Стивен Кинг.

Талисман

(страница 1 из 64)

скачать книгу бесплатно

Ну так вот, когда мы с Томом подошли к обрыву и поглядели вниз, на городок, там светилось всего три или четыре огонька – верно, в тех домах, где лежали больные; вверху над нами так ярко сияли звезды, а ниже города текла река в целую милю шириной, этак величественно и плавно…

Марк Твен
«Приключения Гекльберри Финна»


Мое новое платье было все закапано свечкой и вымазано в глине, а сам я устал как собака…

Марк Твен
«Приключения Гекльберри Финна»

Часть первая
Знакомьтесь, это Джек

Глава 1
Сады у отеля «Альгамбра»
1

Пятнадцатого сентября 1981 года юный Джек Сойер стоял, засунув руки в карманы, и наблюдал, как тихие воды Атлантического океана плещутся о берег. Ему исполнилось двенадцать, но для своего возраста он был довольно высок. Морской ветерок трепал его длинные каштановые волосы, сдувая их с нахмуренного лба. Он стоял, погруженный в тяжелые раздумья, которыми жил уже три месяца – с тех пор, как его мать закрыла двери их дома на Родео-драйв в Лос-Анджелесе и, убегая от преследующей ее навязчивой идеи, сняла квартиру на Сентрал-Парк-Уэст. Потом из этой квартиры они перебрались в тихое курортное местечко неподалеку от Нью-Хэмпшира. Спокойствие и постоянство исчезли из жизни Джека. Теперь она была бессмысленной, пустой и неуправляемой, как воды, раскинувшиеся перед ним. Мать таскала его за собой по всему свету, срываясь с места на место, но что же заставляло ее делать это?

Она все время от чего-то убегала, убегала…

Джек оторвал взгляд от воды и огляделся вокруг. Слева расположилась «Аркадия» – удивительный луна-парк, в летнее время такой шумный и многолюдный. Теперь он затих, словно остановившееся сердце. Серая громада «американских горок» одиноко торчала над верхушками деревьев. У ворот стоял его новый друг – Спиди Паркер, но Джеку сейчас было не до него. Справа возвышалось здание гостиницы «Альгамбра», окруженное живописными садами, где ему пришли в голову и с тех пор не давали покоя горькие мысли. В день их приезда Джеку на какое-то время показалось, что он видит радугу над крышей отеля. Добрый знак, обещание лучшей участи, каких-нибудь перемен. Но нет… Только флюгер, поймав порыв ветра, покачивался взад-вперед, а больше ничто не менялось. Он выбрался из взятой напрокат машины, не обращая внимания на просьбу матери позаботиться о багаже, и посмотрел вверх. Над вращающимся медным петушком висело выцветшее небо.

– Сыночек, открой багажник и достань сумки, – окликнула его мать. – Старая неудавшаяся актриса хочет чего-нибудь выпить.

– Например, простого мартини, – буркнул Джек.

– Ты, между прочим, мог бы сказать мне, что я не так уж стара, – заметила она.

– Ты не так уж стара.

Мать улыбнулась в ответ – улыбка постаревшей Лили Кевинью Сойер, одной ногой стоящей в могиле, королевы вторых ролей, погасившей свою собственную звезду.

– Все будет хорошо, Джеки, – прошептала она. – Здесь все должно быть хорошо.

Это – прекрасное место.

Над крышей гостиницы пролетела чайка, и Джек вздрогнул – ему показалось, что ожил флюгер.

– Наконец-то мы уехали от этих телефонных звонков, правда?

– Конечно, – ответил Джек. Мать хотела спрятаться от дяди Моргана, она не желала больше спорить с деловым партнером умершего мужа, ей нужны были только постель и мартини…

Мама, что с тобой?

Слишком много смерти было вокруг, мир состоял только из смерти и крика чаек.

– Постой, сынок, постой! – крикнула мать. – Давай сначала зайдем в одно ужасно клевое место.

Ну, в конце концов, подумал Джек, дядя Томми всегда поможет, если будет туго.

Но дядя Томми в этот момент уже умер. Это была одна из новостей, которые висели сейчас на концах множества телефонных проводов.

2

«Альгамбра» возвышалась над водой – огромное викторианское здание на гигантских гранитных блоках, которые сливались с невысокими скалами, тянувшимися на несколько миль по побережью Нью-Хэмпшира. Очертания садов едва угадывались Джеком – только темно-зеленые тени, и ничего больше.

Медный петушок спокойно спал, повернувшись куда-то между западом и северо-западом. Надпись на памятной доске гласила, что здесь в 1838 году на конференции северных методистов было проведено первое в Новой Англии голосование за отмену рабства. На конференции с речью выступил Дэниэл Уэбстер, который, в частности, сказал: «Знайте, что к сегодняшнему дню рабство в Америке изжило себя как социальное явление и должно вскоре исчезнуть во всех штатах».

3

Итак, они появились здесь неделю назад. Этот день положил конец их беспокойной жизни в Нью-Йорке.

На пляже «Аркадии» не было людей, посланных Морганом Слоутом, высовывающихся из машин и трясущих бумагами, которые должна срочно заполнить и подписать миссис Сойер. На пляже «Аркадии» телефон не звонил с полудня до трех часов ночи (дядя Морган очень часто забывал, что квартира на Сентрал-Парк-Уэст находится в другом часовом поясе, нежели Калифорния). Телефон на пляже «Аркадии» не звонил вообще.

По дороге в маленький курортный городок, куда везла его мать, Джек, как ни глазел по сторонам, увидел лишь одного человека – сумасшедшего старика-мороженщика, толкавшего пустую тележку.

И бледное, серое небо – неприветливое небо над головой. Полная противоположность Нью-Йорку. Здесь был слышен лишь шум ветра над пустынными улицами, которые казались из-за этого шире, чем были на самом деле. Магазины тоже пустовали, и таблички на дверях извещали: «Открыто только по выходным» – или еще хуже: «До встречи в июне». Перед гостиницей были автостоянка на добрую сотню мест и небольшое кафе. Но и здесь, как везде, было пусто. Только старый оборванец все толкал и толкал свою тележку.

– В этом веселом городке я провела три счастливейшие недели своей жизни, – сказала Лили, проезжая мимо старика (который обернулся и что-то недовольно пробормотал им вслед). Потом она нажала на газ, и они полетели к виднеющимся впереди садам.

До этого они упаковали все необходимое в сумки, чемоданы и коробки, повернули ключ в дверях своей квартиры, не обращая внимания на разрывающийся телефон, звон которого преследовал их даже на лестнице; они доверху набили вещами багажник и заднее сиденье и провели много часов в дороге. И все только потому, что Лили Кевинью Сойер когда-то была здесь счастлива. В 1968 году, за год до рождения Джека, Лили пригласили на роль в картине «Пламя». Это была ее лучшая работа, давшая возможность продемонстрировать свой талант, что не удавалось ей в прежних ролях «плохих девчонок». Никто, не говоря уже о самой Лили, не ожидал, что ее пригласят на пробы. Она искренне радовалась поздравлениям, и, чтобы отпраздновать этот час профессионального признания, Фил Сойер отвез ее в гостиницу «Альгамбра» на другой стороне континента, где они провели три прекрасные недели. Они пили шампанское в постели и смотрели лучшие американские фильмы.

(Если бы Джек был сейчас немного постарше и захотел бы сделать некоторые необходимые вычисления, то обнаружил бы, что именно здесь, в гостинице «Альгамбра», он и был зачат.)

Согласно семейной легенде, когда зачитывался список актеров, получивших роль в картине, Лили шепнула Филу: «Если меня здесь не будет, я всю оставшуюся жизнь буду чувствовать себя обезьяной на каблуках». Но когда выяснилось, что прошла Рут Гордон, Лили сказала: «Что ж, девочка это заслужила». И ткнула мужа в подбородок со словами: «Ты, между прочим, мог бы мне помочь!» Такой возможности уже не представилось. Через два года после смерти Фила Лили сыграла свою последнюю роль – старую проститутку в фильме «Маньяки на мотоциклах».


Джек был уверен, что именно об этом периоде своей жизни она сейчас вспоминала. Он доставал вещи из багажника, куда, помимо сумок, в беспорядке были свалены старые фотографии, шахматная доска, юмористические книги и много чего еще.

Лили медленно поднималась по ступеням, ведущим к входу в отель, тяжело, как старуха, опираясь о перила.

– Я пришлю коридорного, – бросила она, не оборачиваясь.

Джек оторвался от разбухших сумок и снова взглянул на небо. Нет, все-таки радуга ему только привиделась. И вдруг кто-то тихо окликнул его.

– Что? – спросил он, оглядываясь, но позади него были только пустые сады и такая же пустая дорога.

– Что-то случилось, сынок? – Мать казалась сгорбленной на фоне большой деревянной двери.

– Да так, послышалось.

Не было никакого голоса, никакой радуги. Джек уже позабыл про это и теперь смотрел, как мать воюет с массивной дверью.

– Подожди, я помогу! – крикнул он и побежал вверх по ступенькам, не выпуская из рук чемодан и бумажную сумку со сластями.

4

До того как Джек познакомился со Спиди Паркером, его жизнь в отеле напоминала бесконечный сон. Она была полна теней, но в ней отсутствовали какие бы то ни было ощущения. Даже новость о кончине дяди Томми, как ни была она ужасна, не смогла окончательно его разбудить. Если бы Джек был мистиком, он решил бы, что какие-то сверхъестественные силы управляют его собственной жизнью и жизнью его матери. Джек Сойер в свои двенадцать лет привык жить деятельно, и тишина этих дней после бурной, шумной жизни Манхэттена тяготила его.

Джек очутился на пляже, не имея ни малейшего представления о том, куда дальше идти и что делать. Он горевал о дяде Томми, но это происходило за пределами сознания, которое словно уснуло, предоставив тело самому себе. Он никак не мог сосредоточиться и разобраться в своих мыслях.

– Ты просто очень устал, Джеки, – говорила ему мать, глубоко затягиваясь сигаретой. – Все, что тебе сейчас нужно, – это расслабиться на некоторое время. Здесь прекрасное место. Наслаждайся им, пока есть возможность.

Боб Ньюарт в красном прямоугольнике телевизора со знанием дела рекламировал женские туфли.

– Вот что, например, делаю я? – Лили улыбнулась сыну. – Отдыхаю и наслаждаюсь.

Он взглянул на часы. Странно, вот уже два часа, как они сидят перед телевизором, а он не может вспомнить ровным счетом ничего из того, что показывали в программе.

Джек уже собирался ложиться спать, когда зазвонил телефон. Старый добрый дядя Морган Слоут все-таки разыскал их! Новости, которые обычно сообщал дядя Морган, никогда не были особенно значительными. Но на этот раз произошло нечто серьезное. Джек стоял посреди комнаты и видел, как лицо матери становится все бледнее и бледнее. Она судорожным движением тронула лоб, на котором за последние несколько месяцев появилось много новых морщин.

– Спасибо, Морган, – едва прошептала она и повесила трубку. Затем она повернулась к Джеку. Ее лицо, как тому показалось, еще более постарело и осунулось. – Джеки, ты только не волнуйся, ладно?

Но он не мог не волноваться. Она взяла его за руку и все объяснила:

– Вчера погиб дядя Томми.

У Джека перехватило дыхание.

– Он переходил через бульвар Ла-Сенега, и его сбил фургон. Это видел один человек, но он может сказать только, что фургон черный, а на боку у него надпись «ДИКОЕ ДИТЯ», и… и больше ничего. – Лили зарыдала. Секунду спустя к ней присоединился и Джек.

Все это произошло только три дня назад, но казалось, что прошла целая вечность.

5

15 сентября 1981 года юный Джек Сойер смотрел на тихие воды океана, стоя на пляже перед отелем, словно герой, сошедший со страниц романов сэра Вальтера Скотта. Ему хотелось плакать, но не было слез. Он был окружен смертями. Смерть охватила полмира. Черный фургон вычеркнул из жизни дядю Томми. Дядя Томми умер в Лос-Анджелесе, далеко от восточного берега, где даже такой маленький мальчик, как Джек, не знает, чем ему заняться. А человеку, который завязывает галстук, прежде чем пойти в кафе съесть ростбиф, нечего делать и на Западном побережье.

Отец мертв, дядя Томми мертв, мать умирает. Он чувствовал смерть здесь, на пляже «Аркадии». Она ворвалась в их дом через телефонную трубку голосом дяди Моргана. Но это было ничто по сравнению со всеохватывающим чувством скуки курорта во время «мертвого сезона». Джеку было страшно, и этот страх не покидал его уже много дней. Ему казалось, что смерть сопровождала их всю дорогу из Нью-Йорка, смотрела на него из дыма сигарет, что курила мать, и слащавым голосом просила найти какую-то программу на автомобильном приемнике.

Он смутно вспоминал, как отец говорил ему, что он уже взрослый. Сейчас Джек чувствовал себя очень маленьким. Маленьким и испуганным.

Интересно, это и есть край света?

Чайки рассекали серое небо над головой. Тишина вокруг была такой же серой, как этот вечер, и такой же мертвенной, как круги под глазами матери.

6

С тех пор, как в луна-парке Джек повстречался со Спиди Паркером, чувство безысходности наконец-то начало покидать его. Паркер был негр с седыми вьющимися волосами и густыми баками. Он выглядел весьма невзрачно, несмотря на то, что в молодости был талантливым блюзовым музыкантом. Говорил он тоже довольно бестолково. Однако, когда Джек во время одной из бессмысленных прогулок по парку увидел печальные глаза Спиди, он почувствовал, как отрешенность покидает его. Он снова стал самим собой. Ему казалось, что от старика исходят какие-то волшебные волны.

– Похоже, я нашел себе компанию, – улыбнулся Спиди. – Вот идет маленький странник!

Действительно, ощущение безысходности отпустило! Еще мгновение назад он был словно связан невидимыми путами. Теперь Джек чувствовал себя свободным. Ему показалось, что над головой старика сияет серебристый нимб, маленький ореол, который, правда, пропал, стоило Джеку моргнуть. Только сейчас он заметил, что в руках у Спиди большая метла.

– С тобой все в порядке, сынок? – Спиди положил ему руку на плечо. – В какую сторону изменился наш мир? В лучшую или в худшую?

– Конечно, в лучшую, – ответил Джек.

– Это потому, что ты приехал в правильное место, я бы так сказал. Тебя как зовут?

Маленький странник, назвал Джека Спиди в первый день их знакомства. Маленький странник Джек. Чтобы развеселить своего нового друга, старый негр обнял метлу, словно та была стройной девушкой, и закружил ее в танце:

 
Я – Лестер Спиди Паркер.
Сам по себе, как кот,
Люблю я путешествовать
По свету взад-вперед.
 
 
Я знаю все дороги
И все пути назад,
Играю на гитаре,
Пою про все подряд…
 

Каждый слог своей песенки он сопровождал каким-нибудь движением, не переставая отстукивать ритм. Он играл на метле, как на гитаре… Хоть он и был стар и совсем выжил из ума, но оставался музыкантом. Через несколько минут Джек был уверен, что любивший джаз отец одобрил бы такое знакомство. С тех пор он постоянно крутился возле Спиди, наблюдая за его работой и помогая по мере сил. Спиди разрешал ему забивать гвозди, а однажды даже дал подкрасить выцветшую от времени вывеску. Эта простая работа, выполнявшаяся под присмотром Спиди, отвлекала Джека от недавней тоски и нравилась ему. Первые дни, проведенные на пляже «Аркадии», казались ему теперь забытым сном, от которого пробудил его друг. Спиди Паркер был очень преданным другом, и казалось, что его преданность граничит с волшебством. За несколько дней, что прошли с тех пор, как Джек освободился от мучивших его мыслей, с тех пор, как Спиди освободил его от них сиянием своих глаз, Спиди Паркер стал для него ближе любого из его друзей, за исключением разве что Ричарда Слоута, которого Джек знал еще с колыбели. И сейчас, думая об ужасной смерти дяди Тома и о том, что он тоже может умереть, Джек чувствовал поддержку доброго сердца Спиди. Но вдруг к Джеку вернулось прежнее ощущение того, что кто-то направляет его, кто-то движет им, чья-то невидимая рука заставила их с матерью бросить все и нестись очертя голову сюда, на край света.

Кем бы они ни были, он был нужен им здесь. Или эта мысль – лишь плод безумия? Джек закрывал глаза и видел перекошенное лицо старика-мороженщика с пустой тележкой, ворчащего что-то себе под нос.

Чайка прокричала над головой, и Джек решил, что заставит себя поговорить о своих ощущениях со Спиди Паркером. Даже если Спиди сочтет его сумасшедшим и посмеется над Джеком. Но он не станет смеяться. Джек знал это. Они были настоящими друзьями. Первое, что понял Джек о старом стороже, было то, что с ним можно говорить обо всем. Но сейчас Джек не был готов к разговору. Все было настолько странно и ненормально, что он и сам до конца всего не понимал. Поэтому, отложив разговор на другой раз, Джек с неохотой повернулся и побрел к отелю, оставляя на песке длинную вереницу следов.

Глава 2
Дьявол в песках
1

Это случилось на следующий день.

Ночью Джеку приснился ужасный, кошмарный сон. Какое-то безобразное существо склонилось над его матерью – огнедышащий монстр с косыми глазами и черной бородавчатой кожей.

– Твоя мать умерла, Джек! Скажи «аллилуйя»! – прокричал монстр.

Джек знал наверняка (во сне все известно наверняка), что, если это чудовище дотронется до него, он тоже умрет. Джек проснулся в холодном поту, сердце его бешено билось. Лишь спустя несколько часов он смог снова заснуть. Наутро Джек решил рассказать о кошмаре матери. Но Лили была явно не в настроении и сидела, спрятавшись за облаком сигаретного дыма. Лишь когда он под каким-то выдуманным предлогом собрался уйти, она наконец заметила его и слегка улыбнулась:

– Подумай, чего бы ты хотел сегодня на ужин.

– Я подумаю.

– Только это должно быть что-то действительно вкусное. Я проделала путь из Лос-Анджелеса в Нью-Хэмпшир не для того, чтобы питаться одними консервами.

– Давай сходим в рыбный ресторан на Хэмптон-Бич, – предложил Джек.

– Отличная мысль! Ну, иди погуляй.

Гулять? Прекрасно, мама. Но где? – Джек не заметил, что думает стихами. Это было совсем на него не похоже. И с кем гулять? Ведь кругом никого нет!

 
Но что с тобою, мама? Ты больна?
Зачем ты здесь? Зачем мы здесь живем?
Теперь вот умер бедный дядя Том.
А дядя Морган? Что он может? Что?..
 

Вопросы, вопросы… И ни на один нет ответа. Потому что некому на них отвечать. Разве что Спиди?

Но это было даже смешно. Как может какой-то старый негр решить его проблемы? И все же эта мысль не покидала Джека всю дорогу к пустому, унылому пляжу.

2

Интересно, это и есть конец света? – вновь подумалось Джеку. Чайки проносились над головой. На календаре еще было лето, но для пляжа «Аркадии» лето уже закончилось. Вокруг стояла ничем не нарушаемая тишина.

Джек взглянул на свои тапки. Они были перепачканы смолой. «Откуда она здесь? – удивился Джек. – Может, нефть принесло из моря?» Он не имел ни малейшего понятия, где он успел так измазаться, но на всякий случай отошел подальше от воды.

Чайки кружились над берегом. Одна из них пронзительно вскрикнула. Крик был какой-то неестественный, словно металлический. Чайка резко, механически повернула голову и, удостоверившись, что никого нет, опустилась на гладкий, утоптанный песок, куда она только что уронила раковину. Раковина треснула, словно яичная скорлупа. Что-то живое шевелилось внутри – или ему показалось? До того как Джек отвернулся, желтый изогнутый клюв впился в мясо моллюска, растягивая его, как резину. Джеку свело желудок. Он как будто слышал крик раздираемого тела, чувствовал его боль.

Джек снова попытался отвернуться, но не смог. Чайка открыла клюв, демонстрируя свою грязно-розовую глотку. В ее блестящих черных глазах Джек прочел истину: «Отцы умирают, умирают матери, умирают дяди, даже если они кажутся такими несокрушимыми, как скалы у берега. И дети, между прочим, тоже иногда умирают». То же самое, казалось, произносил и растерзанный моллюск.

– Эй! Хватит! – крикнул Джек, сам не зная зачем.

Чайка подняла на Джека глаза-бусинки. Затем снова стала клевать мясо.

«Что тебе надо, Джек? Смотри, он еще шевелится. Он еще сам не знает, что уже мертв. – Сильный желтый клюв снова вонзился в мякоть. – Хрусть!»

Чайка задрала голову в серое сентябрьское небо и сглотнула. Джеку опять показалось, что она смотрит на него. Так глаза на некоторых портретах все время смотрят на вас, куда бы вы ни отошли. Ее глаза… Он узнавал эти глаза. Вдруг Джеку нестерпимо захотелось к маме и к ее глазам, темно-синим и добрым. Он не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь так же безумно ему хотелось их увидеть. Разве что в раннем детстве… «А-а-а!» – зазвучала в ушах ее песенка, ее нежный родной голос:

 
Спи, мой Джеки, спи, дружок,
Под охотничий рожок.
Скоро папа твой придет,
Тебе песенку споет…
А-а-а! А-а-а!
 

Мать писала мемуары, куря одну сигарету за другой, потом перечитывала «голубые страницы», как она их называла. Он хорошо это запомнил – «голубые страницы». А-а-а… Все хорошо, Джеки… Я люблю тебя… Тс-с-с, тихо! Спи… а-а-а!

Чайка смотрела на него. Ужас охватил Джека. Он понял, что она действительно смотрит на него. Ее черные глаза (кого же они ему напоминают?) пронизывали насквозь. Чайка притягивала его к себе. Ее клюв раскрылся в сверхъестественной улыбке. Джек отвернулся и побежал, не оглядываясь. Слезы жгли его лицо, ноги увязали в песке.

Если бы кто-нибудь сейчас глядел вниз с высоты птичьего полета, он увидел бы только одинокого двенадцатилетнего Джека Сойера, бегущего по песку пляжа к отелю. Забыт Спиди Паркер, голос его исчез в слезах и шуме ветра. Только стучит в висках: «Нет! Нет! Нет!»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64

Поделиться ссылкой на выделенное