Кен Фоллетт.

Столпы земли

(страница 4 из 101)

скачать книгу бесплатно

Дождь нисколько не смягчал уличного шума: стук и скрежет раздавались из мастерских, уличные торговцы зазывали покупателей, всюду слышались громкие голоса людей, которые здоровались, заключали сделки, на чем свет стоит ругались, а к ним примешивались ржание лошадей и лай дерущихся собак.

– Чем это воняет? – перекрикивая толпу, спросила Марта.

Том улыбнулся. Последний раз она была в городе года два назад.

– Это человечий дух, – ответил он.

Улица была чуть шире воловьей повозки, но погонщик не давал животным останавливаться, боясь, что потом они уже не сдвинутся с места, поэтому, не обращая внимания на преграды, он хлестал быков что было сил, и могучие животные тупо шли вперед, заставляя посторониться и рыцаря на боевом коне, и лесника, держащего лук, и толстого монаха, сидящего верхом на пони, и стражников, и нищих, и домашних хозяек, и уличных девок.

Старик пастух гнал небольшое стало овец, следя за тем, чтобы они не разбежались. «Должно быть, сегодня базарный день», – подумал Том. Когда повозка поравнялась со стадом, одна из овец шмыгнула в открытую дверь, а за ней устремились и остальные овцы, блея и с перепугу опрокидывая столы, скамейки и кувшины с пивом.

Земля под ногами представляла собой сплошное месиво грязи и нечистот. Том глянул на стекавшие с крыш струи воды и прикинул на глаз ширину сточной канавы – было ясно, что на эту улицу попадает вода с крыш почти всех домов доброй половины города. В сильный ливень здесь понадобится лодка, чтобы переправиться на другую сторону.

По мере приближения к замку улицы становились шире. Дома уже были каменные, и некоторые требовали небольшого ремонта. Они принадлежали ремесленникам и купцам, и на первом этаже располагались мастерские и склады, а наверху – жилые помещения. Разглядывая товары, выставленные на продажу, Том прикинул, что дела в городе идут хорошо. Ножи или кувшины нужны каждому, но только зажиточные люди станут покупать шали с вышивкой, разукрашенные пояса и серебряные пряжки.

Перед самым замком погонщик повернул быков направо. Том и его семья шли следом. Дорога описала четверть круга вдоль крепостного вала. Они вошли в ворота, оставив позади суматоху города, и окунулись в водоворот лихорадочной, но строго упорядоченной суеты большой строительной площадки.

Огороженная стеной площадка занимала почти четвертую часть городской территории, на северо-западе. Том постоял с минуту, соображая. Вид стройки, ее звуки и запахи будоражили его, словно солнечный день. Навстречу им попались две пустые телеги. В сарайчиках, прилепившихся к церковной стене, можно было видеть каменотесов, которые железными резцами и деревянными молотками обрабатывали каменные блоки, превращавшиеся в плинтуса, колонны, капители, столбы, контрфорсы, арки, подоконники, бельведеры, перила. Посредине двора, довольно далеко от других построек, стояла кузница, сквозь открытую дверь полыхало раздуваемое пламя, слышался лязг молота, ударяющего о наковальню, – это кузнец мастерил для каменотесов инструменты взамен пришедших в негодность старых.

Обычному взгляду происходящее представлялось хаосом, Тому же виделся большой и сложный механизм, которым ему так хотелось управлять. Он знал, чем занят здесь каждый, и мог точно сказать, на какой стадии находится работа. Они возводили восточный фасад.

Шла работа по возведению строительных лесов на высоту двадцати пяти – тридцати футов. Укрывшись на паперти, каменщики ждали, когда утихнет дождь, а их работники сновали туда-сюда по лестницам с камнями на плечах. Еще выше, на деревянном каркасе крыши, словно пауки, ползающие по гигантской деревянной паутине, копошились мастера-кровельщики. Они приколачивали свинцовые листы, устанавливали водосточные трубы и желоба.

Том с сожалением отметил, что строительство собора подходит к концу. Если ему и дадут здесь работу, едва ли она продлится больше двух лет – слишком короткий срок, чтобы подняться до положения мастера, а уж тем более старшего строителя. Тем не менее он согласится на любую работу, если предложат, – зима на носу. Они смогли бы протянуть до весны, если бы свинью не украли, а теперь без работы никак.

Вслед за телегой они пересекли двор и остановились возле сваленных в кучу камней. Быки с облегчением опустили головы в корыто с водой. Погонщик окликнул проходившего мимо каменщика:

– Где старший строитель?

– В замке, – ответил каменщик.

Погонщик кивнул и повернулся к Тому.

– Думаю, ты найдешь его в епископском дворце.

– Спасибо.

– Тебе спасибо.

Том, а с ним и Агнес с детьми, побрел прочь. Узенькими улочками, пробиваясь сквозь толку, они снова дошли до замка. Его окружал еще один ров и гигантский земляной вал. К воротам вел подъемный мост. В караулке, уставившись на дождь, сидел на лавке толстый стражник – в кожаной тунике, с мечом у пояса. К нему Том и обратился:

– День добрый. Я Том Строитель. Хотел бы повидать Джона из Шефтсбери.

– У епископа, – равнодушно ответил стражник.

Они вошли. Как большинство других замков, этот представлял собой смешение разных построек за земляным валом. Внутренний двор был шириной ярдов сто. Напротив ворот, в дальнем конце двора, громоздилась башня – последний оплот в случае нападения, – поднимавшаяся столь высоко, что с нее можно было вести наблюдение. Слева они увидели скопище невысоких строений, в основном деревянных: конюшню, кухню, пекарню, склады. Посредине был колодец. Справа, в северной части замка, высилось большое двухэтажное каменное здание, скорее всего, дворец. Оно было выдержано в том же стиле, что и новый собор: с закругленными сверху окнами и дверьми. В самом деле, дворец явно было новым – с одной стороны, на углу, еще возились каменщики, достраивая башню. Несмотря на дождь, во дворе было полно людей, входивших и выходивших, торопившихся из одной постройки в другую: стражники, священники, купцы, строительные рабочие, дворцовые слуги.

Все двери дворца были распахнуты настежь. Том не знал, как поступить. Если старший строитель сейчас у епископа, очевидно, не следует им мешать. С другой стороны, епископ – не король, а Том – свободный человек, каменщик, занимающийся нужным делом, а не раболепствующий смерд со своей жалобой. Решив быть понастойчивей, он оставил Агнес с Мартой и, прихватив с собой Альфреда, меся грязь, направился к ближайшей двери дворца.

Они очутились в небольшой часовне со сводчатым потолком и окошком над алтарем в дальнем конце. Возле входа на высокой скамье сидел священник и что-то быстро писал на пергаменте. Он поднял глаза.

– Где я могу найти Мастера Джона? – быстро спросил Том.

– В ризнице, – ответил священник, кивнув на дверь в боковой стене.

Том не стал спрашивать, можно ли видеть мастера. Он знал: если сделать вид, будто тебя давно ждут, то не придется напрасно терять время. Он широким шагом пересек часовенку и вошел в ризницу.

Это был небольшой квадратный зал, освещавшийся множеством свечей. На полу – тонкий слой мелкого песка, идеально выровненного дощечкой. Двое находившихся в зале мельком глянули на Тома и вновь сосредоточили свое внимание на песке. Епископ, морщинистый старик с блестящими черными глазами, что-то чертил заточенной на конце палочкой.

Старший строитель в кожаном фартуке терпеливо за ним наблюдал со скептическим выражением лица.

Том взволнованно ждал. Он должен произвести хорошее впечатление: быть учтивым, но не лебезить, чтобы они видели: он не выскочка и действительно знает свое дело. Из собственного опыта Том усвоил, что любой мастер хочет, чтобы у него в подчинении находились послушные и в то же время опытные работники.

Епископ Роджер делал набросок двухэтажного дома с большими окнами, выходящими на три стороны. Он чертил уверенно: линии получались ровными, а прямые углы правильными. Он нарисовал общий план и вид сбоку. Тому стало ясно, что построить такое здание не удастся никогда.

– Вот, – сказал епископ, закончив.

– Ну так что? – Джон обернулся к Тому.

Том, сделав вид, будто решил, что Джон спрашивает его мнение, ответил:

– Окна крипты не должны быть такими большими.

Епископ с раздражением посмотрел на него.

– Это писарская, а не крипта.

– Все равно не выдержит.

– А он прав, – сказал Джон.

– Но потребуется много света, чтобы писать.

Джон пожал плечами и посмотрел на Тома.

– Ты кто?

– Меня зовут Том. Я каменщик.

– Об этом я догадался. Что тебя сюда привело?

– Ищу работу. – Том затаил дыхание.

Не раздумывая, Джон покачал головой:

– У меня нет для тебя работы.

Сердце Тома оборвалось. Он уже было развернулся, слегка задержавшись, чтобы услышать причину отказа.

– Мы строим уже десять лет, – продолжал Джон. – Большинство строителей обзавелись домами в этом городе. Работа подходит к концу, и здесь у меня больше каменщиков, чем это необходимо.

Том знал, что надежды нет, но все же спросил:

– А дворец?

– Та же история, – сказал Джон. – Здесь я как раз использую тех, кто не задействован на строительстве собора. Если бы не дворец и другие замки епископа Роджера, я бы давно уже всех распустил.

Том кивнул. Спокойным голосом, стараясь не выдать отчаяния, он спросил:

– А не знаешь, есть ли еще где-нибудь работа?

– Год назад была стройка в монастыре Шефтсбери. Может, еще не закончили. Это день пути отсюда.

– Спасибо. – Том повернулся к выходу.

– Сожалею, – проговорил Джон. – Человек ты, кажется, хороший.

Том вышел, ничего не ответив. Он был подавлен. Слишком быстро он поверил в удачу: в том, что ему отказали, не было ничего необычного. Но его так взволновала возможность снова работать на строительстве собора! Теперь, должно быть, ему придется строить унылые крепостные стены или уродливый дом какому-нибудь ремесленнику.

Идя обратно через двор к поджидавшим его Агнес и Марте, Том распрямил плечи. Он никогда не показывал ей, что огорчен. Том всегда делал вид, будто все в порядке, он все предусмотрел, и нет ничего страшного в том, что не оказалось работы здесь, потому что в другом городе она обязательно найдется. Он знал: если Агнес заметит, как он огорчен, то непременно заставит его найти здесь заработок, чтобы наконец обжиться на одном месте, а этого он не хотел, пока не сыщется город, где собираются строить собор.

– Для меня здесь нет работы, – сказал он. – Пойдем дальше.

Вид у нее был унылый.

– Сам подумай, на строительстве собора и дворца можно найти место еще для одного каменщика.

– Оба здания почти закончены, – объяснил Том. – Людей у них больше, чем требуется.

Семейство Тома прошло по подъемному мосту и вновь оказалось на запруженных народом улицах. Они вошли в Солсбери через восточные ворота, а покинуть его намеревались через западные, ибо именно в этом направлении находился Шефтсбери. Том повернул направо, на улицы, где они еще не бывали.

И вдруг остановился перед каменным домом, нуждавшимся в основательном ремонте. Когда его строили, должно быть, использовали слишком слабый раствор, и теперь он крошился и осыпался. Мороз, проникая через дыры, разрушал каменную кладку. Если в таком состоянии оставить дом еще на одну зиму, к весне разрушения могут быть очень серьезными. Том решил сказать об этом хозяину.

Вход в дом располагался в широкой арке. Деревянная дверь была распахнута, а прямо у входа сидел ремесленник, с молотком в правой и резцом в левой руке. Он вырезал замысловатый орнамент на деревянном седле, надетом на стоящую перед ним скамейку. В глубине Том разглядел деревянные и кожаные заготовки и мальчика с метлой.

– Добрый день, мастер, – заговорил Том.

Седельщик оценивающе посмотрел на него и, очевидно, решив, что Том относится к той категории людей, которые, если понадобится, сами сделают седло, сухо кивнул.

– Я строитель, – продолжал Том. – Вижу, тебе нужна моя помощь.

– Это почему?

– Раствор крошится, камни потрескались, твой дом может не простоять следующую зиму.

Седельщик покачал головой.

– В этом городе полно каменщиков. С какой стати я стану нанимать незнакомца?

– Ну что ж. – Том повернул прочь. – Бог с тобой.

– Со мной, ну конечно, – пробурчал седельщик.

– Чурбан неотесанный, – ворчала Агнес, шагая рядом с Томом.

Улица привела их к рынку. Здесь, на небольшой грязной площади, крестьяне из окрестных сел выменивали скромные излишки продуктов – мясо или муку, молоко или яйца – на товары ремесленников и купцов: кувшины, лемеха, веревки, соль. Обычно рынок представлял собой довольно шумное и пестрое зрелище: добропорядочные торговцы, крикливые лавочники, дешевые лакомства для ребятишек, песни менестрелей или выступления акробатов, потаскухи, калека-солдат с россказнями о пустынях Востока и неистовых ордах сарацинов. Те, кто сделал выгодные покупки, редко могли устоять перед искушением спустить последние деньги на стаканчик крепкого пива, так что к полудню шум заметно усиливался. Некоторые проигрывались в кости и затевали потасовки. Но сегодня, в холодный дождливый день, когда излишки урожая уже были распроданы, рынок не был таким шумным. Промокшие крестьяне без лишних слов покупали у озябших лавочников необходимые товары, и каждый желал поскорее вернуться домой, к жаркому очагу.

Том и его семья пробирались сквозь угрюмую толпу, не обращая внимания на монотонные призывы колбасников и точильщиков. Они прошли уже через весь рынок, когда Том увидел свою свинью.

Он так удивился, что поначалу не поверил своим глазам.

– Том, смотри! – зашипела Агнес, и он понял, что она тоже узнала свинью.

Сомнений быть не могло: он знал свинью не хуже собственных детей. И теперь ее тащил красномордый пузатый детина, который явно мог есть столько мяса, сколько хотел, и даже больше. Должно быть, мясник. Том и Агнес так и застыли на месте, уставившись на него, и, поскольку они стояли прямо на дороге, он просто не мог их не заметить.

– Ну, чего вам? – нетерпеливо сказал толстяк, несколько обескураженный их удивленными взглядами.

– Это наша свинья, – первой опомнилась Агнес.

– Да-да. Именно так, – спокойно подтвердил Том.

На мгновение глаза мясника воровато забегали, и Тому стало ясно, что он знал, что свинья краденая.

– Я только что заплатил за нее пятьдесят пенсов, и теперь она моя!

– Ты заплатил так дешево потому, что свинья ворованная. У кого ты ее купил?

– У крестьянина.

– Ты его знаешь?

– Н-нет. Слушайте, я городской мясник и не могу заставлять каждого, кто продает мне корову или свинью, приводить с собой двенадцать свидетелей, чтобы те подтвердили, что скотина принадлежит ему.

Мясник попытался было обойти их, но Том схватил его за руку. Тот начал было злиться, но затем прикинул, что, если ввяжется в драку, свинью придется выпустить, а кто-нибудь из членов семьи Тома ее подхватит, и тогда уже ему придется доказывать свое право собственности. Поэтому, подавив в себе гнев, он сказал:

– Вы меня обвиняете? Что ж, пойдем к шерифу.

Том быстро смекнул, что доказательств у него нет, и отпустил мясника.

– Как он выглядит, тот человек, что продал тебе мою свинью?

– Как все, – уклончиво ответил толстяк.

– Он чем-нибудь прикрывал рот?

– Теперь припоминаю. Кажется, да.

– Это разбойник, скрывающий свои отрезанные губы, – с горечью проговорил Том. – Об этом, как видно, ты не подумал.

– Вон дождь-то как хлещет! – возразил мясник. – Все кутаются, как могут.

– Ты мне скажи, ты давно его видел?

– Да вот только что.

– И куда он направился?

– Наверное, выпить.

– Спустить мои денежки, – мрачно сказал Том. – Давай, ступай себе. Когда-нибудь и тебя ограбят, вот тогда ты пожалеешь, что находятся люди, которые покупают ворованное.

Мясник, зло глядя на Тома, колебался, словно хотел возразить, но, передумав, пошел своей дорогой.

– Ты почему его отпустил?! – заговорила Агнес.

– Потому что его знают все, а меня никто. Начни я драться, меня бы еще и осудили. Что, на заднице у свиньи написано мое имя? Кто скажет, чья это свинья?

– Но все наши сбережения…

– Мы еще можем вернуть наши деньги. Заткнись и дай мне подумать, – потерял терпение Том. Ссора с мясником разозлила его, и теперь он выплеснул свое раздражение на Агнес. – Где-то в этом городе сидит человек с отрезанными губами и пятьюдесятью серебряными монетами в кармане. Единственное, что нам осталось, – найти его и отобрать деньги.

– Правильно, – решительно согласилась Агнес.

– Возвращайся той же дорогой к собору, а я подойду с другой стороны. Затем мы вернемся по соседней улице и так далее. Возможно, он где-то выпивает. Увидишь – пошли за мной Марту, а сама не упускай его из виду. Альфред будет со мной. Постарайся, чтобы разбойник тебя не заметил.

– Не волнуйся, – мрачно сказала Агнес. – Мне нужны эти деньги, чтобы кормить детей.

Том взял ее за руку и улыбнулся:

– Ты просто львица, Агнес.

Она посмотрела ему в глаза, неожиданно поднялась на цыпочки и поцеловала в губы, быстро, но крепко. Потом повернулась и, держа за руку Марту, пошла через базарную площадь. Том озабоченным взглядом проводил свою бесстрашную жену и вместе с Альфредом двинулся в противоположном направлении.

Похоже, вор чувствовал себя в полной безопасности. Потому что, когда украл свинью, Том направлялся в Винчестер, а разбойник отправился в другую сторону, в Солсбери. Но Том изменил свои планы после того, как Эллен рассказала ему, что в Солсбери перестраивают собор, и неожиданно их дорожки пересеклись. Однако вор продолжал думать, что больше никогда не увидит Тома, и это давало последнему возможность захватить его врасплох.

Том медленно брел по грязной улице, словно ненароком заглядывая в открытые двери. Он старался не обращать на себя внимание окружающих, так как вся эта затея могла кончиться жестокой потасовкой, и ему не хотелось, чтобы люди запомнили высокого каменщика, высматривавшего что-то в их городе. Большинство домов представляли собой лачуги из дерева, глины и соломы, с очагом посередине и убогой обстановкой. В пивной это были бочка и несколько скамеек, у публичной девки – кровать за занавеской, а там, где шла игра в кости, – большой стол со скамьями.

Какая-то девица с красными намалеванными губами продемонстрировала ему свои голые груди. Том покачал головой и поспешил прочь. По правде сказать, втайне ему хотелось сделать это с незнакомой женщиной, среди бела дня, за деньги, но ни разу в жизни он этого не испробовал.

Он снова подумал об Эллен. В ней тоже чувствовалось что-то влекущее. Она была очень привлекательна, но эти глубоко посаженные, взыскующие глаза пугали. Приглашение уличной девки немного смутило Тома, но чары Эллен еще не стерлись в его памяти, и внезапно он испытал дурацкое желание умчаться в лес, найти ее и подмять.

До собора он добрался, так и не встретив вора. Мастера стучали молотками, прибивая свинцовые листы к деревянному каркасу крыши над центральной частью здания. Крыть крыши боковых нефов еще не начали, и можно было разглядеть опорные полуарки, которые соединяли наружную стену со стеной главного нефа. Он указал на них Альфреду.

– Без этих подпорок стены нефа разойдутся под тяжестью каменных сводов, – объяснил Том. – Видишь, как полуарки установлены на контрфорсы бокового нефа? Они еще соединены с внутренней сводчатой галереей. А окна боковых нефов составляют одну линию с арками галереи. Несущие линии соединяются с несущими, а второстепенные – с второстепенными.

Альфред выглядел хмурым и равнодушным. Том вздохнул.

Он увидел подходившую с противоположной стороны Агнес, и его мысли вернулись на землю. Капюшон скрывал лицо, но Том сразу узнал ее волевой подбородок и уверенную походку. Плечистые работники расступались, давая ей пройти. Том подумал, что, если бы Агнес столкнулась с разбойником и завязалась драка, она бы ему не уступила.

– Видел его?

– Нет. Похоже, ты тоже не видела. – Тома не оставляла надежда, что вор все еще в городе. Едва ли он уйдет, не потратив хотя бы часть денег. В лесу они не нужны.

Об этом же думала и Агнес.

– Он где-то здесь. Надо продолжать искать.

– Пойдем назад по разным улицам и встретимся на площади.

Том и Альфред снова месили грязь, пройдя через ворота. Одежда промокла, и у Тома мелькнула мысль пропустить стаканчик пива и похлебать мясного бульона где-нибудь у очага. Но он тут же вспомнил, сколько пришлось работать, чтобы купить свинью, и вновь перед глазами встал человек с отрезанными губами, заносящий дубину над невинной головкой Марты, и гнев придал ему сил.

Тщательно вести поиски было трудно из-за беспорядочного расположения улиц. Они петляли, словно пытаясь догнать убегавшие от них домишки. Единственной прямой дорогой была та, что вела от восточных ворот к подъемному мосту замка. Первым делом Том прошелся вдоль крепостной стены, потом переместился на окраину, где стояли самые жалкие лачуги и располагались самые шумные пивные, в которых промышляли самые старые потаскухи. Выше, на холме, стояли дома богатых, и сюда, к городским стенам, дождем смывало от них все нечистоты. Нечто подобное происходило и с людьми, ведь именно здесь было особенно много калек и нищих, голодных детей, избитых женщин и беспробудных пьяниц.

Но человека без губ нигде не было видно.

Дважды Тому показалось, что он его видит, но, присмотревшись получше, он убеждался, что лица этих людей не имели изъянов.

Том прекратил поиски и вернулся к рынку, где его нетерпеливо ждала Агнес – на взводе, с горящими глазами.

– Я нашла его!

Томом овладело смешанное чувство волнения и страха.

– Где?

– Он пошел в харчевню у восточных ворот.

– Веди меня туда.

Они обогнули замок, добрались до подъемного моста, спустились вниз по прямой дороге к восточным воротам и свернули в лабиринт узеньких улочек, петлявших вдоль городских стен. Почти тут же Том увидел харчевню. Это был даже не дом, а покатая крыша на четырех столбах, прилепившаяся к городской стене. В глубине полыхал огонь, а над ним, медленно поворачиваясь на вертеле, жарился баран и булькала в котле вода. Был полдень, и в маленькую харчевню набилось полно народу, в основном мужчин. От запаха мяса у Тома заурчало в животе. Он окинул взглядом толпу, опасаясь, что, пока они сюда добирались, разбойник мог уйти. Но тут же его увидел. Безгубый сидел на скамье немного в стороне, с ложкой в руке, и хлебал жаркое, прикрывая шарфом рот.



скачать книгу бесплатно


Поделиться ссылкой на выделенное