Дмитрий Казаков.

Ледяной клинок

(страница 2 из 31)

скачать книгу бесплатно


…и забилось так же, как раньше.

Исчезла кольчуга на плечах, давивший на макушку шлем. Канули неизвестно куда прыгающие от радости соратники и покрывающие землю тела с перерубленными шеями, выпущенными кишками и сломанными конечностями. Но мало того, пропал ручей, через который Олен только что переправлялся.

Он стоял на невысоком песчаном берегу, а внизу серебрилась довольно широкая, в полсотни шагов, река. Виднелся противоположный берег, низменный и зеленый, бобровая хатка выше по течению. С ветки ближайшего дерева на человека с любопытством смотрел дрозд.

– Что за наваждение… – Олен поднял руку и обнаружил, что по-прежнему сжимает топор, и что мускулы гудят так, будто и в самом деле размахивал им не один час. – Помилуй нас Селита…

Странное видение можно было объяснить усталостью и переживанием. Но солнце, за то время, пока Олен грезил, не сдвинулось, а глазам предстала Головица, река, до которой пути от Заячьего Скока не меньше десяти часов. Обычным ходом Олен добрался бы до нее к вечеру.

Или он, пребывая в помутнении разума, со всех ног бежал в нужном направлении?

На всякий случай присел на корточки и пощупал землю – вдруг угодил в очередной морок? Но песок оказался шершавым, как ему и положено, и горячим – за день нагрелся на солнце. Оставалось только поверить в то, что Олен с помощью неведомой магии попал прямо на берег Головицы.

Если есть враждебный колдун, то почему ни быть дружественному?

Олен огляделся, затем отправился в сторону бобровой хатки. Среди валяющихся около нее деревьев выбрал походящее, в пол-локтя толщиной. Поплевал на руки, и топор с чмоканьем вошел в древесину. Та отозвалась глухим гулом, в стороны полетели щепки, дрозд поспешно улетел прочь.

Вырубив пару чурбанов примерно одинаковой длины, Олен связал их собственным поясом. Получившийся плотик с плеском шлепнулся в воду, закачался на волнах. Первым на него лег топор, сверху улеглись рубаха и штаны, в которые был завернут мешочек с огнивом.

Последними стали сапоги, и Олен, оставшийся только в портках, зашел в совсем не теплую воду. Мурашки побежали по ногам, переползли на бока, холодный ветер огладил спину, взъерошил волосы. Толкая перед собой плотик и увязая в песке, Рендалл пошел вперед, на глубину.

Когда вода дошла до шеи, вздохнул полной грудью, оттолкнулся от дна и поплыл. Судорожно задергал ногами, вцепившись в плотик и задрав подбородок, чтобы волны не захлестывали лицо.

Быстро начал задыхаться, показалось, что сейчас пойдет ко дну. Но что-то твердое задело коленку, зацепило локоть. С испугом подумал, что напоролся на укрытую под водой корягу и та воткнется в живот, или здоровенный сом запросто откусит ногу. Но когда ударился обоими коленями сразу, понял, что просто-напросто достиг берега.

Еле перебирая трясущимися ногами, Олен выбрался на сушу и принялся одеваться.

По спине и по животу гуляли мурашки, зубы громко клацали. Вокруг кружились комары, норовили усесться на кожу, вонзить хоботок.

Намокшая рубаха липла к телу, рукава закручивались вокруг предплечий.

– П-помилуй нас Селит-та, – пробормотал Олен, натягивая сапоги, внутрь которых вода, к счастью, не попала.

Повесил на пояс нож, мешочек с огнивом, последний раз оглянулся и пошел дальше.

Солнце жарило, одежда и волосы постепенно сохли, а он все шагал на восток. Туда, где за лесами находится баронский замок. Олен не бывал там, но по словам вербовщика представлял, как тот выглядит и где примерно находится. На ходу думал о том, как дать знать о своей беде мессену Куртиану и не попасть в лапы к его хирдерам, падким на забавы с беззащитными путниками.

На дорогу вышел совершенно неожиданно. Только что продирался через густой малинник, а спустя мгновение оказался на пыльной обочине, где в песке виднелись ямки-логова муравьиных волков и глубокие следы, оставленные лошадиными копытами и колесами купеческих повозок.

Дорога вела с юго-запада, от моста через Головицу, и уходила на северо-восток, скорее всего, к замку.

Немного подумав, Олен пошел по ней. Через пару сотен шагов миновал сломанную березу, около которой чернел круг кострища и валялась подранная рубаха из серого льна. Едва оставил за спиной поворот, отмеченный большим муравейником на обочине, как сзади долетел приглушенный стук копыт.

Олен отступил к обочине и стал ждать. Стук приблизился, и из-за поворота один за другим показались пятеро всадников.

Облачены они были в конические шлемы и латаные кольчуги, из-под которых торчали ноги в черных штанах и запыленных сапогах. У седел болтались щиты, а у поясов – мечи в ножнах. На туниках красовался герб барона – зеленый трилистник и две синие звезды на белом фоне, а бородатые рожи выдавали пристрастие их хозяев к разным порокам, от пьянства и чревоугодия до алчности.

– Ха, кто такой? – рявкнул один из всадников, шлем которого был украшен серебрением, а щеки – оспинами. – Разбойник?

От усталости и голода соображал Олен плохо. Только тут вспомнил, что держит в руке топор, а рубаха его перепачкана не только грязью, но и кровью. Опустил взгляд к земле и сказал просительно:

– Помилуйте, мессены! Не разбойник я! Мирный селянин из Заячьего Скока!

– Мирный? – хирдеры подъехали ближе, Олен уловил сильный запах конского пота, а также пива. – А чего тогда с топором по лесным дорогам шляешься? И, по-моему, этот твой Скок далековато будет.

– Разбойные люди напали на наш поселок сегодня утром. Я один спасся, – у Олена перехватило горло, он на мгновение прервался. – Бежал без остановки много часов подряд.

– Это по тебе видно, – кивнул хозяин серебреного шлема. – А вот про разбойных людей ты сказки рассказываешь. Откуда они по эту сторону Дейна? Или это были заблудившиеся эльфы?

Хирдеры с готовностью заржали – скорее рыба захлебнется, чем эльф не найдет дороги в лесу.

– Нет, не эльфы. Они были в черных плащах, а на шлемах у них торчали такие… ну, крылышки.

Один из баронских дружинников загоготал вновь, но смех вышел жалкий и быстро прервался.

– Крылышки, говоришь? – уточнил хозяин серебреного шлема.

Олен рискнул поднять взгляд. К собственному удивлению обнаружил, что вожак хирдеров выглядит напуганным, и что прочие всадники шарят взглядами по кустам, точно ожидая нападения.

– Клянусь юбкой Селиты, я сам их видел! И герб такой на поясах – половинка золотого солнца!

Вспомнились крики «Слава Предвечному Солнцу» из видения. Мелькнула мысль, что люди в черных плащах как-то связаны с ним, хотя Олен никогда не слышал, чтобы кто-то поклонялся непосредственно светилу. Народы Алиона, и гномы, и эльфы и гоблины с орками верили в одних и тех же богов. Был среди них Афиас, Светоносный, Хозяин Солнечного Диска, но никто не называл его Предвечным.

– Не клянись, парень, не надо, – хозяин серебреного шлема чуточку помедлил, размышляя. Затем без спешки опустил ладонь на рукоять меча. – А теперь положи топор и подойди ближе.

Олен краем глаза заметил, как оскалился один из хирдеров, как челюсти другого сжались, и понял, что сейчас произойдет. Он сделает шаг, а меч обрушится на голову, ломая кость, вонзаясь в мозг. Затем дружинники закинут тело поглубже в заросли и уедут.

Сопротивляться? Одному против пятерых, голодному и усталому? Глупо. Бежать? Поздно – не дадут и шага ступить, следят внимательно за каждым движением. Что же делать?

Не выпуская из рук топора, Олен шагнул вперед и сказал во весь голос:

– Как наследник свободного держателя земельного надела в баронских землях, прошу баронской справедливости, во имя Акрата!

– Вот шваль, грамотный, – хозяин серебреного шлема сплюнул, а прочие хирдеры обменялись полными разочарования взглядами.

Самый тупой и злобный дружинник знал, что законно выкликнутый призыв к богу грозы всегда бывает услышан. Произнесший его попадает под защиту Громового Сокола и остается под ней до того момента, пока проблема, вызвавшая обращение, не будет каким-то образом решена.

Глупец, осмелившийся поднять руку на того, кто призвал Акрата, если и порадуется своей дерзости, то очень недолго. В свою очередь тот, кто потревожил бога справедливости не по праву, рискует ощутить всю мощь его гнева. И довольно быстро превратится в горстку пепла.

Но Олен хорошо знал, что в этой ситуации он прав, помнил нужные слова и поэтому не боялся.

– Твое счастье, парень, что мы отправляемся прямо в замок, – кислым голосом сказал хозяин серебреного шлема. – Пойдешь с нами. Мы не торопимся, так что не отстанешь.

Предводитель хирдеров не соврал. Он сам и его воины ни разу не ускорили шага коней. Неспешно трусили себе по дороге миля за милей, через густой лес, мимо полей и селений. Замок показался в тот момент, когда побагровевшее солнце коснулось вершин деревьев.

Олен к этому моменту еле брел, с трудом поспевая за хирдерами. От пыли першило в горле, от голода бурчало в животе. Каждый шаг сопровождался вспышкой боли в натруженных мускулах. Топор казался тяжелым, словно бревно, но Рендалл упорно цеплялся за него.

Тоска и горе притупились за усталостью, ощущались, как засевшая в сердце тупая заноза.

– Приехали, во славу неба, – буркнул один из дружинников, и Олен поднял голову.

Дорога впереди опускалась к реке, в светлой воде чернела стена леса на дальнем берегу. А на ближнем поднимались зубчатые башни и стены замка, владел которым барон Куртиан ари Онистер, хозяин Заречья. Толстые стены и узкие бойницы создавали впечатление угрюмой мощи, широкие ворота были распахнуты, а над главной башней вились зелено-белые флаги.

У стен виднелась деревенька из дюжины хлипких, покосившихся домов. От них доносился собачий лай, коровье мычание и стук молота, говорящий о том, что тут есть собственная кузня. Дальше в сторону леса располагалось кладбище – торчали столбики, отмечающие могилы.

– Смотри внимательно, деревенщина, – гордо сказал командир разъезда, бросив на Олена презрительный взгляд. – Этот замок заложили еще в те времена, когда границы империи пролегали вот тут!

Как давно имели место эти славные времена, Олен имел смутные представления, знал только, что много веков назад. Но могучий замок внушал уважение, он казался постаревшим, но еще сильным воином, способным за счет опыта одолеть много более молодого противника.

За дружинниками Олен спустился к реке, вступил на единственную улицу маленького селения. Поймав на себе полный любопытства взгляд белобрысой девчушки, еще не сменившей детскую одежду на девичий сарафан, невольно смутился и опустил голову. По щекам и шее побежала горячая волна.

Не глядя по сторонам, прошел через селение и только у самого замка поднял взгляд.

– Хей, кого это вы притащили, во имя шавки Азевра? – спросил один из охраняющих ворота хирдеров, высокий и толстый, с рыжими усами и лишаем на щеке.

– Новую наложницу нашему хозяину, – хмыкнул второй, чьи глаза были узкими, как у змеи. – Он любит таких, молоденьких…

Олен поежился, по спине побежали мурашки – много слышал о дурных привычках барона, но никогда до конца не верил в рассказы о них.

– Нет, – ответил командир разъезда. – Это всего лишь проситель. Явился на баронский суд.

– Ну-ну, – хмыкнул рыжеусый. – Тогда пусть проходит.

Хирдеры у ворот спешились, повели коней под уздцы. Следуя за ними, Олен прошел ворота, вступил в узкий проход, пробитый в толстенных стенах. Миновал поднятую решетку из металлических прутьев толщиной в руку и оказался во внутреннем дворе замка.

Прямо напротив ворот располагалась центральная башня, серая и толстая, как невероятно старое дерево. На каменных боках виднелись трещины и сколы, оставленные временем. Начинающиеся с третьего этажа окошки светились желтым. Пространство вокруг башни не было замощено, из вытоптанной земли кое-где торчала трава. Со всех сторон поднимались стены, виднелись пристроенные к ним сараи, блестела черепица на их крышах.

Олен учуял запах мясной похлебки. В животе у него взвыло, в глазах помутилось.

– Слушай меня, парень, – сказал командир разъезда. – Ты, конечно, птица важная, но ради тебя барон из покоев выходить не будет. Ночь проведешь у нас, – взгляд его скользнул вниз, – если выпустишь из рук этот проклятый топор. Или ты и спать с ним в обнимку собрался?

– Нет, – сказал Олен.

– Отлично. Тогда подожди, нам нужно заняться лошадьми.

Он стоял и ждал, пока дружинники заведут коней в ближайший к воротам сарай. По двору сновали люди, слуги и воины, поглядывали на уроженца Заячьего Скока с любопытством. Тот от непривычного внимания смущался и мечтал о том, чтобы провалиться сквозь землю.

– Пошли, – принес спасение первым вышедший из конюшни командир разъезда.

Вслед за ним Олен направился в сторону большого сарая, пристроенного к восточной стене. Скрипнула сколоченная из толстых досок дверь, запах похлебки стал сильнее, к нему присоединилась вонь прокисшего пива и застарелого пота. По глазам резанул багровый свет.

– Ага, явились, мать вашу! – от обрушившегося на уши рева Олен едва не оглох.

Весь сарай занимало одно вытянутое помещение. Вдоль стен размещались широкие лежанки, на них валялись кольчуги, мечи и шлемы. По металлу ползали блики от воткнутых в скобы на каменной стене факелов. В центре располагался заставленный кувшинами и тарелками стол, вокруг него на скамьях сидели дружинники.

– Кого с собой притащили? – прорычал один из них, похожий на бородатого медведя, вырастившего на месте носа красную репку.

– Искатель баронского суда, – ответил командир разъезда. – Ночь проведет у нас.

– Имя у него есть?

– Да, – ответил Рендалл, пряча за спину топор. – Олен меня зовут.

– Отлично, – говорить нормально медведистый хирдер, судя по всему, просто не умел, зато улыбался широко, выставляя на обозрение крупные гнилые зубы. – Бросай свой колун и иди к столу. Судя по вытянувшейся роже, ты голоден. А у нас тут похлебка из бараньей требухи с бобами.

Олен кивнул, осторожно поставил топор к стенке. Удержался от того, чтобы броситься к столу бегом, медленно подошел, сел на край одной из лавок.

– Вот тебе, – проговорил командир разъезда, и перед Оленом появилась миска с бурой жижей, из которой торчала деревянная ложка с обкусанной ручкой. – Пива нальешь сам, в любую кружку. Для сна занимай лежанку около входа. Отхожее место в сарае у самых ворот. Больше никуда не ходи. Понял?

Олен кивнул – говорить не мог, от голода сводило челюсти. Взялся за ложку и принялся торопливо черпать восхитительно густую, наваристую похлебку. На зубах заскрипели волоконца мяса.

– Где вы нашли такого голодного? – спросил кто-то из дружинников, раздались смешки.

– Об этом – ни слова. Дело барона! – отрезал командир разъезда, и хирдеры послушно замолчали.

Миска показала дно, к этому моменту в животе у Олена стало тяжело и горячо, а по телу расползлась истома.

– Иди, ложись, – буркнул медведистый хирдер, – а то заснешь прямо тут!

Олен кивнул, с трудом оторвал себя от лавки. Хлопая слипающимися глазами и зевая, добрался до лежанки у двери. Сил едва хватило на то, чтобы стащить сапоги, после этого шлепнулся на заскрипевшие доски.

Глаза закрылись, но сон не пришел сразу. Вместо него явились мысли о том, что куда приятнее было лежать на полатях в родном доме. Вспомнились отец и мать, мягкий свет лучины, шипение падающих в лохань угольков. Нестерпимо захотелось вернуться туда, чтобы все оставалось по-прежнему, как вчера, позавчера, месяц или год назад.

Но в этот раз Олен удержался, задавил в себе горе. Подумал, что прошлого не вернуть, стонами и соплями ничего не изменишь, что только уверенность и спокойствие помогут выжить и отомстить. А потом усталость взяла свое, и он уснул, провалился в темную яму.


С высоты птичьего полета город напоминал пятно грязи, пересеченное лентой голубого шелка – рекой. Там, где она впадала в море – отрез иссиня-зеленой ткани, лежало утыканное шпеньками золотое колечко. В его центре сверкал столбик могучей башни, сложенной, как и стены кольца, из оборита. Этот камень, добываемый только гномами Льдистых гор, никогда не теряет блеска и прочности, а стоит немногим дешевле золота.

Но правители Солнечной империи, возведшие Золотой замок, могли позволить себе такие траты. Было это правда, в глубокой древности, когда империя объединяла всех людей Алиона.

Ее слава осталась в далеком прошлом, но город, великолепный Безарион, и его Золотой замок уцелели. Почти два десятилетия назад их хозяином стал бывший советник последнего императора, Харугот из Лексгольма, один из сильнейших магов людей.

У него хватило сил, чтобы привести к покорности вечно недовольный город и подчинить себе земли вверх по Дейну. Он объявил себя консулом, ввел новые законы и вверг государство в бессмысленные и кровопролитные войны, окончившиеся всего несколько лет назад.

О правителе ходило много темных слухов, так что последний нищий Безариона знал, что вечера Харугот проводит в глубоких подземельях Золотого замка. Болтали о том, что там всегда находится множество людей, закованных в цепи, висящих на дыбах или корчащихся от боли на пыточных столах. Если верить байкам, в подвалах под главной башней царила тьма, нарушаемая лишь алым сиянием факелов, властвовали крики боли и ужаса, запахи пота, крови и испражнений.

И слухи, что удивительно, в данном случае не врали.

Сегодня консул, высокий и широкоплечий, сидел в удобном кресле из черного дуба, установленном в главной пыточной. Блики от горящих на стенах факелов ползали по гладкому и смуглому, точно из бронзы отлитому лицу правителя. В темных глазах виднелись алые искры, мягко серебрилась седина в волосах и клиновидной бородке, поблескивало шитье на флотере из пунцового бархата.

– Этот готов, мессен, – палач, огромный и потный, в шароварах и заляпанном кровью фартуке, вылил очередное ведро воды на распростертый у стены кусок окровавленной плоти.

При некотором усилии в нем можно было узнать человека.

– Ты уверен? – спросил Харугот.

– Да, мессен. До завтра не очухается.

– Хорошо, давай следующего. Кто у нас там, во имя Великой Бездны?

– Опасный бунтовщик, – подсказал из угла сидящий за низким столиком писец, седой и сутулый, – пел на улицах срамные песни о величии древних императоров.

Двое помощников палача ухватили окровавленное тело, поволокли его к чернеющему в стене проему. Консул проводил их взглядом и в этот момент висящий на его груди овальный медальон из серебра издал негромкое жужжание и засветился янтарным сиянием.

Украшающая безделушку по ободу цепочка символов Истинного Алфавита сказала бы знающему магу, что перед ним парный талисман, предназначенный для разговоров на большом расстоянии.

Писец отвернулся к стене, палачи замерли, уставившись в пол, а Харугот взял медальон правой рукой, на которой не хватало безымянного пальца, поднес к лицу и сказал:

– Слушаю тебя.

– Мы потеряли след, – донесшийся из талисмана голос дрожал от страха.

– То есть как? – угол рта на бесстрастном лице консула дернулся. – Ты понимаешь, что говоришь?

– Да, мессен. След крови поблек и рассеялся.

Осмелившийся подкрасться к Харуготу вплотную и заглянуть ему через плечо увидел бы внутри медальона, в обрамлении ободка из серебра лицо мужчины в черном округлом шлеме. Разглядел бы страх в глазах, длинный прямой нос и уродливый шрам, идущий от виска к углу челюсти.

– Интересно, – консул потер подбородок. – Но вы хотя бы взяли обычный след?

– Да.

– Тогда идите по нему. След крови держи активным. Рано или поздно он засветится. Может быть, вы просто попали в район, отмеченный магической аномалией. Ты все понял?

– Да, мессен.

– Вот и хорошо. Найдите щенка и убейте на месте. Поганая кровь должна быть истреблена до конца, – Харугот опустил переставший светиться медальон, и уголок его рта приподнялся, обнажив хищную, волчью усмешку. – Ну что, продолжим?

Писец отвернулся от стены и угодливо улыбнулся, а палачи торопливо задвигались.

Глава 2. Вечный лес.

Олен проснулся от резкой боли пониже пупка и в первое мгновение не понял, где находится. Прижал руки к животу и подумал, что если срочно не избавится от лишней тяжести, то просто лопнет. Судя по всему, с голодухи обожрался хирдерской похлебки.

Стараясь не шуметь, спустил ноги с лежанки, нащупал сапоги. Натянул их и, держась руками за стенку, пробрался к двери. Душная, наполненная многоголосым храпом тьма осталась за спиной, глоток свежего, наполненного влагой воздуха отозвался мурашками по телу.

Вверху светили звезды, а двор замка заполнял густой белый туман. Из него черным монолитом торчала главная башня, алым оком светилось единственное окошко рядом с ее верхушкой.

Олен поспешно шмыгнул к отхожему месту – крохотному сараю, расположенному там, где стена и одна из надвратных башен образовывали угол. В нос ударила вонь, но он спустил штаны и устроился над дырой в дощатом настиле, под которым располагалась яма.

И в этот же момент услышал голоса.

Дежурящие на башне хирдеры болтали, и говорили они почему-то совсем не о женщинах.

– …зачем они его притащили? – первый голос был тихим, каким-то пришептывающим.

– Он воззвал к Акрату, – второй звучал глухо, будто хозяин его прятался в глубоком колодце.

Сон слетел с Олена, как лист с дерева во время урагана. Говорили о нем!

– Понятно, – пришептывающий хмыкнул. – Но этим ничего не добился. Утром барон выслушает его, прикажет посадить в подземелье, а сам пошлет гонца к Чернокрылым.

– Не понимаю, почему он им помогает?

– Приказ графа. Тот велел вассалам оказывать Чернокрылым помощь и терпеть любые убытки. Обещал возместить.

– Как же, – в глухом голосе прозвучало сомнение, – возместить. Знаем мы этого графа. У него летом травы не допросишься…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное