Дмитрий Казаков.

Удар молнии

(страница 2 из 31)

скачать книгу бесплатно

Проглотив завтрак, мало чем отличавшийся от вчерашнего ужина, я потребовал у администратора карту города и принялся ее изучать. По карте удалось выяснить, что я нахожусь в планетарной столице, названной Бураков-сити, должно быть, в честь кого-то из первых колонистов.

Трудно придумать более дурацкое название.

Абрикосовая улица, приютившая профессора Фробениуса, на карте нашлась, причем не так далеко. До района Белых Холмов, к которому она принадлежала, мне пришлось ехать на такси, и заняло это минут десять.

Таксисту я точного адреса не назвал, так что он высадил меня за несколько кварталов до цели. Чутье подсказывало, что чем меньше разумных существ будет знать о том, куда я направляюсь, тем лучше.

Оглядевшись, я зашагал в нужном направлении. Еще во время изучения карты я выяснил, что на Белых Холмах не заблудится и ребенок. Планировка улиц тут была самая простая – в виде решетки, а названия им давал человек либо очень эстетичный, либо помешанный на садоводстве.

С Виноградной улицы я перешел на Липовую, пересек Грушевую и оказался на Абрикосовой. За декоративными оградками шелестели листьями деревья. Плодов на них, вопреки названиям, не было. Ветер нес запах сырой листвы.

Я миновал особняк, ворота которого охранялись высеченными из мрамора львами, и… едва не споткнулся на ровном месте: у ворот следующего, нужного мне, скучал коренастый тип в полицейской форме.

А за его спиной, прерываясь только у ворот, переливался лимонным сиянием защитный контур.

С его помощью органы правопорядка давали любопытным понять, что доступ сюда закрыт, а заодно мешали проникнуть на эту территорию. Решившийся пройти через контур рисковал ожогами, расстроенными нервами и ночью в полицейском участке.

Контур сообщал о любой попытке его пересечь.

Выправив шаг, я продолжил идти с видом обычного прохожего, не забыв изобразить на лице приличествующее случаю любопытство. Еще не хватало, чтобы коп обратил на меня внимание. Парень в форме глянул подозрительно, но тут же отвел взгляд. Я прошел мимо, не сбавляя хода, и направился к перекрестку, где Абрикосовая улица встречалась с Тенистой.

Итак, в доме профессора Фробениуса совершено преступление. Довольно серьезное, чтобы особняк стали охранять, и достаточно недавно, чтобы следственная группа не успела изучить улики.

Вывод один – убийство. Кто-то добрался до профессора раньше меня.

Но кто?

Мне нужно было поразмыслить, и желательно не на ходу.

Тенистая улица немного отличалась от прочих на Белых Холмах. Она представляла собой что-то вроде центрального проспекта района. Тут имелись магазины – из их открытых дверей доносилась музыка – и даже бары.

В один из них, чью вывеску украшало изображение носастого краснокожего человека в уборе из перьев, я и решил заглянуть.

Внутри оказалось сумрачно, на стенах красовались головы громадных рогатых зверей, в которых я с удивлением узнал бизонов, трубки с очень длинными чубуками и повешенные крест-накрест томагавки.

Пахло табаком. Посетителей не было вообще.

– Здравствуйте. – За стойкой появился смуглый черноволосый мужчина. – Чего желаете?

– Кофе у вас есть?

– Обижаете! – мужчина хмыкнул. – В «Одиноком индейце» лучший кофе на всей планете!

Я усмехнулся и подсел к стойке:

– Тогда большую чашку черного, и без сахара. Что, ваши предки – индейцы?

– Так говорят. – Чашка оказалась действительно большой, а кофе – чернее ночи. – Пращур, улетевший с Земли, считал себя чероки, я похож на индейца, как астероид на планету, но народу экзотика нравится… приходится соответствовать…

Улыбка у него оказалась широкой и очень дружелюбной. Днем «Одинокий индеец» не страдал от избытка посетителей, и хозяин бара был не прочь потрепаться.

– Вы ведь инопланетник, верно? – спросил он. – Из Федерации?

– Что, по речи заметно?

Он кивнул.

– Я родом с Земли. – Если Александру Мак-Нилу и было что скрывать, то я об этом ничего не помнил. – Наша компания открыла бизнес на Земекисе. Надоело жить в гостинице, да и семья скоро приедет. Вот, дом подыскиваю…

Соврать получилось неожиданно легко, я даже не покраснел. Хотя, может быть, я и не врал – на самом деле прилетел искать дом, пистолет ношу с собой, потому что параноик, а с громилами поспорил из-за политических убеждений…

Вот тут я покраснел. Нет ничего хуже, чем обманывать самого себя.

– Да у нас в районе свободных домов почти и нет, – пожал плечами хозяин «Одинокого индейца». – Все живут давно, съезжать никто не собирается. Хотя постойте… Сдается мне, что один дом скоро освободится.

– Это почему?

– А вчера профессора убили, на Абрикосовой, – сообщил потомок чероки, глаза его загорелись, отражая накал, с которым прошедшим вечером завсегдатаи обсуждали эту сногсшибательную новость.

– Убили? Не может быть! – Я изобразил величайшее изумление. – А как это случилось?

– Полиция ничего не сообщает, но говорят, что около полудня профессора застрелили.

Около полудня. А очнулся я с пустой головой на заброшенном складе, до которого отсюда где-то минут пятнадцать езды, как раз в половине первого. Так что, выходит, это я укокошил профессора?

А громилы, с которыми я чего-то не поделил, мои сообщники?

Придя к такому выводу, я поперхнулся. Отличный кофе встал мне поперек горла.

– Эй, что случилось? – Хозяин бара метнулся за полотенцем.

– Все в порядке, – ответил я, взмахом руки останавливая его, – слишком богатое воображение…

– А, ну ладно, – облегченно вздохнул потомок индейцев. – Извините, что потревожил…

Дверь «Одинокого индейца» стукнула, хозяин повернулся к новому клиенту, оставив меня допивать кофе в одиночестве. Ничего не мешало предаваться размышлениям.

Профессора Фробениуса, человека, который мог знать что-либо о моей персоне, убили. Причем до того момента, как я потерял память. И сделал это, вполне возможно, я сам, а судя по состоянию моего счета – за деньги. Учитывая, насколько хорошо я обращался с оружием и собственным телом, сам собой напрашивался вариант, что по профессии я – наемный убийца.

Оставалась неясной история с громилами, как и причина внезапной амнезии. Плюс та штука, которую я вытащил из пальцев одного из трупов. Я осмотрел ее в подземелье, потом в гостинице, но так и не смог понять, что это такое.

В любом случае в доме профессора могли быть какие-то зацепки, увидев которые я смогу понять, кто я такой и что именно случилось вчера. Придется лезть в особняк.

Допив кофе, я кивнул хозяину и направился к дверям.

* * *

Закат на Земекисе напоминал растворение куска желтого сахара в очень темном чае. Солнце, похожее на шафранный блин, словно растекалось по линии горизонта. И небо начинало темнеть с неторопливостью, способной довести существо с более быстро вращающейся планеты до белого каления.

Но я ждал и терпел, мне спешить было некуда.

Для ожидания я выбрал укромный уголок сада, окружавшего особняк со львами у ворот. В этом доме обитали двое дряхлых слуг, следивших за порядком, пока хозяева, скорее всего, осматривали достопримечательности иных миров.

Еще днем, дождавшись подходящего момента, я перелез через ограду и затаился в густых зарослях на границе двух участков.

Чем темнее становилось, тем ярче сверкал вокруг дома Фробениуса защитный контур. Мало кто задумывается, что его задача – скорее отпугнуть любопытных, чем на самом деле остановить.

Решительному человеку контур мало чем помешает.

Полицейский, днем стороживший дом профессора, давно снялся с поста и ушел, оставив контур замкнутым.

Вечер был прохладным. У входа в особняк на той стороне улицы ожесточенно спорили мужчина и женщина, где-то вдалеке брехал пес. В доме со львами, судя по погашенному свету, уже спали. Наблюдали за мной разве что редкие тусклые звезды.

Примериваясь к контуру, я чувствовал себя закоренелым преступником. К бегству с места убийства мне предстояло добавить проникновение на запретную территорию. Законы Земекиса я нарушал с потрясающей частотой, и местные злодеи должны были завидовать мне со страшной силой.

Контур предупредительно мигнул, когда я приблизился вплотную. Но те, кто его устанавливал, как-то не задумались о том, что препятствие высотой в два метра можно запросто перепрыгнуть, если у вас под рукой, точнее, под ногой, есть ограда в полтора метра.

Единственной проблемой была ее хлипкость. Конструкция из тонких металлических прутьев скрипела и тряслась, как кровать, на которой занимаются любовью.

На мое счастье, никто не прибежал посмотреть, что происходит. Перелетев через контур, я перекатился по мягкой траве. На несколько мгновений замер, распластавшись, чтобы случайный взгляд принял меня за бугорок.

Но встревоженных криков и топота слышно не было. Ссора на другой стороне улицы продолжалась, собака заткнулась.

Выждав, когда проедет кар, я поднялся и зашагал к дому. Костюм, переведенный ради подобного случая в спортивный вариант, не стеснял движений, а мягкие подошвы позволяли ступать бесшумно.

Главная дверь оказалась заперта. Я и не ожидал, что ее оставят для меня гостеприимно распахнутой, но сложный многоступенчатый замок стал неприятным сюрпризом.

Чтобы вскрыть такой, нужно подобрать пароль, взломать идентификационный код, опознающий людей по отпечатку пальца, и сломать обычный, только очень сложный механический запор.

Пришлось искать обходные пути.

Задняя дверь оказалась закрыта тоже, а вот неплотно прикрытое окошко на втором этаже меня заинтересовало. Похоже, что осматривавшие дом полицейские забыли о нем.

Перила крыльца выдержали мой вес с изумительной легкостью, а шедший вдоль стены уступчик оказался достаточно широким, чтобы по нему можно было двигаться неторопливыми шажками.

Перевалившись через подоконник, я прикрыл окно и перевел дыхание.

Несмотря на прохладную ночь, я вспотел, а сердце бултыхалось в груди, словно пытающаяся сорваться с крючка рыба. Глобально подпорченные утратой памяти нервы намекали, что надо бы вести более спокойный и законопослушный образ жизни.

В чем-то я был с ними согласен.

Включив фонарь, я обнаружил, что нахожусь в спальне. Кровать была аккуратно заправлена, а обстановка выглядела аскетической, как в одиночной камере.

Начать поиски можно было и отсюда.

Осложнялось все тем, что я не знал, что именно ищу. Мне подошло бы что угодно, способное пролить свет на личность Александра Мак-Нила и на то, почему он оказался на Земекисе.

Поэтому я перетряхнул кровать, заглянул в ящики столика и в стенной шкаф. Ничего интереснее вещей и пыли я там не нашел. Пришлось выйти в коридор.

Нарисованный светящейся краской контур расположился у самой двери. В стене и косяках остались маленькие проплавленные следы. Изучив их хорошенько, я вытащил собственный пистолет, аккумулятор которого зарядил в гостинице, и облегченно вздохнул.

Профессора убили явно не из него.

Хотя кто мог мне помешать избавиться от использованного оружия?

Отругав себя за паранойю, я продолжил осмотр. На втором этаже обнаружилась комната, отведенная под гардероб, и еще пара спален, таких заброшенных, что в них становилось грустно.

Лестница, ведущая на первый этаж, оказалась до ужаса скрипучей. Ступая по ней, я ощущал себя демоном, топчущим души грешников. Души стонали страстно и громогласно.

В прихожей не было ничего, кроме вешалки, стойки для ботинок и большого зеркала. На всякий случай я попытался заглянуть за него, но вделанное в стену зеркало взял бы разве что лом.

Пришлось продолжить обыск в других местах.

В гостиной мое внимание привлекли развешенные на стенах голографии. Большая часть из них изображала крупного светловолосого мужчину с усами, похожего скорее на борца, чем на профессора.

Облик Титуса Фробениуса не пробудил в моей душе никаких воспоминаний. Ни единой эмоции не возникло, пока я разглядывал погибшего хозяина особняка.

То ли я его не знал, то ли наше знакомство закончилось после первого выстрела.

Глава 2

В гостиной обнаружилось множество укромных местечек, и я возился тут долго. Потревожил покой вековой пыли под диваном, заглянул за все, за что можно было заглянуть, и даже попытался отвинтить головы ни в чем не повинным фарфоровым слоникам, мирно пасшимся на каминной полке.

Но либо здесь ничего ценного не было, либо все прибрала полиция.

Время от времени появлялись мысли о всяких хитрых устройствах вроде сканеров и анализаторов сравнительной плотности, с помощью которых проводится настоящий обыск, но я отодвигал их в сторону.

Единственным прибором, который имелся у меня, была голова.

Да и та изрядно попорченная.

Следующим объектом для изысканий стал кабинет. Когда-то он запирался на замок, но к нынешнему моменту от запора осталась дыра с оплавленными краями – кто-то открыл дверь предельно радикальным способом.

Внутри все выглядело так, словно на кабинет обрушился небольшой, но крайне зловредный ураган – перевернул все вверх дном, расколошматил хрупкие предметы и приборы. Под ногами хрустели осколки и обломки, на столе высился помятый корпус мощного вычислительного центра.

Тут что-то искали, причем в жуткой спешке.

Безо всякой надежды на успех я подошел к столу и принялся выдвигать ящики. В них было пусто, как в моей памяти, – хитрые полицейские, вместо того чтобы разбираться на месте, просто выгребли все и увезли.

Интересно, какими же исследованиями занимался профессор?

Задвинув ящик, я услышал, как к дому подъехал кар, на стену напротив окна упал синеватый отблеск.

«Вот дьявол», – подумал я, выглянув на улицу.

Двое полицейских топтались около управляющего блока защитного контура.

Неужели кто-то из соседей заметил мелькающий в окнах дома свет?

Кляня себя за неосторожность, я метнулся к двери. Если буду двигаться быстро, то смогу выбраться через окно второго этажа, пока они станут осматривать первый.

Нога предательским образом поехала на чем-то маленьком и скользком, я взмахнул рукой, пытаясь удержать равновесие. Попытка не увенчалась успехом, и я со звучным хрустом рухнул на стул – один из немногих целых предметов в комнате. Тот не выдержал подобного обращения и развалился.

Если до сего момента полицейские лишь подозревали, что в доме кто-то есть, то теперь я предоставил им неопровержимые доказательства. С улицы донеслись полные тревоги крики и топот.

Ругаясь про себя, я поднялся на четвереньки. Взгляд мой упал на валявшийся среди обломков стула обыкновенный диск для записей, из тех, что можно просмотреть даже универсатором.

Сам не знаю зачем я схватил его.

Полицейские, судя по всему, пока сражались с замком входной двери. Из моего врага он неожиданно превратился в союзника.

Сунув диск в карман, я побежал к лестнице. На одном дыхании добрался до спальни и выглянул в окно. Полицейский кар стоял у ворот, на крыше посверкивал синий маячок. Стражи порядка, судя по увлеченному сопению внизу, пытались вышибить дверь.

Для того чтобы поискать обходной путь, у патрульных не хватило мозгов.

Тем хуже для них!

Я открыл окно и перебрался на выступ. Учитывая грохот, поднятый полицейскими, я мог особенно и не таиться.

– Вон он! Вон он! Уходит! – завопили от ворот.

Вот проклятие! Зевак я и не заметил!

Снизу ударил мощный сноп света, вырвавший из тьмы мое вовсе не лучащееся добротой лицо и пистолет, который я успел вытащить. Наверное, полицейский сильно удивился, обнаружив, что я вооружен.

Стрелять я не хотел, но пришлось. Хлопок – и фонарик погас, разнесенный на части импульсом. Еще один – страж порядка упал на газон с дырой в плече. Третьим выстрелом я достал его коллегу, пытавшегося укрыться за углом дома, четвертым – вдребезги расколотил маячок на крыше машины.

Звон разлетавшихся осколков смешался с визгом разбегавшихся зевак.

Спрыгнув на землю, я повернулся к полицейскому. Тот, сидя на земле и шипя от боли, силился поднять оружие. Пришлось успокоить его хорошим ударом. Ретивый коп брякнулся ничком и обмяк.

Его коллега, получивший импульс в спину, лежал без сознания.

Убивать я никого не собирался – патрульные ни в чем не были виноваты, а кроме того, толком они меня не разглядели. Поэтому я ограничился тем, что наручниками приковал правую руку одного к правой же ноге другого и наоборот, а рации обоих раздавил каблуком.

Это даст мне небольшую, но все же отсрочку.

Выйдя через ворота, я огляделся. Вокруг было пусто и тихо – зеваки тряслись от страха под кроватями, а полицейские, если они узнали о нападении на коллег, еще не успели прибыть.

Сирен слышно не было.

Следовало убираться подальше. В голове всплыла не так давно изученная карта города – на запад идти смысла нет, оттуда, из центра Бураков-сити, по мою душу явятся, на восток и юг простираются те же Белые Холмы – шахматная доска из особняков, окруженных садами.

Множество мест, чтобы отсидеться и переждать, но только до утра. Утром каждое незнакомое лицо в районе, где все друг друга знают, вызовет нездоровый интерес, и это незнакомое лицо, скорее всего, попытаются сдать полиции.

Оставался север. Через пару сотен метров начинался парк, а за ним – промышленная зона. Место, где может спрятаться даже бронтозавр, вздумай он укрыться от любопытных глаз.

Чем быстрее я туда доберусь, тем лучше.

Оглядевшись еще раз, я побежал. Ночной воздух приятно холодил лицо.

* * *

Эта гостиница отличалась от вчерашней примерно так же, как одна звезда класса D от другой. Имелись та же душевая кабина, стереовизор и ложе, чуть более узкое, зато длинное.

Несмотря на то что номер я снял в четыре часа по местному времени, чувствовал я себя бодро. Вот уж не знаешь, где найдешь, а где потеряешь – длинная ночь Земекиса позволила не только совершить уголовно наказуемое деяние, но еще и выспаться после него.

Настало время ознакомиться с найденным у профессора диском.

Универсатор заскрипел, принимая во чрево крошечное вместилище записей. Считывание продолжалось необычно долго, и я уже подумал, что диск был поврежден, когда на него рухнуло мое жилистое тело. Но тут экран осветился. Добычей стал единственный файл, содержащий короткую, в строчку, запись: «Стоун, остров Миллена, хранилище банка «АБСТЕЛЬЦ», ячейка 2456810, код 2312890».

Интересно, что спрятал профессор в этой ячейке? Понятно, что какую-то ценность, но почему так далеко? Банк «АБСТЕЛЬЦ», принадлежащий негуманоидной цивилизации орроох’х, имел отделения и клиентов по всей Галактике. Его хозяева ухитрялись делать бизнес везде и находить общий язык со всеми, начиная людьми и заканчивая иссекайцами, самой древней, закрытой и загадочной звездной расой нашей части Галактики.

Какой смысл было тащиться на Стоун, планету на другом краю Смешанного сектора?

Судя по всему, какой-то был.

Вытащив диск из универсатора, я задумался. Мое прошлое, как и в тот момент, когда я очнулся в окружении трупов, оставалось тайной. Добавилось лишь вопросов, и часть из них звучала достаточно неприятно…

Кто я, наемный убийца? Что не поделил с громилами на заброшенном складе? И что стало причиной потери памяти? Память – не зажигалка, вывалившаяся из кармана, потерять ее трудно. Снаружи голова выглядела целой, последствий от введения психотропных веществ я не ощущал…

Под такой грудой вопросов можно было задохнуться.

Честно говоря, на Земекисе мне делать больше нечего. Но звездолеты летают сюда нечасто, так что улететь в Федерацию раньше чем через четыре дня я не смогу. Пока слетать на Стоун? Посмотреть, что лежит в банковской ячейке?

Вряд ли я успею сделать это за четыре дня.

Оставалось дохнуть со скуки в гостинице. Хотя почему в гостинице? Кто запрещает мне прогуляться, осмотреть город, купить что-нибудь или посидеть в ресторане? Идея пришлась мне по вкусу, и через полчаса я выходил из гостиницы, чистый, выбритый и в начищенных туфлях.

Бураков-сити строился так же, как большая часть старых колониальных столиц: исторический центр, вокруг него – деловые кварталы, утыканные небоскребами, а дальше – безбрежное и вонючее море трущоб.

Смотреть во второй и третьей части было нечего, и я отправился в центр.

На главной площади, как и положено, высился памятник основателю колонии, Николаю Буракову. Вид он имел, надо сказать, довольно ошеломленный. Этот капитан колонизаторского звездолета, каких много разлетелось из Федерации во времена смуты, двести лет назад, должно быть, перепутал навигационные карты или просто нырнул в подпространство наугад.

То, что космический корабль вынырнул у планеты, где можно было жить и где не оказалось агрессивных разумных существ, стало для него довольно приятным сюрпризом.

За статуей виднелся построенный из обломков того самого звездолета домик, когда-то бывший администрацией, а теперь сохраняемый как реликвия. Полюбовавшись на этот памятник архитектуры, имеющий довольно сомнительную эстетическую ценность, я отправился искать ресторан.

Есть хотелось все сильнее.

В исторической части движение транспорта было запрещено. Улицы заполняла пестрая толпа. Людей было больше всего, попадались хоррандцы и ургрельцы, мелькали корявые фигуры ктубху, один раз прокатился напоминавший колесо орроох’х. По ободу алмазами блестели многочисленные глаза.

Рестораны встречались во множестве, но по внешнему виду трудно было понять, что именно подают внутри – блюда для людей или тошнотворную стряпню, которую не оценит свинья, но с удовольствием употребит представитель Империи Остор, коренная раса которой произошла от существ, питающихся в основном падалью.

Так что я брел, пока не наткнулся на вывеску, которую можно встретить на любой из планет Федерации – алую букву «Х», окруженную клубами пара. «Хомос – самая большая сеть закусочных в Галактике», как вещала реклама.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное