует каждые две минуты звонить по Питеру в похоронный колокол. Сегодня вечером пес выглядел полумертвым; но и раньше бывали моменты, когда ему приходилось по три-четыре раза вставать на задние лапы, перед тем как достать почту, которая обычно состояла из бесплатной рекламы «Проктер и Гэмбл» или проспекта от «К-Марта».

Андерсон пристально поглядела на набросок. Получилась не стопроцентная схожесть, но… но очень похоже. В любом случае она схватила суть.

Да. И то, что она приняла за металлическую тарелку, ведь действительно было корпусом. Зеркально-гладкий, без заклепок.

Ты сходишь с ума, Бобби… и об этом догадываешься, так?

Питер заскребся в дверь, прося, чтобы его впустили. Андерсон направилась к двери, все еще не отрывая глаз от рисунка. Питер вошел и положил корреспонденцию на кресло в прихожей. Потом он направился на кухню, по-видимому, посмотреть, не проглядел ли он чего-нибудь на ее тарелке.

Андерсон взяла почту и с легкой гримасой отвращения обтерла о джинсы. Питер делал отличный трюк, но собачьи слюни на бумаге никогда не вызывали в ней восхищения. Каталог был от «Радио Шэк» – они предлагали ей текстовой редактор. Счет был от Центральной энергетической компании штата Мэн. Это заставило ее опять вплотную задуматься о Джиме. Она кинула почту на стол, вернулась к креслу, присела, отыскала чистую страницу и быстро скопировала свой рисунок.

Она нахмурилась при взгляде на сильно преувеличенную выпуклость, которая получилась слегка приблизительной – как будто она раскопала не на четыре фута, а на все двенадцать или четырнадцать. Ну и что с того? Точность не волновала ее; черт возьми, вымысел был частью ее писательской работы. Люди, которые считали это приоритетом лишь художественной литературы и фантастики, смотрели однобоко, поскольку никогда не сталкивались с проблемами заполнения белых пятен истории. Например, почему первопроходцы, заселившие остров Роунок, побережье Северной Каролины, затем исчезли без следа, оставив после себя вырезанное на стволе дерева непонятное слово КРОАТОАН; или почему жители маленького городка в штате Юта назвали тех, кто неожиданно сошел с ума в один и тот же день летом 1884 года, «получившими благословение». Если не знать наверняка, можно придумать какую-нибудь причину – по крайней мере до тех пор, пока не обнаружишь истину.

Поэтому Андерсон допускала, что форма периферии может отличаться от арки. Единственной проблемой было то, что она забыла, каких размеров была эта чертова штука. Но в грубом приближении она могла попытаться это сделать, опираясь на впечатление, какова в точности была поверхность предмета, и предположив, где находится его центр.

Бобби вернулась к столу в холле и выдвинула среднюю секцию. Она в беспорядке откладывала в сторону пачки оплаченных квитанций, всевозможные севшие батарейки (по каким-то причинам она никогда не могла отделаться от старых батареек, она просто кидала их в ящик, бог знает почему, и ящик стал кладбищем батареек, а не скопищем каменных фигурок слоников, как должно было быть), связки резинок и оставленные без ответа письма почитателей (она не могла выбрасывать их, так же, как и батарейки) и рецепты, записанные на карточках. В самой глубине ящика был навален разный хлам мелких вещичек, и среди него то, что она искала: компас с желтым огрызком карандаша, вделанным в корпус.

Усевшись в кресло, Андерсон открыла чистую страницу и в третий раз нарисовала верхнюю часть предмета в земле. Она старалась изобразить его в масштабе (но в этот раз получилось несколько крупнее), не тратя времени на прорисовывание деревьев вокруг и обозначив их лишь для сохранения перспективы.

– Ну, проверим, – проговорила Бобби и воткнула острие в желтый блокнот снизу от скругленного края. Она приспособила дугу компаса так, что та в точности прослеживала очертания нарисованного предмета, и затем повернула компас вокруг оси. Взглянув на результат, она прикрыла рот тыльной стороной ладони. Неожиданно губы ее безвольно раскрылись и повлажнели.

– Вот дерьмо, – прошептала она.

Никакое не дерьмо. Просто если она не ошиблась в определении кривизны поверхности и центра предмета, то объект в земле имел окружность по меньшей мере двести пятьдесят метров.

Компас и блокнот упали на пол, и Андерсон, чье сердце сильно забилось в груди, уставилась в окно.

5

На закате Андерсон уселась на заднем крыльце, неподвижно глядя на лес, протянувшийся за садом, и прислушиваясь к голосам, звучащим в голове.

В бытность студенткой колледжа Бобби посещала семинары по креативистике на факультете психологии. Она была приятно удивлена, когда с облегчением узнала, что не страдает скрытой формой невроза; практически все люди с развитым воображением слышат внутренние голоса. Не мысли, но именно реально ощутимые голоса, раздающиеся в голове, принадлежащие разным людям и различимые почти так же, как голоса актеров в старых радиопостановках. Их источник располагается в правом полушарии мозга, как объяснял преподаватель, которое обычно отвечает за зрение, телепатию и поразительную способность человека создавать образы, придумывая сравнения и метафоры.

На свете не существует НЛО.

Да ну? И кто такое сказал?

Военно-воздушные силы, к примеру. Двадцать лет назад они не разрешали выпускать книги на эту тему. Они могли найти объяснение всему, кроме трех процентов случаев наблюдений аномальных явлений, и они вещали, что эти последние три процента вызваны временными возмущениями атмосферы – всякой чепухой вроде ложных солнц, турбулентных воздушных потоков, сгустков атмосферного электричества. Черт возьми, материал об огнях Лаббока был опубликован на первых страницах, а в результате они оказались… стаей моли, не так ли? А уличное освещение городка, отраженное их крыльями, отбрасывало неясные движущиеся тени на скопление низких облаков, висящих из-за безветренной погоды над городом целую неделю. Большинство горожан прожило эту неделю с ощущением, что вот-вот появится некто, одетый, как Майкл Ренни в «Дне, когда земля замерла», в сопровождении маленького робота Горта, скрипящего позади, и потребует аудиенции у президента. А они твердят: моль. Как вам это нравится? Разве такое вам не должно нравиться?

Этот голос был удивительно ясно различим и походил на голос доктора Клингермана, ведущего семинар. Он вещал ей с неослабевающим энтузиазмом. Андерсон улыбнулась и закурила очередную сигарету, превышая регламент по ним на один день, но чертовы события все равно теряли новизну.

В 1974 году капитан Мантелла, преследуя НЛО, – то, что, по его мнению, было НЛО, – поднялся на слишком большую высоту. Сведения об этом полете засекречены. Самолет попал в катастрофу. Летчик погиб. Он погиб, преследуя отражение Венеры на облаках – иными словами, ложное солнце в верхних слоях атмосферы. Итак, Бобби, мы имеем отражения от мотыльков, от Венеры и, вероятно, золотого глаза, но никаких НЛО нет и в помине.

Тогда что же там, в земле?

Голос преподавателя сник. Он не знал ответа. На смену ему пришел голос сестры Энн, говорящий ей в третий раз, что она рехнулась, как и дядюшка Фрэнк, что для нее уже отбирается смирительная рубашка; вскоре ее отвезут в приют для душевнобольных в Бангоре или Джунипер-Хилл, и там, плетя корзины, она сможет сколько угодно бредить летающими тарелками, зарытыми в лесу. Это был сестренкин голосок; прямо сейчас Бобби может позвонить ей по телефону, рассказать обо всем и дословно выслушать проповедь. Роберта не сомневалась в этом.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67

Поделиться ссылкой на выделенное