Дмитрий Казаков.

Преступник

(страница 1 из 2)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Дмитрий Львович Казаков
|
|  Преступник
 -------


   Будильник ворвался в сон трубой Судного Дня. Николай с трудом разлепил глаза, оторвал от подушки голову, тяжелую, словно с похмелья. Через окно вливался тусклый осенний рассвет, вставать не хотелось.
   Рядом заворочалась жена. При взгляде на нее сердце кольнуло воспоминание о вчерашней измене. О глупой и ненужной, в общем-то, интрижке с молоденькой танцовщицей из ночного клуба.
   Гоня прочь неприятные мысли, Николай поспешно выбрался из кровати и пошлепал в ванную. На завтрак и сборы потратил минимум времени, и когда выходил из квартиры, короткая стрелка на часах стояла точно на цифре восемь. Занявшись бизнесом, он думал, что денег и свободного времени будет много, но, как выяснилось, избыток первого означает тотальную нехватку второго…
   На улице, где Николая дожидалась его «Ауди», моросил мелкий дождь. В зеркалах лужиц отражалось серое небо.
   Едва устроился за рулем, как затренькал сотовый. Николай мрачно поглядел на него, подумывая, не удавить ли гадину, но вспомнив, сколько намечено дел, решил с этим пока повременить.
   – Да, это я. Что? Обязательно, в девять… Да… Да…
   Продолжая разговор, он завел машину. Сытым котом заурчал двигатель, и «Ауди» мягко двинулась с места.
   Если бы не телефон, Николай заметил бы бомжа вовремя. А так сгорбленная фигура, замотанная в какие-то тряпки, возникла перед капотом совершенно неожиданно.
   Николай ударил по тормозам, одновременно выворачивая руль. Раздался глухой удар, затем визг насилуемого металла. Проехав еще несколько шагов, машина остановилась.
   – Сука! – рявкнул Николай, ощущая, как сердце леденеет от запоздалого испуга.
   Выйдя из салона, он тут же бросился осматривать машину. «Ауди», к счастью, не пострадала.
   Облегченно вздохнув, Николай подошел к сбитому им человеку. Тот лежал на спине и глухо стонал. На сизом лице, заросшем седой щетиной, было написано страдание. От бомжа исходила смесь запахов помойки и винного магазина времен советской власти. Рядом с ним валялась рваная сумка, из которой недоброжелательно смотрели горлышки пивных бутылок.
   – Козел старый, – безо всякого сочувствия сказал Николай. – Напоролся с утра и лезет, куда не попадя! Еще повезло тебе, что жив остался!
   Он огляделся. Двор, окутанный утренним сумраком и пеленой дождя, был пуст. Даже если кто и стал свидетелем наезда, вряд ли побежал звонить в ментовку. Да и кому есть дело до вечно пьяного бродяги?
   И плюнув на и так мокрый асфальт, Николай направился обратно к машине. Ровно в девять ему надо быть в офисе, а еще предстоит пробиваться через неизбежные утренние пробки…
 //-- * * * --// 
   Дверь за чиновником налогового управления бесшумно закрылась, и Николай облегченно вздохнул.
Тактично всученная взятка позволила решить довольно напряженную проблему.
   Закряхтев, он выбрался из мягкого кресла, приоткрыл дверь кабинета:
   – Ирочка, сделайте кофе. И пригласите через пять минут Андрея.
   – Хорошо, Николай Кириллович, – прозвенел голосок секретарши.
   Николай прикрыл дверь и подошел к окну. Раздвинул пальцами белые ленты жалюзи.
   На улице царствовал дождь. Прозрачные капли роями летели из низких туч, оседали на стекле, внизу текла бесконечная река автомашин, зажатая берегами высотных зданий. Мокрые капоты блестели, точно спины огромных и на диво шустрых черепах.
   – Ваш кофе, – Ирочка оказалась, как всегда, расторопна.
   Он сидел и прихлебывал напиток, ароматный и черный, точно кожа экзотической девушки, когда в дверь негромко поскреблись.
   – Можно? – раздался тихий голос.
   – Входи, Андрей, – ответил Николай, откидываясь на спинку кресла. – Что там у тебя за проблемы?
   – С клиентом, – устроившись на стуле, сообщил Андрей. – Поставленный товар оказался бракованным. Требуют деньги назад. Судом грозятся.
   – Что за клиент? – Николай нахмурился. – И что с актом сдачи-приемки?
   – ООО «Вин-трейд», – менеджер чуть заметно поморщился. – Маленькая компания из пригорода. Акт подписан, все в порядке.
   – Тогда пошли их на хер, – пожал плечами Николай. Небольшой фирме, у которой наверняка нет денег на хороших адвокатов, будет очень трудно добиться правды. – Еще вопросы?
   – Больше нет, – Андрей поднялся.
   – Вот и отлично!
   Менеджер покинул кабинет, и тут же в дверь просунулась голова Ирочки.
   – Николай Кириллович, жена на второй линии.
   Чертыхнувшись, он снял трубку.
   – Да, дорогая?
   – Надеюсь, ты не забыл, что в субботу день рождения у Боровского? Мы сегодня идем за подарком!
   – Конечно, помню, – вздохнул Николай, а сам подумал: «Как же, с тобой забудешь!». – И как мы договаривались?
   – В два у Художественного музея, – в голосе жены проскользнуло удивление. – Я надеюсь, ты не опоздаешь?
   – Что ты, дорогая, буду вовремя, – Николай положил трубку и взглянул на часы. Времени было в обрез.
   Он только накинул плащ, когда в кабинет вновь заглянула секретарша.
   – Николай Кириллович, – нерешительно проговорила она, затрепетав ресницами. – Можно мне сегодня пораньше уйти. У меня у матери день рождения…
   – Нет, – он спешил и, наверное, поэтому чувствовал легкое раздражение. – Вы будете мне нужны до шести.
   Ирочка вздохнула и сердито посмотрела уходящему боссу в спину. Но он ее взгляда не почувствовал.
 //-- * * * --// 
   Когда он приехал на место встречи, то жены, по закону подлости, еще не было. Воспользовавшись тем, что дождь перестал, Николай выбрался из машины и принялся прогуливаться вдоль здания Художественного музея. В одном из его крыльев располагалась галерея, в которой и планировалось найти подарок тонкому ценителю живописи (по его собственному мнению) Боровскому.
   Утреннее происшествие еще не стерлось из памяти, хронический недосып тоже давал о себе знать, поэтому настроение у Николая было отвратительное. У ограды музея, как обычно, расположились уличные художники. В этот день, должно быть из-за плохой погоды, их было меньше, чем обычно.
   – Картину не желаете приобрести? – спросил у Николая один из них, совсем молодой парень, с румяными щеками и наивным взглядом темных глаз.
   – Нет, – неприветливо бросил Николай, но взгляд его задержался на развешенных под прикрытием пластиковой пленки полотнах. Бросалась в глаза необычная цветовая гамма. В пейзажах преобладали оттенки алого и фиолетового. Они превращали обыденные зарисовки природы в нечто причудливое, фантастическое.
   – Ну и намалевал, – сказал Николай презрительно. – Кто же тебя учил? Я бы тебе даже в школьной стенгазете рисовать запретил!
   Парень смутился.
   – Бросай ты эту ерунду, – сменив тон на покровительственный, заметил Николай. – Займись делом. В бизнесе сейчас такие возможности!
   – Да? – в голосе художника не было воодушевления.
   – Конечно! – Николай собрался уже прочесть лекцию о выгодах свободного предпринимательства, когда за спиной раздался голос жены:
   – И чего это ты тут делаешь?
   – Тебя жду, дорогая, – ответил он, разворачиваясь. – Ну что, пойдем?
   О художнике он забыл через пять минут.
 //-- * * * --// 
   Домой вернулся только в девять, чувствуя себя измотанным до предела. Вид сына, сидящего в обычной позе перед телевизором, вызвал приступ глухого раздражения.
   – Через десять минут в кухню с дневником! – жестко сказал он отпрыску. – Проверим твои успехи!
   Есть не хотелось, но он все же жевал остывший плов, без особого интереса разглядывая украшенные учительскими росписями страницы. Сын стоял рядом, понуро опустив голову.
   И было отчего.
   Успехи в учебе отсутствовали. По обилию гусей-двоек дневник напоминал птицеводческую ферму, кое-где верстовыми столбами на заброшенной дороге торчали колы, изредка попадались залихватские троечки. Четверка по физкультуре должна была удавиться от одиночества.
   – Ну что, – закрывая дневник, Николай испытал противное ощущение, что что-то делает не так, но что именно – понять не мог. – Неси ремень…
   – Паааа! – завыл отпрыск, натурально изображая ужас.
   – Коля, может не надо? – нервно вопросила из комнаты жена, отвлекшись на мгновение от телефонного разговора.
   – Надо, Маша, надо, – сказал Николай уверенно и вновь обратился к всхлипывающему сыну. – Чего встал? Или мне самому сходить?
   Охаживая скулящего отпрыска по откормленной заднице, он, как всегда, испытывал противоречивые чувства. Стыд – по той причине, что на более действенные средства воспитания, чем порка, не хватает времени, и мрачное удовлетворение оттого, что вечер прошел не зря…
   Какое-то внимание сыну оказано.
   После экзекуции отпрыск довольно быстро успокоился и клятвенно пообещал исправиться. Николай уважительно взглянул и на ремень в собственной руке, и отправился спать, вполне довольный жизнью.
 //-- * * * --// 
   Разбудил его звонок. Отклеив щеку от подушки, Николай с ненавистью воззрился на мирно стоящий на тумбочке будильник. Но тут звон повторился, и Николай с удивлением понял, что звонят в дверь.
   Судя по стрелкам, было шесть утра.
   – Кого там черти принесли? – проворчала жена.
   Звонок повторился.
   – Пойду, проверю, – мрачно буркнул Николай, спуская ноги и пытаясь нащупать тапки. – Может, у кого-то что-то случилось. Но если это опять тетя Катя…
   Тетя Катя была соседкой, существом старым и исключительно вредным. Она запросто могла явиться в такую рань только для того, чтобы попросить соли, а потом долго бы удивлялась, что ее недружелюбно встретили…
   – Кто? – спросил Николай и тут же, неожиданно для себя самого, открыл дверь. Он бы никогда так не поступил, прекрасно осознавая рискованность подобного шага. Но в этот момент что-то словно толкнуло его под руку.
   На лестничной площадке стояли двое мужчин. Они были затянуты в серую, странного покроя, форму. Головы скрывали шлемы, похожие на мотоциклетные. Лиц за матовыми щитками видно не было.
   – Онуфриенко Николай Кириллович? – спросил один из них.
   – Да, – Николай ощутил, как внутри становится холодно, очень холодно, а мысли крутятся все быстрее и быстрее: если эти двое из органов, тогда ладно, а вот если убийцы, то дергаться поздно… Но пистолетов не видно… Да и шлемы, что за странные шлемы?
   – Вы арестованы, – и люди в шлемах одновременно шагнули вперед. Две руки, затянутые в черные кожаные перчатки, коснулись плеч Николая.
   – Постойте, за что? – горячо воскликнул он, испытывая облегчение оттого, что его не будут сразу убивать. – Где ваш ордер? И разве вы не позволите мне взять вещи?
   – Нет, – просто сказал один из людей в серой форме, в голове Николая неожиданно потемнело.
   Вопль ужаса умер во внезапно онемевшем горле, и Николай рухнул в черный провал беспамятства.
 //-- * * * --// 
   Очнулся от головной боли. Затылок ломило так, что хотелось выть. Николай чуть подвигал шеей и попытался натянуть одеяло, которое, судя по всему, сползло.
   Одеяла не было.
   И тут же, в одно мгновение, Николай все вспомнил. Резко сел, раскрывая глаза. Сердце бешено колотилось, точно пошедший вразнос двигатель, сосуды чуть не лопались от поднявшегося давления.
   Он сидел на полу небольшой комнаты. Форму она имела странную – все углы были скруглены, ни одной ровной линии, свойственной всему, что строит человек, не наблюдалось. Мягкий белый свет исходил от круглого пятна на потолке.
   «Значит, арест, – почти спокойно подумал он, – но куда меня доставили? Что это за камера такая? Где дверь?».
   Двери не было. Стены были гладкими, точно только что положенный асфальт, в них не было ни малейшей щелочки. Николай чуть не зашатался от нахлынувшей паники.
   «Так, – попытался он мыслить логически, – если бы меня хотели убить, то убили бы быстро, а значит тут есть какая-то система воздухообмена, пусть даже не видно окошек и вентиляционных отверстий…».
   Слегка успокоившись, Николай осознал, что хотя он в трусах и майке, как привык ходить дома, все же не чувствует холода. Он пощупал пол, тот был теплым и напоминал по консистенции твердую резину.
   «Выходит, что и от пневмонии я не умру!» – мысль была приятной, и, морщась от головной боли, Николай нашел силы встать. И тут же заморгал в удивлении. Когда сидел, то потолок казался низким, а теперь словно приподнялся, уходя из пределов досягаемости.
   Он тщательно осмотрел стены. Они были сделаны из того же материала, что и пол, и столь же теплы. Любой стук тут же тонул в их упругой поверхности.
   – Они что, хотят уморить меня голодом? – спросил Николай, и тут же испугался, настолько глухо и слабо звучал его голос, который он привык считать сильным и властным.
   Дрожа от накатившего страха, он сел к стене, обхватил колени руками. Приятное тепло обволокло со всех сторон, мысли, только что метавшиеся как бешеные мухи, затихли, головная боль прошла, и Николай сам не заметил, как уснул.
 //-- * * * --// 
   Второе пробуждение в камере было более приятным. Николай ощутил, что лежит на чем-то мягком, а подбородок щекочет одеяло. Открыв глаза, он некоторое время водил руками по сторонам, смутно вспоминая, что засыпал сидя.
   Теперь он находился в неведомо откуда взявшейся кровати, а на табуретке рядом с ней лежала стопка одежды. Приглядевшись, Николай разглядел хорошо знакомые вещи – любимые спортивные штаны, рубашку с начесом. Сердце подпрыгнуло – неужели жена передала?
   Камера, впрочем, оставалась той же самой – мягкий свет с потолка, голые монолитные стены. Решив больше не ломать голову, Николай выбрался из-под одеяла, и принялся одеваться. Ноги вдел в найденные на полу старые кроссовки.
   И только после этого заметил стоящий в углу, за изголовьем кровати, квадратный стол. На нем в радующем глаз порядке расположились тарелки. Жареная с грибами картошка, салат из помидоров, котлеты из куриного фарша – все то, что готовила дома жена…
   Даже тарелки были свои, знакомые до последнего скола, фаянсовые, с рисунком из голубеньких цветочков по краю. Это почему-то вызвало настоящий ужас.
   – Что вы издеваетесь, сволочи? – теряя остатки самообладания, заорал Николай. – Никак, имущество конфисковали? Где вы там, покажитесь!?
   Он вопил и колотил в стенки ногами. Те слегка пружинили, но не поддавались. Крики также не приносили никакого эффекта. Тяжело всхлипывая, как наказанный подросток, Николай остановился…
   И тут же до судорог в желудке, до горечи от хлынувшей в рот слюны, он понял, насколько голоден. Не рассуждая, он бросился к столу. В несколько мгновений уничтожил все, до последней крошки.
   Навалилась блаженная сытость, захотелось полежать. Зевая во весь рот (и куда только делся недавний приступ ярости?) Николай свалился на кровать и тут же, едва голова коснулась подушки, уснул.
 //-- * * * --// 
   Пробуждение не принесло избавления от кошмара. Все так же светился круг на потолке, давила на уши тишина. Стол на этот раз был накрыт для завтрака.
   В стене напротив видна была дверь.
   Дверь!?
   Николай, поначалу скользнувший по ней равнодушным взглядом, едва не подпрыгнул на кровати. Поспешно вскочил и, ощущая босыми ногами теплоту пола, бросился вперед. Дернул за круглую белую ручку, та послушно повернулась.
   Он оказался в туалете. Мертвенной белизной отливали кафельные плитки, равнодушно шумела вода в сливном бачке, блики бегали по сантехнике. Точно такой же, как дома, только совсем новой.
   – Не может быть! – прошептал Николай и ощутил, насколько сильно кружится голова. Только то, что он держался за дверь, спасло его от падения. – Невероятно! Где я?
   Чувствуя, что сейчас закричит, он поднес ко рту руку и не жалея сил, впился зубами в собственный кулак.
   Боль отрезвила, заставила ужас отхлынуть, но мысли все равно суетились толпой обезумевших баранов. Из буксующего мозга удалось выудить лишь одну версию происходящего: его похитили инопланетяне…
   Но на кой ляд неведомой внеземной цивилизации сдался именно он? Не гений, не политик, рядовой предприниматель сорока двух лет, каких на просторах родной планеты миллионы?
   От бесплодных мыслей отвлекло ощущение, что если он тотчас не использует унитаз по прямому назначению, то испортит собственные штаны. Грубая физиология возобладала над мировоззренческими проблемами.
   Когда он вышел из туалета, то заметил еще одну дверь. Точнее, не дверь, а овальный проем в рост человека, который приглашающе чернел в противоположной стене.
   Сердце подскочило, но на этот раз Николай никуда не бросился, здраво рассудив, что вряд ли его так неожиданно решили выпустить. Скорее всего, хозяева космического корабля, на котором он находится, проводят на нем какие-то эксперименты.
   А помогать им в этом гордый представитель Земли не собирался.
   Стараясь не глядеть на проем, Николай подсел к столу. Уничтожив все, что было предложено (яичницу с колбасой, творог со сметаной, тосты и черный с сахаром кофе), он улегся на кровать и принялся смотреть в потолок, размышляя о том, с помощью каких технологий совершаются происходящие вокруг чудеса…
   Мысли вертелись около «субмолекулярной трансформации неорганической и органической материи», а потом Николай вдруг поймал себя на том, что уже довольно давно думает о проеме в стене: куда он ведет? зачем нужен?
   Поколебавшись немного, Николай решительно поднялся с кровати.
   За проемом оказался почти круглый проход, похожий на огромную нору. Слабый свет сочился прямо из стен, которые составлял все тот же материал, похожий на резину.
   Шум шагов здесь совершенно терялся, Николай слышал лишь гул крови в ушах. Но далеко идти не пришлось. После нескольких метров коридор повернул, а за поворотом проход затягивала непрозрачная пленка, похожая на полиэтилен.
   Николай потрогал ее рукой. Пленка была также теплой, легко пружинила, но рваться не спешила.
   «Эксперименты?» – подумал Николай с внезапной злостью. – «Будут вам эксперименты!». И с воплем, достойным кроманьонца, с каменным топором бросающегося на мамонта, всем телом обрушился на преграду.
   Раздался треск, перед глазами сверкнуло… и он оказался посреди большой, ярко освещенной комнаты. Прямо перед ним пылал в камине огонь, стену украшал пышный ковер с ярким узором. Вкусно пахло смолой. Откуда-то справа доносилось равномерное поскрипывание.
   Николай повернул голову. В дальнем углу, стены которого представляли собой мешанину полок, заваленных книгами и свитками, за громадным столом сидел седобородый старик в мантии темного цвета и что-то старательно писал. Длинным белым пером.
   – Здравствуйте, – сказал Николай автоматически. Старик мало походил на пришельца. Еще один пленник? Но камин? Перо?
   Старик поднял голову, задорно сверкнули голубые глаза. Губы его зашевелились весьма странным образом, но голос, прозвучавший почему-то возле самого уха, сказал по-русски:
   – Здравствуйте.
   На мгновение Николаю показалось, что он слышит совсем другие слова, заглушенные синхронным переводом, но он тут же отогнал эту мысль. Старик рассматривал его с искренним, доброжелательным любопытством.
   – Кто вы? – спросил Николай. – Где я?
   – Меня зовут Септимус, – ответил старик, – а на второй вопрос я отвечу, когда ты сядешь.
   Высохшая рука, точащая из широкого рукава, как палка из мешка, указала на пристроившийся к столу табурет. Николай сел, чувствуя, что голова его сейчас лопнет. Рассудок, ошеломленный лавиной неожиданных событий, готов был выбросить белый флаг.
   – Ты в тюрьме, – сообщил Септимус мягко.
   – Что? – Николай не сразу понял значение сказанного. Он ошеломленно захлопал ресницами.
   – В тюрьме, – терпеливо повторил старик, – в лучшей из всех. Как впрочем, и я.
   В последней фразе ощутимо прозвучала грусть.
   – Почему? – тупо спросил Николай.
   – Что почему? – на лице Септимуса поднялись брови, похожие на приклеенные над глазами полоски белого меха.
   – Почему в лучшей?
   В голове была пустота. Все мысли куда-то делись, сметенные потрясением от того, что тщательно продуманная гипотеза о похищении пришельцами рухнула.
   – А потому, что она живая, – охотно пояснил старик, и, видя состояние собеседника, добавил: – тюрьма, то есть.
   – Как так? – услышав столь откровенный бред, Николай нашел силы удивиться.
   – Очень просто, – Септимус улыбнулся. Видно было, что беседа доставляет ему удовольствие. – Мы с тобой находимся внутри громадного живого существа, как паразиты в кишечнике человека. Камеры наши плавают внутри нее, точно пузырьки в жидкости, и иногда могут соприкасаться.
   Николай с ужасом огляделся. Все это, что он принимал за стены, пол, мебель – живая плоть? А из чего тогда сделана пища, которую он ел?
   Его замутило.
   – А кто нас… обслуживает? – после паузы спросил он.
   – Она и обслуживает, – вздохнул старик. – Кормит, поит, выполняет кое-какие желания. Даже сейчас вот переводит нашу беседу. Без нее мы бы друг друга не поняли. Ведь, как я понял, мы из разных миров?
   – К-каких миров? – Николай моргнул, облизал вдруг пересохшие губы. Мелькнула спасительная мысль, что он просто сошел с ума, что все происходящее – горячечный бред, а сам он лежит, надежно связанный, в палате соответствующего учреждения…
   – Разных, – не обращая внимания на муки собеседника, сказал Септимус. – Ведь их много: вселенная – словно книга… ты знаешь, что такое книга?
   Николай бездумно кивнул.
   – Отлично, – старик продолжил развивать мысль. – Вселенная – точно развернутая книга, листки которой висят, не касаясь друг друга. Каждый листок – отдельный мир. Я понятно излагаю?
   – Вполне, – нет, бред не бывает настолько реальным и продолжительным. Похоже, что все происходило на самом деле. От осознания этого Николаю стало еще хуже. – А где находится тюрьма?
   – Судя по тому, что сюда пребывают преступники из самых разных миров, то она где-то на корешке книги, – ответил Септимус, почесав кончик носа. – Но где точно, я не знаю… как и многого другого!
   – Но как я-то сюда попал? – давно копившееся возмущение прорвалось, наконец, громким выкриком. – Я разве преступник?
   – Выходит, что так! – равнодушно ответил старик.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное