Кэтти Райх.

День смерти

(страница 6 из 29)

скачать книгу бесплатно

– Доктор Бреннан, когда вы закончите с останками?

– Скоро. Если все пойдет как надо, я сдам отчет к пятнице. Запишу возраст, пол, расу и другие наблюдения, потом проанализирую, совпадают ли они с данными об Элизабет. Вы можете отослать в Ватикан то, что посчитаете нужным.

– Вы позвоните?

– Конечно. Как только закончу.

На самом деле я уже закончила и точно знала, что будет в отчете. Почему бы не сказать им сейчас?

Мы попрощались, я отключилась, подождала гудка и снова набрала номер. Где-то в городе зазвонил телефон.

– Митч Дентон.

– Привет, Митч. Темпе Бреннан. Ты все еще самый главный босс?

Митч возглавлял кафедру антропологии, которая наняла меня преподавателем на неполный рабочий день, когда я только приехала в Монреаль. С тех пор мы дружим. Он специализируется на французском палеолите.

– Завяз по уши. Хочешь прочитать у нас курс летом?

– Нет, спасибо. У меня к тебе вопрос.

– Давай.

– Помнишь, я говорила тебе о своем археологическом исследовании? Для епархии архиепископа.

– Кандидат в святые?

– Точно.

– Конечно. Лучший случай в твоей практике. Ты нашла ее?

– Да. Но заметила кое-что странное, мне нужно узнать побольше о ее прошлом.

– Странное?

– Неожиданное. Слушай, одна из монахинь сказала, что в Макгилле кто-то занимается исследованием религии и истории Квебека. Не припоминаешь кто?

– Как же, как же! Наша Дейзи Джин собственной персоной.

– Дейзи Джин?

– Для тебя доктор Жанно. Профессор религиоведения и лучший друг студентов.

– Подробности, Митч.

– Дейзи Жанно. Официально работает на кафедре религиоведения, но также читает лекции по истории: «Религиозные движения Квебека», «Древние и современные верования» и тому подобное.

– Дейзи Джин? – повторила я.

– Всего лишь прозвище. Лучше ее так не называть.

– Почему?

– Она может повести себя несколько… странно, говоря твоими словами.

– Странно?

– Неожиданно. Жанно из Дикси, понимаешь?

Я пропустила замечание мимо ушей. Митч из Вермонта. Он так и не смирился с моей южной родиной.

– Почему ты считаешь ее лучшим другом студентов?

– Дейзи проводит с ними все свободное время. Вывозит на экскурсии, дает советы, путешествует с ними, приглашает к себе на обеды. Перед ее дверью постоянно стоит очередь несчастных душ, ищущих утешения и совета.

– Здорово.

Он хотел что-то сказать, но замолчал на полуслове.

– Наверное.

– Доктор Жанно может что-нибудь знать об Элизабет Николе и ее семье?

– Если тебе кто-нибудь и поможет, то только Дейзи Джин.

Митч дал мне ее номер, и мы договорились встретиться в ближайшее время.

Секретарь сказала мне, что доктор Жанно принимает с часу до трех, и я решила зайти после обеда.


Чтобы понять, когда и где можно оставить машину в Монреале, надо обладать аналитическим умом, достойным степени по гражданскому строительству.

Университет Макгилла находится в сердце Сентервилля, поэтому, даже если удастся понять, где разрешено парковаться, найти свободное место практически невозможно. Я обнаружила одно на Стенли, где, похоже, можно останавливаться с девяти до пяти с первого апреля по тридцать первое декабря, кроме промежутка с часа до двух по вторникам и четвергам. Районного разрешения не требовалось.

Пять раз дав задний ход и основательно повертев руль, я сумела втиснуть «мазду» между «тойотой» и «олдсмобилем-катлас». Неплохо на крутом подъеме. Вылезая из автомобиля, я почувствовала, что жутко вспотела, несмотря на мороз. Взглянула на бампер – до соседней машины еще около шестидесяти сантиметров. Отлично.

На улице уже не так холодно, как раньше, но скромное потепление принесло с собой повышенную влажность. Столб холодного воздуха повис над городом, небо приобрело цвет старой консервной банки. Пока я шла вниз к Шербруку и на восток, пошел тяжелый мокрый снег. Первые снежинки растаяли, как только коснулись асфальта, следующие задержались, угрожая превратиться в сугробы.

Я потащилась вверх по холму к Мактавишу и зашла в Макгилл через западные ворота. Университет нависал надо мной, серые каменные здания ютились на холме от Шербрука до Доктор-Пенфилда. Люди сновали вокруг, ссутулившись от холода и сырости, закрывшись от снега книгами и пакетами.

Я прошла мимо библиотеки и срезала угол за музеем Редпат. Вышла через восточные ворота, повернула налево и пошла вверх по холму к университету. Ноги устали так, будто я одолела не меньше шести километров по лыжной трассе. Перед Беркс-Холлом я едва не столкнулась с высоким молодым человеком; он шел опустив голову, волосы и очки были покрыты крупными хлопьями снега.

Беркс появился словно из другого времени: готический стиль, резные дубовые стены, огромные соборные окна. Здесь хочется говорить шепотом, а не болтать и обмениваться записками, как в обычных зданиях университета. Вестибюль на первом этаже похож на пещеру, на стенах висят портреты серьезных мужчин, смотрящих сверху вниз с ученой напыщенностью.

Я добавила свои ботинки к коллекции обуви, пачкающей тающим снегом мраморный пол, и шагнула поближе – взглянуть на величественные произведения искусства. Томас Кранмер, «Архиепископ Кентерберийский». Хорошая работа, Том. Джон Баньян, «Бессмертный мечтатель». Времена меняются. Когда я училась, студента, замеченного в абстрактных размышлениях на занятии, называли по имени и стыдили за невнимательность.

Я взобралась по винтовой лестнице на третий этаж мимо двух деревянных дверей на втором – одна ведет в башню, другая в библиотеку. Здесь элегантность вестибюля уступала натиску времени. Краска местами отстала от стен и потолка, то тут, то там не хватало плитки.

Я остановилась оглядеться. Кругом – гнетущая тишина. Слева ниша с двойной дверью, ведущей на балкон. По обе стороны от двери – коридоры, в каждом деревянные двери через определенные промежутки. Я миновала башню и направилась в дальний коридор.

Последний кабинет слева оказался незапертым, но пустым. На табличке изящными буквами выведено: «Жанно». По сравнению с моим кабинетом комната походила на часовню Святого Иосифа. Длинная и узкая, с колоколообразным окном в дальнем конце. Сквозь витраж виднелись административные здания и подъезд к Медикаль-Денталю. Пол из дуба, доски за много лет пожелтели от неутомимых ног.

На каждой стене выстроились в ряды полки с книгами, журналами, блокнотами, видеокассетами, слайдами, кипами бумаг и распечаток. Перед окном – деревянный стол, справа – рабочий компьютер.

Я посмотрела на часы. Двенадцать сорок пять. Еще рано. Я вернулась в коридор и стала рассматривать фотографии на стенах. Теологическая школа, выпуск 1937 года, и 1938-го, и 1939-го. Застывшие позы. Угрюмые лица.

Я добралась до 1942-го, когда появилась девушка. Джинсы, свитер с высоким воротом и шерстяная клетчатая рубашка до колен. Белокурые волосы подстрижены до уровня шеи, густая челка закрывает брови. Ни следа макияжа.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – спросила девушка по-английски, дернула головой, и челка разлетелась в стороны.

– Да, я ищу доктора Жанно.

– Доктор Жанно еще не пришла, но будет с минуты на минуту. Может, я могу чем-то помочь? Я ее ассистент.

Она стремительно заправила волосы за правое ухо.

– Спасибо, я хотела бы задать доктору Жанно несколько вопросов. Я подожду, если позволите.

– О да, конечно. Думаю, все в порядке. Просто она… не знаю. Она не всех пускает в свой кабинет. – Девушка посмотрела на меня, на открытую дверь и снова на меня. – Я была у ксерокса.

– Ничего страшного. Я подожду здесь.

– Нет, доктор Жанно может задержаться. Она часто опаздывает. Я… – Ассистентка повернулась и оглядела коридор. – Можете посидеть в кабинете. – Снова заправила волосы. – Но не знаю, понравится ли ей это.

Похоже, никак не могла решиться.

– Мне и здесь хорошо. Правда.

Девушка посмотрела мимо меня, потом опять мне в глаза, закусила губу и снова заправила волосы. Она казалась слишком юной для студентки. По виду я дала бы ей лет двенадцать.

– Как, вы сказали, вас зовут?

– Доктор Бреннан. Темпе Бреннан.

– Вы профессор?

– Да, но не здесь. Я работаю в лаборатории судебной медицины.

– В полиции? – Она нахмурилась.

– Нет. В медицинской экспертизе.

– А…

Девушка облизнула губы, посмотрела на часы – единственное свое украшение.

– Ладно, проходите. Я буду с вами, так что, думаю, все в порядке. Я просто ходила к ксероксу.

– Я не хочу причинять…

– Ничего страшного. – Она кивнула на дверь и зашла в кабинет. – Проходите.

Я вошла и села на маленький диванчик, на который мне указала ассистентка. Девушка в дальнем углу комнаты принялась разбирать журналы на полке.

Доносился шум электрического мотора, но я не могла понять откуда. Я огляделась. Никогда не видела, чтобы книги занимали столько места в кабинете. Я пробежала глазами названия.

«Основы кельтской традиции». «Глиняные скрижали, или Новый Завет». «Тайны масонства». «Шаманизм: древние способы достижения экстаза». «Царские ритуалы Египта». «Комментарии Пика к Библии». «Церковь, которая ранит». «Реформа мысли и психология тоталитаризма». «Армагеддон в Уэйко». «Когда времени не станет: пророческие верования в современной Америке». Эклектичная коллекция.

Минуты тянулись медленно. В кабинете было слишком жарко, затылок начинал пульсировать от боли. Я сняла куртку и взглянула на гравюру справа. Обнаженные дети греются у очага, их кожа сияет в свете пламени. Внизу подпись: «„После купания“, Роберт Пил, 1892». Картина напомнила мне о другой такой же, в бабушкиной музыкальной комнате.

Я посмотрела на часы. Час десять.

– Давно вы работаете у доктора Жанно?

Девушка сидела, склонившись над столом.

– Давно? – резко выпрямилась она, услышав мой голос.

Замешательство.

– Вы одна из ее выпускниц?

– Я ее студентка.

Свет из окна очерчивал силуэт девушки. Я не видела черт ее лица, но поза была напряженной.

– Я слышала, она очень привязана к своим студентам.

– Почему вы меня об этом спрашиваете?

Странный ответ.

– Просто любопытно. У меня никогда не хватает времени на студентов вне университета. Доктор Жанно удивительная женщина.

Мое объяснение, кажется, удовлетворило девушку.

– Для многих из нас доктор Жанно больше чем просто учитель.

– Почему вы решили изучать религию?

Она долго не отвечала. Когда я уже решила, что так ничего и не дождусь, медленно заговорила:

– Я встретила доктора Жанно, когда записывалась к ней на семинар. Она… – еще одна длинная пауза; из-за света я не могла увидеть выражения ее лица, – вдохновила меня.

– Как так?

Снова молчание.

– Благодаря ей я захотела поступать правильно. Научиться поступать правильно.

Я не знала, что сказать, но на сей раз девушку не понадобилось подбадривать.

– Она заставила меня понять, что многие ответы уже написаны, просто надо научиться их находить. – Глубокий вздох. – Это трудно, правда трудно, но я начала понимать, какой вред наносят люди миру и что только избранные просвещенные…

Девушка слегка повернулась, и я снова увидела ее лицо: глаза широко распахнуты, губы сжаты.

– Доктор Жанно… Мы просто разговаривали.

В дверях стояла женщина. Не больше пяти футов ростом, темные волосы убраны со лба и туго стянуты в пучок на затылке. Кожа того же орехового цвета, что и стена позади нее.

– Я выходила к ксероксу. Всего на несколько секунд.

Женщина не двигалась.

– Она не оставалась тут одна. Я бы не допустила.

Студентка закусила губу и опустила глаза.

Дейзи Жанно не пошевелилась.

– Доктор Жанно, она хочет задать вам пару вопросов, и я подумала, что ей лучше подождать в кабинете. Она медицинский эксперт. – Голос девушки почти дрожал.

Жанно и не взглянула на меня. Я не понимала, что происходит.

– Я… я раскладывала журналы. Мы просто болтали.

Я заметила на верхней губе ассистентки капельки пота.

Еще секунду Жанно не сводила с девушки глаз, потом медленно повернулась ко мне:

– Вы выбрали не совсем подходящее время, мисс…

Мягкий выговор. Теннесси. Или Джорджия.

– Доктор Бреннан. – Я встала.

– Доктор Бреннан.

– Простите, что я без предварительной записи. Секретарь сказала, что это ваши приемные часы.

Доктор Жанно неспешно изучала меня. У нее были глубоко посаженные глаза с почти бесцветной радужкой, бледность которой подчеркивали накрашенные брови и ресницы. Волосы тоже ненатурального иссиня-черного цвета.

– Ну, – наконец проговорила она, – раз уж вы здесь… Что вы хотели?

Она стояла в дверях не двигаясь. Дейзи Жанно оказалась из тех людей, которые обладают абсолютным спокойствием.

Я рассказала о сестре Жюльене и своей заинтересованности в Элизабет Николе, не раскрывая истинных причин беспокойства.

Жанно немного подумала, потом перевела взгляд на ассистентку. Та без слов положила журналы на стол и вылетела из кабинета.

– Извините мою помощницу, она очень чувствительная. – Доктор Жанно тихо рассмеялась и покачала головой. – Но отличная студентка.

Жанно подошла к стулу напротив меня. Мы сели.

– Это время я обычно приберегаю для студентов, но сегодня, похоже, посетителей не будет. Не хотите чая?

Ее голос был медовым, как у дамы, вернувшейся домой из кантри-клуба.

– Нет, спасибо. Я только что пообедала.

– Вы медицинский эксперт?

– Не совсем. Я судебный антрополог при кафедре Университета Северной Каролины в Шарлотте. Здесь даю консультации следователю.

– Шарлотт – прелестный город. Я часто туда ездила.

– Спасибо. Наш городок очень отличается от Макгилла, он более современный. Завидую вашему прекрасному кабинету.

– Да. Здесь мило. Беркс датируется тысяча девятьсот тридцать первым годом, изначально он назывался Богословским отделением. Здание принадлежало Объединенным теологическим колледжам, пока его не приобрел Макгилл в тысяча девятьсот сорок восьмом. Вы знали, что Богословская школа – один из старейших факультетов в Макгилле?

– Нет.

– Конечно, теперь мы называемся факультетом теологии. Значит, вас заинтересовала семья Николе.

Жанно скрестила ноги и откинулась назад. Меня беспокоили ее бесцветные глаза.

– Да. Мне особенно хотелось бы узнать, где родилась Элизабет и чем тогда занимались ее родители. Сестра Жюльена не смогла найти свидетельство о рождении, но уверена, что Николе родилась в Монреале. По ее словам, вы можете мне подсказать, где продолжить поиски.

– Сестра Жюльена… – Жанно снова засмеялась, как будто вода зажурчала по камням. Потом стала серьезной. – О членах семей Николе и Беланже много написано. В нашей библиотеке есть богатый архив исторических документов. Вы там обязательно что-нибудь найдете. Можете попытать счастья в архивах провинции Квебек, в Канадском историческом обществе и публичных архивах Канады.

Мягкие южные нотки приобрели почти механический оттенок. Я превратилась во второкурсницу, пишущую исследовательскую работу.

– Можете проверить журналы: «Отчет Канадского исторического общества», «Годовой канадский обзор», «Отчет Канадских архивов», «Канадский исторический обзор», «Работы литературного и исторического общества Квебека», «Отчет архивов провинции Квебек», «Работы Королевского общества Канады». – Ее речь стала похожа на запись. – И конечно, есть сотни книг. Я сама очень мало знакома с этим периодом истории.

Наверное, я выдала свои мысли выражением лица.

– Не отчаивайтесь. Вам просто нужно время.

Я никогда не найду столько часов, чтобы пролистать такое количество литературы. Я решила сменить тактику.

– Вы не знакомы с обстоятельствами рождения Элизабет?

– Нет. Как я уже говорила, это не тот период, по которому я проводила исследования. Я знаю, кто она, конечно, и что она сделала во время эпидемии оспы в тысяча восемьсот восемьдесят пятом году. – Жанно немного помолчала, тщательно подбирая слова. – Я работаю над мессианскими движениями и новыми системами верований, а не над классическими церковными религиями.

– В Квебеке?

– Не только. Семью хорошо знали в свое время. – Она вернулась к Николе. – Так что вам лучше посмотреть старые статьи. Тогда существовало четыре ежедневных газеты на английском языке: «Газета», «Стар», «Геральд» и «Уитнес».

– Их можно найти в библиотеке?

– Да. Конечно, там есть и французская пресса: «Ля Минерв», «Ле монд», «Ля патри», «Летендард» и «Ля пресс». Французские газеты пользовались меньшей популярностью, чем английские, и были немного тоньше, но там, скорее всего, тоже печатали объявления о рождении.

Я не подумала об отчетах в прессе. Все-таки с ними вроде легче справиться.

Она объяснила, где газеты загружены на микрофильмы, и пообещала написать мне список источников. Потом мы начали разговаривать на другие темы. Я удовлетворила любопытство Жанно насчет моей работы. Мы обменялись опытом – две женщины-профессора в мужском мире университета. Вскоре в дверях появилась студентка. Жанно постучала по часам и подняла пять пальцев. Девушка исчезла.

Мы поднялись одновременно. Я поблагодарила ее, надела куртку, шляпу, шарф и уже уходила, когда Жанно остановила меня вопросом:

– Вы придерживаетесь какой-то религии, доктор Бреннан?

– Меня воспитали в римско-католической вере, но сейчас я не принадлежу к Церкви.

Прозрачные глаза заглянули в мои.

– Вы верите в Бога?

– Доктор Жанно, иногда я не верю даже в завтрашний день.


Потом я завернула в библиотеку и целый час просматривала исторические книги в поисках индекса Николе или Беланже. Нашла несколько, где упоминалось одно или другое имя, и проверила источники, благо я все еще обладала факультетскими привилегиями.

Когда я вышла на улицу, уже стемнело. Падал снег, пешеходы шли либо по дороге, либо по узеньким тропинкам на тротуарах – осторожно, мелкими шажками, опасаясь провалиться по щиколотку. Я тащилась за парочкой – девушка впереди, парень сзади, его руки у нее на плечах. Завязки на рюкзаках болтались из стороны в сторону в такт раскачиванию бедер, когда они пытались не сойти с тропинки. Время от времени девушка останавливалась и ловила снежинки языком.

С заходом солнца температура упала, и, когда я добралась до машины, ветровое стекло уже покрылось льдом. Я достала скребок и убрала замерзший снег, проклиная свою страсть к перемене мест. Любой здравомыслящий человек сидел бы сейчас на пляже.

По дороге домой я проигрывала сцену в кабинете Жанно, пытаясь разгадать странное поведение ассистентки. Почему она так нервничала? Похоже, девушка испытывала перед Жанно священный ужас, выходящий за рамки обычного уважения к преподавателю. Она трижды упомянула о своем походе к ксероксу, но в коридоре у нее не было никаких бумаг. Я вдруг поняла, что даже не спросила имени ассистентки.

Я подумала о Жанно. Она такая любезная, такая невозмутимая, будто привыкла повелевать любой аудиторией. Я представила ее проницательные глаза, не вязавшиеся с крошечным телом и тихой, мягкой, медлительной речью. Она заставляла меня чувствовать себя студенткой. Почему? И тут я вспомнила. Жанно постоянно смотрела в глаза. Да еще и сверхъестественная радужка сбивала с толку.

Дома я обнаружила два сообщения. Первое заставило слегка понервничать. Гарри записалась на свои курсы и собиралась стать современным гуру духовного здоровья.

Второе породило глубоко в груди леденящий холод. Я слушала и наблюдала, как на стене моего сада собирается шапка снега. Новые снежинки ложились поверх серых предшественниц, как новорожденная невинность на прошлогодние грехи.

– Бреннан, если ты дома, подними трубку. Это важно.

Пауза.

– Дело в Сен-Жовите получило новый оборот. – В голосе Райана – печаль. – Мы обыскали хозяйственные постройки и обнаружили еще четыре тела за лестницей.

Он глубоко затянулся, выпустил дым.

– Двое взрослых и два ребенка. Они не обгорели, но зрелище жуткое. Я никогда такого не видел. Не хочу углубляться в подробности, но в игре появились новые, чертовски неприятные обстоятельств. Увидимся утром.

7

Райан не одинок в своем отвращении. Я видела детей, с которыми жестоко обращались и морили голодом. Видела их после побоев, изнасилования, удушения, пыток, но того, что сотворили с малышами из Сен-Жовита, и представить не могла.

Остальным позвонили вчера вечером. Когда я приехала в восемь пятнадцать, вокруг здания Управления безопасности Квебека собралось несколько фургонов прессы с затемненными окнами, из выхлопных труб которых клубами валил дым.

Хотя обычно рабочий день начинается в полдевятого, в большом кабинете для вскрытия уже не протолкнуться. Тут же и Бертран вместе с другими полицейскими детективами Квебека и фотографом из Section d’Identite Judiciare. Райан еще не приехал.

Началось внутреннее обследование, на угловом столике лежало несколько поляроидных снимков. Когда я вошла, тело уже отнесли на рентген, а Ламанш что-то писал в блокноте. Он отложил ручку и взглянул на меня:

– Рад, что вы пришли. Мне нужна помощь в определении возраста младенцев.

Я кивнула.

– И возможно, использовали необычный… – он искал слово; длинное, как у таксы, лицо напряглось, – необычное орудие убийства.

Я кивнула и пошла переодеваться. Райан улыбнулся и помахал мне рукой, когда мы столкнулись в коридоре. Его глаза слезились, нос и щеки покраснели, будто он шел по морозу.

В раздевалке я пыталась подготовиться к предстоящему зрелищу. Пара убитых младенцев – это само по себе ужасно. Что Ламанш имел в виду под необычным орудием убийства?

Детьми заниматься всегда сложно. Когда дочка была маленькая, после каждого трупа ребенка я боролась с настойчивым желанием привязать Кэти к себе и не спускать с нее глаз.

Сейчас Кэти выросла, но я все равно боюсь вида мертвых детей. Из всех жертв они наиболее уязвимые, доверчивые и невинные. Мне плохо каждый раз, когда в морг привозят детский труп. На меня смотрит жестокое свидетельство человеческого падения. И мало что тут может утешить.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное