Карлос Сафон.

Тень ветра

(страница 38 из 40)

скачать книгу бесплатно

   – Я к сеньорам Агилар, – торжественно объявил я.
   – Всем известно: кто рано встает, тому Бог подает, но вы, молодой человек, словно хотите попросить у него повышенную стипендию.
   – Дело очень срочное. Меня ждут.
   – Отпускаю тебе твои грехи, – возгласил он, жестом благословляя меня.
   Я бросился вверх по ступенькам. Поднимаясь, я с тревогой взвешивал свои возможности. Если повезет, мне откроет одна из горничных, в этом случае я не стану с нею церемониться и ворвусь в квартиру, как бы она ни пыталась меня удержать. Если повезет меньше, а это весьма вероятно в такой ранний час, откроет отец Беа. Мне хотелось верить, что дома, во всяком случае до завтрака, он не ходит вооруженным. Я на секунду замер перед дверью, переводя дыхание и собираясь с мыслями, подыскивая слова, которые, как назло, не находились. В конце концов это уже не имело значения. Я решительно взялся за ручку дверного молотка и громко постучал. Через несколько секунд я постучал снова, потом еще и еще, не чувствуя, как бешено колотится сердце, а по лицу струится холодный пот. Когда дверь наконец распахнулась, я все еще держал дверной молоток в руке.
   – Что тебе нужно?
   Передо мной стоял мой старый приятель Томас, сверля меня холодным, полным скрытой ярости взглядом.
   – Я пришел к Беа. Можешь избить меня, если хочешь, но я не уйду отсюда, не поговорив с ней.
   Томас смотрел на меня, не мигая. Я судорожно сглотнул, чувствуя, что он готов разорвать меня на части прямо сейчас, без предисловий.
   – Моей сестры нет дома.
   – Томас…
   – Беа ушла.
   В его голосе слышались отголоски боли и одиночества, которые он тщетно пытался скрыть под маской гнева.
   – Ушла? Но куда?
   – Я надеялся услышать это от тебя.
   – От меня?!
   Не обращая внимания на сжатые кулаки и угрожающее выражение лица Томаса, я ворвался в квартиру.
   – Беа!!! – кричал я. – Беа, это я, Даниель! Добежав до середины коридора, я остановился. Пустой дом гулким презрительным эхом отразил звук моего голоса. Никто не вышел на мои крики: ни сеньор Агилар, ни его супруга, ни слуги.
   – Я же сказал тебе: здесь никого нет, – прозвучал за моей спиной голос Томаса. – А теперь убирайся отсюда и никогда больше не возвращайся. Мой отец поклялся убить тебя, и я ему мешать не намерен.
   – Ради бога, Томас, где твоя сестра?
   Он смотрел на меня так, будто не знал, плюнуть ли мне в лицо или пройти мимо.
   – Беа ушла из дома, Даниель. Родители уже два дня как безумные разыскивают ее по всему городу. Полиция тоже.
   – Но…
   – В ту ночь, когда она вернулась от тебя, отец уже ждал ее.
Он надавал ей столько пощечин, что разбил ей губы в кровь, но ты не волнуйся, она не назвала твоего имени. Ты не стоишь моей сестры.
   – Томас…
   – Молчи. На следующий день родители отвели ее к врачу.
   – Зачем? Беа больна?
   – Тобою больна, идиот. Моя сестра беременна. Не вздумай сказать, что ты этого не знал.
   У меня задрожали губы. Внезапный холод охватил мое тело, глаза заволокло пеленой, голос пропал. Ноги не слушались меня, но я кое-как поплелся к выходу, однако Томас схватил меня за плечо и отшвырнул к стене.
   – Что ты с ней сделал?!
   – Томас, я…
   От злости у него побелели глаза. Первый удар пришелся на область солнечного сплетения. Я задохнулся от боли. Мои колени подкосились, и я сполз по стене на пол. Огромная ручища железной хваткой сдавила мне горло и рывком подняла на ноги, впечатав в стену.
   – Что ты с ней сделал, сукин сын?!
   Я попытался высвободиться, но тут же получил сильный удар кулаком в лицо. У меня потемнело в глазах, голова раскалывалась от страшной боли. Я рухнул на кафельный пол коридора. Тогда Томас, не дав мне опомниться, схватил меня за воротник пальто и, протащив по полу до прихожей, вышвырнул на лестницу, как мешок мусора.
   – Если с Беа что-нибудь случилось, клянусь, я убью тебя! – прорычал он с порога.
   Я приподнялся на колени, пытаясь перевести дыхание. Дверь в квартиру с треском захлопнулась, и я остался в полной темноте. Резкая колющая боль прошила затылок и левое ухо. Поморщившись, я поднес руку к голове и ощутил под пальцами теплую липкую жидкость. Кровь. Я хотел встать на ноги, но не смог разогнуться, мышцы живота сводило огненной судорогой, а желудок выворачивало наизнанку. Я сполз вниз по лестнице, прямо под ноги дону Сатурно, который, увидев меня, только покачал головой.
   – Зайдите-ка на минутку, вам нужно привести себя в порядок…
   Я помотал головой, прижимая руки к животу и чувствуя, как слева голова у меня бешено пульсирует, словно там вот-вот лопнут кровеносные сосуды.
   – Да у вас кровь идет! – обеспокоенно сказал дон Сатурно.
   – Не в первый раз.
   – Продолжайте в том же духе, и рано или поздно подобное с вами уже не случится. Давайте-ка заходите, я позвоню доктору.
   Но я уже добрался до двери и, с трудом передвигая ноги, вышел на улицу, избавившись наконец от назойливой любезности консьержа. Снегопад усилился, и тротуары были покрыты густой белой пеленой. Ледяной ветер пронизывал меня насквозь, обжигая своим дыханием рану, из которой сочилась кровь и заливала мне глаза. Я плакал, сам не зная почему: то ли от боли, то ли от ярости, то ли от страха. Снежные вихри в молчаливом безразличии уносили прочь мои трусливые рыдания, и я медленно брел, растворяясь в облаке белой пыли, – очередная тень, оставляющая следы на белой перхоти Бога.


   Я уже подходил к перекрестку улицы Бальмес, когда заметил, что вдоль тротуара за мной медленно едет машина. Головная боль сменилась сильным головокружением, и я едва шел, шатаясь, как пьяный, опираясь рукой о стены. Машина остановилась, из нее вышли двое мужчин. В ушах у меня стоял звон, и я уже не слышал ни шума мотора, ни криков тех двоих в черном, которые подхватили меня под руки с двух сторон и поволокли к машине. Я упал на заднее сиденье, голова все кружилась, к горлу подкатывала тошнота. Свет то появлялся, то исчезал, ослепляя меня яркими волнами. Я почувствовал, что автомобиль движется. Чьи-то руки ощупали мое лицо, голову, ребра. Наткнувшись на рукопись Нурии Монфорт в кармане пальто, один из мужчин вытащил ее. Непослушными руками я попытался остановить его. Второй человек наклонился ко мне, я понимал, что он мне что-то говорит, но не слышал слов, ощущая только его дыхание на своем лице. Я решил, что сейчас увижу торжествующую физиономию Фумеро и почувствую острое лезвие ножа, приставленного к горлу. Кто-то внимательно посмотрел мне в глаза, и, прежде чем сознание покинуло меня, я узнал усталую щербатую улыбку Фермина Ромеро де Торреса.

   Я очнулся весь в поту. Чьи-то руки с силой удерживали меня за плечи, укладывая обратно на раскладушку, вокруг которой, как мне показалось, стояли зажженные свечи, как во время заупокойного бдения. Я увидел лицо Фермина. Он улыбался, но даже в полном бреду я заметил, как он встревожен. Рядом с Фермином стоял дон Федерико Флавиа, часовщик.
   – Кажется, он уже приходит в себя, Фермин, – сказал дон Федерико. – Что скажете, если я приготовлю ему чашку горячего бульона, чтобы восстановить силы?
   – Вреда не будет. И уж заодно не сочтите за труд навернуть и мне пару бутербродиков с чем найдется. Из-за всех этих напастей я проголодался как собака.
   Дон Федерико с готовностью направился к двери, оставив нас одних.
   – Где мы, Фермин?
   – В надежном месте. Точнее, мы находимся в одной маленькой квартире в новом квартале, принадлежащей добрым друзьям сеньора Флавиа, которому мы обязаны жизнью и не только ею. Многие сплетники назвали бы эту квартиру холостяцкой берлогой, но для нас это святое место.
   Я попытался приподняться. Пульсирующая боль в ухе стала нестерпимой.
   – Я останусь глухим?
   – Глухим не глухим, но наполовину дауном вы и впрямь едва не стали. Этот бесноватый сеньор Агилар вам чуть не оставил от мозгов мокрое место.
   – Это не сеньор Агилар меня избил, а Томас.
   – Томас? Ваш друг-изобретатель? Я кивнул.
   – И что же вы такого натворили?
   – Беа ушла из дома… – начал я. Фермин нахмурился.
   – Продолжайте.
   – Она беременна.
   Фермин смотрел на меня, как громом пораженный. Его лицо вдруг приняло непроницаемое, суровое выражение.
   – Ради бога, Фермин, не смотрите на меня так!
   – А что вы хотите, чтобы я сделал? Предложил вам сигару?
   Я попытался встать, но сильная боль и Фермин помешали мне.
   – Я должен ее найти, Фермин.
   – Спокойно, спокойно, не горячитесь. Сейчас вы не в состоянии никуда идти. Скажите мне, где девушка, и я приведу ее.
   – Я не знаю, где она.
   – Не могли бы вы немножко поконкретнее…
   В дверях показался дон Федерико с чашкой дымящегося бульона в руках. Он тепло мне улыбнулся.
   – Как ты себя чувствуешь, Даниель?
   – Спасибо, дон Федерико, мне уже гораздо лучше.
   – Выпей-ка эти таблетки с бульоном.
   Они с Фермином переглянулись, и тот кивнул.
   – Это снимет боль.
   Я проглотил таблетки, запив их бульоном, у которого был терпкий привкус хереса. Дон Федерико вышел из комнаты, тактично прикрыв за собой дверь. Только сейчас я заметил, что на коленях у Фермина лежит рукопись Нурии Монфорт. Часы на туалетном столике показывали час. «Час дня», – предположил я.
   – Снег все еще идет?
   – Это слишком мягко сказано – на улице настоящая снежная буря.
   – Вы это уже прочли? – спросил я, указывая на рукопись.
   Фермин молча кивнул.
   – Я должен найти Беа, пока не стало слишком поздно. Мне кажется, я знаю, где она.
   Я сел в постели и огляделся. Стены почему-то качались, словно водоросли в пруду, а потолок все время уплывал куда-то вверх. Голова так сильно кружилась, что встать на ноги я уже не смог. Фермин снова уложил меня на раскладушку.
   – Вы никуда не пойдете, Даниель.
   – Что это были за таблетки?
   – Пилюли дядюшки Морфея. Будете спать как убитый.
   – Нет, мне сейчас нельзя…
   Кажется, я бормотал что-то еще, но веки словно налились свинцом, и я провалился в пустоту, забывшись тяжелым, пустым, бесконечным, как туннель, сном. Сном виновных.
   Уже подкрадывались сумерки, когда наконец тяжкий сон, давивший мне на грудь бетонной плитой, растаял, и я открыл глаза в темной комнате, где только две оплывшие свечи, мигая, несли вахту на тумбочке. В углу Фермин, развалившись в кресле, храпел так громко, будто был в три раза крупнее, чем на самом деле. На полу у его ног, словно пролитые бумажные слезы, валялись разбросанные листки рукописи Нурии. Боль уже не разрывала мою голову на части: она тихонько пульсировала где-то глубоко-глубоко внутри. Я на цыпочках выскользнул из комнаты и очутился в маленькой гостиной с балконом и дверью, ведущей, как мне показалось, на лестницу. Мое пальто лежало на стуле, ботинки стояли рядом. Из окна струился красноватый свет, переливаясь радужными бликами. Я подошел к балкону и увидел, что снег все еще идет. Крыши домов были едва различимы в белой мгле, отливавшей алыми всполохами. Вдалеке виднелись башни индустриального училища, словно острые стрелы, пронзающие густой туман в закатных отблесках красного зимнего солнца. На заиндевевшем оконном стекле я написал: «Я пошел искать Беа. Не ходите за мной. Я скоро вернусь».
   Проснувшись, я ощутил странное чувство уверенности, я уже знал, что нужно делать и куда идти, словно кто-то во сне рассказал мне об этом. Выбравшись из квартиры, я сбежал вниз по лестнице и вышел на улицу. Улица Уржель напоминала реку сверкающего текучего песка, в которой тонули фонари и мачты деревьев, уходящие вверх сквозь плотную белую дымку. Ветер швырял снег в лицо горстями. Дойдя до метро «Оспиталь Клинико», я погрузился в тоннель, полный пара и тепла, оставленного другими людьми, как поношенная одежда. Там, внутри, орды барселонцев, всегда считавшие снегопад чудом, продолжали обсуждать сюрпризы погоды. Первые полосы вечерних газет пестрели фотографиями заснеженных бульваров Лас-Рамблас и фонтана Каналетас, истекающего ледяными сталактитами. «Снегопад века», – утверждали заголовки. Я рухнул на скамью на перроне и глубоко вдохнул аромат подземелья и сажи, доносимый звуком невидимых поездов. С другой стороны путей, на рекламной афише, призывающей насладиться чудесами парка аттракционов Тибидабо, я заметил голубой светящийся трамвайчик, за ним угадывался силуэт особняка Алдайя. Я спрашивал себя: могла ли Беа, затерявшаяся в этом городе отщепенцев, увидеть ту же самую картинку и понять, что, кроме этого места, ей некуда больше идти?


   Когда я вышел из метро, на город уже успели опуститься сумерки. Пустынный проспект Тибидабо рисовал на сером небе картину бесконечного бегства кипарисов прочь от погребенных в мертвенном кладбищенском свете особняков. Вдали на остановке я увидел силуэт голубого трамвая, ветер донес звук колокольчика кондуктора. Я прибавил шагу и успел вскочить на площадку, когда трамвай уже почти тронулся. Кондуктор, старый знакомый, протянул мне билет в обмен на мелочь, что-то бормоча себе под нос. Я занял место в середине вагона, чтобы хоть немного укрыться от снега и холода. Темные дома медленно проплывали за замерзшими окнами. Кондуктор искоса наблюдал за мной со смесью дерзости и опасения, как бы примерзшими к его лицу.
   – Номер тридцать два, молодой человек. Обернувшись, я увидел призрачный силуэт дома Алдайя, медленно, словно темный корабль, выплывающий из тумана нам навстречу. Трамвай, дернувшись, остановился. Я вышел, старательно избегая взгляда кондуктора.
   – Удачи, – пробормотал он мне вслед.
   Я смотрел, как трамвай исчезает в тумане, пока от него не осталось только эхо колокольчика. Плотная тьма сгустилась вокруг меня. Я поспешил обойти каменную ограду в поисках отверстия, проломленного в стене за домом. Когда я перебирался через ограду, мне на минуту показалось, будто я услышал хруст приближающихся шагов по покрытому снегом тротуару напротив. Я замер на несколько мгновений, вглядываясь в темноту ночи, но звук шагов уже растворился в порывах ветра. Я спрыгнул на другую сторону и углубился в сад. Под ногами хрустела покрытая льдом мертвая трава. Рухнувшие статуи ангелов покоились под снежным саваном. Фонтан превратился в черное блестящее зеркало, над поверхностью которого словно обсидиановый меч возвышалась каменная рука затонувшего ангела. На указательном пальце повисла ледяная капля. Обвиняющая ангельская десница указывала прямо на приоткрытую дверь главного входа.
   Я поднимался по ступенькам, не обращая внимания на громкий звук своих шагов, надеясь в душе, что пришел не слишком поздно. Толкнув дверь, вошел в прихожую. Вереница зажженных свечей на полу уходила куда-то вглубь. Это были свечи Беа, почти догоревшие до основания. Я последовал за ними и остановился у подножия лестницы. Светящаяся дорожка вела по ступеням на второй этаж. Я поднимался наверх, следуя за собственной тенью, странно изломанной в дрожащем пламени свечей. Дойдя до лестничной площадки второго этажа, я заметил, что еще две свечи горели в глубине коридора, а третья мерцала возле бывшей комнаты Пенелопы. Я подошел к двери и тихо постучал.
   – Хулиан? – послышался дрожащий голос. Открыв дверь, я медленно вошел в комнату, уже не зная, кто ждет меня с другой стороны. В углу комнаты, завернувшись в одеяло, сидела Беа. Я бросился к ней и, не говоря ни слова, крепко прижал к себе. Она расплакалась.
   – Я не знала, куда идти, – прошептала она. – Я столько раз звонила тебе, но никто не отвечал. Я испугалась…
   Беа вытерла слезы и внимательно посмотрела на меня. Я кивнул. Все было понятно без слов.
   – Почему ты назвала меня Хулианом?
   Беа бросила взгляд на полуоткрытую дверь.
   – Он здесь. В этом доме. То приходит, то уходит. Он встретил меня, когда я пыталась войти. Как будто знал, что я приду. Он знает, кто я. Он знает, что случилось, а ведь я ему ничего не рассказывала. Он устроил меня в этой комнате, принес одеяла, еду. Сказал, чтобы я ждала. Что все будет хорошо. Что ты придешь за мной. По ночам мы часами говорили. Он рассказал мне о Пенелопе, о Нурии… Но больше всего он говорил о тебе, о нас двоих. Он сказал, что я должна заставить тебя забыть о нем.
   – Где он сейчас?
   – Внизу, в библиотеке. Он предупредил, что ждет кое-кого, и просил меня не выходить из комнаты.
   – Кого он ждет?
   – Я не знаю. Он сказал, что этот человек придет с тобой, что ты его приведешь.
   Когда я выглянул в коридор, на лестнице уже слышались шаги. Я узнал эту бесплотную тень, паутиной расплывшуюся по стенам, черное пальто, натянутую на глаза шляпу и револьвер, блеснувший в темноте, как коса старухи Смерти. Фумеро. Он всегда мне кого-то напоминал, вернее, что-то. Но только сейчас я понял, что именно.
   Сделав Беа знак молчать, я быстро затушил свечи. Она вцепилась в мою руку и заглянула мне в глаза. На лестнице послышались медленные шаги Фумеро. Я затащил Беа обратно в комнату и знаком показал ей, чтобы она спряталась за дверью.
   – Не выходи отсюда, чтобы ни произошло, – шепнул я.
   – Не оставляй меня одну, Даниель, пожалуйста.
   – Я должен предупредить Каракса.
   Беа умоляюще посмотрела на меня, но я уже выскользнул в коридор, не оставляя себе пути к отступлению. Я осторожно пробрался к главной лестнице. Там уже не было Фумеро, и шаги его стихли. Судя по всему, он затаился где-то в темноте и терпеливо ждал. Я вернулся в коридор и сквозь галерею комнат добрался до центральной части дома. Сквозь замерзшее окно просвечивали четыре мутных, как стоячая вода, синеватых луча света: внизу, у главных ворот, стоял черный автомобиль. Я узнал машину лейтенанта Паласиоса. В темноте вспыхнул огонек сигареты. Паласиос сидел за рулем. Я медленно стал спускаться вниз, ступенька за ступенькой, стараясь ступать как можно тише. На середине лестницы я замер, вглядываясь в густую темноту первого этажа.
   Фумеро оставил входную дверь открытой. Порыв ветра задул оставшиеся свечи, и снежные вихри кружились под сводами потолка, засыпая ледяной пылью и заиндевелой прошлогодней листвой руины дома Алдайя. Я спустился еще на четыре ступеньки, опираясь рукой о стену. В темноте я с трудом различил стеклянную дверь библиотеки. Фумеро все еще не подавал признаков жизни. Я спрашивал себя, не спустился ли он в часовню или в склеп? Снежная пыль, проникавшая в дом с порывами ветра, скрадывала его следы. Я спустился вниз, внимательно вглядываясь в коридор, который вел к выходу. Ледяной вихрь больно ударил в лицо. Рука затонувшего в фонтане ангела смутно виднелась во мраке. Я посмотрел в другую сторону. От лестницы до двери в библиотеку было не более десяти метров. Эта часть прихожей была погружена в темноту. Я понимал, что Фумеро может находиться где-то здесь, совсем рядом, наблюдая за мной. Глубоко вздохнув, я шагнул в непроглядный мрак коридора и почти вслепую преодолел расстояние до библиотеки.
   Большая овальная комната была залита тусклым бледно-призрачным светом, проникавшим из заснеженного сада. Тени от падавшего за окнами снега проносились по голым стенам. Я скользнул взглядом в поисках Фумеро, который, возможно, был уже у самой двери. В двух метрах справа от себя я заметил какой-то предмет на стене. На мгновение мне показалось, что он движется, но это был только отблеск лунного света на стальном лезвии. Ножом, возможно складным и обоюдоострым, к стене был пришпилен кусок бумаги или картона. Подойдя ближе, я узнал его. Это была обгоревшая фотография, однажды оставленная на прилавке книжного магазина странным незнакомцем. На портрете совсем юные Хулиан и Пенелопа улыбались той жизни, которой у них никогда не будет. Лезвие ножа вонзилось прямо в грудь Хулиана. Тогда я понял, что не Лаин Кубер и не Хулиан Каракс оставили это зловещее приглашение. Это сделал Фумеро. Фотография была отравленной приманкой, ловушкой. Я протянул руку, чтобы выдернуть нож из стены, но тут же ощутил на затылке холодное дуло револьвера.
   – Одна картинка стоит тысячи слов, Даниель. Если бы твой папаша, хрен его возьми, не был букинистом, он бы тебя этому научил.
   Я медленно повернулся. Теперь ствол револьвера смотрел мне в лицо. От него исходил свежий запах пороха. Мертвенно-бледное лицо Фумеро расплылось в улыбке, больше похожей на гримасу ужаса.
   – Где Каракс?
   – Далеко отсюда. Он знал, что вы придете за ним. Потому и ушел.
   Фумеро смотрел на меня неподвижным взглядом.
   – Я сейчас разнесу тебе башку, парень!
   – Вам это вряд ли поможет. Каракса здесь нет.
   – Открой рот! – приказал Фумеро.
   – Зачем?
   – Открой, или я тебе его открою пулей.
   Я разжал губы. Фумеро засунул мне в рот дуло пистолета. Тошнота подкатила к горлу. Фумеро взвел курок.
   – А теперь подумай, несчастный, есть ли хоть одна причина, чтобы я сохранил тебе твою жалкую жизнь. Что скажешь?
   Я медленно кивнул.
   – Говори, где Каракс!
   Я пытался что-то пробормотать, но дуло мешало мне. Фумеро, не торопясь, вытащил его.
   – Где он?
   – Внизу, в склепе.
   – Веди меня туда. Я хочу, чтобы ты был там, пока я буду рассказывать этому ничтожеству, как стонала Нурия Монфорт, когда я вонзал ей нож в…
   В этот момент из пустоты возник чей-то силуэт. Из-за плеча Фумеро я видел, как тьма расступилась и фигура без лица с горящим неподвижным взглядом приблизилась к нам совершенно бесшумно, словно не касаясь пола. Фумеро увидел ее отражение в моих залитых слезами зрачках. Его лицо медленно исказилось. Он обернулся и выстрелил в обступившую его со всех сторон черноту. Внезапно две бесформенных чудовищных клешни, покрытые дубленой кожей, сомкнулись на его шее. Это были руки Хулиана Каракса, изуродованные огнем. Одним движением оторвав Фумеро от меня, он плечом толкнул меня в сторону и прижал инспектора к стене. Крепко сжав револьвер, Фумеро попытался направить его под подбородок Караксу, но, прежде чем он смог нажать на курок, Хулиан перехватил его руку и несколько раз с невероятной силой ударил запястьем о стену. Фумеро держал револьвер мертвой хваткой. В темноте раздался еще один выстрел. Пуля попала в стену, пробив дыру в деревянной панели. В лицо инспектору полетели искры и обгоревшие щепки. Комнату наполнил смрад паленого мяса.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Поделиться ссылкой на выделенное