Валерий Карышев.

Криминальная история России. 1995–2001. Курганские. Ореховские. Паша Цируль

(страница 7 из 83)

скачать книгу бесплатно

Через два с половиной часа я уже был в столице Голландии. Амстердам – старинный европейский городок, достаточно тихий и спокойный, немного похожий на провинциальный. Невысокие двух-, трехэтажные дома, стоящие близко друг к другу, множество каналов…

Поймав такси, я направился в гостиницу. Это был отель «Амбассадор». Таксист довез меня достаточно быстро. Несмотря на громкое название, это был трехзвездочный отель. Но достаточно дорогой – около восьмидесяти долларов в сутки. Я распаковал свои вещи, бросился на кровать отдохнуть. Но я уже немного успокоился. Человек, который показался мне похожим на водителя Бориса Петровича, больше мне не встречался. Я мог считать, что нахожусь вне всякого наблюдения.

На следующий день я взял такси и поехал к банку, который указал мне Олег. Пройдя несложную процедуру, заполнив несколько карточек и внеся небольшую сумму денег, я получил второй ключ от банковского работника. Мы спустились с ним в подземелье, пройдя несколько дверей с кодовыми замками, и, вставив в прорези замков одновременно два ключа, повернули их. Банковский замок щелкнул. Служащий вышел. Я открыл ячейку. Там лежал небольшой кейс из дорогой кожи с кодовым замком. Я взял его и прошел за небольшую загородку, к специально отведенному месту для того, чтобы клиенты банка могли спокойно заниматься своими делами. Там я попытался открыть замок, но он не поддавался. Олег не сказал мне шифра. Прощупав рукой содержимое, я понял, что внутри находятся две тетради и что-то еще. Никаких металлических предметов не было. Ну что, если там нет наркотиков, – впрочем, наркотики в Голландии полностью легализованы, – и оружия… Я снова потряс кейс. Никакого металлического звука я не услышал. Я решил выходить.

Добравшись до гостиницы, я вошел в номер, тщательно закрыл дверной замок, зачем-то отключил телефон и стал снова открывать замок кейса. Но ничего не получалось. Тогда я взял со стола нож для разрезания бумаги и подковырнул им замок. Кейс открылся. Я увидел, что там лежит тетрадь, восемь аудиокассет и небольшая записная книжка. Я сразу схватил записную книжку. Там были адреса, какие-то цифры, телефоны… Ясно, что это именно то, за чем велась охота. В записной книжке было отражено движение денег – на различных счетах, в коммерческих структурах, записаны должники.

Пролистав книжку, я отложил ее в сторону и раскрыл тетрадь. Это было что-то типа бухгалтерской книги, где фиксировались все доходы и расходы группировки. Наконец остались аудиокассеты. Я взял одну из них и задумался. Как я повезу их в Москву? Наверняка будет попытка изъять их у меня, и минимум тремя структурами – органами, спецслужбой Бориса Петровича, а также сподвижниками или врагами Олега. Как мне их провезти?

Я взял кассету с цифрой 1, вставил ее в привезенный с собой диктофон и услышал голос Олега. Это и был его дневник…

Глава 4
ДНЕВНИК АВТОРИТЕТА

Город Курган, 1990–1992 годы

Сейчас, когда я нахожусь в Голландии нелегально, а в России на меня объявлен розыск по обвинению в руководстве бандформированием и в исполнении ряда заказных убийств, я решил записать эти несколько аудиокассет.

Вначале планировал записать их с единственной целью – создать себе определенную гарантию, безопасность в случае моей поимки или ареста. Я раскрываю все свои схемы, все связи с людьми, от которых в дальнейшем, в случае моего задержания или похищения, будет зависеть моя судьба и пути моего освобождения. Однако потом я решил, что это слишком наивно – рассчитывать на то, что благодаря этим кассетам я буду спасен, так как тех, кто получит эти кассеты, очень легко могут уничтожить, и все пути моего спасения будут сведены на нет. Поэтому я решил сделать нечто вроде воспоминаний, наивно рассчитывая и полагая, что, может быть, мой жизненный путь за восемь лет руководства группировкой войдет в криминальную историю России.

Нет, у меня нет звездной болезни и нет никакого желания оправдаться. Единственное, чего я хочу, – чтоб все узнали, конечно, кому это будет интересно, – какой жизнью мы жили, какой путь прошли и что с нами стало в итоге. А со мной стало, как я понимаю, – смерть, точнее, моя гибель, потому что я могу уйти из жизни только насильственным путем. Мне не так много лет, чтобы умереть своей собственной смертью.

Итак, все начиналось восемь лет назад, в девяностом году, в провинциальном городе России, находящемся за Уралом, – в Кургане.

Тогда мне исполнился двадцать один год. Я только что вернулся из армии. И хотя на дворе уже шел пятый год перестройки и третий год кооперативного движения, особых перемен в моем городке я не заметил. Все было так же патриархально, спокойно, городок жил размеренной, устоявшейся жизнью. Единственной переменой лично для меня было то, что девушка, которая должна была ждать меня, моя невеста, не дождалась – вышла замуж и уехала в другой город.

Первым желанием было найти ее и разобраться с тем, кто увел мою невесту. Но сделать это сразу я не решился. Я поступил на работу. Поскольку за плечами у меня был спорттехникум с педагогическим уклоном, то единственное место, куда меня охотно брали, – это обычная средняя школа, должность учителя физкультуры. Конечно, скажем прямо, особого желания работать в школе учителем физкультуры у меня не было. Я пытался устроиться в спортивное общество, где в недавнем прошлом тренировался в секции самбо и достиг достаточно высоких результатов – был кандидатом в мастера спорта, – но официально на работу туда меня не брали. Пока я устроился туда общественным помощником своего тренера, помогал ему тренировать молодых ребят.

Так что мой рабочий день складывался следующим образом. Днем я торчал в школе, вечерами занимался в секции. Больше делать было нечего. В этом городе жить было скучно и неинтересно. Нет, конечно, я так и жил бы, если бы вскоре не случились события, которые повлияли на мою дальнейшую судьбу. Я родился в этом городе, моя мать была медсестрой, отца не помню – он давно ушел от нас. Потом появился отчим, который работал машинистом в железнодорожном депо нашего узла. Человек он был неплохой, особо не пил – так, иногда, по праздникам. Ко мне относился спокойно, не обижал. Тогда я жил нормально, детство мое было спокойным. Где-то в восьмилетнем возрасте начал проявляться мой характер. Рос я болезненным ребенком, слабеньким был. Сверстники часто обижали меня, иногда колотили до крови.

Мне было очень обидно, что я не мог постоять за себя. Тогда мой отчим взял меня за руку и привел в секцию сначала вольной борьбы, а затем и самбо, в общество железнодорожников «Локомотив». Там я и познакомился со своими друзьями, с которыми в дальнейшем был тесно связан. Это были Севка Колесник, на год моложе меня, и Сашка Савельев, годом старше. Ребята они были крепкие, и мы стали держаться друг друга.

Надо сказать, что к тому периоду в нашем дворе появился дядя Гера. Он был значительно старше нас. Ему было лет девятнадцать. Он уже имел две судимости и большую часть своей жизни провел в лагерях. Сначала это была колония для несовершеннолетних, потом его перевели в колонию для взрослых. Тогда дядя Гера получил уголовную кличку Лоб.

Дядя Гера держался обособленно от взрослых. Он старался дружить с пацанами – собрал вокруг себя небольшую группу людей, состоящую из моих однолеток восьми-десяти лет, и стал качать их пивом, а позже водкой, угощать сигаретами, рассказывал об уголовной романтике – о колонии, о лагерях. Тогда я еще не знал, для чего он все это делал. Нам казалось, что он сильный, большой и справедливый, что он имеет колоссальный авторитет среди пацанов. Но на самом деле дядя Гера создавал некую мини-банду из несовершеннолетних, которых в дальнейшем стал привлекать для квартирных краж, а позже – и для грабежей.

Но мы с Сашкой и Севкой откололись от них сразу. Мы больше времени проводили в секции. Тогда дядя Гера впервые послал пацанов к нам на разговор, сначала выдвинув ультиматум – с ним мы или нет, и если нет, значит, мы враги, – а затем пацаны побили нас, достаточно сильно и жестоко. Нас было только трое, а их в пять раз больше…

Когда я лежал на снегу и сплевывал кровь из разбитых губ, ко мне подошел дядя Гера и, схватив за волосы, спросил:

– Ну что, малек, ты с нами или нет?

Я отрицательно покачал головой.

– Ну, тогда пеняй на себя, – проговорил дядя Гера и ткнул меня лицом в снег. Почему-то я на всю жизнь запомнил его сильную руку с вытатуированными на ней мечами, которые обвивала змея. Может быть, от этого у меня и появилось отрицательное отношение к «синим» – блатным.

Потом, чуть позже, дядю Геру убили. Убили его же друзья, которые вернулись из колонии. И поползли слухи, что дядя Гера то ли у кого-то украл деньги, то ли кому-то был должен, то ли воровской общак растратил. В общем, его зарезали. Труп его валялся у стоящих недалеко от нашего двора сараев, которые люди использовали для хранения овощей, часа два, пока не приехали милиция, «Скорая помощь» и не увезли его.

Потом группировка, созданная дядей Герой, сама по себе распалась. Многих пацанов посадили – кого за кражу, кого за грабеж, кого за изнасилование, а одного – за убийство с особой жестокостью. Он нанес больше двадцати ножевых ударов пьяному мужику, который сделал ему замечание возле Дома культуры.

Так проходило мое детство. Когда я вернулся после армии, Сашка и Севка жили в городе. Сашка служил вместе со мной и вернулся на полгода раньше. Севка вообще не попал в армию. К тому времени он работал экспедитором в одном из кооперативов.

Кооперативов в нашем городе было мало – несколько магазинчиков, киосков и частных мастерских. В одном из магазинчиков и работал Севка. Он часто по заданию хозяина ездил в Москву за товаром. Оформит, деньги заплатит, а потом товар идет либо на машинах, либо поездом. В основном это были продукты и какие-то промышленные товары.

Однажды Севка вернулся из очередной поездки с новым знакомым, столичным парнем, Вадиком Терехиным, у которого была кличка Тереха. Вадик Терехин был высокого роста, около двух метров, красивый, мощный. Мы смотрели на него и чувствовали разницу между нами. Мы-то с Сашкой были одеты в обычные спортивные костюмы под «Адидас», местного пошива. А на Вадике все было фирменное – черные брюки, хорошо отглаженные, дорогие черные ботинки, зимняя меховая куртка. А еще иногда он надевал очки в золотой оправе.

Я спросил Севку:

– Слушай, а что это за парень с тобой приехал? Он что, коммерсант, что ли?

– Да нет, он бандит, ореховский. От Сильвестра, из его бригады.

– Как это «бандит»? – переспросил я.

– Да очень просто. «Крышу» делает моему коммерсанту, для которого я товар забираю. Вот мы с ним и познакомились. Классный парень!

Весь вечер мы провели вместе – ходили в привокзальный ресторан, где Вадик рассказывал про столичную жизнь. Впервые мы узнали, что в столице люди живут по-другому. Там и магазины, и снабжение великолепное, и первое казино, куда Вадик ходил, когда-то выигрывал, когда-то проигрывал. И квартира у него однокомнатная. Правда, пока снимает, но фирма оплачивает. Под фирмой понималась группировка, в которой находился Вадик. Машина у него, «шестерка», купленная по доверенности. Кроме того, Вадик несколько раз ездил за границу, на Кипр, отдыхать.

Сидели мы с Сашкой и Севкой, слюни пускали, слушая Вадика.

– А кто вам так жить запрещает? – неожиданно спросил Вадик, как бы уловив наше настроение.

– Да кому мы в Москве-то нужны! – махнули мы рукой.

– Зачем сразу в Москву? Сначала здесь надо себя проявить, авторитет завоевать. А затем, если все будет нормально, потихонечку в Москву можете перебраться. Там в принципе коммерсантов всем хватит. Главное – дорогу серьезным людям не переходить. А так – можете жить спокойно. Я знаю, что там из вашего города коммерсантов много работает. Вот и можете потом «крышу» им делать. Они ж с вашей земли приехали, значит, вам и должны платить.

– Чего это они нам платить будут? – спросил Сашка. – Кто мы? Всего лишь три приятеля, не более того.

– Да, конечно, троим вам никто платить не будет. К тому же за вами нет никакой силы. А вот если бригаду свою составите, да еще поставите себя сильно и строго, будете уважаемыми людьми, тогда с вами все считаться будут, – сказал Вадик.

Не знаю, как мои друзья, но я долго думал над словами Вадика. Три или четыре дня думал, не спал ночью. Действительно, почему мы не можем так жить? Где справедливость? Учились, работаем, а получаем копейки. Что мы видим в своем городе – дешевые спортивные костюмы? Жизнь, получается, у нас какая-то фальшивая. А вот Вадик… Он что, лучше нас? Живет в Москве, да еще такой красивой жизнью… Обидно мне стало.

Не помню уж, как возник разговор между нами. Уже после отъезда Вадика мы втроем сидели на квартире Севки – он первым из нас стал снимать квартиру и жить отдельно от родителей – и разговаривали.

– А что, пацаны, – сказал я, – почему бы нам действительно бригаду свою не сколотить?

– А зачем? Кого трясти-то будем? – вступил в разговор Севка. – У нас тут коммерсантов – раз-два и обчелся, да и то у всех «крыши» из местных уголовников. Так что здесь нам ловить нечего. Да и что мы можем втроем? Приемчик применить против одного. А ежели двенадцать придут? Да еще со стволами?

– Зачем нам втроем-то? – перебил его Сашка. – Давай действительно бригаду создавать.

– А какую вы видите бригаду? – спросил я.

– Давай, Олежек, ты возьмешь своих самбистов, может, из школы кого половчее, покрепче, я посмотрю пацанов, – заметил Сашка. – Создадим бригаду – человек десять, – попробуем первые деньги сделать.

– Погоди, бригаду ведь содержать надо!

– Конечно. Сначала можно общим интересом ребят собрать, ну как бы в долю, общак создать, – вмешался Севка. – Мне Вадик о таком рассказывал. Идем на дело, берем ребят, получаем добычу и делим между собой – по справедливости. Минус, конечно, затраты.

– А что делать-то будем? – спросил Сашка. – Грабить я никого не стану, определенно!

– Да вовсе и не надо грабить. Зачем нам это? Зачем в уголовщину влезать? – улыбнулся Севка. – Еще в детстве мы не легли под Удава – помните? Так сейчас тем более никакого смысла нет. Только «крышу» надо делать.

– Это что, рэкет, получается?

– Зачем? Можно спокойно говорить с людьми, убеждать, что мы получаем свои честные деньги.

– Какие же они честные? – не понимал Сашка.

– Слушай, – перешел в наступление Севка, – а ты что, считаешь, если мы будем рисковать, под ножи или под пули лезть, так это не стоит денег? Или будем вести крутые разговоры с такими же, как мы, бригадами?

– Что-то я тут бригад не видал, кроме шпаны и уголовников, – бросил я.

– Это сейчас нет, а потом – будут, рано или поздно, – парировал Севка.

– А что? – подумав, согласился Сашка. – Севка прав. Время нельзя терять. Надо создавать бригаду, пока возможность есть. Потом будет поздно.

– Не знаю… – начал было я, но Сашка перебил:

– В конце концов, давай попробуем. Не получится – разбежимся. Правильно? Что мы, сразу будем какие-то суровые законы нарушать? Все будет в порядке. Может, никаких претензий нам Уголовный кодекс предъявлять и не будет. Можно же спокойно, мирно убеждать людей, чтобы платили нам деньги.

Я согласился:

– Ладно, попробуем. А с чего начнем?

– Начать надо с кадров, – сказал Севка. – Давай распределим, кто каких ребят будет набирать. Я из своего кооператива возьму три-четыре человека. Есть хорошие ребята, грузчиками работают. Серьезные.

Сашка тоже стал предлагать своих знакомых пацанов. Я, естественно, предложил самбистов из своей секции, крепких ребят.

– Да, и давайте договоримся так. Вот мы, трое, – самые главные. И пусть у нас, – продолжил Севка, – будут равные сила и власть. Каждый из нас никому не подчиняется. Только мы все решаем, сообща. Остальные – под нами, и мы несем за них ответственность. Это первое. Второе – у нас будет жесткая дисциплина, никакого криминала в плане поножовщины, выстрелов и так далее, и никаких пьянок и наркотиков! У нас должна быть новая организация!

– Какая еще организация? – опешил Сашка.

– Вот именно – организация. Не хочу, чтоб мы назывались бандой или мафией. У нас должна быть организация. Я уверен, я чувствую, что у нас все получится! – убежденно подвел итог Севка.

Целый вечер мы создавали различные схемы и планы, решали, кого привлечь, кто с кем будет разговаривать. Просидев допоздна, дали друг другу задание по формированию первой бригады.

В течение следующих двух недель мы собирали костяк нашей бригады. Ребята работали активно. Через две недели у нас уже была основа группировки. Всего в нее входило восемь человек – три самбиста из моей секции, четыре Севкиных грузчика и один крепкий пацан, которого привел Сашка. Правда, у него была судимость. Но Сашка уверял, что она была по глупости. Теперь оставалось найти первую коммерческую структуру, которую мы будем опекать, получая соответствующие проценты.

Мы стали выбирать первую точку для своего «наезда». Смешно вспоминать, каким нелепым был этот «наезд»! Мы оказались в глупой ситуации. Но тогда мы смотрели на внешние данные. А они у нас были следующие. Из всех жителей нашего маленького городка, может быть, больше всех выделялась одна женщина, Вера Васильевна, которая всю жизнь проработала в коммунальном хозяйстве и одной из первых создала что-то вроде частной парикмахерской – салон красоты. Именно Севка порекомендовал предложить ей нашу «крышу», аргументируя это тем, что у нее трехкомнатная кооперативная квартира, у мужа – белая «Волга», а сама она ездит на «шестерке».

– Ну и что из этого? – спросил Сашка. – Это же не показатель. Может, не такие уж и большие доходы в ее парикмахерской.

– Да что ты! – уверял Севка. – Доходы высокие, крутые! Я считаю, нам только ее надо брать. И «крыши» у нее точно нет.

Мы решились. Прекрасно помню этот вечер… Мы подошли пешком с ребятами к парикмахерской. Никакой машины у нас тогда и близко не было. Пятерых ребят из команды боевиков мы оставили на улице, а сами втроем вошли в парикмахерскую.

В зале народу практически никого не было – поздний вечер, и примерно через час парикмахерская должна была закрываться. В салоне сидела сама хозяйка, Вера Васильевна, и три женщины среднего возраста – мастера. Какая-то женщина сидела в кресле.

Вера Васильевна оглянулась, увидела нас и заулыбалась:

– О, Севик с друзьями пришел! Вас что, постричь?

Севик замотал головой и неуверенно стал говорить:

– Тетя Вера, разговор есть.

– Да говори, ты мне не мешаешь, – ответила Вера Васильевна.

Мы стоим в дурацком положении, в глупейшем, и думаем: во, «крыша» крутая приехала, а поговорить-то толком и не умеем!

Севик мялся, мялся и сказал:

– Нет, Вера Васильевна, у нас разговор того… конфиденциальный. Переговорить надо.

– Хорошо, пойдем!

Зашли они в комнату. Мы – за Севкой. Вера Васильевна сразу кошелек достает и говорит:

– Сева, тебе чего, денег, что ли, одолжить надо? Говори сколько, одолжу.

– Нет, Вера Васильевна, – ответил Севка, – мне деньги не нужны. Вернее, нужны, но не в долг.

Та удивленно посмотрела на него:

– А как иначе-то, Севик? Я не понимаю…

– Тетя Вера, в общем, это… Мы предлагаем вам «крышу».

– Крышу? Да вроде у меня крыша-то нормальная, – сказала Вера Васильевна, поняв, что мы предлагаем ей перекрыть крышу на здании парикмахерской.

– Да нет, опять я не так сказал, – поправился Севка. – «Крыша» – в том смысле, что мы предлагаем вам охранные услуги.

– Охранные услуги? – недоуменно заморгала Вера Васильевна. – А от кого меня охранять-то? Вот были тут недавно цыгане, обманули меня… Ну, давай, Севик, мне нужны охранные услуги. Но это, когда беда придет или еще что-то…

Тут в разговор вмешался Сашка, поняв, что Севка не может ничего толком объяснить.

– Вера Васильевна, услуги наши следующие. Мы вам предлагаем охрану, и у вас никакой головной боли с рэкетом не будет. Но для этого вы нам должны платить ежемесячно двадцать процентов от прибыли, или еженедельно, как вам удобнее будет.

Вера Васильевна покачала головой:

– Я не понимаю, о чем вы говорите, ребята. Еще раз повторите!

Тогда Сашка сказал прямо:

– Мы делаем вам предложение, от которого вы не можете отказаться.

Я заулыбался. Это Сашка из фильма «Крестный отец» сдернул, там какой-то мафиози делал киношнику предложение, от которого тот не мог отказаться.

В общем, минут десять мы объясняли ей ситуацию, что и как. Так она и не поняла, за что должна платить двадцать процентов и кому. А может, делала вид, что не понимает. Все одно твердила: что с мужем посоветуется, как Леня решит… Мы ей одно, что, в конце концов, машину можно попортить, сжечь, а она – машина застрахована…Так что наш первый «наезд» закончился неудачей.

Вышли мы на улицу, стоим и не знаем, что дальше делать. Молодые наши боевики смотрят на нас с удивлением – что и как. Я смеюсь и обращаюсь к Сашке:

– Ну что, дон Корлеоне, сделал свое предложение, от которого невозможно отказаться?

– Да ладно, не беда, – сказал Севка, – пойдем на автосервис «наезжать»!

– Нет, ребята, – сказал я, – так дело не пойдет. Если мы и дальше так будем действовать, мы просто клоунами будем, а не серьезной организацией. Давайте-ка соберемся вечерком у Севки и побазарим.

Вечером мы пришли к Севке. Он был полностью готов и сказал:

– Все, братва! Знаете, в Москве есть такой термин – друга зовем. Это когда ребят серьезных зовут. Так вот, будем действовать как на Западе. – И он вытащил видеокассету. – Боевичок один американский, про их рэкет. Давай смотреть!



скачать книгу бесплатно


Поделиться ссылкой на выделенное