Стивен Кинг.

Зелёная миля

(страница 5 из 31)

скачать книгу бесплатно

– Эй! – послышался из-за двери голос Зверюги, сидевшего за столом в конце коридора. – Эй, вы двое! Идите сюда!

Мы с Дином тревожно переглянулись, подумав: что-то стряслось. То ли с индейцем из Оклахомы (звали его Арлен Биттербак, но у нас он проходил как Вождь… или, в интерпретации Гарри Тервиллигера, – Вождь Козий Сыр, поскольку Гарри заявлял, что от Биттербака исходит запах этого сыра), то ли с другим нашим поселенцем, которого мы прозвали Президент. Но потом Зверюга расхохотался, и мы поспешили к нему, чтобы узнать, что так развеселило его. Смех в блоке Е казался столь же неуместным, как и в церкви.

Старик Два Зуба, который в те дни катал по тюрьме тележку с едой, побывал в блоке Е чуть раньше, поэтому Зверюга запасся на всю ночь: три сандвича, два мешочка попкорна, пара кусков яблочного пирога. А также порция картофельного салата, который Два Зуба, несомненно, умыкнул с тюремной кухни, несмотря на категорический запрет. Перед Зверюгой лежала раскрытая регистрационная книга, и оставалось только удивляться, как это он еще ничего на нее не вывалил. Разумеется, Зверюга уже принялся за еду.

– Что? – спросил Дин. – Что такое?

– Законодательное собрание штата наконец-то раскошелилось еще на одного надзирателя. – Зверюга все смеялся. – Смотрите сами.

Мы проследили за направлением его пальца и увидели мышь. Тут начал смеяться и я. Дин последовал моему примеру. Иначе и быть не могло: мышь вела себя так же, как мы при обходе, повторяемом каждые четверть часа. Крошечный пушистый надзиратель обегал камеры, дабы удостовериться, что никто не собирается совершить побег или покончить с собой. Мышь семенила по Зеленой миле, останавливалась, поворачивая головку из стороны в сторону, и, убедившись, что в камерах все в порядке, следовала дальше, до новой остановки. Наши постояльцы на крики и смех не реагировали, продолжая храпеть, отчего ситуация выглядела еще более комичной.

Обычная, знаете ли, серая мышка, только она вроде бы проверяла камеры. Даже заглянула в одну или две, с легкостью проскользнув между прутьями решетки. Могу представить себе, как бы позавидовали ей заключенные, и прошлые, и нынешние. Правда, заключенные мечтали о том, чтобы выскользнуть наружу.

Мышь не заходила в занятые камеры, только в пустующие. И наконец добралась до стола. Я ожидал, что она повернет назад, но нет. Никакого страха перед нами мышь не выказывала.

– Вроде бы у мышей не принято так близко подходить к человеку, – нервно заметил Дин. – Может, она бешеная.

– О Господи. – Зверюга откусил здоровый кусок сандвича. – Тоже мне великий мышиный эксперт. Маусмэн[10]10
  Mouse Man – мышиный человек (англ.).


[Закрыть]
. Ты видишь пену на ее пасти, Маусмэн?

– Я даже не вижу ее пасти, – ответил Дин, вызвав у нас новый приступ хохота.

Пасти я, кстати, тоже не видел, зато в черных бусинках глаз нашей мышки я не обнаружил ни бешенства, ни безумия.

Они светились любопытством и умом. Я отправлял на смерть людей вроде бы с бессмертной душой, которые выглядели куда как более тупыми в сравнении с этой мышью.

Нас разделяли ровно три фута и стол… обычный такой стол, за какими сидят учителя в местных школах, когда мышь села на задние лапки и свернула хвост колечком. Все это она проделала аккуратно и степенно, словно старая дама, оправляющая юбки.

Я разом перестал смеяться, почувствовав, как по коже побежали мурашки. Хотелось сказать, что не знаю, отчего они побежали, никому не нравится выставлять себя в нелепом виде, но, разумеется, причину я знал, и если уж правдиво рассказывать об остальном, можно и тут не уклоняться от истины. На мгновение я представил себе, что эта мышь – я, но совсем не надзиратель, а еще один осужденный преступник на Зеленой миле, признанный виновным и приговоренный к смерти, которому, однако, достает мужества смотреть на стол высотой с гору (таким же большим, несомненно, покажется нам и трон Господний, когда Он призовет нас к Себе) и громкоголосых, одетых в синее гигантов, сидящих за ним. Гигантов, которые расстреливали мышей из дробовиков, убивали их ударами щетки или ставили им ловушки, ломающие хребты, когда они осторожно ползли по слову «Победитель», чтобы съесть кусочек сыра, дожидающийся их на маленькой медной тарелочке.

Щетка по соседству со столом отсутствовала, а вот швабра была в ведре с водой. Я в соответствии с графиком протер зеленый линолеум коридора и все камеры, прежде чем заняться с Дином письмами. Я видел, что Дин потянулся к швабре, но перехватил его руку, когда она уже коснулась деревянной рукоятки.

– Оставь.

Дин пожал плечами и опустил руку. Как мне показалось, особого желания пришибить мышь он не испытывал.

Зверюга оторвал кусочек сандвича с солониной и подержал его над краем стола, зажав между двумя пальцами. Мышь с большим интересом смотрела на сандвич, словно знала, что это такое. Скорее всего знала. Я видел, как шевелятся ее усики.

– Нет, Зверюга, только не это! – воскликнул Дин и посмотрел на меня. – Не разрешай ему, Пол! Если он начнет прикармливать эту мышь, тюрьму заполонят четвероногие.

– Я просто хочу посмотреть, что она сделает, – оправдывался Зверюга. – В интересах науки.

Он повернулся ко мне. Босс есть босс, чего бы это ни касалось. Я подумал и пожал плечами, как бы говоря, что, корми не корми мышь, особой разницы нет. Но на самом-то деле мне хотелось увидеть, как поведет себя мышь.

Что ж, мясо мышь, естественно, съела. Времена-то были сами знаете какие – Великая депрессия. Но как съела! Она приблизилась к кусочку сандвича, обнюхала его, села перед ним, взяла в лапки и отделила мясо от хлеба. Проделала она это очень аккуратно и со знанием дела, напомнив мне какого-нибудь завсегдатая ресторана, отрезающего кусок бифштекса. Никогда я не видел, чтобы животное так ело, даже вымуштрованные домашние собаки. Пока мышь управлялась с мясом, ее взгляд ни на мгновение не отрывался от нас.

– То ли очень умная мышка, то ли очень голодная, – послышался новый голос. Биттербак проснулся и теперь стоял у решетки в одних трусах. Его заметно тронутые сединой волосы, заплетенные в две косички, лежали на плечах, когда-то мускулистых, а теперь ставших дряблыми.

– А что говорит индейская мудрость о мышах, Вождь? – спросил Зверюга, наблюдая, как мышь расправляется с мясом. Мы все поражались, с какой аккуратностью она лопает солонину, держа кусок в передних лапах и оглядывая его, прежде чем поднести к пасти.

– Ничего. Знавал я одного смельчака, который утверждал, будто перчатки у него из мышиной кожи, но я этому не верю. – Вождь рассмеялся, словно только что отменно пошутил, и отошел от решетки. И тут же заскрипела койка, Вождь вновь улегся.

Мышь расценила это как сигнал к уходу. Она доела мясо, понюхала то, что осталось от сандвича (хлеб, пропитанный горчицей), посмотрела на нас, словно хотела запомнить наши лица на случай новой встречи. Затем повернулась и отправилась в обратный путь, более не заглядывая в камеры. Поспешность, с которой покинула нас мышь, навела меня на мысль о Белом Кролике из «Алисы в Стране чудес», и я улыбнулся. Не задержалась мышь и перед дверью в изолятор, шмыгнула под нее и исчезла. Изолятор с обитыми мягким материалом стенами предназначался для тех, у кого разжижились мозги. Когда он не использовался по назначению, мы держали там всякую всячину, включая несколько книг (вестерны Кларенса Малфорда плюс одна богато иллюстрированная книга сказок). Хранились там и восковые мелки, которым потом нашел применение Делакруа. Тогда он еще не прибыл в блок Е, речь идет о более ранних событиях. Нашлось в изоляторе место и смирительной рубашке, которую никто не хотел надевать по собственному желанию. Рубашка эта была сшита из прочного белого брезента, пуговицы и завязки располагались на спине. Мы все умели надевать рубашку на проблемного ребенка. Наши постояльцы не так уж часто становились агрессивными, однако если такое случалось, мы не ждали, пока они успокоятся.

Зверюга выдвинул средний ящик стола и достал большую в кожаном переплете регистрационную книгу с вытисненным золотом словом: «ПОСЕТИТЕЛИ». Обычно эта книга не покидала ящика. Когда к заключенному кто-то приходил, за исключением священника или адвоката, его отводили в специальное помещение рядом со столовой, предназначенное именно для этой цели. Мы называли его Аркадой. Почему – не знаю.

– И что это ты придумал? – Дин Стэнтон поверх очков таращился на Зверюгу.

А тот открыл книгу и пролистнул страницы, зафиксировавшие тех, кто приходил к уже умершим людям.

– Выполняю инструкцию номер девятнадцать. – Зверюга нашел нужную страницу, достал карандаш, полизал его (никак он не мог отучиться от этой дурной привычки) и приготовился писать.

Инструкция номер девятнадцать гласила: «Каждый посетитель блока Е должен показать желтый пропуск, выданный администрацией, и быть зарегистрирован без исключений».

– Да он чокнулся, – обратился Дин ко мне.

– Пропуска она не показала, но на этот раз я ее, так уж и быть, прощу. – Зверюга еще раз лизнул карандаш и написал «9:49 р.m.»[11]11
  P.M. (post meridiem) – после полудня (лат.).


[Закрыть]
в графе «ВРЕМЯ ПРИБЫТИЯ В БЛОК».

– Конечно, почему нет, большие боссы могут сделать исключение для мышей, – усмехнулся я.

– Разумеется, могут. Карманов-то у мышей нет. – Зверюга повернулся, чтобы бросить взгляд на часы, висевшие за его спиной, затем написал «10:01» в графе «ВРЕМЯ УБЫТИЯ ИЗ БЛОКА». Между заполненными графами находилась еще одна, размером побольше, озаглавленная «ИМЯ ПОСЕТИТЕЛЯ». После короткого раздумья, скорее для того, чтобы вспомнить, из каких букв складываются слова, которые он хотел написать, потому что с именем, я в этом уверен, он определился раньше, Брут Хоуэлл тщательно вывел: «ПАРОХОД УИЛЛИ». В те дни большинство людей называли так знаменитого мышонка, теперь известного всем как Микки Маус. А все из-за первого говорящего мультфильма, где он закатывал глаза, крутил бедрами и дергал за веревку клапана подачи пара в гудок в рубке парохода. Так мышь обрела не только имя, но и пол.

– Готово. – Зверюга захлопнул регистрационную книгу и убрал ее в ящик. – Инструкции мы соблюдаем неукоснительно.

Я рассмеялся, а Дин, относящийся ко всему, что касалось работы, более чем серьезно, недовольно хмурился и яростно полировал стекла очков.

– У вас будут неприятности, если кто-то это увидит, – заявил он и, помявшись, добавил: – Увидит тот, кому не следует. – Вновь пауза. – К примеру, этот жополиз Перси Уэтмор.

– Ха! – отмахнулся Зверюга. – В тот день, когда Перси Уэтмор усядется своей тощей задницей за этот стол, я уволюсь по собственному желанию.

– Тебе не придется дожидаться этого дня, – возразил Дин. – Тебя уволят за то, что ты используешь регистрационную книгу не по назначению, если Перси шепнет пару слов в нужное ухо. А он может. Сам знаешь, что может.

Зверюга насупился, но ничего не ответил. Я догадался, что он решил стереть запись ближе к утру. Если б не стер он, за ластик пришлось бы браться мне.

Следующим вечером, когда мы вернулись к себе, сводив сначала Вождя, а потом Президента в блок Д, где они помылись после того, как для обычных заключенных прозвучала команда «отбой», Зверюга спросил, не следует ли нам взглянуть, что поделывает Пароход Уилли в изоляторе.

– Пожалуй, следует, – согласился я.

Днем раньше мы вволю посмеялись над мышонком, но я понимал: найди мы его в изоляторе, особенно если обнаружатся признаки того, что он начал строить гнездо, нам придется его убить. Потому что лучше уничтожить разведчика, пусть и очень забавного, чем потом жить в многочисленной компании ему подобных. Опять же мне нет нужды говорить вам, что убийство мышонка не вызвало бы у нас угрызений совести. Штат платил нам и за то, чтобы мы не допускали грызунов во вверенное нам помещение.

Но в тот вечер мы не нашли Парохода Уилли, позднее ставшего Мистером Джинглесом, и не обнаружили гнезда ни в мягком материале стен, ни за хламом, который мы натаскали в изолятор. А хлама там хватало, я даже не ожидал, что его так много. И все потому, что изолятор с давних времен не использовался нами по назначению. С появлением Уильяма Уэтмора все изменилось, но тогда мы об этом даже не подозревали. С этим нам повезло.

– Куда же он забрался? – Зверюга вытер вспотевшую шею синей банданой. – Ни дыры, ни щели… Может, тут… да нет. – Он наклонился над сливным отверстием. Его закрывала металлическая сетка с таким маленьким «очком», что сквозь него не пролезла бы и муха. – Как он попал сюда? Как выбрался?

– Не знаю. – Я пожал плечами.

– Но он же попал, не так ли? Я хочу сказать, мы трое его видели.

– Да, пролез под дверью. С трудом, но пролез.

– Господи, как хорошо, что заключенные не могут уменьшаться в размерах.

– Это точно. – Я еще раз внимательно осмотрел затянутые парусиной стены в надежде углядеть дырку, щель. Не углядел. – Ладно, пошли отсюда.

Пароход Уилли появился вновь через три вечера, когда за столом сидел Гарри Тервиллигер. Вместе с ним дежурил Перси, который погнался за мышонком по Зеленой миле со шваброй в руках, той самой, за которую было взялся Дин. Грызун легко ускользнул от Перси и вновь нырнул под дверь изолятора. Ругаясь во весь голос, Перси отомкнул дверь и выволок из изолятора все скопившееся там барахло. С одной стороны, говорил Гарри, он вызывал смех, с другой – ужас. Перси клялся и божился, что доберется до этой гребаной твари и оторвет ей башку. Но не добрался. Вспотевший, растрепанный, с вылезшей из брюк форменной рубашкой, полчаса спустя он вернулся к столу дежурного, откинул со лба волосы и заявил Гарри (тот все это время спокойно читал), что залепит щель изоляционной лентой, решив тем самым все мышиные проблемы.

– Поступай как считаешь нужным, Перси, – ответил Гарри, переворачивая страницу книги и подумав при этом, что Перси наверняка забудет перекрыть щель под дверью. Гарри не ошибся.

Глава 8

В конце зимы, когда все эти события остались в далеком прошлом, в один из вечеров Зверюга подошел ко мне. Блок Е временно пустовал, поэтому дежурили мы вдвоем. Перси уже перебрался в Брейр-Ридж.

– Пойдем со мной. – Необычные нотки в голосе Зверюги заставили меня насторожиться. Я только что вошел с улицы (а ночь выдалась холодная и дождливая) и стряхивал с шинели капли дождя перед тем, как повесить ее в шкаф.

– Что-нибудь случилось?

– Нет, – покачал он головой, – но я нашел место, где проживал Мистер Джинглес. Когда он только появился здесь, до того как Делакруа взял его к себе. Хочешь посмотреть?

Разумеется, я хотел и последовал за ним по Зеленой миле в изолятор. Все вещи Зверюга вытащил в коридор, решил воспользоваться затишьем и провести в изоляторе генеральную уборку. Дверь он оставил открытой, внутри стояло ведро со шваброй. Пол, застеленный все тем же зеленым линолеумом, подсыхал. А посреди изолятора высилась стремянка, которая обычно хранилась в кладовой, выполнявшей и другую роль: там заканчивался земной путь приговоренных к смертной казни. К стремянке у верхней ступени крепилась полочка, на которую электрик мог положить инструмент, а маляр – поставить ведро с краской. Сейчас на полочке лежал фонарь. Зверюга протянул его мне.

– Поднимайся по лесенке. Ты ниже меня, поэтому тебе придется встать чуть ли не на верхнюю ступеньку. Не волнуйся, я подержу твои ноги.

– Я боюсь щекотки, – предупредил я. – Особенно под коленками.

– Учту.

– Обязательно учти. Потому что сломанная нога – слишком дорогая цена за лицезрение мышиного жилища.

– Что?

– Не обращай внимания. – Моя голова уже находилась на уровне лампочки, подвешенной под самым потолком и забранной решеткой. Я чувствовал, как шатается подо мной стремянка. Снаружи доносились завывания зимнего ветра. – Лучше покрепче меня держи.

– Держу, не беспокойся. – Он сжал мои икры, и я поднялся еще на ступеньку. Теперь от потолка меня отделял какой-то фут. Я повел фонариком, но не увидел ничего, кроме паутины.

– Не туда смотришь, Пол, – раздался снизу голос Зверюги. – Посмотри налево, туда, где сходятся две балки. Одна чуть сдвинута в сторону.

– Вижу.

– А теперь направь луч на место их соединения.

Я направил и сразу понял, куда надо смотреть. Балки соединялись шестью штифтами, один из которых вылетел, оставив черную круглую дыру диаметром с четвертак[12]12
  Имеется в виду монета в двадцать пять центов. Ее диаметр – 25 мм.


[Закрыть]
. Я посмотрел на дыру, потом с сомнением на Зверюгу.

– Мистер Джинглес был маленький, но чтобы такой маленький? Вряд ли.

– Тем не менее ушел он через эту дыру. Я в этом абсолютно уверен.

– Не может быть.

– А ты постарайся подлезть поближе и принюхайся, не волнуйся, я тебя удержу.

Я подчинился, упершись одной рукой в потолочную балку, отчего уверенности у меня сразу прибавилось. Вновь завыл ветер, воздух вырвался из дыры, на меня пахнуло ночным холодом… и чем-то еще.

Мятой!

«Не давайте в обиду Мистера Джинглеса», – прошелестел у меня над ухом дрожащий голос Делакруа. Я услышал этот голос и ощутил тепло Мистера Джинглеса, когда француз передал его мне, обычного мышонка, может, умнее многих других ему подобных, но тем не менее мышонка. «Не позволяйте никому причинять вред моей мышке», – попросил он, и я пообещал. Как обещал всем и все, когда им действительно предстояло пройти Зеленую милю. Отправите письмо моему брату, которого я не видел двадцать лет? Я обещаю. Произнесете пятнадцать раз молитву «Аве Мария» за упокой моей души? Я обещаю. Позволите мне умереть под моим истинным именем и выбьете его на моем могильном камне? Я обещаю. Только так можно заставить их пройти последний путь и усадить в конце на Старую Замыкалку без потери рассудка. Обычно я сразу забываю про обещание, но данное Делакруа сдержал. Что же касается француза, то ему пришлось заплатить высокую цену. Перси об этом позаботился. Да, я знаю, его было за что приговаривать к смертной казни, но никто не заслуживает тех мучений, что выпали на долю Эдуарда Делакруа, когда он угодил в объятия Старой Замыкалки.

Запах мяты.

И что-то еще. Что-то внутри дыры.

Правой рукой я достал ручку из нагрудного кармана, левой опираясь о балку, забыв о том, что Зверюга щекочет мне кожу под коленями. Пошебуршав ручкой в дыре, я вытащил щепочку, выкрашенную в желтый цвет, и вновь услышал голос Делакруа так ясно и отчетливо, словно его дух вошел вместе с нами в этот изолятор, в котором Уильям Уэртон находился большую часть времени, проведенного в блоке Е.

«Эй, идите сюда! – произнес голос, веселый и радостный голос человека, забывшего, пусть ненадолго, где он находится и что его ждет. – Идите сюда и посмотрите, что может делать Мистер Джинглес!»

– Господи, – прошептал я, почувствовав, как у меня перехватило дух.

– Нашел еще одну? – спросил Зверюга. – Я вытащил три или четыре.

Я спустился вниз и посмотрел на его большую ладонь. На ней лежало несколько щепочек, эдаких шпаг для эльфов. Две желтые, как и моя, одна зеленая, одна красная. Выкрашенные не краской, а восковыми мелками.

– Господи. – Мой голос дрожал. – Щепки от катушки? Но почему? Почему там?

– В детстве я был совсем не таким, как сейчас. Вытянулся между пятнадцатью и семнадцатью годами. А до того дышал в пупок многим сверстникам. Когда я первый раз пошел в школу, мне казалось, что я такой маленький… совсем как мышка. Я перепугался до смерти. И знаешь, что я сделал?

Я покачал головой. За стеной по-прежнему завывал ветер, под балками дрожала паутина, компанию нам составляли духи умерших, а мы смотрели на щепки от катушки, которая причинила нам столько хлопот. И тут моя голова начала понимать то, что сердце мое знало уже давно, с того дня как Джон Коффи прошел Зеленую милю: здесь мне больше не работать. Депрессия или нет, я не смогу и дальше наблюдать, как люди проходят через мой кабинет навстречу смерти. Любой из них может стать каплей, которая переполнит чашу.

– Я попросил у матери один из ее носовых платков, – ответил Зверюга на свой же вопрос. – И когда мне хотелось плакать, я доставал его, нюхал, и мне сразу становилось легче.

– Ты думаешь… что Мистер Джинглес отгрыз эти щепки от раскрашенной катушки, чтобы они напоминали ему о Делакруа? Что мышь…

Зверюга поднял голову к потолку. На мгновение мне показалось, что в его глазах блеснули слезы, но, возможно, я ошибся.

– Я ничего не думаю, Пол. Но я нашел их там и учуял запах мяты. Как и ты. И я больше не могу этого выносить. И не хочу. Я боюсь, что сорвусь, если увижу на электрическом стуле еще одного человека. В понедельник подам заявление с просьбой перевести меня в исправительный подростковый центр. Если это произойдет до следующей казни – отлично. Если нет – брошу эту работу и вернусь на ферму.

– Что у тебя вырастет на ферме, кроме камней?

– Неважно.

– Я знаю, что неважно. Думаю, заявления мы подадим вместе.

Зверюга пристально посмотрел на меня, чтобы убедиться, что я не разыгрываю его, а потом кивнул, подтверждая, что дело это решенное. От очередного очень уж сильного порыва ветра заскрипели балки. Мы в тревоге огляделись. Никого, только обитые мягким материалом стены. А я уж было подумал, что сейчас в дверях возникнет Уильям Уэртон, не Крошка Билл, нет, Дикий Билл, каким он предстал перед нами в день своего появления в блоке Е, вопящий, заливающийся диким хохотом, уверяющий нас, что мы будем счастливы, избавившись от него, и что забыть его нам не удастся. В этом он оказался прав.

Что же касается нашего уговора со Зверюгой, то мы от него не отступили. Словно дали клятву верности над теми раскрашенными щепками. Ни один из нас не принял более участия в экзекуции. Джон Коффи стал последним, кого мы усадили на Старую Замыкалку.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное