Дмитрий Казаков.

Охота на сверхчеловека

(страница 2 из 30)

скачать книгу бесплатно

– А если я откажусь? Или утаю что-нибудь?

– В этом случае, – полковник растягивал слова, будто смакуя каждое, – мы перестанем обеспечивать вашу безопасность… Ясно?

– Нет. Разве вы раньше ее обеспечивали? И вообще, я не вижу причин, по которым АСИ может интересоваться моей работой, – Семена понесло.

Он прекрасно знал за собой это свойство. Обычно мягкий, покладистый и даже трусоватый, в ситуации, когда его припирали к стенке, Радлов становился на редкость упрямым и даже агрессивным.

– Главное, что мы видим эти причины, – Ашугов не обратил на вспышку собеседника внимания. – И если мы сочтем нужным, то вынуждены будем уничтожить источники потенциально опасной информации.

– Архив?

– Боюсь, что и тех, кто о нем знает, – полковник полез в нагрудный карман и вытащил пакетик мятных леденцов. По комнате поплыл резкий запах. – Все, разговор окончен. Наши люди в Праге будут держать вас под присмотром. Я надеюсь, вы понимаете, что содержание этой беседы должно остаться в тайне?

Семен кивнул и поднялся, едва не опрокинув стул. Ощущая спиной злой взгляд Ашугова, дошел до двери.

– Прошу за мной, – сказал полицейский.

Все время, пока они шли до третьего гейта, сердце Радлова бешено колотилось, а в голове вспыхивали и гасли пропитанные страхом мысли. Что это за архив, если он попал в поле интересов АСИ? И Агентство заинтересовалось им настолько, что заявило о своем внимании открыто. Что делать дальше? Работать как ни в чем не бывало, зная, что ты под колпаком? Или плюнуть на все и вернуться домой?

Решения он так и не принял, а когда повторно миновал сканер, отступать оказалось поздно.

– Вот я попал, как таракан в посудомоечную машину, – пробормотал Семен и огляделся, пытаясь обнаружить замаскированные камеры слежения.

Он знал, что они здесь, что изображение с них поступает в службу безопасности аэропорта, но в то же время и в АСИ. Точно так же, как данные со сканеров в жилом комплексе, Нижегородском университете или в том же «Доскино-13», со всех уличных и частных камер. Агентство могло при желании следить за тем, как перемещается тот или иной человек, не отрывая жирных задниц от кресел.

Размышляя об этом, Радлов добрался до места, где кишка трапа упиралась в борт стратолета. Тут его встретила стюардесса, облаченная в мини-юбку и полупрозрачный топик.

На правой груди кокетливо мигал символ «ЛюфтАйр» – белый голубь в венке из березовых листьев.

– Прошу вас, поторопитесь, – сказала она, пряча за улыбкой нервозность. – Только вас и ждем.

Семен нырнул в люк, свернул направо, мимо санузла. Ежась под сердитыми взглядами пассажиров, прошмыгнул к своему месту в середине салона, у прохода. Едва уселся в кресло, замигала спроецированная прямо в глаза рубиновая надпись «Взлет!». Огромный лайнер неспешно двинулся с места.

Кресло слегка изменило форму, подголовник втиснулся под затылок, а ремень с клацаньем застегнулся на талии. Рык двигателей отозвался вибрацией в полу стратолета, тело охватила тяжесть.

За иллюминатором замелькали, уносясь назад огоньки. Сосед по ряду, сидевший у окна, нервно кашлянул.

Радлов скосил на него глаза, удивляясь, что в середине двадцать первого века кто-то еще боится летать. Соседом оказался высокий, бритый наголо юнец, наряженный во что-то крайне объемное, светящееся и меняющее цвет. Интереса Семена он, к счастью, не заметил.

Рык перешел в визг, стратолет пошел вверх, постепенно задирая нос. Пассажиров вдавило в кресла, потом заработала компенсаторная система, и стало немного легче. Но к тому моменту, когда надпись «Взлет!» погасла, Радлов чувствовал себя так, словно его раскатали в блин.

– Слава богу, – пробормотал юнец, истово перекрестившись.

– Так вот, да… – очень тихо, чтобы никто не услышал, пробормотал Семен и потянулся к компаку.

С самого обеда он не выходил в Сеть, и привыкший к постоянному потоку новой информации мозг требовал пищи.

«Груша» компака беззвучно выплюнула виртуальный экран. Вспыхнула сине-белая заставка операционной системы «Виртуал». Через мгновение сменилась темным полем рабочего стола.

Для начала Радлов заглянул в новости. Узнал, что курс северного доллара к евро упал на два процента, а южного – повысился на три. Проглядел видеозапись облавы по притонам Гонконга, где бравые полицейские вытаскивали из наполненных опиумным дымом помещений голых клиентов и покрытых чешуей шлюх-мутанток, привезенных из Огненного Пояса. Посмеялся над забастовкой клоунов в Париже. Задумался, узнав, что в Бразилии ввели новые, много более высокие стандарты информационной защиты для бытовых приборов.

Затем просмотрел закрытую конференцию «Рейх-21», где собирались историки, посвятившие себя изучению нацизма. Одолел статью об Эрнсте Шефере, совершившем путешествие в Тибет под эгидой СС, и принялся читать обсуждение, посвященное связям учения Ницше и национал-социализма….

Резкий крик заставил его вздрогнуть.

– Ублюдки! Недоношенные твари! – визжал кто-то. – Вы заслуживаете только смерти! И она придет!

Семен прищурился, вглядываясь в полумрак салона. Обнаружил, что в проходе между креслами, загораживая путь стюардессе с тележкой, прыгает и брызжет слюной невысокий мужчина.

Его дергало, как эпилептика, глаза вращались, лицо корежили судороги. Зажатый в руке компак напоминал гранату.

– Прошу вас, спокойнее, – проговорила стюардесса, но безумец ее, похоже, не услышал.

– Покайтесь, твари! Ибо придет он во славе своей и покарает вас! – возопил он.

Сверху донесся легкий шорох. В потолке самолета открылся небольшой лючок, из него высунулся кронштейн с закрепленной на нем толстой трубкой. Раздался хлопок, и в шею сошедшему с ума пассажиру вонзилась ампула. Через мгновение крик стих и на пол упало обмякшее тело.

– Соблюдайте спокойствие, – чуть ли не пропела стюардесса, пятясь с тележкой, чтобы освободить путь одному из членов экипажа. – Вы в полной безопасности, пока сидите в креслах.

Кронштейн с трубкой уполз обратно, люк закрылся. Безумца утащили, в салон вернулось дремотное спокойствие.

– Информационный шок, – с сочувствием пробормотал сосед Семена, – не повезло бедняге.

Спорить с этим было сложно.

Об информационном шоке заговорили в начале века, но характер эпидемии он приобрел еще через два десятилетия. К этому времени человечество плотно подсело на информационную иглу. В развитых странах почти не осталось мест, где человек мог бы укрыться от штурмующего мозг через глаза и уши водопада рекламы, новостей, вызовов, сообщений…

Разве что в глухом лесу при условии, что компак забыт дома.

Рассудок многих не выдерживал такого напора. И здоровый, разумный человек мог ни с того ни с сего броситься на первого встречного, начать нести ерунду или покончить с собой.

Врачи не дремали, новые средства профилактики и методики излечения появлялись чуть ли не каждый месяц. Но все это не могло отменить того факта, что человеческий мозг генетически не запрограммирован на работу в том режиме, что требует от него двадцать первый век.

– Не повезло, – кивнул Семен и вернулся к экрану компака, где переливалась всеми цветами радуги заставка.

Мгновением позже сосед последовал его примеру.

2

11 мая 2035 года

Прага


Последний час полета Семен проспал. Открыл глаза в момент, когда стратолет мягко вздрогнул, коснувшись взлетно-посадочной полосы аэропорта «Гавел». Сосед перекрестился и принялся бормотать что-то вроде молитвы, а Радлов с трудом сдержал зевок.

По местному времени новые сутки наступили несколько минут назад, хотя в Нижнем Новгороде царила глубокая ночь.

– Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию, – сообщили трансляторы лайнера. – Желаем приятно провести время в Праге.

Пассажиры начали выбираться из кресел, защелкали замочки багажных отсеков. Семен подхватил чемоданчик и заторопился к люку. Для того чтобы покинуть стратолет, пришлось некоторое время простоять в очереди.

Тоннель для выхода пассажиров в пражском аэропорту был сделан прозрачным. Через стенки можно было видеть взлетно-посадочное поле, усеянное десятками желтых, оранжевых, алых и синих огоньков. Некоторые из них шевелились, другие оставались неподвижными. Уродливым грибом поднималась в затянутое тучами небо башня центра управления полетами.

Тоннель вывел в зону контроля. Скучавший у информационной панели офицер равнодушно смотрел, как Радлов проходит под аркой сканера.

– О, пан Семен! – окликнули из толпы встречающих.

– Да, это я, – он завертел головой, пытаясь определить, кому принадлежит хорошо знакомый голос. – А, Иржи!

Иржи Чапек, высокий и белобрысый, с длинным носом, за который еще в детстве получил прозвище Цапель, мало изменился за те годы, что Радлов не был в Праге. Разве что немного пополнел.

– Привет, – Семен пожал руку коллеге, с которым проходил стажировку в Ригеровском институте. – Как ты?

Вопрос был данью вежливости. Благодаря Сети Радлов хорошо знал, над чем работает Чапек, какие работы публикует и даже мог догадываться о его личных делах, хотя мало этим интересовался.

– Пять баллов, – отозвался Иржи, широко улыбаясь. – Пойдем. Там стоит моя машина, и мне не хочется оплачивать лишние пять минут на стоянке.

– Пойдем.

Спустившись по лестнице, вышли в главный зал аэропорта, громадный, с большим куполом наверху. Миновали статую Вацлаву Гавелу, политику времен распада Советского Союза. Скульптор изобразил его с обрывками цепи в руках и почему-то в каске шахтера. В толпе Семен вновь почувствовал себя неловко и облегченно вздохнул, когда они через широкие двери вышли под теплый мелкий дождик. Открылась автостоянка, уставленная десятками блестящих автомашин.

– Вот она, – Иржи указал на «Шкода-Нокиа», узкую, черную и длинную, словно кинжал из вороненой стали.

Машина негромко пикнула, показывая, что узнала хозяина. Двери поднялись, и они оказались в салоне, где приятно пахло свежемолотым кофе.

– Ну что, зачем вы меня вызвали? – поинтересовался Семен, когда Иржи задал маршрут и «Шкода» поползла к выезду со стоянки.

– Я так и знал, что ты спросишь, – Чапек ухмыльнулся. – Кто о чем, а Радлов только о деле. Настоящий историк.

– Не отвлекайся, – Семен поморщился.

– Да, конечно. Помнишь Михнов дворец? Ну, тот, что на берегу Чертовки построил какой-то нувориш времен Тридцатилетней войны?

– Если честно, то нет.

– Ну, не важно. Долгие годы там был хостел, да еще физкультурный музей. Но сейчас у нас центр Праги делают грандиозным архитектурным заповедником. Изгоняют политиков и бизнесменов, все ремонтируют и реставрируют. Так что хостел пять лет назад перенесли в Нусли, а месяц тому выселили спортсменов с их кубками и грамотами. Начали реставрацию, и в подвале, куда лет девяносто никто не заглядывал, обнаружили металлические ящики, маркированные рунами.

– Рунами?

– Да, причем не обычными, а теми, что придумал фон Лист, – когда Иржи волновался, он говорил громче.

– А использовали многие немецкие оккультные общества, – кивнул Семен. – И что?

– Нам удалось выяснить, что через Прагу в начале мая тысяча девятьсот сорок пятого года немцы эвакуировали на юг некий архив. Но вывезти его дальше не успели, а когда поняли, что русские окружили их, просто спрятали документы в подвал ближайшего дома. Почему не уничтожили – непонятно.

– Э… Ну а внутри-то что?

– Сильно пострадавшие от воды бумаги, – сказал Иржи значительно. – Ведь в наводнение две тысячи второго подвал залило весь. Нам удалось лишь понять, что это отчеты о каких-то экспериментах. И разобрать несколько фамилий, в том числе – Хильшер.

– Наставник Зиверса и якобы борец с фашизмом? – Семен почувствовал, как сонливость отступает.

Если найденный архив имеет отношение к Фридриху Хильшеру, одному из самых загадочных мистиков Германии времен Третьего Рейха, то он может обладать величайшей научной ценностью.

А судя по интересу АСИ, и не только научную.

– Похоже, что он, – кивнул Чапек. – Ну а Купалов вспомнил тебя и твою работу об обществе «Туле», наделавшую столько шума.

– Позволь, но это всего лишь сборник гипотез, и я…

– Ладно скромничать, – Иржи понимающе улыбнулся. – Знаем мы такие сборники. Сейчас отвезу тебя в отель, а завтра с утра – в университет.

– Так вот… А что за отель? – Семен поймал себя на том, что забыл о сне и готов немедленно приступить к работе.

– В Бубенече, рядом со Стромовкой. Отличное место, тихое и спокойное, да и до нас недалеко. Ближе найти что-либо невозможно. После включения защитного купола в центре оставили только магазины, театры, концертные залы и рестораны.

– Купол? Что-то я слышал об этом.

– Ну да, – чех повел руками, показывая что-то округлое. – Он защищает историческую часть города от токсинов в атмосфере, пыли и всего прочего, что вредит старинным зданиям. Из транспорта внутри – только трамваи, в том числе грузовые. И метро, само собой.

Пока разговаривали, машина, двигавшаяся в сплошном потоке транспорта, въехала в пределы города. Блеснула внизу, под мостом, извилистая Влтава. После Холешовицкого вокзала свернули направо. Вскоре стало видно здание Выставочного центра, построенного еще в императорские времена. Улицы стали пустынны, с них исчезли автомобили, а справа между домами замелькали кроны Стромовки – огромного старого парка.

– Вот и приехали, – сказал Иржи, когда «Шкода» остановилась.

На другой стороне дороги светилась вывеска пивной «На сламнику», сообщая, что тут можно отведать «Старопрамен». А на этой располагался небольшой отель, чьи стены сплошь покрывал вьющийся плющ. Островками казались окна, кое-где из зелени торчали алые цветы.

– «Красная роза», – сказал Чапек.

Семен выбрался из машины. Несколько капель дождя попали на лицо, пока он бежал до козырька над дверью отеля. Потоптался, стряхивая влагу с ботинок, и вошел внутрь. Перед глазами развернулась и рассыпалась на тысячи лепестков голограмма в виде огромного багрового цветка.

– Good eveneng, – поздоровался администратор из-за стойки, и тут же каким-то десятым чувством угадал национальность гостя. – Чем могу служить?

Между фразами он бросил взгляд на информационную панель сканера, не столь мощного, как в аэропорту, но способного выяснить, имеется у гостя с собой что-нибудь запрещенное законом или нет.

– Э… на меня должен быть забронирован номер. Семен Радлов.

На то, чтобы найти имя в базе данных, администратору понадобилось несколько секунд.

– Да, конечно, – сказал он, – соответствующая сумма только что снята с вашего счета, пан Радлов. Будьте добры, возьмите идентификатор постояльца.

Семен шагнул вперед и забрал у администратора похожую на шайбу размером с ноготь микросхему, как раз под паз на боковой поверхности компака. Она позволит иску отеля опознавать гостя и знать, где он находится.

– Отдыхай, отсыпайся, – сказал вошедший следом Иржи. – Завтра в десять я за тобой заеду. Надеюсь, что поработаем на пять баллов. Давай, до завтра.

– До завтра, – кивнул Семен.

Следуя высвечивавшимся на полу подсказкам, он поднялся на второй этаж. По узкому коридору, чьи стены были увешаны картинами с видами Праги, прошел до двери номера. Та с тихим шорохом открылась, внутри загорелся свет, донеслось бормотание включившегося телевизора.

По ковру в гостиной прошла рябь – обитающие в нем бактерии на миг проснулись и уничтожили весь набившийся меж ворсинок мусор, всю пыль. После этого ковер стал немного толще.

– Неплохо, конечно, – пробурчал Семен, разувшись, – но все равно, не дома, совсем не дома…

Он разделся и вошел в санузел, тот показался тесным и неуютным. Когда влез под душ, несколько минут не мог разобраться с системой подачи воды. Почистив зубы, нажал сенсор на рукоятке зубной щетки. Та пискнула, сообщая, что данные о состоянии зубов переданы на компак и дальше – стоматологу.

Через гостиную Радлов прошел в спальню. Плотно закрыл за собой дверь. Кинул чемоданчик в шкаф, костюм повесил на спинку стула и залез в кровать, непривычно просторную. Некоторое время пролежал, глядя в потолок и думая, через сколько часов удастся заснуть.

А потом распахнул глаза и понял, что наступило утро, и что компак изо всех сил пищит.

– Слышу тебя, – бросил Семен кодовую фразу, и умный приборчик заткнулся. – Чем тут у них кормят на завтрак?

Из чемодана вытащил второй костюм, попроще, в котором ходил по дому. Повесил компак на пояс, умылся и отправился на поиски столовой. Та обнаружилась на первом этаже, за дверью рядом со стойкой администратора. Тот кивнул гостю и пожелал доброго утра.

Радлов промямлил что-то в ответ.

Шведский стол «Красной розы» оказался по-чешски обилен. На нем нашлись десятки сортов колбасы, несколько видов сыра, жареные сосиски, квашеная капуста – обычная и краснокочанная. Рядом с салатами виднелись вазы с фруктами, кувшины с соками выстроились в ряд, точно вышколенные солдаты.

Семен, не привыкший к такому разнообразию, наелся за пятнадцать минут, не успев попробовать все, чего хотел. Напоследок выпил чашку кофе и понял, что готов к работе.

Вернулся в номер и за те десять минут, что оставались до срока, успел побриться и посмотреть новости. Русского канала не нашел, но обнаружил «Евроньюс» на английском – официальном языке Евросоюза. Он остался таковым даже после того, как Соединенное Королевство шестнадцать лет назад отказалось поддержать программу насильственной депортации и вернуло себе независимость.

Английский был удобен тем, что одинаково не являлся родным ни для русского, ни для испанца или грека.

Судя по новостям, в мире творилось обычное безумие. Людоеды грызлись на иссушенных засухой равнинах Африки. Информационные террористы парализовали систему канализации Шанхая, и город оказался на грани гибели. По Сети расползался новый вирус, вызывающий слепоту оператора. Производители антивирусных программ спешно разрабатывали защиту против него и считали будущие прибыли.

Отвлек Семена от новостей звонок. Компак завибрировал и поинтересовался голосом Иржи:

– Привет. Ты готов?

– Утро доброе. Выхожу.

Радлов вышел из номера и спустился к выходу. Закрылась за спиной прозрачная дверь «Красной розы». С противоположной стороны улицы помахал припарковавшийся у «На сламнику» Чапек.

– Давай, залазь! – крикнул он бодро. – Шеф ждать не будет! А просто уволит всех без выходного пособия!

Они залезли в машину, «Шкода» двинулась с места. Отель скрылся за углом, замелькали одинаковые, точно клонированные улочки. Когда въехали в Градчаны, под колесами зарокотала брусчатка. Стал виден Град с громадой собора Святого Вита, ярко-желтой в лучах пробившегося через облака утреннего солнца.

– Эх, скоро каштаны зацветут, тогда в Праге будет лучше всего на свете, – мечтательно протянул Иржи.

Они проехали мимо памятника двум астрономам – Тихо Браге и Иоганну Кеплеру. А когда повернули с Кеплеровой улицы на Длобачев, машина едва не врезалась в толпу, занявшую не только тротуары, но и проезжую часть. Взвизгнули тормоза, Семена мотнуло так, что ремни безопасности негромко скрипнули.

– Этого еще не хватало, – пробормотал Чапек, переходя на ручное управление, – проклятые воздержанки…

Толпа состояла лишь из женщин, в основном молодых. Многие несли плакаты, другие тащили кукол, изображавших младенцев, и яростно кололи их спицами, резали ножами.

– Э… кто? – спросил Радлов. – Последнее слово я не понял.

– Женщины, борющиеся за право не иметь детей. У вас они, я уверен, тоже есть.

– Да, но не столько же.

Начав принудительную депортацию мигрантов, Евросоюз столкнулся с проблемой резкого спада рождаемости. И бороться с ней решили насильственными методами. Был принят «Закон о материнстве», обязавший всех женщин до тридцати пяти лет произвести на свет не менее чем двоих детей. Да еще сдать яйцеклетки в центр репродукции, где младенцев выращивали практически «в пробирках».

Закон породил волнения, но постепенно к нему привыкли, благо государство хорошо обеспечивало рожениц. Женщины Швеции, Испании, Бельгии и других частей Евросоюза вновь стали больше внимания уделять отпрыскам, и меньше – карьере. Численность населения медленно, но верно начала расти.

Но кое-где остались вот такие, непримиримые, считающие, что свобода выбора для женщины важнее блага Европы.

– Ничего, их быстро разгонят, – сказал Иржи, когда они окольным путем через несколько переулков заехали за спины протестующим женщинам.

Подтверждая его слова, над улицей промчался полицейский вертолет, черно-белый, как ласточка, и такой же стремительный. Повис на одном месте, а затем резко пошел вниз, из брюха повалил белый дым. Чем закончилось дело, Семен не увидел, поскольку машина свернула в узкий переулок и остановилась перед кубическим зданием, сооруженным на первый взгляд из одного стекла.

– Давно я тут не был, – проговорил Радлов, выбираясь из салона. – Как, порядки у вас не изменились?

– Нет. Для начала в службу безопасности – оформим тебе допуск.

Они поднялись по ступенькам, ведущим ко главному входу в Институт Второй Мировой Войны. Попавшаяся навстречу женщина поздоровалась с Иржи и бросила на Семена любопытный взгляд. Внутри, за прозрачными дверями оказалось неожиданно прохладно.

Семен в первый момент даже поежился.

Вестибюль напоминал лежащую на боку бутылку с узким горлышком-проходной, но Иржи повел спутника не к ней, а к неприметной двери в правой стене. Блеснули буквы, сложившиеся в надпись «Служба безопасности», и Семен оказался в небольшом офисе. Расположившийся за узким столом круглолицый чех в серо-белой униформе улыбнулся и осведомился:

– Чем могу служить?

В институте с интернациональным коллективом разговаривали по-английски. Семен владел этим языком в совершенстве, как и немецким, и средневековой латынью.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное