Дмитрий Казаков.

Охота на сверхчеловека

(страница 3 из 30)

скачать книгу бесплатно

– Надо бы допуск оформить, – сказал Иржи. – По форме «А». Вот на него.

– Что же, нет проблем, – сотрудник службы безопасности повел рукой, указывая на стул рядом со своим столом. – Прошу вас, пан…, – он на мгновение замялся, бросил взгляд на монитор, где отразилась информация с размещенного над дверью сканера, – …Радлов. Сейчас проведем стандартные процедуры и выдадим вам метку.

Семен опустился на стул.

– Так, минуточку посидите неподвижно, и дайте мне правую руку, – проговорил сотрудник службы безопасности.

Указательный палец слегка кольнуло, когда тонкий щуп снял с него крохотный клочок кожи, достаточный для определения главных параметров ДНК. Мгновением позже в глаз будто попал солнечный зайчик – узконаправленный сканер зафиксировал рисунок радужки.

И то и другое попадет в базу данных иска института, и послужит в качестве ключа, открывающего двери в любые, даже самые секретные лаборатории.

– Вот ваш пропуск.

Семен получил такую же микросхему, как и в отеле, только красную. Сунул ее в еще один паз на боку компака, благо там их оставалось достаточно.

– Э… Я могу идти?

– Конечно.

– Благодарю, – Радлов поднялся и вслед за Иржи вышел из комнаты. Они миновали проходную и оказались на крошечном пятачке, откуда начинались три коридора.

Один напоминал вырубленный в скале тоннель и уходил чуть вниз. Второй, с гладкими белыми стенами, был ярко освещен, а в третьем царила полутьма, а стены бугрились многочисленными выступами. Ригеровский институт строил Роберт Мак-Клеон, архитектор, исповедующий убеждения антирационализма. И его детище эти принципы воплощало в полной мере.

Чапек свернул в первый коридор.

– Еще с прошлого раза не пойму, как вы тут ориентируетесь? – Семен невольно пригнулся, опасаясь, что заденет низкий потолок.

– Наоборот, очень удобно, – отозвался Иржи. – Внутри здания свой собственный рельеф и одну часть никогда не спутаешь с другой. Ведь ты не ошибешься, что перед тобой – лес или степь?

– Как сказать… – протянул Радлов, не желая признаваться, что и то и другое видел только по телевизору.

Коридор закончился лифтовой площадкой. На громыхающем лифте, похожем на железную корзину, спустились на несколько этажей и оказались перед овальной дверью. На ней вспыхнула надпись «Лаборатория первичного анализа № 2».

– Сейчас проверим, на что годится твой допуск, – ухмыльнулся Чапек. – А ну давай, иди первым.

Семен встал перед дверью, руку приложил к обведенному алой полосой кругу в ее центре. Мгновение ничего не происходило, а затем дверь с негромким шипением отъехала в сторону.

– Работает, – заметил Радлов, проходя через нее. – Ну что, ты идешь или остаешься в коридоре?

Иржи лишь усмехнулся в ответ и шагнул следом.

«Лаборатория первичного анализа № 2» представляла собой вытянутый зал с окнами в одной из длинных стен. Вдоль другой, разделенной пополам дверью, тянулись столы. На них громоздились железные ящики, груды рукописей, стояли обвешанные дополнительными устройствами компаки, у некоторых сидели люди.

Пахло пылью и сырой бумагой.

– Вот и он! – отвлекшись от похожего на древний микроскоп прибора, бросил доктор Купалов, толстый и шустрый, с гривой седых волос и окладистой бородой. – Давай, коллега, за дело!

Купалов, хоть и стал три года назад директором института, привычкам, судя по всему, не изменил. Наверняка сбежал от надоевших административных дел, чтобы хоть немного прикоснуться к настоящей работе.

– Без промедления, – ответил Семен, высматривая место, куда бы пристроить собственный компак.

На то, чтобы войти в курс дела, понадобилось около двух часов.

Найденные в подвале Михнова дворца ящики, числом пять, таили в себе какую-то загадку. Они и в самом деле были маркированы рунами Гвидо фон Листа, но только вот складывались эти знаки в совершеннейшую нелепицу. Не наблюдалось ничего похожего на использовавшуюся в «Аненербе», СС или вермахте систему символов.

Еще хуже обстояло дело с начинкой ящиков.

Хранившиеся в кожаных папках листы писчей бумаги почти за век слиплись друг с другом, да еще и пострадали от воды, попавшей в подвал во время наводнения. Так что неделю, прошедшую с момента обнаружения находки, институт потратил на то, чтобы хоть как-то разделить их и сосканировать все, что можно.

Вычислительные центры работали на полную мощность, и то одолели чуть более половины.

– Занятно… – проговорил Семен, просмотрев один из расшифрованных отрывков, где речь шла о какой-то сыворотке. – Дело сложное. Придется повозиться.

– Ты думаешь, тебя сюда просто так вызвали? Пива попить? – ухмыльнулся Иржи. – Ты у нас приглашенная звезда. Поэтому черновой перевод будем делать мы. А твоя задача – выправить его и превратить в связный текст, а затем добыть смысл. Если он там есть, конечно.

– Ладно, попробую.

Начал Семен с изучения материальных носителей. Бумагу, судя по всем признакам, изготовили на территории Рейха в сороковых годах прошлого века. Ящики выглядели абсолютно стандартными, так что извлечь из них какую-либо информацию не удалось.

– Вот так… – пробормотал Радлов, заходя в раздел локальной Сети, озаглавленный «Ящик 1. Папка 1», – посмотрим, что расскажут нам черные буковки на белом фоне.

Текст был написан на берлинском диалекте архаичного немецкого. Осложняло понимание то, что автор использовал свойственный псевдонаучным организациям Рейха сленг. В местах, где чернила расплылись, слова отсутствовали, а там, где удалось разобрать отдельные символы, имелся предположительный перевод.

Первая папка содержала письма, связанные с изготовлением прибора, именуемого блуттер. Ими обменивались профессор Вальтер Вюст, куратор общества «Аненербе», и некто, подписывавший «Фридрих». Вторая – отчеты об экспериментах, проведенных осенью сорок четвертого года. Лежавшие в ней листы выглядели одинаково – вверху дата, затем большая таблица. Ее заполнял перечень фамилий с указанием возраста и пола, что дополнялся какими-то неясными цифрами. В последней колонке располагалось указание на то, что произошло с испытуемым:

Все вместе выглядело примерно следующим образом:

Фридрих Вальштейн, м., 34 года 11 месяцев, 8 12 0 0 0 0 53 27, умер через 3 часа

Йозеф Дачницки, м., 45 лет 3 месяца, 0 20 3 0 0 0 32 0 45, умер сразу

Магда Ревенш, ж., 22 года 1 месяц, 31 15 0 0 35 0 20, умерла через сутки, глаза(?)

Экспериментаторы совершенно не жалели человеческий материал, расходуя людей, как мушек-дрозофил. Хотя это не выглядело удивительным, если учесть, что их собратья возводили концлагеря и расстреливали евреев по всей Европе.

– Что, ломаешь голову? – поинтересовался Иржи, когда Семен принялся за третью папку, забитую теми же отчетами.

– Именно, – кивнул Радлов. – Отдельные детали понятны. Но целостной картины не видно. Слишком мало у нас готового для прочтения материала.

– И в желудках тоже. Так что пойдем, пообедаем.

– Э… ну конечно, – только в этот момент Семен осознал, что и вправду голоден.

Доктор Купалов к этому времени из лаборатории исчез, так что отпрашиваться ни у кого не пришлось. Они вышли из института, но к удивлению Семена, не стали залезать в машину.

– Тут до «Черного вола» недалеко, – ответил на вопрос Чапек, – там и поедим, и пива выпьем.

Из переулка выбрались на Длобачев. Семен прищурился, чуть не ослепленный парящими над крышами активными баннерами. Рекламная бомба спикировала прямо перед ними и лопнула, разорвавшись об асфальт. По ушам ударил сладкий, но очень неразборчивый голос, по-чешски предлагавший купить какой-то прибор. Две направленные проекции прошли рядом, Радлов уловил только яркую вспышку, как от невидимого прожектора.

Компак дрожал беспрерывно, отражая рекламные атаки.

Морщась и прикрывая глаза, двое историков вышли к Страховскому монастырю, похожему на маленькую крепость. Тут Семен увидел силовое поле, защищавшее старую Прагу от разрушительного воздействия цивилизации.

Тонкие столбы в десяток метров высотой с чашечками антенн наверху стояли в ряд. Только висела на них не колючая проволока, а нечто прозрачное, напоминающее почти незаметный мыльный пузырь. По его поверхности ползали пастельные блики, она чуть заметно колыхалась.

– Не бойся, вреда эта штука причинить не может, – сказал Иржи, правильно оценив неуверенность спутника.

Семен вступил в прозрачную кисею. Ощутил, как щекотка коснулась рук, прошла по лицу. Сделал несколько шагов и понял, что рекламная вакханалия осталась по другую сторону поля.

Через монастырь вышли к Лоретанской площади с поднимающейся над ним желто-зеленой колокольней одноименного монастыря, утыканного скульптурами ангелов. У могилы рядового Белякова, похороненного здесь в мае сорок пятого года, повернули к «Черному волу».

С вывески на посетителей недружелюбно уставился смоляного цвета бугай с кольцом в носу. Внутри ударил в нос запах пива и острого сыра. Бармен кивнул без малейшего дружелюбия и указал на один из длинных столов темного дерева, где оставались свободные места.

Все остальное было занято. За одним большая группа чехов горячо обсуждала местные новости. За другими располагались туристы. На беленых стенах сверкали алым и золотым гербы древних аристократических родов.

– Да, это место не меняется, – проговорил Семен, усевшись на лавку и проведя рукой по столу, такому же липкому, как девять лет назад.

– Это верно, – кивнул Чапек. – Все пройдет в этом мире, но пиво и кнедлики пребудут вовек.

Они заказали по кружке темного «Козла», по несколько утопенцев – маринованных сарделек, и по порции хермелина, мягкого сыра с запахом грязных мужских носок.

– И все же не верится мне в то, что здесь замешано «Аненербе», – заявил Семен, когда бармен отошел. – Их архивы были в Альтане, Миттерзиле и Вайшенфельде, да и оформлялись они совсем по-другому. Даже фамилия Вюста меня ни в чем не убеждает.

– Тогда кто? Имперский союз древней истории?

– Позвольте, в сорок четвертом? Невероятно. Скорее, группа исследователей, работавших на свой страх и риск с минимальным участием государства. Они могли делать что угод… – договорить Семен не успел. Компак дернулся и издал резкий звук, сообщая, что на него звонят с незнакомого номера. – Прошу меня извинить. Да.

То ли передающая мембрана заработала нормально, то ли вызывающий и вправду говорил тихо, но в ушах Радлова зазвучал шепот.

– Слушай меня внимательно, ученый, – сказал кто-то равнодушно и мрачно, – сделай так, чтобы твои нынешние исследования закончились ничем. И постарайся исчезнуть отсюда как можно быстрее. Тогда ты останешься цел и невредим. Понял?

– Кто говорит? – нервно поинтересовался Семен.

– Неважно. Надеюсь, что мы с тобой никогда не увидимся лицом к лицу.

И голос пропал, сменившись ровным пиликаньем отбоя.

– Что такое? – поинтересовался встревожено нахмурившийся Чапек. – У тебя стало такое лицо.

– Э… ну, меня пытались запугать, – Радлов сглотнул и поспешно ухватился за кружку с пивом, – требовали, чтобы я остановил исследования, вернулся домой.

– Ничего себе. А ну посмотри, откуда вызов?

– Никаких данных, – первый глоток позволил смочить пересохшее горло, после второго кружка оказалась пуста, зато сердце стало колотиться чуть помедленнее, а нервозность ослабела.

– Так, – Иржи стал серьезным, как гильотина. – Надо будет сообщить безопасникам. Они сумеют выяснить, кто и откуда тебе угрожал.

– Не очень верится, – вздохнул Семен, вспоминая разговор с Ашуговым. – Чем-то этот архив очень важен…

Мелькнула мысль обратиться в АСИ за помощью. Но вызвала такое отвращение, что он тут же ее отверг.

Принесли еще пива, а с ним хермелин и утопенцы. Первый Радлов проглотил, не жуя, а пряный вкус ощутил, только когда прикончил третий. Даже хермелин не оставил обычного послевкусия, будто в тарелку положили, присыпав маринованным луком, кусок сливочного масла.

Вставая из-за стола, Семен встретился взглядом с одним из туристов за дальним столом и похолодел от неожиданной мысли, что звонить могли отсюда, из «Черного вола». Накатила паника, показалось, что сейчас кто-либо бросится на него, выстрелит или ударит ножом.

– Нет, я не могу, – пробормотал он, тяжело дыша и обливаясь потом. – Надо уезжать. Не могу я так…

– А ну пошли, – Чапек твердо взял коллегу за плечо и практически вытолкал из пивной на залитую солнечным светом площадь. – Ты что, намереваешься дать деру в момент, когда мы нашли действительно что-то серьезное? Собираешься отказаться от шанса, что историку выпадает только раз? Сотни коллег жизнь посвящают тому, что жуют, интерпретируют найденное другими, выдумывают теории и обоснования. И только единицы, как Шлиман или Альфонсо Касо, совершают реальные открытия! Ты не желаешь стать в один ряд с ними?

– Я не желаю стать мертвым! – нервно оглядываясь, ответил Семен. – И вообще, кому нужна история в наши дни? Она была важна, когда войны велись долгие годы, а имена полководцев запоминали на века. А сейчас? Чтобы захватить страну, необходима атака через Сеть и несколько десантов. Мир узнает об этом через час, а забудет через неделю…

– Судя по тому, что тебе угрожают, история нужна, – Иржи говорил уверенно и спокойно, – ты не хуже меня понимаешь, что прошлое – трамплин для прыжка в будущее. И то, кто и как его использует, зависит от нас. Кто знает, какие тайны скрывает архив Михнова дворца?

– Э… ну да, точно, – Радлов сглотнул, – так ты говоришь, служба безопасности найдет того, кто звонил?

– Без сомнений. Мы отправимся к ним прямо сейчас.

И они пошли обратно. Выбрались за пределы силового поля. Семен едва не бросился бежать, когда рядом лопнула рекламная бомба. Но сумел взять себя в руки и остаток пути до университета прошагал вполне уверенно. Немного расслабился, только оказавшись за проходной.

– Нам сюда, – Чапек повернул в ярко освещенный коридор. Они поднялись на лифте, прошли тоннелем, чьи стены покрывало нечто похожее на ярко-зеленые водоросли и оказались в главном офисе институтской службы безопасности.

Тут неулыбчивая женщина с каштановым каре и алыми контактными линзами в глазах допросила Радлова, сняла копию данных с его компака. После чего пообещала, что безопасность уважаемого гостя будет обеспечена, и велела обращаться, если случится еще что-нибудь странное.

– Не понял, честно говоря, – сказал Семен, когда двое историков вышли в коридор, – как бы… то есть, несмотря на их усилия, что-то может произойти все равно?

– Вне всякого сомнения, – отозвался Иржи. – Падение метеорита или атака крыс-мутантов.

– А, ну-ну…

Больше по пути в лабораторию они не обменялись ни единым словом. А затем просто стало некогда. Вниманием завладело содержимое старых ящиков с рунами на боках.

Только в девять вечера Чапек отвез Радлова в отель. Тот поужинал в ресторанчике «Красной розы», вымылся и завалился спать, даже не забравшись в Сеть. Слишком устал.

3

12 мая 2035 года

Прага


Второй день в бывшей столице Чехии начался точно так же, как и первый – завтрак в отеле, поездка с Иржи до института. Только на этот раз навстречу не попались безумные женщины с плакатами.

– Ну что, ты как, все еще трясешься? – поинтересовался Чапек, стоило ученым миновать проходную.

– Э… нет. Как-то я забыл про вчерашний разговор, – Семен осознал, что звонок, так его напугавший в «Черном воле», в самом деле отодвинулся на задворки сознания. Слишком интересной оказалась работа, чтобы ради нее отвлекаться на разные мелочи. – Удалось выяснить, кто это был?

– Нам бы сообщили, – Чапек первым вошел в лифт. – Кстати, ты в курсе, что сегодня суббота?

– Нет. А это важно?

– Нас выгонят отсюда в два часа. У тебя есть планы на остаток дня? – громыхавшая «корзина» остановилась на нужном этаже.

– Честно говоря, нет… – Семен попытался вспомнить, чем заполнял свободное время дома и понял, что такого просто не было.

Часы, что не проводил в институте, он тратил либо на научную работу, либо на всякую бытовую ерунду, от которой не избавлены даже ученые. Плюс занимающая перерывы между делами бессмыслица вроде просмотра телевизора или общения в Сети.

За тридцать с лишним лет он так и не обзавелся приличным хобби.

– Тогда пойдем гулять по Праге, – безапелляционно заявил Чапек. – Шеф намекал, что отправится с нами. Заодно в неформальной обстановке обсудим первые результаты и выводы. Идет?

– Да, конечно.

В лаборатории историков поприветствовали двое ассистентов, один – чех, другой – итальянец, и работа закипела. Удалось полностью разобрать содержимое еще нескольких папок. Когда глаза Семена от вглядывания в расплывающиеся буквы начали слезиться, а мысли – путаться, в лабораторию вихрем ворвался доктор Купалов.

– Вот они, негодяи! – закричал он еще от двери, встряхивая бородой. – А ну марш отсюда! Рабочее время закончилось!

– Как, но… – Семен глянул на часы и обнаружил, что на самом деле до двух осталось несколько минут. – Да, конечно, – с вздохом сказал он, распрямляясь с мучительным стоном.

– Эк тебя, – заметил Иржи. – Надо будет мягкое кресло со склада выписать. Да, шеф?

– Конечно, – поддержал директор института. – Пошли, пошли. А не то в кабаках пиво закончится.

С последним он явно переборщил. Пиво в заведениях Праги закончится разве что в день Апокалипсиса. Да и то ангелы после сего важного события могут заглянуть в город на Влтаве, чтобы за кружечкой темного или резаного как следует отдохнуть от трудов праведных.

Но в остальном Купалов был прав. Задерживаться не имело смысла.

Семен перекачал последние наработки в институтскую базу данных, свернул экран компака. Кивнул обоим ассистентам и за Купаловым покинул лабораторию.

– Хей-хо, хей-хо, идется нам легко, – напевал тот, пока они шли до выхода из института. – Так, граждане, если нет иных планов, предлагаю отправиться через Град к Карлову мосту.

– Шеф, кто будет с вами спорить? – хмыкнул Иржи.

– Только дурак, – Купалов поднял палец, толстый, как утопенец, – или тот, кто подал заявление об увольнении!

У Страховского монастыря окунулись в силовое поле. Миновали Лоретанскую площадь с могилой и «Черным волом». По правую руку открылся дворец Шварценбергов, покрытый коричнево-белым орнаментом. Стали видны парадные ворота Пражского Града, а за ними – королевский дворец.

Вездесущей рекламы тут не было, зато можно было ослепнуть от вспышек сотен компаков. Туристы со всей Европы и из более отдаленных мест бродили толпами, гиды бормотали один и тот же текст на разных языках. Шустрые типы с бегающими глазками торговали всякой ерундой – путеводителями, видео о Граде, значками, майками, а из-под полы и легкими наркотиками. У самых ворот стояли в будках гвардейцы – дань старой традиции, едва не последнее напоминание о независимой Чехии.

Форма на них была летняя – небесно-голубая.

– Ну что, коллеги, – начал Купалов, когда они миновали гвардейцев и вошли в ворота, украшенные фигурами одетых в звериные шкуры гигантов с дубинами, – нет ли у вас желания поделиться соображениями?

– У тебя были кое-какие догадки, Семен, – проговорил Иржи, – но вчера ты не успел их высказать.

– Э, да… Так вот. Несмотря на то, что в исследуемых документах встречаются имена Вальтера Вюста и нескольких его подчиненных, они не могут принадлежать «Аненербе».

– Причины? – бросил Купалов.

– Первая – бумаги не оформлены в соответствии с бюрократическими стандартами Рейха, а «Аненербе» как часть СС не могла от них уклониться. Вторая – в сорок четвертом у общества не было денег на столь масштабные эксперименты…

Пока развивал свою мысль, трое историков прошли через второй двор Града. У величественного фасада собора Святого Вита свернули направо и выбрались к старому королевскому дворцу. Тут туристов оказалось еще больше. Гвалт стоял такой, что на некоторое время пришлось прерваться.

– Звучит логично, – проговорил Иржи, когда они миновали красно-белую базилику его небесного покровителя. – Но кто еще в Рейхе имел возможность и желание заниматься подобным?

– Я, конечно, не специалист, – директор института, всю жизнь посвятивший изучению системы концлагерей, подергал себя за бороду, – но мне кажется, что все серьезные псевдонаучные организации к тому времени приказали долго жить. Или я ошибаюсь?

– Почти, – сказал Семен.

Времени, потраченного на то, чтобы через Черную башню покинуть Град и по лестнице спуститься в Малу Страну, Радлову хватило, чтобы перебрать все варианты. Многочисленные торговцы, продающие туристам картинки с видами Праги, проводили захваченных беседой ученых разочарованными взглядами.

– Значит, некое общество арманов, жрецов-правителей, – хмыкнул Иржи. – Надо же, и почему я никогда о нем не слышал?

– Это как раз понятно, – Семен махнул рукой. – Все его члены погибли в сорок пятом, так что упоминания редки и не очень достоверны. Известно только, что в обществе каким-то образом оказался Карл-Мария Виллигут, «Распутин Гитлера», уволенный из СС еще в тридцать девятом, и Фридрих Хильшер.

– Хм… мда… это интересно, – проговорил Купалов, чуть отступая, чтобы дать дорогу группе возбужденно щебечущих туристов из Японии. – Но чем занимались эти коварные парни? Побери меня черти, если я понял!

– Слишком мало данных, – Чапек покачал головой.

Нескольких шагов не дойдя до метро «Малостранская», свернули направо, на Вальдштейнскую улицу. По левую руку потянулась стена, за которой шумели кроны одноименных садов, бродили по дорожкам павлины, а в прудах вальяжно плавали красные и золотые карпы.

– Но будет больше, – заметил Семен, и тут что-то заставило его обернуться.

Позади, держась на расстоянии в пару десятков шагов, шел худощавый мужчина. Вид у него был самый безобидный, лицо скрывали матовые очки видеопутеводителя. На поясе болтался компак.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное