Стивен Кинг.

Талисман

(страница 7 из 64)

скачать книгу бесплатно

Через день у входа в тупичок вырос высокий забор, а еще через день хозяина ресторана вызвали в суд за загрязнение окружающей среды. Все работники кухни, естественно, в один голос заявили о своей непричастности к этому. А сало медленно, но верно протухало за выстроенным Слоутом забором. Дела у китайцев пошли из рук вон плохо. Клиенты перестали посещать ресторан, отпугиваемые неприятными запахами с помойки. Хозяева быстро вспомнили английский язык и согласились платить по полным расценкам. Слоут ответил на это красивой и громко звучащей, однако ничего не значащей речью. Этой же ночью, изрядно накачавшись мартини и вооружившись бейсбольной битой, он отправился к ресторану и повыбивал все стекла. Теперь сквозь пустые глазницы окон был виден тупичок, загроможденный мусорными баками.

Когда он делал подобные вещи… он уже не был Слоутом.


На следующий день китаец вновь посетил его офис и на этот раз предложил учетверить арендную плату.

– Вот это уже деловой разговор, – сказал Слоут, глядя в окаменевшее лицо клиента. – И вот что я вам скажу! Чтобы подтвердить, что мы играем в одну игру, я согласен заплатить за разбитые стекла.


Девять месяцев назад, когда компания «Сойер и Слоут» вступала во владение этим зданием, дела компании выглядели как нельзя более мрачно. Теперь оно давало намного больше прибыли, чем все остальные здания, и Морган Слоут гордился им так же, как новыми массивными сооружениями под землей, строительство которых сейчас велось. Однажды утром, по дороге на работу, Слоут, проходя мимо поставленного им забора, вспомнил, сколько денег и сил вложил он в компанию «Сойер и Слоут», и с удовлетворением подумал, как оправдались его надежды.

Разговаривая с Ричардом, он чувствовал, что все его желания абсолютно справедливы – ведь именно Ричарду он собирался отдать долю Сойера в компании. В Ричарде он видел своего преемника. Его сын ходит в лучшую школу бизнеса и получит образование к тому времени, когда ему нужно будет приступить к работе. Вооруженный знаниями, Ричард Слоут должен быстро вникнуть во все сложные и специфические принципы бизнеса компании «Сойер и Слоут». Его смехотворное желание стать химиком не может устоять перед решимостью отца. Ричард не настолько глуп, чтобы не видеть, насколько бизнес интереснее, не говоря уже о том, насколько выгоднее, чем копание в колбах и ретортах. Эту «химическую болезнь» нужно как можно быстрее вылечить, нужно открыть ему глаза на настоящее мужское дело.

А если Ричард будет беспокоиться о справедливости по отношению к Джеку Сойеру, он должен понять, что 50 000 долларов в год и гарантированное обучение в колледже – это не просто справедливо. Это великодушно. Это по-королевски! Да и кто может быть уверен, что Джек захочет вступить в дело или что он обладает хотя бы малейшими способностями к этому? И вообще, мало ли что может случиться? Кто может быть уверен, что Джек доживет до двадцати лет?

– Это прекрасная возможность получить все бумаги и вступить в единоличное владение компанией, – говорил Слоут сыну. – Лили слишком долго пряталась от меня.

Ее мозги стали похожи на голландский сыр… Она и года не протянет. И если я сейчас же не увижусь с ней, у нее будет достаточно времени, чтобы оформить завещание или вложить деньги в какие-нибудь ценные бумаги. Я думаю, мать твоего друга не обратится ко мне за помощью в составлении документов. Не думай, я не собираюсь впутывать тебя в свои проблемы. Просто хочу сказать, что меня не будет дома несколько дней, на случай если ты позвонишь. Можешь написать письмо… И не забывай об учебе, ладно?

Ричард обещал писать, хорошо учиться и не волноваться ни об отце, ни о Лили Кевинью, ни о Джеке.

Когда-нибудь, несколько лет спустя, когда его послушный сын немного подрастет, Слоут познакомит его с Долинами. Ричард будет лет на шесть-семь младше, чем был он сам, когда Фил Сойер, растянувшись на травке около их первого маленького офиса в Северном Голливуде, сначала озадачил, потом взбесил (потому что Слоут был уверен, что Филипп смеется над ним), а потом заинтриговал своего партнера (по правде говоря, у Сойера не было достаточной фантазии, чтобы сочинить такую наукообразную абракадабру про другой мир). И когда Ричард увидит Долины, они, если к этому времени это не произойдет само собой, изменят все его мировосприятие. Даже краткий взгляд на Долины способен подорвать вашу веру во всеведение ученых.

Слоут пробежал пальцами по голове, пригладил усы. Голос сына все еще звучал в его ушах, только как-то неясно и отдаленно. Всегда, когда Ричард был рядом, все шло хорошо, все удавалось, легко и спокойно было на душе. За окном стояла глубокая звездная ночь. Ночь была и в Спрингфилде, штат Иллинойс, и в Домике Нельсона в школьном городке, где Ричард Слоут медленно брел по коридору с выкрашенными в зеленый цвет стенами обратно в свою комнату, вспоминая славное, почти забытое время, когда они с отцом уезжали на тихий океанский берег Калифорнии. Быть может, скоро они вновь отправятся туда… В это же время, несколькими милями севернее, Морган Слоут подошел к широкому окну своего кабинета, открыл его створки и выглянул наружу, наслаждаясь свежим ночным воздухом и ровным светом бледной луны, окруженной вереницами облаков.

Он хотел немедленно вернуться домой, дом был всего в тридцати минутах ходьбы от офиса, переодеться, перекусить, может быть, выпить немного кока-колы перед тем, как отправиться в аэропорт. Но вместо этого он должен был сесть в машину, мчаться по автостраде к месту встречи с зарвавшимся клиентом, с которым надо было давно расторгнуть контракт. Потом беседа с толпой чиновников, предъявляющих претензии компании «Сойер и Слоут», будто их новый проект, связанный с заводом в Марина-дель-Рей, загрязняет пляж. И то и другое нельзя было ни отменить, ни отложить.

Слоут дал себе слово, что, как только он «позаботится» о Лили Кевинью и ее отпрыске, он начнет потихоньку избавляться от своих теперешних клиентов. Мелкая рыбешка. У него теперь более серьезные планы. Грандиозные планы! У него множество помощников, на которых можно возложить почти все его сегодняшние обязанности. Оглядываясь назад, Слоут удивлялся, как он мог выносить Фила Сойера в течение стольких лет. Его партнер никогда не играл, чтобы выигрывать, он был несерьезен, его голова была забита всякими сентиментальными штучками вроде чести и совести. Он был похож на неразумное дитя с завязанными глазами. Он был слишком земной, слишком светский, насколько это возможно, если учесть, что он ставил на кон. Слоут не мог забыть, что он должник Сойера. Ему стало не по себе, когда он подумал, чем обязан ему. По дороге к автостоянке Слоут выудил леденец из смятого пакета и положил его под язык.

Фил Сойер недооценивал Слоута, и того это мучило. Фил обращался с ним, как факир с дрессированной коброй, заставляя раскачиваться и извиваться под свою дудку.

Водитель – простоватый парень в заношенной ковбойской шляпе – затравленно смотрел, как Слоут крутится вокруг машины, выискивая вмятины и царапины. Леденец таял во рту, ворот пиджака стал мокрым от пота. Водитель знал, что ему грозит, – неделю назад Слоут устроил ему хорошую взбучку, найдя маленькую царапинку на дверце «BMW». В середине своей напыщенной речи он обратил внимание, каким удрученным стало лицо парня, и в накатившей волне безудержного веселья Слоут, смеясь, похлопал его по плечу, не переставая, хотя уже и шутливо, отчитывать. Но водителя это не взбодрило. Слабым, извиняющимся голосом он начал оправдываться, что, может быть, эта пустяковая царапина появилась совсем не по его вине. Может, в этом виноват автосервис. «Вы ведь знаете, как эти идиоты обращаются с машинами. К тому же по ночам…»

– Заткни свою вонючую глотку! – крикнул Слоут, окончательно выйдя из себя. – Эта «пустяковина», как ты ее изволил назвать, выльется мне в две твои недельные зарплаты! Я прибил бы тебя на месте, скотина, если бы полностью был уверен, что ты не прав. На твое счастье, я не помню, была царапина на дверце или нет, когда я вчера забирал машину из мойки. Но как бы то ни было, если ты еще хоть раз посмеешь сказать мне что-нибудь, кроме «Здравствуйте, мистер Слоут» или «До свидания, мистер Слоут», я придушу тебя на месте! Не успеешь даже глазом моргнуть.

И вот теперь шофер не отрываясь следил за тем, как Слоут осматривает машину, зная, что, если тот найдет какие-нибудь повреждения на ее лакированной поверхности, ему сразу можно будет класть голову на плаху. Выудив из кармана тряпку, он принялся яростно стирать несуществующие пятна с ветрового стекла. Хитрая уловка, дружище.

На этот раз Слоут решил вести машину сам. Выехав со стоянки, он заглянул в зеркало заднего вида. На лице шофера, оставшегося стоять на дороге, застыло такое же выражение, как на лице Фила Сойера в последние секунды жизни. Это почему-то очень развеселило Слоута, и весь путь до автострады был освещен его широкой улыбкой.

Филипп Сойер недооценивал Моргана Слоута еще со времени их первой встречи, когда они оба были первокурсниками в театральном колледже. Может быть, размышлял Слоут, это произошло из-за того, что его легко было недооценить. Толстенький коротышка из Акрона, ничем не примечательный, честолюбивый и всегда встревоженный, он первый раз в жизни выбрался из своего захудалого городишка в штате Огайо.

Слушая, с какой легкостью его одногруппники говорят о Нью-Йорке, об игре в очко, о клубе «Аист» и о многих других неизвестных ему вещах, он страдал от своего невежества.

– Мне больше нравится нижняя часть города, – бросил он тогда так небрежно, как только мог. Ладони взмокли, пальцы судорожно сжимались в кулаки (по утрам Слоут часто просыпался с кровоподтеками на руках из-за того, что ногти впивались в кожу).

– Какая нижняя часть, Морган? – спросил его Том Вудбайн. Остальные захохотали.

– Ну там, где Бродвей и Виллидж, – выдавил из себя Слоут. Шквал грубых насмешек с новой силой обрушился на него.

Он был некрасив и плохо одет. Весь его гардероб состоял из двух костюмов; оба они были угольного цвета и сшиты как будто специально на пугало. Еще в университете у него начали выпадать волосы, и розовая лысина проступала из-под короткой прически.

Нет, в Слоуте не было абсолютно никакой привлекательности, и он это осознавал. Он чувствовал себя словно сжатым в кулак, и эти кровоподтеки на ладонях были маленькими фотографиями его души.

Все остальные любили театр (впрочем, как и они с Сойером), гордились красивыми профилями, здоровыми желудками, хорошими манерами и вели беззаботный образ жизни. Развалившись на диванах в холле одного из зданий студенческого городка в Дэйвенпорте, они напоминали собрание богов Олимпа; кашмирские свитера облегали их плечи, словно золотое руно (а Слоут в это время не мог себе позволить купить новые брюки). Все они двигались к своей цели – стать актерами, драматургами, поэтами. Слоут хотел быть режиссером. Но больше всего на свете он желал стать человеком, способным расставить сети всем этим богатым мальчикам, из которых потом только он сможет их выпутать.

Сойер и Том Вудбайн, которые казались Слоуту невообразимо богатыми, были соседями по комнате. Том проявлял довольно вялый интерес к театру. В выпускном спектакле он принимал участие только из чувства солидарности с Филом. Томас Вудбайн отличался от других своей необычайной серьезностью и целеустремленностью. Уже окончив театральный колледж, он вдруг решил стать юристом, обнаружив в себе тягу и способности к юриспруденции. (Действительно, большинство знакомых Вудбайна легче представляли его заседающим в Верховном суде, чем занимающимся театральной деятельностью.) Выражаясь языком Слоута, Томас был человеком без мечты, он был больше заинтересован в том, чтобы жить правильно, чем в том, чтобы жить хорошо. Конечно, у него было все, что нужно, а если вдруг чего-то не хватало, люди охотно ему это давали. Как мог он, настолько избалованный жизнью, о чем-то мечтать? Слоут подсознательно ненавидел Вудбайна и не мог заставить себя называть его Томми.

За четыре года обучения в колледже Слоут поставил две пьесы: «Нет выхода», которую студенческая газета назвала безыдейной и бездарной, и «Воздушная кукуруза». Эта, в свою очередь, была описана как «взбалмошная, циничная и редкостно пошлая». Большинство из этих эпитетов подошло бы и самому Слоуту. Скорее всего у него попросту отсутствовал режиссерский талант – он не умел глубоко прочувствовать пьесу, в его мыслях не было гармонии. Нельзя сказать, чтобы он растерял все свои стремления, жизненную цель, – нет, они просто коренным образом изменились. Его больше не устраивало оставаться человеком за кадром, он должен быть на виду. Филиппа Сойера тоже начали посещать подобные мысли. Он не представлял себе, что может дать ему карьера артиста, но чувствовал в себе силы стать импресарио.

– Давай поедем в Лос-Анджелес и откроем свое дело, – предложил Фил Слоуту в день их выпуска. – Это, конечно, чертовски сложно, и родители вряд ли будут довольны, но, может быть, у нас получится? Пусть даже поголодаем пару лет.

Филипп Сойер – Слоут понял это еще в первый год их знакомства – не был богат на самом деле. Он только выглядел богатым.

– А когда встанем на ноги, пригласим Томми быть нашим адвокатом. Он к тому времени получит юридическое образование.

– Неплохая идея! – сказал Слоут. На самом деле у него было другое мнение по этому поводу, но его время еще не пришло. – А как мы себя назовем?

– Как тебе больше нравится? Можно «Слоут и Сойер». Или наоборот?

– Да! «Сойер и Слоут»! Это намного лучше звучит.

У Слоута был цветущий вид, но внутри все кипело… Фил вечно намекал ему, что его место на заднем плане.

Оба семейства с порога отмели предложенную Филом идею, но, несмотря на это, «компаньоны» все же отправились в Лос-Анджелес в маленьком старом «де сото» (что еще раз показывало, как Морган зависел от своего партнера). В обшарпанном здании в Северном Голливуде с веселеньким «населением», состоящим из крыс и блох, они открыли свой первый офис и принялись распространять свои напечатанные на машинке «рекламные проспекты». Никакого толку. Около четырех месяцев сплошного невезения. За все это время к ним обратился пьяный комик, двое придурков, считавших себя великими драматургами, и писатель-юморист, который, прочитав свои бездарные «творения», принялся настойчиво требовать, чтобы ему заплатили. И вот однажды принявший чрезмерное количество виски и накурившийся марихуаны Фил Сойер поведал Слоуту о Долинах: «А знаешь, что я умею делать? Я умею путешествовать! Повсюду! И ты тоже сможешь…»

Вскоре после этого в одной из театральных студий Фил повстречал молодую начинающую актрису, и в течение часа они обзавелись своим первым серьезным клиентом. У этой актрисы было трое друзей, жутко недовольных своими менеджерами, а у одного из друзей был приятель, написавший довольно приличный киносценарий, а у приятеля был знакомый… К концу третьего года их деятельности компания «Сойер и Слоут» переехала в новый офис, а они сами – в новые квартиры. Слоут знал, что это Долины осчастливили их, хотя никак не мог понять, каким образом.

Сойер занимался клиентами, Слоут – деньгами, инвестициями… В общем, деловой стороной их деятельности. Сойер тратил деньги на обеды с деловыми партнерами, на авиабилеты, Слоут зарабатывал их. Именно он начал заниматься развитием новых площадей, недвижимым имуществом, промышленностью… К тому времени как Томас Вудбайн появился в Лос-Анджелесе, компания «Сойер и Слоут» имела капитал размером в пять миллионов долларов.

Слоут все еще недолюбливал своего бывшего однокашника. Томми Вудбайн, изрядно погрузневший, в своем синем костюме-тройке, сильнее, чем раньше, был похож на Верховного судью. С его щек никогда не сходил яркий румянец (алкоголь?), манеры остались такими же тяжеловесными. Жизнь уже оставила на нем свой отпечаток – маленькие аккуратные морщинки по углам глаз, да и сами глаза более печальны, чем у студента театрального колледжа. Слоут понял сразу, а Филу Сойеру нужно было это еще объяснять, какую страшную тайну носит в своем сердце Томас Вудбайн. Еще в студенческие годы он стал гомосексуалистом. Это все упрощало – Слоуту теперь ничего не стоило от него избавиться.

Голубых нужно убивать! Или, может, кто-нибудь хочет доверить активному педику воспитание своего малолетнего сына? Вы можете сказать, что Слоут пытался уберечь Фила Сойера от возможных последствий его серьезной ошибки. Но если бы Сойер сделал Слоута опекуном Джека, не было бы никаких проблем. Наемные убийцы из Долин – те самые двое – знают свое дело.

Все было бы проще, думал Слоут в тысячный раз, если бы Фил никогда не женился. Если бы не было Лили и Джека… Если бы не было Джека – не было бы проблем. Жаль, что Фил так и не заглянул в старые вырезки из газет, рассказывающие о молодости Лили Кевинью. Слоут долго собирал их. Там было все: и когда, и с кем, и как часто. Сойеру это бы вряд ли понравилось. Это убило бы его любовь быстрее, чем ребята на черном фургоне переехали Тома Вудбайна. Но как Слоут ни подсовывал ему эту коллекцию, Фил так и не обратил внимания. Он хотел жениться на Лили Кевинью, и он женился. Так же, как и его двойник обвенчался с Королевой Лаурой. Но Фил его недооценивал – за это и поплатился.

Осталось кое-что подправить, с удовлетворением думал Слоут, и все встанет на свои места. Из «Аркадии» он вернется, имея в кармане всю компанию, – то, о чем он столько лет мечтал. И в Долинах все будет так же: взвешено, упаковано и поднесено Моргану на блюдечке. Как только умрет Королева, страну возглавит бывший представитель ее покойного супруга, и они со Слоутом произведут там небольшие, но интереснейшие изменения. А потом останется оттопыривать карман и смотреть, как туда сыплются деньги. Смотреть, как туда сыплется все!

Слоут свернул с автострады и остановил машину. Его клиент – Ашер Дондорф – жил в полуподвальном помещении в новом доме на одной из узких, словно парковые аллеи, улиц Марина-дель-Рей. Дондорф был старым актером на характерных ролях, достигшим удивительного уровня популярности в конце 70-х благодаря одному из телесериалов. Он играл хозяина дома, сдававшего комнату двум молодым частным детективам. Дондорф произвел такой головокружительный эффект своим появлением в первых сериях, что в редакцию посыпался шквал писем. Авторы сериала быстро взялись за дело, и он сначала стал отцом одного из детективов, потом совершил несколько убийств и т. д. и т. п. Его жалованье удвоилось, утроилось, учетверилось, и, когда спустя шесть лет сериал подошел к концу, Дондорф решил вернуться в кинематограф. Вот тут-то и возникла проблема. Он считал себя звездой, но режиссеры и продюсеры все еще относили его в разряд второстепенных актеров – популярных, но не подходящих на главные роли. Дондорф хотел цветов в прихожей, личного парикмахера, черный «мерседес»; он хотел много денег, роскоши, любви. Он хотел всего, и побольше. Честно говоря, Дондорф был идиотом.

Слоут вышел из машины, даже не позаботившись о том, чтобы захлопнуть дверцу. Его посетила внезапная мысль: если в течение ближайших нескольких дней он узнает или хотя бы заподозрит, что Джеку известно о существовании Долин, ему придется убить его. Он не может позволить себе так рисковать.

Слоут улыбнулся сам себе, кинул в рот еще один леденец и постучал в дверь квартиры Дондорфа. Он был уверен – после их разговора тот покончит с собой. Он сделает это в зале, попытавшись произвести как можно больше шуму. Такое темпераментное ничтожество, как его-в-скором-времени-бывший-клиент, обязательно позаботится об эффектном самоубийстве.

Когда бледный, трясущийся Ашер Дондорф открыл дверь, теплота приветственной улыбки Слоута была искренней и неподдельной.

Часть вторая
Дорогой тяжелых испытаний

Глава 6
В покоях королевы Лауры
1

Твердые стебли травы прямо перед глазами Джека были длинными и острыми, словно сабли. Такую траву не очень-то раскачает ветер. Она сама способна разрезать его на множество маленьких ветерков. Джек вздохнул: ему бы обладать таким же достоинством, с каким держатся здесь все растения!

В желудке все еще бурлило колдовское зелье, голова была совершенно неподъемной, а глаза не выдерживали солнечного света. Джек оперся коленями о землю и с превеликим трудом поднялся. По пыльной дороге к нему приближалась телега с запряженной в нее лошадью. Кучер – бородач с красным от жары лицом, похожим на лежащие в телеге бочки, – вытянулся вперед, разглядывая его. Джек вздрогнул и принялся придумывать сколько-нибудь правдоподобную версию своего внезапного появления. Но человек в телеге, видимо, принял его за рядового бездельника, сбежавшего в укромное место, чтобы вздремнуть лишний часок.

Джек уже немного отошел от переброса и больше не чувствовал себя больным. Наоборот, он чувствовал себя лучше, чем когда бы то ни было после отъезда из Лос-Анджелеса. И дело было даже не в здоровье, а в каком-то комфортном мистическом равновесии между мыслями и телом. Теплый, мягкий воздух Долин ласково гладил его лицо, благоухая всеми ароматами рая. Джек протер кулаками глаза и уставился на кучера – первого человека, повстречавшегося ему в Долинах. Ему не давал покоя вопрос: что он будет делать, если тот решит с ним заговорить? Говорят ли здесь по-английски? А если говорят, то тот ли это английский, к которому он привык? Джек на секунду представил себе, как может звучать здесь человеческая речь:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64

Поделиться ссылкой на выделенное