Валерий Карышев.

Капкан для киллера – 1

(страница 2 из 26)

скачать книгу бесплатно

Наверняка последние и установили за защитником Солоника «наружку». Бежевая «шестерка» без зазрения совести преследовала его «БМВ» по всей Москве, и недавний адвокат Македонского был внутренне готов к самым серьезным неожиданностям.

Впрочем, вскоре Адвоката оставили в покое, и тому были свои причины. А еще через несколько месяцев скандал поутих, и о Солонике вспоминали все реже. Помнили о загадочном киллере, стрелявшем без промаха, кандидаты на киллерское «исполнение» – все эти воры, паханы, авторитеты. Помнили о нем и те, кто законными средствами боролся с клиентами Македонского: РУОП, прокуратура, МУР, ФСБ...

Помнили и тоже искали, но найти, естественно, не могли. Умный, опытный, отлично подготовленный профи умело уходил из расставленных ловушек.

И вот второго февраля 1997 года в Москву из Греции пришло известие, будто бы труп великого и ужасного Солоника найден на пустыре вблизи Афин со следами удушения. Адвокат, помня о профессиональном долге, тут же вылетел на Балканы.

В Афинах он нанес визит в Министерство общественного порядка, провел долгие, но, увы, безрезультатные переговоры с греческими властями о выдаче тела. Оформи7л документы для матери покойного Солоника, вылетевшей в Афины из Кургана. Состоялись утомительные беседы в российском посольстве, в местном отделении «Интерпола», встречи с людьми, знавшими Македонского хорошо, шапочно или не знавшими вовсе, но тем не менее утверждавшими, что знали. Наконец, последовал визит в морг, печальная необходимость.

И он, Адвокат, видел труп, найденный в окрестностях Афин.

Вроде бы в морозильной ячейке действительно находилось тело его бывшего клиента. Во всяком случае, имело место формальное сходство. И послеоперационный шрам, и черты лица, и фигура, и рост... Но уже в морге что-то подсказывало Адвокату, что все не так просто, как может показаться на первый взгляд.

Удивила мать Солоника – Адвокат мельком видел ее на ступеньках морга, сразу же после опознания. Ее лицо было непроницаемо, и на щеках не было слез.

Так кто же лежит на Третьем муниципальном кладбище Афин под беломраморным крестом?

Солоник?

Или же он, предвидя неизбежные преследования, сумел-таки подсунуть вместо себя двойника. И не просто подсунуть, но и убедить потенциальных убийц, что это и есть тот самый человек, крови которого они так жаждут...

Адвокат закурил, откинулся на спинку кресла, развернул газеты, купленные им еще до отлета в Грецию...

«В Греции давно ловили живого Солоника, а нашли мертвого», – писали влиятельные «Известия» 5 февраля 1997 года.

«В Афинах убит Александр Солоник, он же Саша Македонский. Греческие средства массовой информации наперебой рассказывали о том, что прибывшая в страну таинственная „группа захвата“ из Москвы пыталась арестовать преступника, разыскиваемого более полутора лет после бегства из столичного СИЗО № 1 „Матросская тишина“, однако обнаружила лишь его труп.

Между тем из скупых и весьма расплывчатых комментариев официальных лиц в российских правоохранительных органах невозможно, хотя бы с малой долей вероятности, предположить, кто и при каких обстоятельствах «убрал» Солоника.

Как, впрочем, нельзя точно утверждать, что найдены останки именно этого человека...»


А «Коммерсант-Дейли» от 4 февраля 1997 года сообщала:

«Пока афинская полиция рассматривает три версии о мотивах убийства Солоника. По одной из них, с Сашей Македонским расправилась русская мафия. Речь скорее всего идет о бауманской преступной группировке, двух лидеров которой, Глобуса и Бобона, Солоник застрелил в 1993 и в 1994 годах.

По второй версии, смерть курганского авторитета – разборки внутри обосновавшихся в Греции русских преступных группировок. Они слишком трепетно относятся к своему бизнесу и не терпят чужаков.

Третья версия – наиболее скандальная. Солоник, как считают греческие полицейские, давний агент КГБ, и с ним расправились российские спецслужбы. В ФСБ, правда, заявили, что к Солонику и его преступной деятельности не имеют никакого отношения.

Нельзя не отметить, что смерть Александра Солоника была на руку как МВД, так и прокуратуре. Уголовное дело по факту убийства Солоника российские милиционеры расследовать не будут: он был убит на территории иностранного государства...»


Что правда, то правда: смерти этого человека жаждали многие, очень многие. И Солоник, человек, безусловно, неглупый, хитрый и расчетливый, прекрасно понимал, что его смерть станет выгодна для всех. И уж наверняка прогнозировал дальнейшие события. И не только прогнозировал, но и готовил собственный сценарий.

Адвокат вновь зашелестел газетным листом – концовка материала в газете «Сегодня» за 5 февраля была созвучна его соображениям:

«Не секрет, что труп Солоника хотят увидеть очень многие. Вот только вопрос: а мертв ли он? Допустим, что Саша Македонский «скорее мертв». Вот только «мифы и легенды» Греции заставляют в этом усомниться...»


Сигарета, зажатая между пальцами, неслышно тлела, пепел падал на полированный стол, но Адвокат не замечал этого. Сунул руку во внутренний карман пиджака, извлек диктофончик и четыре микрокассеты, вставил одну из них, нажал на воспроизведение.

Это были предсмертные воспоминания Александра Солоника. Хотя, как знать, может быть, и не предсмертные?

Кассеты эти хранились в специальной ячейке банка в Лимасоле. Адвокат специально летал на Кипр, чтобы извлечь их оттуда. Недавнему посетителю Третьего муниципального кладбища очень не хотелось вспоминать, кто, как и при каких обстоятельствах сообщил ему об этих аудиозаписях. Да и могли ли они теперь что-нибудь изменить?

Тихо, почти неслышно шелестела магнитная лента, и знакомый голос, который он столько раз слышал в кабинете «Матросской тишины», неторопливо, обстоятельно повествовал о жизни Саши Македонского. О том, как простой, ничем не примечательный курганский парень стал грозой и ужасом русской мафии. О том, почему МУР, РУОП, специальные поисковые группы ГУИНа, прокуратура и ФСБ с их воистину неограниченными возможностями так долго не могли выйти на след «курганского Рэмбо». И конечно же, о тех, кого ему, Александру Солонику, приходилось «исполнять». Правда, рассказчик старался не упоминать о тех людях, которые стояли за киллерскими отстрелами, – о тех, кто заказывал ему убийства, о тех, с чьей помощью он был извлечен из СИЗО «Матросская тишина», кто организовал ему бегство в солнечную Грецию. Когда же монолог подходил к самому главному, к кукловодам, незримо дергавшим за ниточки из-за кулис, голос рассказчика становился каким-то тусклым, речь сбивчивой – так может говорить лишь человек, который рассчитывает в будущем никогда с теми кукловодами больше не встречаться.

Но тогда получается, что Солоник скорей жив, чем мертв.

Это была не исповедь и не мемуары, и уж тем более не крик души. Кому, как не Александру Македонскому, знать: за его именем тянется шлейф догадок, домыслов, слухов и сплетен, порой самых неправдоподобных и жутких. И, наверное, он посчитал своим долгом изложить события таковыми, какими они виделись ему самому.

Удивительно, но повествование велось от третьего лица: не «я, Саша», а «он, Александр». Словно Юлий Цезарь в «Записках о Галльской войне». Когда-то, еще во время заключения в «Матросске», Солоник сказал своему защитнику: «Я хотел бы, чтобы обо мне написали книгу или сняли фильм. Впрочем, что толку? Ведь мне не придется ни читать ее, ни смотреть».

В гостиничном номере сгустились сумерки. Давно уже зажглись фонари, окна домов, вспыхнули огни реклам, но Адвокат, сидя в полумраке, словно завороженный слушал голос давно уже мертвого человека...

Да, когда-то Александр Солоник действительно хотел, чтобы Адвокат написал о нем книгу, и желательно правдивую. Он оставил исходные материалы. Рассказал обо всем, что касалось собственного появления на свет, но в другом качестве – Александра Македонского.

Что-то Александр Солоник знал наверняка, о чем-то лишь догадывался, а что-то приходилось ему и домысливать.

Впрочем, за последнее никто не мог поручиться в точности, даже он сам...

Глава 1

Белоснежный океанский лайнер «Королева Елена» – огромный, грузный, величественный, пришвартованный толстенными, едва ли не с человеческую руку толщиной, канатами, стоял у причала афинского порта Пирей в ожидании таможенного и паспортного контроля. Слабый ветерок шевелил греческий флаг на корме. На причале появились портовые рабочие, толпились встречающие, суетились торговцы вразнос с лотками сигарет, прохладительных напитков, презервативов и местных сувениров.

Лайнер недавно прибыл из Стамбула. Пирей был транзитным портом по пути в Александрию, но большинство пассажиров выходили на берег именно тут. Среди них и верткие коммивояжеры, и беззаботные туристы с фотоаппаратами и видеокамерами, влекомые в Элладу школьными воспоминаниями о Парфеноне, Перикле и «трехстах спартанцах», и скромные религиозные паломники по святым местам Греции...

На верхней палубе, особняком от толпы, томимой жарой в ожидании момента, когда можно будет сойти на берег, стояли двое. Первый – серенький, неопределенного возраста мужчина то и дело бросал настороженные взгляды на толпу пассажиров. Скупые, уверенные движения, стертое, словно на старой монете или медали, лицо, неожиданно хищный прищур глаз. Второй пассажир «Королевы Елены» также ничем особым не выделялся: рост ниже среднего, лицо овальное, прямые светло-русые волосы. А вот взгляд угрюмый, настороженный, исподлобья.

Этих людей вряд ли можно было причислить к коммивояжерам или туристам, тем более к паломникам. Так могут выглядеть разве что люди, путешествующие по служебной надобности.

Рядом с «Королевой Еленой» лениво покачивались на ласковых волнах залива катера, фелюги и яхты. Погожим солнечным днем вода в бухте была пронзительно-синей. Солнечная дорожка слепила глаза, и серенький, достав из нагрудного кармана рубашки солнцезащитные очки, надел их.

– Ну что, Александр Сергеевич, не ожидали очутиться после тюрьмы на курорте? – не глядя на спутника, поинтересовался серенький. – Вы ведь когда покинули гостеприимную «Матросскую тишину»? – Он сознательно избегал слова «бежал». – Пятого июня? А сегодня всего лишь тринадцатое июля. Получается, всего-то чуть больше месяца прошло. Запомните этот день.

Его сосед ничего не ответил, а серенький продолжил:

– Ничего, немного отдохнете, наберетесь сил на этом курорте. А потом – за работу. – Видимо, солнце, море и беззаботная толпа настраивали обладателя черных очков на легкомысленный лад.

Тот, кого он назвал Александром Сергеевичем, подошел к поручням и взглянул на набережную. Фигурки стоящих в оцеплении полицейских, казавшихся с борта «Королевы Елены» игрушечными, заставили его прищуриться.

Спутник перехватил этот взгляд.

– Не волнуйтесь, паспорт у вас самый что ни на есть настоящий. Надеюсь, помните, что теперь вы не Александр Сергеевич Солоник, а Кесов Владимирос, сын Филаретоса и Марии, греческий репатриант из Рустави?

– Да уж помню, – вздохнул собеседник, тронув сумку, в которой лежали документы.

– Вот и отлично. Ну, давайте к трапу, на берегу нас ждут.

Паспортный контроль прошел без проблем. Спустя полчаса юркий «Фольксваген-Гольф» катил по запруженным машинами улицам в сторону тихого пригорода...

Рельефно выпуклая серебристая тарелка спутниковой антенны пронзительно-ярко блестела в лучах полуденного южного солнца, отбрасывая в стороны серебристые блики. Под залитой солнцем крышей красной черепицы расчирикались вездесущие воробьи. Они почти не отличались от родных, российских, и это была первая мысль, которая пришла в голову Саше Солонику на новом месте.

Серенький, бывший не кем иным, как Куратором, сразу же по прибытии поселил знаменитого еще недавно арестанта следственного изолятора «Матросская тишина» в загородном коттедже, небольшом, но уютном, а главное, безопасном. Комнаты с кондиционерами и вентиляторами, отнюдь не лишними в июльскую афинскую жару, маленький, но радующий глаз садик с дорожками, аккуратно посыпанными желтым песком, неглубокий чистый бассейн – все это находилось под наблюдением хитроумной системы сигнализации и скрытых наружных видеокамер.

– Располагайтесь, отдыхайте, теперь это ваш дом. – Серенький сделал по-хозяйски приглашающий жест. – На акклиматизацию и реабилитацию после тюрьмы вам дается две недели. Думаю, хватит. Ну пока, если что – звоните, телефон вы знаете...

Куратор, вежливо попрощавшись и пообещав позвонить, ушел, а Солоник, осмотревшись на новом месте, решил несколько дней посвятить отдыху.

Теперь, после всего пережитого, он имел право хоть немного расслабиться – наверное, впервые в жизни. А расслабляться было от чего...

Уже на следующий день, заметно отдохнувший и посвежевший, Саша уселся перед телевизором – спутниковая антенна отлично принимала российские программы: ОРТ, РТР, НТВ. Запасся он и газетами – «Коммерсант-Дейли», «Новая газета», «Московские новости», «Известия», «Сегодня». И во всех писали о нем – великом, ужасном и загадочном киллере, грозе российской мафии. Газетам вторили телевизионные каналы. Правда, сообщения зачастую противоречили друг другу, да и вряд ли хоть одно из них могло претендовать не только на объективность, но и на простую правдивость в изложении фактов.

Респектабельные «Московские новости» за 8 июня 1995 года всерьез утверждали:

«Рецидивист, профессиональный убийца и бывший спецназовец Александр Солоник 5 июня 1995 года совершил дерзкий побег из элитарного 9-го блока „Матросской тишины“ (где содержались в недавнем прошлом путчисты образца 1991 и 1993 годов), что до него не удавалось сделать никому.

Понятно: осуществить подобное он мог только при поддержке очень влиятельных людей. Ответить на вопрос, кто стоит за побегом, сегодня сложно. Но «послужной список» киллера позволяет сделать некоторые предположения.

В сентябре прошлого года в центре Москвы взлетел на воздух «Мерседес-600». В салоне сгоревшей машины нашли труп якобы ореховского авторитета Сильвестра (Сергей Тимофеев). Однако позже поползли слухи, что Сильвестр жив. Его вроде бы видели в Одессе, Москве и Вене. Если версия о живом Сильвестре верна, то побег Солоника может оказаться делом его рук...»

Киллера столетия, Александра Македонского, натаскивали на ликвидацию руководителей Североатлантического блока. Таково было предположение «Новой газеты».

«Еще до начала службы в милиции он служил в привилегированной воинской части в Группе советских войск в Восточной Германии, точнее, в бригаде спецподразделения военной разведки, сотрудников которой на Западе звали „красными дьяволами“. Эту бригаду тренировали для нападений и ликвидации высших военных руководителей стран – членов НАТО».


На самом деле срочную службу он проходил в обычной танковой части, пусть и гвардейской, пусть и в ГСВГ, но никакой не спецназовской. Сейчас из него делали едва ли не русского Джеймса Бонда, вездесущего загадочного агента «007». Естественно, ничего, кроме саркастической улыбки, у Солоника это не вызывало.

Наверное, ближе всех к правде оказалась «Комсомольская правда», писавшая несколько позже, 7 июля 1995 года:

«Призрак Солоника бродит по России. Нет, не жителя Кургана, бывшего милиционера и беглого зэка. А призрак отчаянного одиночки, неуловимого мстителя, пытающегося остановить уголовный беспредел, прогрессирующую криминализацию общества и государства.

Да неужели же больше некому?»


Саша отложил газеты, задумался, морща лоб.

Да, наверное, больше действительно некому. Если бы было кому, то вряд ли бы загадочная структура, стоявшая за ним, стала вытаскивать его, Александра Македонского, из «кагэбэшного» Девятого спецкорпуса «Матросской тишины». Вряд ли бы с ним стали возиться, выправлять дорогостоящие документы. Вряд ли бы переправили сюда, в Грецию. На него и теперь делали ставку.

Он, Александр Солоник, был не просто киллером. Из него создали монстра, эдакого «крошку Цахес», именем которого было удобно пугать. И им пугали. И он, Александр Македонский, прекрасно знал это...

Саша смежил веки и, вытянув ноги, отключил звук телевизора, щелкнул кнопкой вентилятора. Ощущение полной безопасности, которое он испытывал тут, в уютном коттедже под Афинами, успокаивало. Конечно, ближайшее будущее туманно, но даже такая неопределенность лучше грядущего суда с хорошо предсказуемым приговором к высшей мере. Впрочем, приговор этот может быть заменен на пожизненное заключение, но и перспектива провести остаток жизни в спецтюрьме для «пожизненников» на острове Огненном, конечно же, не могла радовать.

Воздушные волны, вздымаемые мощными лопастями вентилятора, навевали прохладу лицу, шевелили волосы, и Александр, расслабившись, скрупулезно воскрешал в памяти события, предшествовавшие сегодняшнему дню. Он неторопливо перелистывал книгу жизни, и печального в ней было куда больше, чем радостного...


В 1978 году уроженцу города Кургана Александру Сергеевичу Солонику исполнилось восемнадцать. Это значило, что он имел полное право жениться, избирать и быть избранным в органы власти, но также пришла пора призваться в армию.

О женитьбе он тогда и не помышлял, тем более о выборных должностях, зато повестка из военкомата не заставила себя ждать. Призывник с кристально чистой, назапятнанной анкетой и стопроцентным пролетарским происхождением (отец – железнодорожник, мать – медсестра), Саша Солоник в числе немногих попал за границу, в ГДР, которая в то время была членом Варшавского Договора и надежным стратегическим союзником Советского Союза.

Два года службы пролетели быстро, и, вернувшись домой, счастливый дембель встал перед естественным вопросом: что делать дальше?

Учиться пять лет в вузе на правильного стосорокарублевого инженера или учителя средней школы?

Ехать по комсомольской путевке на БАМ, таскать шпалы и кормить собой таежный гнус?

Устраиваться в бригаду шабашников, специалистов по покраске фасадов высотных зданий на Дальнем Востоке, или каменщиков, виртуозов мастерка и отвеса где-нибудь на Крайнем Севере?

Учиться его тогда не тянуло. Даже строительный техникум, в котором он был вроде бы на хорошем счету, пришлось бросить. Таскать шпалы на участке Беркакит—Тында не было желания, так же, как горбатиться по десять-двенадцать часов, пусть даже и за большие деньги, в зонах с тяжелыми климатическими условиями.

А потому дальше была милиция – пресловутая ППС, патрульно-постовая служба.

В ментовку Солоник попал скорей по инерции, нежели по твердо осознанному желанию: купился на дешевую романтику в духе крутых детективов, которые в те времена вовсю печатались в популярном журнале «Человек и закон». В них воспевались беззаветное служение законности и порядку, романтическая игра в полицейских и воров, сыщиков и бандитов, где все правила игры неукоснительно выполняются обеими сторонами. На самом деле в нелегкой милицейской службе не было никакой романтики, и это новый сотрудник понял меньше чем через месяц. Свободное время короталось в коллективных пьянках, игре в подкидного дурачка и рассказах о постельных победах над местными девицами, по большей части сочиненных на скорую руку. В ментовке царил грубый мат, чинопочитание, подозрительность, тихое стукачество друг на друга, исподволь поощряемое начальством, которое едва ли не в открытую собирало компромат на всех без исключения подчиненных.

Короче говоря, месяца через два Солоник окончательно разочаровался в своем первом жизненном выборе. Но писать заявление «по собственному желанию» не спешил: и впрямь, куда пойдешь на работу, если успел послужить поганым ментом? Если лишить человека в погонах привычных символов власти: полосатого жезла, «уазика» канареечной раскраски, кабинетика в РОВД с телефоном, табельного «макарова», давно не утюженной формы и служебного удостоверения – что от него останется?

Вопрос риторический...

Новый сотрудник ППС был отнюдь не глуп и быстро понял эту нехитрую, но справедливую истину. Равно и суровые реалии своего теперешнего бытия: жизненный опыт скуден, образования, считай, никакого, настоящее серо, однообразно и потому неинтересно, будущее туманно. А главное – налицо полное несоответствие возможностей и желаний, причем желания превосходили возможности.

И молодая энергия, не находя выхода на милицейской службе, обратилась в иную, совершенно естественную сторону: недорогие, но душевные бабы стали едва ли не смыслом жизни сержанта МВД Саши Солоника.

Баб у него было много – счет шел на десятки, если не на сотни. Курганские бляди, молодые и красивые, отличались непритязательностью и, как следствие, не в пример московским сравнительной дешевизной. Если женщина не ценит себя, ее всегда можно купить, главное – угадать с ценой. Аксиома сия столь же верна, как и народная мудрость: «сучка не захочет – кобель не вскочит». А цена в условиях развитого социализма в русской провинции была стандартной: накрыть «поляну», выставить бухло позабористей, чего-нибудь наплести о любви, женской красоте и высоких чувствах. Намекнуть, что эта встреча не последняя – в следующий раз можно и в кабаке посидеть. После всего этого можно со спокойной совестью переходить к совокуплению с очередной телкой до полного изнеможения.

Покупались, как правило, все или почти все. Наверное, с тех пор Саша и относился к женщинам как к глупым, продажным тварям, которых жестоко презирал, но без которых тем не менее обойтись не мог.

Жизнь текла по накатанной колее: дежурства в родной ментовке сменялись выходными, одни телки – другими. Составлялись рапорты о дежурствах, выносились благодарности и порицания начальства...



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное