Дмитрий Казаков.

Сердце Пламени

(страница 3 из 31)

скачать книгу бесплатно

Во снах он рубился с многочисленными врагами, произносил речи на огромных площадях, спасал кого-то от верной гибели и наблюдал за казнями. Перед глазами мелькали искаженные болью и ненавистью лица, уши болели от стонов, криков и дикого грохота.

Когда поднял веки, с удивлением обнаружил перед лицом дощатый потолок из некрашеных досок. Жарко стало от мысли, что он попал в плен… вот только к кому, вспомнить не смог. Но руки и ноги оказались свободны, а когда огляделся, понял, что рядом спят веснушчатый молодой человек и девушка со светлыми волосами, где выделяются белесые прядки.

«Кто они? И где я? – он с некоторым трудом слез с печи, с изумлением выглянул в окно, где за домиками виднелась широкая серебристая река и восходящее солнце. – Это Дейн, но никак не Безарион. Как я сюда попал? И… кто я?». Напрягся, пытаясь выудить из головы имя, но не смог. Их там обнаружилось слишком много – Кратион, Безарий, Трассий, Лионан…

– А, ты встал, – донеслось с печи, и светловолосая девушка спрыгнула на пол. Вынула из сумочки на поясе деревянный гребень с длинной ручкой и начала причесываться. – Корни и листья, я отлично выспалась… Эй, что с тобой?

– Не знаю, – он и в самом деле не понимал, что случилось с его памятью, где сплетались десятки воспоминаний, принадлежавших разным людям. – Я не… кто я такой?

– Ничего себе, – девушка подергала за ногу продолжавшего спать молодого человека. – Эй, Бенеш, вставай! Олен, ты точно не придуриваешься?

«Олен» – имя показалось знакомым, а затем точно рухнула плотина в голове. Хаос в мыслях исчез, сметенный волной воспоминаний – Заячий Скок, Чернокрылые, бегство, Вечный лес, Безарион, Камень Памяти. И через мгновение понял – все это он пережил сам.

– А, что? Да… – над печкой показалась голова Бенеша, увенчанная встрепанными рыжими лохмами. – Что случилось?

– На мгновение я утонул в чужих воспоминаниях, – сказал Олен мрачно. – Но сейчас все в порядке.

– Ничего себе – в порядке! – голос Саттии прозвучал сердито. – Если человек не может вспомнить, как его зовут – это никакой не порядок!

– Мяу? – в дверь проскользнул Рыжий, подошел к Олену и принялся тереться о его ноги, оставляя на штанах клоки пушистой шерсти.

– Я читал о таком, да… – Бенеш зевнул. – Иногда после Воссоединения безумие может овладеть даже человеком с императорской кровью. Когда чужие воспоминания вытесняют у него в голове свои… Из-за этого отрешили от правления несколько человек в Третьей Династии и одного в Пятой…

– Ты почему ничего об этом раньше не сказал?

– А ты не спрашивал, – ученик мага развел руками. – Ты так хотел пройти это испытание, что… ну, не послушался бы меня.

– Проснулись? – в хижину зашел Рябиныч с большим глиняным кувшином. – А я к соседям сходил, за молоком. Угощайтесь. Там хлеб еще должен был оставаться.

Каравай немного зачерствел, но зато молоко оказалось парным, теплым. Целая его миска досталась Рыжему, и тот наелся так, что мохнатое пузо раздулось, превратилось в шарик.

Когда путешественники расплатились с хозяином, оседлали коней и отправились в дорогу, кот с жалобным мяуканьем побежал следом.

От рыбачьего поселка началась дорога. Она пошла вдоль Дейна, но чуть в стороне от реки. Чаще и чаще стали встречаться нанизанные на нее, точно бусинки на нитку, деревеньки, маленькие и большие. В одной из них, в храме Всех Богов, путешественники переждали грозу, с невероятной скоростью приползшую с севера.

Молнии полыхали над речной гладью, отражаясь в ней, струи воды хлестали землю как тысячи стальных бичей. Облака плыли низко, едва не задевая шпиль святилища, гром рокотал так, что вздрагивала земля.

– Не припомню таких бурь, – сердито проговорил маленький седой патриус, когда гроза закончилась. – Да и жара эта дикая выглядит странно… Ох, тяжелое сейчас время, видит Скарита, великие силы взбаламучены во всем мире…

И благословил странников амулетом в виде растопырившей крылья летучей мыши.

За селением с храмом вновь начались дикие леса безо всяких дорог. Пришлось спуститься к самому берегу, и ехать вдоль него, через густые заросли. В кустах с длинными бледно-зелеными листьями обитали сонмища комаров, под копытами чмокала грязная жижа.

Заслышав конский топот, в небо с судорожным кряканьем вспархивали серо-белые речные утки. Суматошно размахивая крыльями, уносились прочь. Рыжий следил за ними хищными золотыми глазами.

– Ну и болото, – заметил Бенеш, когда они выбрались на сравнительно сухой пригорок, откуда Дейн открылся во всей красе – широкий, похожий на опрокинутое небо с серыми облаками. – В таких зарослях, если верить «Великому бестиарию», должны обитать лахудры кусачие, коморники прыгающие и стрекальники ядовитые.

– Насчет лахудр ты верно сказал, – Олен шлепнул себя по лбу, превратив еще одного комара в комочек слизи. – Вот только…

Оцилан издал протестующий мяв, перешедший в визг. Чайка остановилась резко, Саттию мотнуло в седле. Мгновением позже замерли и другие лошади, Кусака нервно заржал.

– Магия земли! – выкрикнул Бенеш. – Нас затягивает! Это гномы!

– Проклятье! – воскликнула девушка, в руках ее оказался лук с натянутой тетивой, несколько стрел покинули колчан. – В какой стороне колдун?

– Вон там! – Бенеш указал прочь от берега. – Сейчас я им…

Замелькали его руки, рисуя в воздухе один символ Истинного Алфавита за другим. Олен глянул вниз, обнаружил, что Кусака погрузился в кажущуюся твердой почву почти на локоть и продолжает опускаться. Конь задрожал, испустил низкое, полное тоски и боли ржание.

Саттия несколько мгновений прислушивалась, а потом выстрелила. Чуть сместила прицел и пустила еще одну стрелу. Но судя по отсутствию криков, ни в кого не попала. Поняв это, ученик мага резко выбросил перед собой ладонь. Звуки перекрыло низкое басовитое жужжание, словно над головами путешественников пролетел жук размером с сарай. Хлопнуло, щелкнуло, Чайка попыталась встать на дыбы. Шибанул аромат сырой, только что высвободившейся из-под снега почвы.

Перед глазами Олена все поплыло. Ничего не соображая, он выхватил неистово пылающий меч. Тот сверкнул голубой зарницей, и словно привлеченные ее сиянием, из кустов начали выходить гномы.

В длинных кольчугах с бригандинами поверх них, в тяжелых шлемах, закрывавших лицо, они выглядели существами из металла. Только лежащие на груди бороды давали понять, что в стальной скорлупе – живая плоть. Ладони в кольчужных перчатках сжимали топоры. Узкие лезвия, предназначенные, чтобы проминать броню, сверкали на солнце.

За время, что понадобилось лошадям, чтобы выдернуть ноги из размякшей земли, трое всадников оказались окружены со всех сторон.

– Старый знакомый! – прошипела Саттия, разглядев за спинами тяжеловооруженных воинов гнома в темно-зеленом кафтане с меховой оторочкой, охваченном крест-накрест широкими ремнями.

На поясе его висел кинжал в украшенных золотом ножнах. В бороде сверкали кольца из драгоценного металла, взгляд был мрачным. Рядом шагал морщинистый маг, позади топал еще один гном без оружия, в простой одежде, очень худосочный по меркам горных жителей.

Девушка натянула лук и спустила тетиву, но маг не повел и бровью. Стрелу сразу окутало облачко серой пыли. Она приостановилась, а затем упала. Рыжий прыгнул на ближайшего гнома, но тот даже не пошатнулся. Когти бессильно скользнули по стальным пластинам бригандины, рукоять топора ударила оцилана в живот. Кот отлетел назад, вскочил и замер, растерянно взмахивая хвостом.

Гном с кольцами в бороде остановился на таком расстоянии, чтобы его было видно и слышно, но чтобы стрела не долетела до него слишком быстро. Произнес совершенно бесстрастно:

– Год миддаг. Ом хон инте слютар скьита са додар ви ер.

– Добрый день. Если она не перестанет стрелять, мы просто убьем вас, – перевел тощий гном.

Его патрон кивнул и заговорил, неспешно и важно, время от времени поглаживая себя по бороде.

– Благородный Дерин фа-Трене-фа-Орон-фа-Некен-фа-Лонин-фа-Жерин-фа-Валин, – забубнил толмач, – желает приобрести ледяной клинок, и готов предложить в обмен столько золота, сколько весит хозяин оружия. Если вы откажетесь от сделки, Дерин фа-Трене будет опечален, но даст приказ своим воинам убить вас. Чтобы не лить кровь, прислушайтесь к доводам разума…

– Выследили, проклятые, – прошептала Саттия, не опуская лука, – месяц за нами шли. Маг их на нас вывел. По этой, как ее, памяти земли.

– Именно так, – негромко и растерянно ответил Бенеш. – А я не знаю, чего делать. Пока буду готовить заклинание, меня на куски порубят…

– Ну, что вы скажете благородному Дерину фа-Трене? – осведомился толмач, закончив переводить длинную речь. – Долго ждать ответа он не будет…

– Если попрут скопом, я свалю двоих или троих, – проговорила Саттия, – а прочие нас достанут. Через строй их не прорваться. Так и придется отдать клинок?

– Предоставьте все мне, – Олен незаметным движением освободил ноги из стремян, – передай своему мессену, что он может поцеловать меня пониже копчика.

По ряду воинов прошел металлический шелест – кое-кто там понимал язык людей. Толмач выпучил глаза, пытаясь осмыслить, в самом деле услышал оскорбление или ему показалось.

Олен уперся руками в луку. Напрягся так, что мышцы живота заныли, и резко встал на седло. С силой распрямил ноги и прыгнул в сторону укрывшегося за спинами воинов гнома. Бедра дернуло болью, услышал удивленный возглас. Мелькнула мысль, что сил толчка не хватит, что позорно свалится на землю. Но сапог опустился одному из латников на плечо, и Рендалл толкнулся еще раз. Приземлился за линией окружения, перекатился через плечо. Вскочил и со всех ног устремился к благородному Дерину фа-Трене.

Маг выкрикнул что-то, из земли на пути человека выросли громадные черные ручищи. Олен ударил мечом горизонтально, и они рассыпались на куски почвы. Отшвырнул бросившегося наперерез толмача, вышиб кинжал из ладони предводителя гномов. Проскочил ему за спину и приставил нестерпимо пылающее лезвие к шее.

Сбоку, где не мешала борода.

– Одно движение любого из вас – и я перережу ему глотку! – сказано это было достаточно уверенно, чтобы воины дружно замерли. – А ты, колдун, помни, что я быстрее тебя!

– Ду кан дода миг! Мен мин фамиль коммер атт хамнас![3]3
  Ты можешь убить меня! Но род отомстит!


[Закрыть]
– проговорил Дерин фа-Трене гордо.

– Это мы посмотрим, – хмыкнул Олен, угадавший общий смысл слов. – Эй, ты, – он поглядел в сторону поднявшегося с земли толмача. – Переводи. Пусть воины немедленно бросят топоры и удалятся на две мили от берега. Чего замолк?

Лицо тощего гнома перекосилось от страха, но он послушно забормотал. По рядам его вооруженных соплеменников прошел ропот.

– В случае неповиновения я убью его, – Олен прижал ледяное лезвие к смуглой коже, из пореза, пока неглубокого, выступила кровь. – Быстро!

– Лидаг![4]4
  Повинуйтесь!


[Закрыть]
– прохрипел Дерин фа-Трене, осознавший, похоже, что слишком близко подошел к вратам Адерга.

Глухо звякнул первым упавший на землю топор, поверх него лег второй, третий. Обезоруженные гномы медленно двинулись прочь от берега, глаза в прорезях шлемов загорелись бешенством.

– Саттия, проследи, чтобы они не остались поблизости! – крикнул Олен. – А ты, толмач, свяжи своего морщинистого приятеля…

– Его? – трясущаяся рука указала на мага. – Чем?

– Да хотя бы своим и его поясом. Уложи на землю, руки за спину, и замотай покрепче. И в рот чего-нибудь запихни, чтобы он пальцем не мог пошевелить и слово вымолвить.

– Ду колар ав фрам анскремлиг лиданде![5]5
  Ты сдохнешь в страшных мучениях!


[Закрыть]
– прошипел колдун, когда с него сорвали широкий кожаный пояс.

Олен не обратил на его слова внимания.

– Вот и хорошо, – сказал он, когда маг оказался связан, а последний из воинов исчез в зарослях. – Бенеш посмотрит, чтобы этот тип не затеял какую-нибудь гнусность, а мы поговорим. Готов ли меня слушать благородный Дерин фа-Трене?

– Йа[6]6
  Да


[Закрыть]
, – без охоты отозвался предводитель гномов, услышав перевод вопроса.

– Ты думаешь, что имеешь дело с выскочкой, по воле случая получившим чудесный меч? Вынужден тебя разочаровать. Я помню, как твой прапрадед Лонин фа-Жерин-фа-Валин– фа-Стрене-фа-Некен-фа-Лиар триста лет назад одержал победу на Играх Двенадцати Богов в Безарионе. Он одолел всех в метании топоров и получил приз из рук императора – вазу из голубого оникса, изготовленную многие тысячелетия назад сиранами…

Благородный Дерин фа-Трене судорожно захрипел. Попытался повернуть голову, чтобы посмотреть человеку в лицо, но замер, ощутив боль от глубже вонзившегося в кожу лезвия. Лежавший на земле маг беспокойно завозился.

– Я помню, что его прапрадед погиб в Безарионе в Ночь Кровавой Потехи. Что тело его так и не нашли…

– Кто ты? – толмач сумел передать не только смысл, но и интонацию патрона – ужас и удивление.

– Наследник трона, стоящего в Золотом замке, – голос Олена обрел звучность и глубину. – И я не советую тебе становиться мне поперек дороги!

– Йа… Яг кунде инте… Варифран? Варфор са форт ней…[7]7
  Да… я не знал… Откуда? Почему сразу не…


[Закрыть]
– залепетал Дерин фа-Трене.

– Отправляйся в горы, – перебил его Олен, – и расскажи консулам и старейшинам, что скоро вашему народу придется браться за топоры. Тот, кто владеет ныне Безарионом, несет в себе зло более страшное, чем Восставший Маг.

– Не может быть… – смуглое лицо толмача посерело, стало цвета дорожной пыли.

– Все понял? – Олен медленно убрал меч от шеи предводителя гномов.

– Йа, йа, – забормотал тот. – Урсакта[8]8
  Извините


[Закрыть]

– Тогда поклянись Кодексом Регина, что выполнишь мою просьбу, – к коню отходил неспешно, не отводя взгляда от лежащего на земле мага. Тот смотрел недоверчиво и мрачно.

– Свар![9]9
  Клянусь!


[Закрыть]
– проговорил Дерин фа-Трене.

Олен убрал меч в ножны, вскочил в седло. Кусака сдвинулся с места, не дожидаясь удара шпор, с радостным ржанием. Быстро перешел на рысь. Замелькали кусты, исчезли из виду гномы, лежащая на земле груда топоров.

– Ловко ты с ними управился, – Саттия перестала оглядываться только через сотню шагов. Убрала стрелу в колчан, опустила лук и принялась снимать с него тетиву.

– Так вышло, – Олен почувствовал, как от похвалы заалели щеки, торопливо отвернулся.

– А ты и вправду… ну, все это помнишь? – спросил Бенеш, когда поехали более спокойно. – Это… про его прадедов?

– Не постоянно. У меня в голове что-то вроде огромного шкафа с тысячами ящиков. Каждый – память одного императора. И имя предков этого гнома послужило чем-то вроде веревки, потянув за которую, я вытащил связанные с ними воспоминания… Но иногда этот шкаф готов проглотить меня целиком…

Примерно через милю выехали к деревушке, как две капли воды похожей на ту, где ночевали. За ней селения начали встречаться чаще, чем блохи в собачьей шерсти. Перед сумерками и вовсе выбрались на широкий тракт, тянущийся на восток. К тому моменту, когда на небосклон высыпали первые звезды, достигли двухэтажного постоялого двора с отдельно стоящей баней и большой конюшней.

– Тут и заночуем, – проговорила Саттия и оглянулась на спутников. – Как, вы не против?

– Конечно, нет… – вздохнул Олен. – Да только мне после того, что случилось сегодня утром, спать как-то боязно.

– Я подберу что-нибудь… подумаю, да, – сказал Бенеш, – магия воспоминаний сложна, но кое-что я знаю…

Навстречу поздним гостям вышел слуга с факелом. Коней расседлали и оставили в конюшне, кот ускользнул во мрак, а путешественники прошли внутрь постоялого двора. После плотного ужина, состоящего из жареных почек и пшенной каши, настроение Олена несколько улучшилось, страх отступил.

Вслед за тем же слугой прошли в комнату, просторную, с квадратным столом у окна, натертыми воском досками пола и новыми одеялами на кроватях.

– Ну что, придумал что-нибудь? – поинтересовалась Саттия, в одежде шлепнувшись на одну из них.

– Это слишком быстро, ну… – Бенеш залился краской, нервно захрустел пальцами. – Хотя кое-что можно сделать… Ты ложись, а я это… порисую прямо на тебе…

Олен стащил сапоги и улегся на ту кровать, что стояла ближе к двери. Ученик мага подошел к нему и забормотал какую-то ерунду:

– Используя Колл, обнажим скрытое… коричневый… А обратный, чтобы спрятать? Гарт? Или Феарн… Синий или рыжий?

Когда холодным пальцем дотронулся до лба Олена, тот закрыл глаза. Несколько мгновений прождал, но ничего не почувствовал, а затем как-то очень быстро и крепко уснул. Боялся снова утонуть в обрывках чужих воспоминаний, но обнаружил себя на тянущейся во все стороны до самого горизонта равнине.

Из гладкой и белесой почвы торчали то ли каменные пирамидки, то ли толстые шипы. Острые грани блестели, а воздух над ними дрожал от зноя. Неподалеку виднелось нечто, похожее на громадный дом из камней. Внутри него рокотало, в окнах мелькали языки пламени. Серое небо без солнца, звезд и луны нависало над головой, ползли по нему багровые пятна то ли туч, то ли дыма.

И царила в этом странном месте чудовищная, невыносимая жара. Олен почему-то знал, как ее ослабить – снять с пояса ледяной клинок и обрушить его на ближайший шип. Затем на второй, третий, а в конечном итоге разрушить каменный «дом», чтобы пришла блаженная прохлада…

Но точно так же он понимал, что делать этого ни в коем случае нельзя. Вкрадчивый и настойчивый голос шептал внутри головы «Тебе жарко. Ты сгоришь, если не сойдешь с места. Ведь это так просто – взять меч и ударить…». Ему возражал целый сонм голосов, много более слабых «Нет, нельзя! Это гибель! Гибель!». От беззвучного спора гудел череп и ломило затылок.

Так что Олен просто стоял и терпел. Кожу жгло, едкий пот тек по лицу, попадал в глаза. Спину щекотало что-то очень горячее, ноги, казалось, обуглились до колен, руки – до локтей.

А затем голоса смолкли, и равнина с шипами исчезла в ослепительной вспышке. Открыв глаза, обнаружил, что через окно проникают розовые лучи восходящего солнца. Услышал, как во дворе звякает ворот колодца. На мгновение испугался, что как вчера, не вспомнит свое имя. Но страх исчез, растаял, точно брошенный на раскаленную сковороду кусочек масла.

– Как сегодня твоя голова? На месте? – Саттия, проснувшаяся, по обыкновению, раньше всех, глядела на него с тревогой.

– Да, – сказал Олен. – Долго Бенеш вчера надо мной колдовал? А то я уснул…

– Ты захрапел, и тут стало ясно, что магия заработала, – девушка улыбнулась и поправила выбившуюся из прически прядь волос.

– А то я видел чудный сон…

– Да? Думаю, потом расскажешь, а мы послушаем.

Оделись и вышли из комнаты. Оказалось, что поднялись первыми из постояльцев. Хозяин встретил их несколько удивленным взглядом, забегали служанки, с кухни долетел запах яичницы с колбасой. Принесли ее на сковороде, большую, скворчащую, с упругими холмиками желтков.

– Ну, что там тебе привиделось? – поинтересовалась Саттия, когда от яичницы остались воспоминания и тяжесть в животах.

И Олен рассказал про ночной кошмар с жарой и торчащими из земли пирамидками.

– Это следствие того, что ты делал со мной вечером? – спросил напоследок, дернув себя за мочку уха.

– Ну, нет… – Бенеш почесал в затылке. – Такого быть не могло… Я четко рассчитал силы, а тут… Честно говоря, я просто не знаю, что именно ты видел. Мне описания такого места неизвестны, да.

– Будем надеяться, что я больше туда не попаду, – хмыкнул Олен и потянулся к лежащим на лавке ножнам.

Поднялись из-за стола и вышли во двор. Около крыльца их встретил Рыжий, такой довольный, словно только что позавтракал. Хотя, судя по прилипшим к носу перьям, дело именно так и обстояло. Кот издал приветственное ворчание, а все время, что выводили и седлали лошадей, путался под ногами, изо всех сил выражая дружелюбие. Когда выехали со двора, побежал впереди.

Солнце карабкалось в зенит, обещая еще один жаркий день. Светило прямо в лицо, заставляло щуриться и опускать взгляд. Поначалу ехали по тракту, навстречу ползли обозы, запряженные могучими волами. Скакали всадники, брели странствующие певцы и патриусы. На полях сверкали косы, виднелись идущие рядами мужики, аромат свежей травы кружил голову, точно вино.

Но потом дорога миновала замок, над черными башнями которого вился ало-бело-золотой флаг, и повернула на север. Пришлось съехать с нее, углубиться в заросли осины, где каждый порыв ветра порождал шелест тысяч листочков. Через пару миль выбрались к берегу и двинулись вдоль него.

Впадающую в Дейн прозрачную речушку перешли вброд, для чего поднялись по ее течению на пару сотен шагов. Еще через час над деревьями впереди поднялся шпиль храма. Вскоре стало видно и селение – аккуратные дома, выстроившиеся вдоль длинной улицы, желтые соломенные крыши, небольшая пристань. И все почему-то совершенно безлюдное.

– Куда они делись? – изумленно спросил Бенеш.

– Там кричат… – отозвалась Саттия, – у храма, по-моему… что-то в этой деревне происходит…

Слух и зрение у уроженки Ланийской марки были не чета человеческим. К моменту, когда Олен различил клубящуюся у дверей святилища толпу, девушка определила, что там кого-то бьют или пытаются бить.

Затем они въехали в пределы селения, и храм спрятался за домами. Потянулась извилистая улочка, покрытая рытвинами. Спасаясь от Рыжего, на забор с истошным кудахтаньем вскочил громадный петух. Оцилан проводил его заинтересованным взглядом. Дремлющая в тени забора свинья покосилась на чужаков, и приветственно хрюкнула.

– Так все мирно, – сказал Олен, вслушиваясь в полные злости крики. – Чего же местные не поделили?

– Потерпи. Скоро узнаем, – ответила Саттия.

Открылась заросшая травой площадка, святилище, довольно старое, с трещинами в стенах. Многоголосый гвалт обрушился на уши – детский писк, женский визг, мужские ругательства.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное