Кен Фоллетт.

Столпы земли

(страница 7 из 101)

скачать книгу бесплатно

– Но ведь он умрет, – пролепетала Марта.

– Да, – сказал Том, едва справляясь со своим голосом. – Что бы мы ни сделали, он все равно умрет.

Он собрал пожитки и, положив их в котелок, привязал его за спиной, как это делала Агнес.

– Пойдем.

Марта расплакалась. Лицо Альфреда побелело. Они двинулись вниз по дороге в сером свете холодного утра. И вскоре безудержный плач малютки остался позади.

Не стоило оставаться возле могилы, ибо дети бы там ни за что не заснули, а от ночного бдения проку мало. И кроме того, сейчас им лучше было пройтись.

Том шел быстрым шагом. Теперь его мысли были свободны, и он больше не мог их контролировать. И делать ничего не надо – только идти вперед: никакой работы, никаких хлопот, даже смотреть не на что, если не считать мрачного леса да мечущихся в свете факела теней. Он будет думать об Агнес, и память уведет его в прошлое, и он улыбнется сам себе и станет рассказывать ей о своих воспоминаниях, а затем мысль о том, что ее больше нет, пронзит наконец физической болью. Он был растерян, словно случилось что-то непостижимое, хотя в ее возрасте женщины нередко умирали родами, оставляя мужей вдовцами. Но такая потеря – тяжелая травма. Люди, потерявшие пальцы на ноге, поначалу спотыкаются, пока снова не научатся ходить. Вот и у Тома было чувство, словно у него отняли часть его существа, и он не мог отделаться от ощущения, что утрата эта невосполнима.

Он попробовал не думать о ней, но мысли упрямо возвращались к предсмертному образу Агнес. Казалось невероятным, что всего несколько часов назад она была жива и вот теперь ее уже нет с ними. Он не мог забыть ее измученное родами лицо и гордую улыбку за новорожденного сына. Вспомнил ее последние слова: «Надеюсь, ты еще построишь свой храм», – и еще: «Построй для меня красивый собор». Она говорила так, будто знала, что умрет.

Он шел вперед, но все чаще думал об оставленном на свежей могиле завернутом в плащ младенце. Возможно, мальчик все еще жив, если только его не почуяла лисица. Однако скоро умрет. Покричит немного, а потом закроет глазки, а пока будет спать, замерзая, жизнь его угаснет.

Если только его не почуяла лисица.

Том ничего не мог сделать для несчастного ребенка. Чтобы выжить, ему нужно молоко, но взять его негде: ни деревни, где можно поискать кормилицу, ни коровы или козы, молоко которых заменит материнское. А у Тома, кроме репы, ничего.

Рассвело. Том все отчетливее осознавал ужас совершенного им поступка. Он знал, такое бывало сплошь и рядом: крестьяне с многочисленным семейством и негодным хозяйством обрекали своих детей на смерть, и священники порой закрывали на это глаза, но Том был не из таких. Он обязан был взять малыша и нести его, пока тот не умрет, а потом похоронить. Пусть в этом не было смысла, все равно он должен был поступить именно так.

Том вдруг понял, что наступил день.

И внезапно остановился.

Дети замерли и выжидающе смотрели на отца. После того что случилось, они были готовы ко всему.

– Я не должен был оставлять ребенка, – сказал Том.

– Но нам нечем его кормить.

Он обречен, – заметил Альфред.

– И все-таки я не должен был его оставлять.

– Давай вернемся, – предложила Марта.

Том все еще колебался. Пойти назад значило признать, что совершил грех, бросив новорожденного.

Но ведь это так и есть – он совершил грех.

Он развернулся.

– Хорошо. Мы возвращаемся.

Теперь те опасности, которые ему только представлялись, стали казаться вполне реальными. Наверняка лиса уже учуяла ребенка и утащила его в свое логово. Или даже волк. И дикие кабаны могли наделать беды, хотя они и не едят мяса. А совы? Унести его они не смогут, а вот выклевать глаза…

Он пошел быстрее, чувствуя, как от голода и усталости кружится голова. Чтобы не отстать, Марте пришлось бежать, но она не жаловалась.

Он содрогался от страха, представляя, что может увидеть, когда вернется к могиле. Хищники беспощадны, и они всегда точно знают, когда живое существо беззащитно.

Потеряв ощущение времени, Том не знал, как далеко они ушли. Лес по обеим сторонам дороги казался совершенно незнакомым. Он с тревогой озирался, пытаясь найти место, где была могила. Костер, должно быть, еще не погас – он так ярко горел… Том тщательно осматривал деревья, в надежде увидеть приметные листья каштана. Они миновали поворот, которого он не помнил, и, теряя надежду, он предположил, что они уже прошли могилу, не заметив ее. Но тут увидел впереди оранжевый отблеск.

Его сердце дрогнуло. Он ускорил шаг и прищурился: да, это был костер. Он бросился бежать. Марта заплакала, решив, что отец убегает от нее, и он бросил через плечо: «Скорее туда!» – и услышал, как дети со всех ног бросились вдогонку.

Когда он добежал до старого каштана, сердце было готово выпрыгнуть из груди. Дрова в костре весело потрескивали. На том месте, где рожала Агнес, осталось окровавленное пятно. Вот и могила, чуть заметный холмик свеженасыпанной земли, под которой она теперь лежит. А на могиле – пусто.

В смятении Том озирался по сторонам. От ребенка не осталось и следа. Слезы отчаяния подступили к глазам. Даже половинка плаща, в которую был завернут младенец, и та исчезла. Однако могила не тронута, и не видно ни следов, ни крови, ничего, что указывало бы на то, что младенца унесли…

У Тома потемнело в глазах. Он был уже не в состоянии думать и знал только, что совершил страшный грех, бросив еще живого ребенка, и не будет ему покоя, пока он его не отыщет. Возможно, малыш еще не умер и лежит где-нибудь… где-нибудь совсем рядом. Он решил искать, кругами прочесывая лес.

– Ты куда? – спросил Альфред.

– Мы должны найти его, – ответил Том, даже не оглянувшись.

Он обошел поляну, заглядывая под каждый куст, по-прежнему чувствуя слабость и головокружение, но так ничего и не обнаружил, ни малейшего намека на то, в каком направлении волк мог утащить свою добычу. Теперь он не сомневался, что это был волк. Вероятно, логово находилось неподалеку.

– Надо искать, – сказал он детям.

Они двигались по кругу, продираясь через кусты и все дальше удаляясь от костра. Том начал было терять терпение, но усилием воли заставил себя сосредоточиться на одной мысли: главное – отыскать ребенка. Он уже не чувствовал горя и был исполнен только яростной, неудержимой решимости найти брошенного младенца, в глубине души сознавая, что во всем случившемся виноват именно он. Том шел напролом, обшаривая глазами землю и то и дело останавливаясь в надежде услышать монотонный плач новорожденного, но лес был безмолвен.

Он не замечал времени. Постоянно расширяемые им круги время от времени снова выводили на дорогу, но ему казалось, что последний раз он видел ее давным-давно. Он все не мог понять, почему они никак не выйдут к сторожке лесника. Он даже было подумал, что они заблудились и ходят уже не вокруг могилы, а бродят по лесу практически наугад. Но это не имело значения, ведь они продолжали искать.

– Отец! – окликнул его Альфред.

Том посмотрел на него, раздраженный, что его отвлекли. Альфред держал на руках Марту, которая крепко спала.

– Чего тебе?

– Можно мы отдохнем?

Том колебался. Он не хотел останавливаться, но Альфред, казалось, вот-вот упадет.

– Ладно, – неохотно согласился Том. – Только недолго.

Они стояли на пригорке. Возможно, внизу протекал ручей. Хотелось пить. Он взял у Альфреда Марту и стал спускаться, покачивая ее на руках. Как он и думал, это был маленький чистый ручей, по краям с корочкой льда. Том опустил Марту на землю. Она не проснулась. Они с Альфредом, встав на колени, пригоршнями черпали ледяную воду.

Альфред лег рядом с Мартой и закрыл глаза. Том огляделся. Они были на поляне, покрытой опавшими листьями. Вокруг росли невысокие крепкие дубы. Их голые ветви сплетались в вышине. Том пересек поляну, намереваясь продолжить поиски, но едва он достиг ее края, как ноги его подкосились, и он резко опустился на землю.

Уже наступил день, туманный и такой же холодный, как прошедшая ночь. Том дрожал не переставая. Только сейчас он понял, что на нем нет ничего, кроме легкой туники, а куда подевался плащ, вспомнить не мог. То ли туман усилился, то ли что-то случилось со зрением, но Том больше не видел детей на другом конце поляны. Он хотел встать и подойти к ним, но ноги не слушались.

А вскоре слабое солнце пробилось сквозь тучу, и к нему явился ангел.

Он шел через поляну, с восточной стороны, одетый в длинный плащ из выбеленной шерсти. Он следил за его приближением без удивления или любопытства. Ни изумления, ни страха он не испытывал. Он смотрел на ангела таким же печальным, пустым и потухшим взглядом, каким только что обвел мощные стволы дубов. Его овальное лицо обрамляли густые черные волосы, а плащ был таким длинным, что казалось, он плывет к нему по опавшей листве. Подойдя к нему он остановился, глянул ему в душу своими бледно-золотыми глазами и как будто понял его боль. Он казался ему знакомым, будто Том мог видеть этого ангела в церкви на иконе. И тут он, ангел, распахнул свой плащ и предстал перед ним обнаженным. У него было тело земной женщины лет двадцати пяти, с белой кожей и розовыми сосками. Том всегда думал, что на теле ангела не может быть ни единого волоска, но этот был исключением.

Ангел-женщина опустился на одно колено рядом с Томом, наклонился к нему и поцеловал в губы. Он был так оглушен своим горем, что даже не удивился. А женщина тихонько толкнула его, заставив лечь на спину, а сама, раскрыв плащ, легла сверху, прижавшись к нему своей наготой. Он почувствовал, как в него проникает тепло, и вдруг перестал дрожать.

Она взяла в ладони его бородатое лицо и снова поцеловала, жадно и ненасытно, как пьют воду в знойный день после долгой дороги. Затем ее руки скользнули вниз, она нашла ладони Тома и притянула их к своим грудям. Он непроизвольно сжал их. Они были мягкими и упругими, соски под его пальцами набухли и поднялись.

Где-то в глубине его сознания родилась мысль, что он уже умер. И хотя Том знал, что рай должен выглядеть как-то иначе, сейчас это не имело значения. Он утратил способность трезво мыслить и полностью покорился зову плоти. Он подался вперед, стараясь крепче прижаться к женщине, набираясь силы от ее тепла и наготы. Ее жаркие губы разомкнулись, и Том почувствовал, как к нему в рот протиснулся подвижный язычок. В нем просыпалось желание.

Она ненадолго отодвинулась и приподнялась. Ошеломленный Том смотрел, как она задрала до груди его тунику и рубаху, и раздвинув ноги, обхватила ими его бедра. Пронзительно заглянув ему в глаза, опустилась. В момент, когда их тела мучительно соприкоснулись, она на секунду замерла, и Том почувствовал, как входит в нее. Это было упоительно. Она ритмично двигалась, улыбаясь Тому и целуя его лицо.

Вскоре ее глаза закрылись, а дыхание сделалось прерывистым, она вся была поглощена происходящим. Взволнованно и восхищенно Том смотрел на нее, слушал ее тихие стоны, двигаясь все быстрее, и ее экстаз тронул Тома до глубины его израненной души, так что он даже не знал, вопить ли ему от отчаяния, кричать от радости, или истерически хохотать. И вот их тела сотряслись в порыве блаженства, как деревья в бурю, потом еще и еще… пока наконец они не затихли, и она не упала к нему на грудь.

Так они долго лежали. Согретый теплом ее тела, Том забылся в полусне. Ему показалось, что он просто вздремнул, но когда открыл глаза, обнаружил, что его сознание было ясным.

Он взглянул на прекрасную молодую женщину, лежавшую у него на груди, и сразу понял, что это не ангел, а разбойница Эллен, которую он встретил в этом лесу, когда украли свинью. Она почувствовала, как Том встрепенулся, и, открыв глаза, взглянула на него с любовью и тревогой. И тут он вспомнил о детях. Он бережно переложил Эллен рядом с собой и сел. Альфред и Марта лежали, закутавшись в плащи, на опавшей листве, и солнце ласкало их спящие лица. Кошмар прошедшей ночи вновь встал перед его глазами, и он вспомнил, что Агнес умерла, а младенец – его сын! – бесследно исчез. Он закрыл лицо руками.

В этот момент Том услышал, как Эллен свистнула, и, подняв глаза, увидел вынырнувшую из леса знакомую фигурку ее странного сына, бледнолицего, рыжеволосого, с ярко-зелеными птичьими глазами. Том поднялся, поправляя одежду. Эллен тоже встала и запахнула плащ.

Подойдя, мальчик протянул Тому какую-то вещь. Том сразу узнал ее. Это была половина его плаща, в которую он завернул малютку перед тем как положить на могилу Агнес.

Ничего не понимая, Том уставился на Джека, затем на Эллен. Она взяла его за руки, посмотрела прямо в глаза и сказала:

– Жив твой ребенок.

Том не смел верить. Это было бы слишком чудесным, слишком сказочным для этой жизни.

– Не может быть, – прошептал он.

– Может.

В сердце Тома затеплилась надежда.

– Правда? – бормотал он. – Это правда?

Она кивнула:

– Правда. Я отведу тебя к нему.

Том понял, что она не шутит. Волна облегчения и счастья накрыла его. Он упал на колени и слезы, словно прорвав плотину, нашли наконец выход.

V

– Джек услышал детский плач, – рассказывала Эллен. – Он шел к реке. Это к северу отсюда. Там можно камнем подбить утку, если попадешь. Он не знал, что делать, и побежал за мной. Но когда шли на место, мы увидели священника верхом на лошади, который держал ребенка на руках.

– Я должен найти его… – начал было Том.

– Не волнуйся, – успокоила Эллен. – Я знаю, где он. Священник у могилы свернул – та дорога ведет к маленькому монастырю, спрятавшемуся в лесу.

– Ребенку необходимо молоко.

– У монахов есть козы.

– Благодарю тебя, Господи! – с жаром воскликнул Том.

– Я отведу тебя туда после того, как ты что-нибудь поешь. Только… – она нахмурилась, – не говори пока детям о монастыре.

Том посмотрел на другую сторону поляны. Альфред и Марта спали. Джек подошел к ним и уставился на них своим пустым взглядом.

– Почему не говорить? – спросил Том.

– Не знаю… Думаю, лучше пока с этим подождать.

– Но твой сын им все равно расскажет.

Она покачала головой:

– Он только видел священника, но я не думаю, что он понял, что к чему.

– Ладно, – серьезно сказал Том. – Если бы я знал, что ты была рядом, возможно, ты бы спасла мою Агнес.

Эллен встряхнула шапкой темных волос.

– В таких случаях ничего нельзя поделать, только попытаться согреть женщину, что ты и сделал. Когда у роженицы внутреннее кровотечение, оно либо прекратится, и она поправится, либо нет, и она умрет, – сказала Эллен и, видя, что на глаза Тома навернулись слезы, добавила: – Мне очень жаль.

Том молча кивнул.

– Но живые должны позаботиться о живых, а тебе нужно поесть горячего и переодеться, – закончила Эллен, вставая.

Они разбудили детей. Том сказал им, что с малышом все в порядке: Эллен и Джек видели, как его увез священник, и что позже они с Эллен собираются найти его, но сначала нужно поесть. Они восприняли эту потрясающую новость без эмоций – ничто уже не могло их взволновать. Том тоже был погружен в свои мысли. Жизнь неслась с такой скоростью, что он не успевал во все вникнуть. Это было все равно что сидеть верхом на летящей во весь опор лошади: все происходит столь быстро, что невозможно реагировать на происходящее, остается лишь держаться покрепче и постараться не сойти с ума. Агнес рожала в лесу, морозной ночью, ребенок родился здоровеньким, и казалось, все обойдется, но Агнес, его сердечный друг, истекла кровью у него на руках, и рассудок его помутился; он оставил умирать обреченное дитя, потом бросился его искать и не нашел, потом появилась Эллен, которую он принял за ангела, и, словно в волшебном сне, они предались любви, и она сказала, что ребенок жив и здоров. Да замедлит ли когда-нибудь жизнь свой бег, чтобы дать Тому возможность осмыслить весь ужас произошедшего?

Они тронулись в путь. Том всегда считал, что разбойники живут в грязи и нищете, но глядя на Эллен, этого нельзя было сказать, и ему было любопытно взглянуть на ее жилище. Она вела их через лес, петляя среди деревьев. Тропинки не было, но она ни разу не остановилась, уверенно перешагивая через ручейки, ныряя под низкие ветви, пробираясь через замерзшее болото, густой кустарник и огромные стволы поваленных дубов. Наконец она подошла к зарослям ежевики и, казалось, исчезла в них. Том заметил узкий извилистый ход и последовал за ней. Смыкавшиеся над головой ветви создавали полумрак. Он остановился, чтобы подождать, когда глаза привыкнут к темноте, и, оглядевшись, обнаружил, что находится в пещере.

Воздух был теплым. В очаге, сложенном из плоских камней, горел огонь. Дым поднимался прямо вверх – очевидно, где-то было отверстие, через которое он выходил наружу. По обе стороны от Тома с деревянных колышков свешивались волчьи и оленьи шкуры. Прямо над головой висела копченая оленья нога. Он увидел самодельный ящик, полный диких яблок, свечи на полочках и сухой тростник на полу. Над огнем был подвешен котелок – точно такой, как в обычном доме, – и, судя по запаху, в нем варился привычный каждому суп из овощей, мясных костей и приправ. Том был поражен. Это жилище выглядело гораздо уютнее, чем хижины крестьян.

По ту сторону очага лежали два матраца, сделанные из оленьей кожи и набитые, очевидно, тростником, в головах вместо подушек – аккуратно скатанные волчьи шкуры. На них, должно быть, спали Эллен и Джек, отгороженные от входа в пещеру пылающим очагом. В дальнем углу располагалась внушительная коллекция оружия и охотничьего снаряжения: лук, стрелы, сети, капканы, несколько грозных кинжалов, искусно сделанное деревянное копье с острым наконечником из закаленного металла, и среди всех этих примитивных орудий – три книги. Это вызвало у Тома величайшее изумление: прежде он никогда не видел книг в домах, тем более в пещерах; ведь книги – принадлежность церкви.

Джек, взяв деревянную миску, окунул ее в котелок, зачерпнул варева и принялся есть. Альфред и Марта следили за ним голодными глазами. Эллен бросила на Тома извиняющийся взгляд и сказала:

– Джек, когда в доме гости, нужно сначала угостить их, а потом уже есть самому.

Мальчик озадаченно уставился на нее:

– Почему?

– Потому что этого требует вежливость. Дай ребятам супа.

Джек не удовлетворился объяснением, но все же послушался. Эллен подала супа и Тому. Он сел на пол и принялся есть. Похлебка отдавала мясом и согревала изнутри. Снаружи грела лохматая шкура, которую Эллен набросила ему на плечи. Выпив юшку, Том пальцами стал вылавливать кусочки овощей и мяса, которое последний раз ел многие недели назад. Похоже, это была утка, подбитая камнем, пущенным Джеком из пращи.

Они доели суп до последней капли, и Альфред с Мартой улеглись на сухой тростник. Прежде чем они заснули, Том сказал им, что они с Эллен отправляются на поиски священника, и Эллен велела Джеку остаться в пещере и позаботиться о них до его возвращения. Двое измученных детей кивнули в знак согласия и закрыли глаза.

Том в накинутой на плечи шкуре и Эллен отправились в путь. Едва они вышли из зарослей ежевики, Эллен остановилась, повернулась к Тому и, пригнув его голову, поцеловала в губы.

– Люблю тебя. – В голосе ее слышалась страсть. – Люблю с той минуты, как увидела. Я всегда мечтала о сильном и нежном мужчине, но мне казалось, таких не бывает. Но я видела, как ты любил свою жену. Боже, как я ей завидовала! Мне жаль, что она умерла, правда жаль, потому что я вижу горе в твоих глазах и слезы, стоящие в них, и мое сердце разрывается оттого, что ты страдаешь. Но теперь, когда ее больше нет, я хочу, чтобы ты был моим.

Том не знал, что ответить. Трудно было поверить, что такая красивая и гордая женщина могла полюбить его с первого взгляда, но еще труднее оказалось разобраться в собственных чувствах. Потеря Агнес стала для него страшным ударом. Эллен была права: в его глазах стояли невыплаканные слезы. Но в то же время его страстно влекло к Эллен с ее волшебным горячим телом, золотистыми глазами и беззастенчивым желанием. Он чувствовал ужасный стыд оттого, что так хочет ее спустя всего несколько часов после смерти Агнес.

Том уставился на нее, и снова ее глаза заглянули ему в душу, и она сказала:

– Не говори ничего. И пусть тебя не мучает стыд. Я знаю, ты любил ее. Поверь, она тоже это знала. Ты и сейчас ее любишь… да, любишь. И будешь любить всегда.

Она велела ему молчать, но ему и ответить было нечего. Том просто онемел возле этой удивительной женщины. Казалось, у нее на все имелись объяснения. И то, что она как будто знала, что лежало у него на сердце, приносило ему облегчение, теперь ему нечего было стыдиться. Он вздохнул.

– Так-то лучше, – сказала Эллен.

Она взяла его за руку, и они пошли прочь от пещеры.

Около мили они продирались сквозь девственный лес, а затем вышли на дорогу. Шагая по ней, Том то и дело поглядывал на Эллен. Он вспомнил, что когда в первый раз встретил ее, то подумал, что эти странные глаза портят ее красоту. Теперь он не мог понять, как такое могло прийти ему в голову. В этих поразительных глазах словно отражалась вся неповторимость ее существа. Теперь она представлялась ему совершенством, и единственное, чего он не мог понять, – почему она выбрала его.

Они прошли три или четыре мили. Том чувствовал усталость, но горячий суп придал ему сил, и, хотя он верил Эллен, ему не терпелось собственными глазами увидеть малыша.

Когда за деревьями показался монастырь, Эллен сказала:

– Надо постараться, чтобы монахи не заметили нас.

Том был озадачен:

– Почему?

– Ты бросил ребенка. Это считается убийством. Мы будем следить из леса и увидим, что они за люди.



скачать книгу бесплатно


Поделиться ссылкой на выделенное