Стивен Кинг.

Кладбище домашних животных

(страница 5 из 29)

скачать книгу бесплатно

– Вы, кажется, не очень-то ею довольны.

– Я знаю таких, – сказала она. – Конечно, есть и другой тип – атлеты, которые продолжают играть даже с переломом, потому что не хотят подводить команду и стремятся прослыть суперменами, даже с риском для жизни. А это мисс Легкая Простуда. – Она кивнула головой в сторону окна, где Луис увидел девицу с загаром, шествующую в направлении общежития. В лазарете она выглядела измученной болезнью, но теперь шла проворно, кокетливо покачивая бедрами.

– Наш главный ипохондрик. – Чарлтон опустила термометр в стерилизатор. – Она побывала у нас за год две дюжины раз. Особенно часто заходила перед экзаменами. За неделю или чуть позже она обязательно подхватывала грипп или пневмонию. Такие всегда заболевают, когда боятся экзаменов.

– Что-то вы сегодня строги, – сказал Луис. Однако он слегка растерялся.

Она подмигнула ему:

– Я давно уже не принимаю таких вещей близко к сердцу. И вам не советую.

– Где сейчас Стивен?

– В вашем кабинете, отвечает на письма и пытается разобраться во всякой бюрократической ерунде, – сказала она.

Луис вышел. Несмотря на цинизм Чарлтон, на работе ему нравилось.


Оглядываясь назад, Луис мог бы подумать – если бы был в состоянии думать об этом, – что кошмары начались с того, когда в лазарет около десяти утра принесли умирающего парня, Виктора Паскоу.

До этого все было спокойно. В девять, спустя полчаса после прихода Луиса, пришли две медсестры, работающие с девяти до трех. Луис дал им по пончику и по чашке кофе и говорил с ними пятнадцать минут, разъясняя их обязанности во всех деталях. Потом вошла Чарлтон. Когда она уводила их из кабинета, он расслышал ее вопрос:

– У вас нет аллергии на дерьмо или рвоту? Тут вы этого насмотритесь.

– О Боже, – прошептал Луис и закрыл глаза. Но он смеялся. Эта грубая дама говорила правду.

Луис начал заполнять длинные списки имущества, наличия лекарств и оборудования («Каждый год, – жаловался Стив Мастертон, – каждый чертов год одно и то же. Почему просто не написать: «Комплект оборудования для пересадки сердца, стоимость восемь миллионов долларов»? Вот бы они удивились!») и совершенно запутался в них, мечтая о чашке кофе, когда откуда-то из фойе раздался крик Мастертона:

– Луис! Эй, Луис, идите сюда! У нас несчастье!

Панические нотки в голосе Мастертона заставили Луиса поспешить. Он сорвался со стула, как будто ожидал чего-то подобного. Оттуда, откуда шел голос Мастертона, раздался визг, высокий и резкий, как звон разбитого стекла, а следом звук пощечины и голос Чарлтон:

– Заткнись или убирайся к черту! Замолчи немедленно!

Луис ворвался в комнату и прежде всего увидел кровь. Ее было очень много. Одна из медсестер рыдала, другая, бледная, как сметана, прижала кулаки ко рту, растянув губы в кошмарной ухмылке. Мастертон стоял на коленях, пытаясь поднять голову парня, распростертого на полу.

Стив посмотрел на Луиса расширенными от страха глазами.

Он попытался что-то сказать, но не смог. Люди, толпящиеся у входа, заглядывали внутрь, пытаясь что-либо увидеть. Луису представился гротескный образ: дети, смотрящие телевизор, пока мама не ушла на работу. Старое шоу «Сегодня» с Дэйвом и Фрэнком Блэр и добрым старым Дж. Фредом Муггсом. Он огляделся и заметил, что и у окон толпятся люди. С дверями он ничего не мог поделать, но…

– Закройте шторы, – обратился он к медсестре, которая визжала. Когда она не подчинилась, Чарлтон шлепнула ее по заду:

– Ты что, не слышишь?

Сестра взялась за механизм. Через минуту зеленые шторы закрыли окна. Чарлтон и Мастертон инстинктивно витали между парнем на полу и дверями, заслоняя его от зрителей.

– Принести носилки, доктор? – спросила Чарлтон.

– Несите, если хотите, – сказал Луис, стоящий позади Мастертона. – Я еще не видел, что с ним.

– Иди сюда, – велела Чарлтон девушке, которая все еще держалась за шторы. Она посмотрела на Чарлтон и всхлипнула.

– О, ах!

– Да-да, «о, ах» самое подходящее тут слово. Иди сюда! – Она рванула медсестру к себе, отчего у той взметнулась юбка в красно-белую полоску.

Луис приступил к осмотру своего первого пациента в Мэнском университете.

Это был молодой человек, лет двадцати, и Луис поставил ему диагноз за пару секунд: он умирал. Половина головы у него была снесена. Шея сломалась. Одна из ключиц прорвала кожу и торчала справа. Из головы на ковер обильно стекали кровь и желтая, напоминающая гной, жидкость. Луис мог видеть его мозг, серовато-белый, пульсирующий сквозь дыру в черепе. Это было, как смотреть через разбитое окно. Дыра была шириной около пяти сантиметров; если бы в голове у него сидел ребенок, он мог бы вылезти через это отверстие, как Афина из головы Зевса. Казалось невероятным, что он до сих пор жив. Неожиданно он вспомнил слова Джуда Крэндалла: «Вы могли чувствовать, как она колотит вас по жопе», и его матери: «Смерть есть смерть». Он почувствовал безумное желание рассмеяться. Смерть есть смерть на самом деле. Все верно.

– Беги за машиной, – бросил он Мастертону.

– Луис, машина же…

– Ах черт, – сказал Луис, хватаясь за голову. Он поглядел на Чарлтон. – Джоан, что вы делаете в таких случаях? Звоните в полицию или в госпиталь?

Джоан тоже выглядела взволнованной – большая редкость для нее. Но голос ее звучал четко:

– Доктор, я не знаю. При мне таких ситуаций никогда не возникало.

Луис подумал: «Надо вызвать полицию. Нельзя ждать, пока из госпиталя придет их машина».

– Может, отвезти его в Бангор на пожарке? У них, во всяком случае, есть сирена. Джоан, попробуйте их вызвать.

Она вышла, но он успел перехватить ее печальный взгляд и понял его причину. Этот молодой человек, крепкий и мускулистый, может быть, работавший летом маляром или дорожником и одетый только в красные спортивные шорты с белыми полосами, должен был умереть в любом случае. Он умер бы, даже если бы их машина была на ходу.

Но он еще двигался. Глаза его мигнули и открылись. Голубые глаза, радужная оболочка залита кровью. Он слепо водил ими вокруг. Лежащий пытался пошевелить головой, и Луис удержал его от этого, подумав о его сломанной шее. Видимо, травма мозга не устраняла боли.

«Дырка в голове, Боже мой, у него дырка в голове».

– Что с ним случилось? – спросил он Стива, подумав, что вопрос звучит довольно глупо. Вопрос стороннего наблюдателя. Но дырка в голове парня подтверждала: Луису осталось только наблюдать. – Пострадавшего привезла полиция?

– Какие-то студенты принесли его на одеяле. Не знаю, что случилось.

Надо было сделать следующий шаг. Это тоже входило в его обязанности.

– Пойди найди их, – сказал Луис. – Проведи через другую дверь. Мне необходимо с ними поговорить, но не хочу, чтобы они видели парня.

Мастертон с явным облегчением направился к двери и открыл ее, впустив хор взволнованных, испуганных, любопытных голосов. Луис услышал и вой сирены. Полиция была уже здесь. Луис почувствовал странное облегчение.

Умирающий издал булькающий звук. Он пытался что-то сказать. Луис слышал звуки, но слова нельзя было разобрать.

Луис нагнулся и сказал:

– Все будет хорошо, парень. – Говоря это, он подумал о Рэчел и Элли, и в желудке у него заурчало. Он зажал рот рукой.

– Гааа, – сказал молодой человек. – Гаааааа…

Луис оглянулся и увидел, что остался с умирающим один на один. Он слышал, как за дверью Чарлтон кричала медсестрам, что носилки лежат в комнате номер два. Луис сомневался, что они знают, где это: они работали первый день. Замечательное вступление в мир медицины! Зеленый ковер на полу был теперь посередине грязно-кровавым на том месте, где лежала голова умирающего, мозговая жидкость, к счастью, больше не вытекала.

– Кладбище домашних живо… – простонал парень и улыбнулся.

Эта улыбка была поразительно схожа с истерической ухмылкой одной из медсестер. Луис уставился на него, не поверив своим ушам. Потом он подумал, что это слуховая галлюцинация. «Он произнес несколько звуков, и мое подсознание соединило их в нечто связное в соответствии с моими мыслями». Но произошло и нечто другое, и он понял это: безумный страх приковал его к месту, по коже прошла дрожь… И все-таки он отказывался верить услышанному. Да, окровавленные губы умирающего прошептали что-то, но это могла быть и галлюцинация.

– Что вы сказали? – пробормотал он.

И тут четко, как у попугая или говорящей вороны, прозвучали слова:

– Это не простое кладбище.

Глаза, залитые кровью, были неподвижны; рот кривился в мертвой усмешке.

Ужас сжал сердце Луиса холодными руками и сдавил. Ему нестерпимо захотелось убежать из этого лазарета, подальше от окровавленной головы на полу. У него не было глубоких религиозных познаний, не было веры в потусторонние силы. Он оказался не готов к тому, с чем столкнулся… что бы это ни было.

Борясь с желанием бежать, он склонился еще ниже.

– Что вы сказали? – спросил он еще раз.

Усмешка.

– Земля тверже человеческого сердца, Луис, – прошептал умирающий. – Человек растит, что он может… и пожинает плоды.

«Луис, – подумал он, не поняв сначала всего остального. – О Боже, откуда он знает мое имя?»

– Кто вы? – спросил Луис дрожащим голосом. – Кто вы?

– Индеец… принес мне рыбу.

– Откуда вы знаете мое…

– Слушай. Ты…

– Вы…

– Гааа, – сказал молодой человек, и Луису показалось, что он чувствует в его дыхании запах смерти, разложения, распада.

– Что? – Луису захотелось потрясти его.

– Гаааааааа…

Молодой человек в красных шортах начал дергаться. Внезапно его мускулы напряглись. Отсутствующее выражение глаз изменилось; он, казалось, искал взглядом Луиса. Потом все исчезло. Луис подумал, что он заговорит снова, но глаза снова подернулись мутью… и начали гаснуть. Человек был мертв.

Луис сел, чувствуя, как одежда прилипает к телу; он насквозь пропотел. Темнота застилала его взор, мир начал медленно кружиться вокруг него. Медленно осознавая, что произошло, он отвернулся от мертвеца, спрятал голову в колени и до крови сдавил ногтями десны.

Через какое-то время все опять прояснилось.

13

После комната наполнилась людьми, словно они все ждали за дверью. Это еще усугубило охватившее Луиса чувство нереальности и дезориентации, о котором он читал в учебниках психологии, но никогда не испытывал, и это чувство еще больше его напугало. Ему казалось, что именно так должен чувствовать себя человек после большой дозы ЛСД.

«Как в бенефисе знаменитого актера, – подумал он. – Вначале сцена очистилась, чтобы умирающая Сивилла могла изречь пророчество, а потом входят статисты».

Появились медсестры, волоча тяжелые носилки. Следом шла Чарлтон, сказавшая, что полиция уже кое-что выяснила. Молодого человека сбила машина, когда он ехал на мотоцикле. Луис вспомнил о мотоциклистах, которых он встретил по пути.

За спиной Чарлтон стоял Стив Мастертон с двумя университетскими полицейскими.

– Луис, ребята, которые его принесли… – он прервался и тревожно спросил: – Луис, с вами все в порядке?

– Да-да, – сказал Луис, вставая. Его шатало. – Как его звали?

Один из полицейских ответил:

– Виктор Паскоу. Это сказала девушка, которая ехала с ним на мотоцикле.

Луис взглянул на часы и отнял две минуты. Из комнаты, куда Мастертон завел свидетелей, он слышал рыдания девушки. «Добро пожаловать в школу, леди, – подумал он. – Учитесь хорошо».

– Мистер Паскоу умер в десять часов девять минут, – сказал он.

Один из полицейских вытер рот ладонью.

Мастертон опять сказал:

– Луис, что с тобой? У тебя ужасный вид.

Луис открыл рот для ответа, когда одна из сестер неожиданно выронила носилки и бросилась прочь. По пути ее рвало в фартук. Зазвонил телефон.

Девушка, которая рыдала, теперь принялась выкрикивать имя умершего: «Вик! Вик! Вик!» – еще и еще. Бедлам. Один из полицейских спросил, могут ли они забрать ковер, и Чарлтон ответила, что не имеет права разрешить подобную реквизицию. Луис подумал в стиле Мориса Сендака: «Пусть все горит огнем!»

В его глотке опять родилось сдавленное хихиканье, но он смог его подавить. Действительно ли этот Паскоу произнес слова: «Кладбище домашних животных»? Называл ли он его по имени? Эти вопросы сбивали его с толку, сводили с ума. Но сознание уже обволакивало их успокоительным покровом. Конечно же, он говорил что-то другое (если вообще говорил). А Луис в шоке придал его словам неверный и невозможный смысл. Скорее всего Паскоу просто произносил бессвязные звуки, как он и думал с самого начала.

Луис мобилизовал все силы, все те качества, из-за которых администрация отдала ему эту должность, отвергнув еще пятьдесят трех претендентов. Вокруг не было никакого порядка; люди переходили с места на место.

– Стив, дай этой девушке успокоительное, – сказал он и тут же почувствовал себя лучше. Иррационализм происшедшего куда-то отодвинулся. Луис снова мог принимать решения.

– Джоан. Отдайте им ковер.

– Доктор, как мы его запи…

– Все равно отдайте. Потом отпустите ту сестру. – Он поглядел на другую медсестру, которая еще держала свой край носилок. Она смотрела на тело Паскоу, как загипнотизированная.

– Сестра! – громко сказал Луис, и она оторвала взгляд от трупа.

– Д-д-д…

– Как зовут другую девушку?

– К-к-кого?

– Ту, которую тошнило, – жестко выговорил он.

– Джу… Джуди. Джуди Делессио.

– А вас?

– Карла. – Теперь голос девушки был чуть потверже.

– Карла, приведите сюда Джуди. И уберите этот ковер. Сверните и уберите в кладовку за смотровой. Идите все. Дайте поработать специалистам.

Все задвигались. Скоро стихли крики в соседней комнате. Телефон, который было замолчал, зазвонил опять. Луис нажал на рычаг, не снимая трубки.

Старший из полицейских выглядел более дружелюбным, и Луис обратился к нему:

– Ну, что вы установили? Наверно, для вас это тоже неожиданно?

Полицейский кивнул и сказал:

– Да, за шесть лет это первый случай. Не очень-то хорошо начинается семестр.

– Еще бы, – сказал Луис. Он подошел к телефону и поднял трубку.

– Алло! Кто это… – начал возмущенный голос, но Луис, не слушая, набрал номер.

14

Суета продолжалась до четырех дня, когда Луис и глава университетской полиции Ричард Ирвинг сделали заявление для прессы. Молодой человек, Виктор Паскоу, ехал на мотоцикле с двумя другими, в числе которых была его невеста. Машина, управляемая Тремонтом Уитерсом, двадцати трех лет, шла по дороге из Ленгиллской женской гимназии к центру кампуса на скорости, превышающей допустимую.

Машина сбила Паскоу, и он ударился головой о дерево. Паскоу доставили в госпиталь его друзья и двое прохожих. Он умер через несколько минут. Уитерс был задержан за убийство.

Редактор студенческой газеты спросил, можно ли сказать, что Паскоу умер от травмы головы. Луис, думая об окошке, через которое он видел мозг, сказал, что предоставляет установить это судебному эксперту округа Пенобскот. Редактор спросил еще, не могли ли четверо молодых людей, принесших Паскоу в лазарет на одеяле, каким-либо образом ускорить его смерть.

– Нет, – ответил Луис. – Вовсе нет. По моему убеждению, мистер Паскоу был смертельно ранен в момент удара.

Были и еще вопросы, хотя немного, но этот ответ закончил пресс-конференцию. Потом Луис сидел в своем кабинете (Стив Мастертон ушел час назад, сразу после пресс-конференции – чтобы успеть к вечерним новостям, подумал Луис), пытаясь как-то осознать случившееся за этот день, набросить на него хоть какой-то покров обыденности. Они с Чарлтон просмотрели карты «группы риска» – студентов, угрюмо продолжающих учиться, невзирая на тяжкие недуги. В эту группу входили двадцать три диабетика, пятнадцать эпилептиков, четырнадцать параплегиков и другие: студенты с лейкемией, с церебральным параличом и мускульной дистрофией, слепые, двое глухих и один случай клеточной анемии, который Луис еще никогда не встречал.

Может быть, спокойнее всего в этот день был момент после ухода Стива. Чарлтон вошла и положила на стол Луиса розовую записку. «Ковер из Бангора будет завтра в 9.00», – прочитал он.

– Ковер?

– Его же надо заменить, – сказала она твердо. – Нельзя оставлять это пятно, доктор.

Нет, конечно. Если бы он каждый раз глядел из-за своего стола на это розовое пятно, то он вряд ли просидел бы здесь долго.

Он уже почти успокоился, когда миссис Бейлингс, ночная сиделка, сунула голову в дверь и сказала:

– Ваша жена звонит, доктор Крид.

Луис поглядел на часы и увидел, что уже полшестого; он должен был уйти полтора часа назад.

– Хорошо, Нэнси. Спасибо.

Он поднял трубку.

– Привет, дорогая. Я как раз…

– Луис, с тобой все в порядке?

– Да, конечно.

– Я слышала новости, Лу. Мне так жаль, – она прервалась. – По радио. Они передавали, как ты отвечал на какой-то вопрос. Звучало это очень солидно.

– Да? Я рад.

– Но ты уверен, что с тобой все нормально?

– Да, Рэчел. Все хорошо.

– Приезжай, – сказала она.

– Да-да, еду. – Дом казался ему спасением.

15

Она встретила его в дверях, и у него просто отвалилась челюсть. Она была в лифчике сеточкой, который ему так нравился, в полупрозрачных трусиках и… больше ни в чем.

– Выглядишь просто прелестно, – сказал он. – А где дети?

– Мисси Дэнбридж взяла их. Мы одни до восьми тридцати… то есть у нас два с половиной часа. Не будем терять их зря.

Она прижалась к нему. Он ощутил дивный аромат – розовое масло, что ли? Он обнял ее, сперва за талию, потом его руки дошли до ягодиц в то время, как ее язык вытанцовывал между его губ, все глубже забираясь в рот.

Наконец они разомкнули губы, и он чуть хрипловатым голосом осведомился:

– Ты ужинала?

– Только десерт. – И она принялась медленно тереться низом живота о его чресла, постепенно наращивая скорость. – Но обещаю, что накормлю тебя только тем, что тебе по вкусу.

Он потянулся к ней, но она отстранилась.

– Сперва наверх, – сказала она.


Она подвела его к горячей ванне, медленно раздела и окунула в воду. Затем взяла жесткую губку, висевшую на двери, густо намылила его и принялась тереть. Он чувствовал, как весь этот день – дьявольски трудный первый день смывается с него вместе с потом. Она сама вымокла, и трусики облегали ее, как вторая кожа.

Луис попытался выбраться, но она мягко толкнула его обратно.

– Что…

Она осторожно сжала его губкой – осторожно, но с едва заметным трением, вверх-вниз.

– Рэчел… – его прошиб пот, и не только от горячей воды.

– Тсс…

Это длилось почти вечность – когда блаженство достигло предела, рука, двигающая губку, замерла. Потом снова принялась сжимать и тереть, пока он не кончил с такой силой, что почувствовал боль в барабанных перепонках.

– О Господи, – сказал он, когда снова смог говорить. – Где тебя этому научили?

– В скаутах, – ответила она жеманно.


Она приготовила бефстроганов, который разогревался во время сцены в ванной, и Луис еще в четыре дня думавший, что захочет есть не раньше Хэллуина, с аппетитом съел две порции.

Потом она снова повела его наверх.

– Вот теперь, – сказала она, – покажи, что ты можешь сделать для меня.

Луис подумал, что все кончилось не так уж плохо.


После Рэчел надела свою старую пижаму, а Луис напялил фланелевую рубашку и почти бесформенные штаны, которые она именовала не иначе, как «ветошью», и так пошел за детьми.

Мисси Дэнбридж хотела узнать о происшествии, и он рассказал ей немного, меньше, чем она могла назавтра прочитать в «Бангор дейли ньюс». Он чувствовал себя сплетником, но Мисси не брала денег за сидение с детьми, он был благодарен ей за чудесный вечер, доставшийся им с Рэчел, и решил отблагодарить хотя бы таким образом.

Гэдж уснул еще до того, как Луис прошел милю, отделяющую дом Дэнбриджей от его собственного, да и Элли уже зевала. Он переодел малыша и уложил его в кроватку. Потом он почитал Элли книжку. Как обычно, она потребовала «Где живут дикари», но Луис уговорил ее согласиться на «Кота в шляпе». Она уснула через пять минут, и Рэчел подоткнула ей одеяло.

Когда он спустился вниз, Рэчел сидела в комнате со стаканом молока. На бедре у нее лежала открытая книжка Дороти Сэйерс.

– Луис, с тобой правда все в порядке?

– Конечно, дорогая, – сказал он. – Спасибо тебе. За все.

– Мы должны жить друг для друга, – сказала она, улыбаясь довольно весело. – Ты не пойдешь к Джуду выпить пива?

Он покачал головой:

– Ты что? Я совсем вымотался.

– Надеюсь, я смогла тебя хоть немного взбодрить?

– По-моему, да.

– Тогда налей себе молока, док, и пошли спать.


Он думал, что не сможет заснуть после всего пережитого за день, но стал медленно погружаться в сон, будто спускаясь по гладкой поверхности. Он читал где-то, что у среднего человека уходит всего семь минут на то, чтобы стереть все впечатления дня. Семь минут на обновление сознания и подсознания, как смена мишеней в тире. Во всем этом было что-то жуткое.

Он уже почти заснул, когда Рэчел откуда-то издалека произнесла: «…послезавтра».

– Ммм?

– Джоландер. Ветеринар. Он заберет Черча послезавтра.

– Ааа, Черч. Прощайся со своими яйцами, старина Черч. – Тут он окончательно заснул, крепко и без сновидений.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное