Валерий Карышев.

Александр Солоник: киллер мафии

(страница 6 из 25)

скачать книгу бесплатно

– Да, все правильно, сходится, – «смотрящий» поджал губы. – Пургу не гонит. Так в милиции, говоришь, служил? В нашей родной, рабоче-крестьянской?

– Да. – Саша уже прикидывал – прямо сейчас начнется драка или чуть попозже, а если сейчас – как он будет защищаться в этом маленьком, забитом разным хламом помещении.

– Значит, в мусарне… А теперь вот променял мышиный макинтош на лагерный клифт, – ухмыльнулся татуированный авторитет. – Жизнь – она баба стервозная, никогда не знаешь, где поднимешься, а где опустишься. Ты по какой статье тут чалишься?

– Сто семнадцатая, – невозмутимо ответил Солоник, но на всякий случай добавил: – Засудили меня. Подставили.

– И кто же тебя подставил, мил человек? – спокойно, с плохо скрываемой иронией уточнил авторитет. – Менты небось?

– Менты, – честно признался Саша.

– Значит, мента менты подставили… Получается, что ты среди этой падали самым гнусным был, коли даже псарня от тебя отказалась?

Саша промолчал.

– Да, редкое сочетание: мусор – и спец по «мохнатым сейфам», – «смотрящий» нехорошо сверкнул глазами. – Сладкое любишь, и чтобы задарма. Ну, а тут как жить собираешься?

Независимо передернув плечами, новый зэк произнес спокойно:

– Как раньше жил, так и тут буду.

– Ты чо, Корзубый, с этим гондоном травишь? – не выдержал «шестерка». – В «петушатник» его, паучину, гребень ему лепить!

Тот, кого татуированный атлет назвал Корзубым, лишь метнул на говорившего неодобрительный взгляд – мол, тебе слова не давали! – и «шестерка» мгновенно затих.

– Значит, как раньше?..

– Да.

– Это как в ментовке, что ли? – повесил набок голову Корзубый, и при этом глаза его сразу же сощурились, превратившись в узкие щелки. – Это, значит, и тут «мохнатки» ломать? Тут, мил человек, бабских «мохнаток» нет, тут все больше «духовки»… Да, мусорок, попал ты, и сильно попал. Говоришь, ментом был, а главного в жизни для себя не уяснил. Знаешь – там, на «вольняшке», закон мусорской, а тут, за решками, за заборами – воровской. Ты свой закон нарушил – теперь придется по нашим жить.

– Законы ваши – вы по ним и живите. Мне они не подходят, – Саша отступил на несколько шагов назад, чтобы в случае внезапного нападения иметь оперативное пространство для маневра.

Он понял: тактика разговора избрана правильная. Показать собственную независимость, продемонстрировать, что он хотя и загнан жизнью и обстоятельствами в угол, но все равно не боится этих страшных людей, давно определивших его судьбу, – а что еще оставалось? Во всяком случае, хуже не будет…

– Ты что, б…ь, еще не понял, кто мы такие?! – неожиданно взорвался «смотрящий». – Ты не на ментовских политзанятиях! Надо было на «вольняшке» себя правильно вести. – Он нервно зашелестел сигаретной пачкой, закурил, перемалывая фильтр «Кэмела» сизыми металлическими зубами. – Мало того, что мусор, мало того, что по пидарской статье, так еще и вины своей не видишь, перед нами крыльями машешь… Ну маши, маши.

Значит, Саша тебя зовут? – врастяжку спросил татуированный авторитет и, не дождавшись ответа, продолжил: – Хорошее имя, красивое. И мужик, и баба такое носить могут. Вот и будешь…

«Шестерка» коротко, но очень выразительно взглянул на «смотрящего» – мол, сейчас паучине гребень лепить или…

– Если ты, мил человек, любишь чужой «мохнатый сейф» взламывать, то люби и собственное фуфло подставлять, – блатной немного успокоился, вспомнив, что степенность и рассудительность более присущи его положению. – Во всем должна быть справедливость. Во всем должен быть порядок. За все в жизни надо ответ держать. Я сказал, все слышали. Иди, готовься…

Саша, не прощаясь, вышел, аккуратно затворив за собой дверь каптерки. Это был приговор, который, как известно, не подлежит ни обжалованию, ни кассации, ни защите адвокатурой…


Неделя прошла в томительном ожидании: каждый день Солоник опасался подвоха. На разводах, даже на «промке» он, как ни странно, отдыхал, чуть расслабляясь: неприятности могли начаться или после работы, или, что вероятней, после отбоя.

Однако все эти дни его почему-то не трогали. То ли блатные решили оттянуть удовольствие (а грубое насилие всегда приносит им радость), чтобы сполна насладиться зрелищем «опарафинивания» негодяя и «распаивания» ментовской «духовки», то ли будущую жертву временно оставили в покое, чтобы усыпить ее бдительность.

Начальник оперативно-следственной части, естественно, не мог не знать о приговоре татуированного суда. На то он и кум – должен быть в курсе настроения контингента, должен в целом и в частности принижать авторитет «отрицаловки» и поднимать репутацию тех, кто решил выйти «на свободу с чистой совестью». Наверняка за эти дни кум уже прознал о кандидате в проткнутые пидары через своих сук. Наверное, он бы мог и спасти строптивца, поместив на какое-то время в помещение камерного типа, в барак усиленного режима, в конце концов – «на крест», то есть в зоновскую больницу, но по понятным причинам решил этого не делать.

Не захотел сучиться – получай садильник в пердильник. Одним «акробатом» на зоне больше, одним меньше… От гомосексуальных актов за «колючкой» никто из осужденных еще не забеременел.

Спустя дней восемь Саша понял: приговор исполнится сегодня. Об этом говорили и подчеркнуто-равнодушные взгляды блатных, и тот холодок отчужденности, который незримо лег между ним и остальными зэками. Блатные уже знали, что это произойдет сегодня и до отбоя. И остальные – «мужики», «черти» и даже «король всех мастей», главпидар зоны с издевательски-величественным «погонялом» Император, – тоже знали. И он, осужденный к двенадцати годам «строгача» арестант Александр Солоник, тоже знал – так же, как и то, что решение «смотрящего» не может быть изменено и что теперь ему никто уже не поможет…

Надеяться, как и всегда, приходилось на себя одного.

Они встретили его в хозблоке. Прапорщиков – «рексов» не было – так же, как и офицеров. Блатных пришло даже слишком много, человек пятнадцать. Несмотря на разницу в возрасте, облике, блатной масти и степени дебильности, всех их роднило одно: кричащая наглость, самоуверенность и сознание собственной правоты.

Предводительствовал тот самый амбал с рассеченной переносицей и мосластыми пальцами – «шестерка» «смотрящего».

– Ну красавчик-мусорок – сам штаны снимешь или помочь? – с усмешкой, придававшей его лицу зверское выражение, спросил он, неторопливо, уверенно подходя ближе: – Сперва твой вонючий садильник вскроем, потом на клык вялого дадим. Хряпнешь, «скрипочка»…

Стиснув зубы, Саша промолчал.

– Давай, давай к нам, моя хорошая, давай, моя цыпа-рыба, давай, мой батончик, приласкаем тебя, понежим, приголубим, – коротко хохотнул стоявший за его спиной – невысокий, пожилой, с вытатуированным между пальцами пауком в паутинке – он демонстративно расстегнул пуговицу ширинки, – трубы тебе прочистим, целяк фуфлыжный сломаем. Девственность – она ведь тоже излечима. А я на тебя давно глаз положил! Не бойся, это не больно, тебе понравится!

Еще со школьных курганских времен, когда в бестолковой кровавой свалке сходились класс на класс, район на район, Солоник мог один выстоять против целой кодлы. Главное – заставить противников хоть чуть-чуть расслабиться, утратить бдительность, а уж потом, выбрав пахана, постараться в короткое время отключить его. Кодла на то и кодла, как и стадо животных, сильна прежде всего своим единством – до первого оступившегося, до первой трещины…

– Ну что же ты, петушила? – физиономия третьего, маленького, чернявого, с низким лбом, расплылась в щербатой улыбке. – Тебя ведь предупреждали. Надо было «копченую балдоху» подмыть, надо было мыло душистое да полотенце пушистое приготовить…

Саша шагнул вперед, прищурился…

Короткий, почти без замаха удар – и амбал с рассеченной переносицей, словно мяч, отлетел на несколько метров. Блатные, явно не ожидавшие такой борзости от кандидата в «акробаты», слегка опешили, но спустя мгновение, взорвавшись жутким матом, накинулись на наглеца. Он был один, а их много – «синие» лезли вперед, мешая друг другу, и это давало пусть маленькое, но преимущество.

Первый удар он пропустил – удар был нанесен подло, сбоку, и Саша тут же почувствовал, как из глубоко рассеченной брови потекло густое, теплое и липкое. Зато спустя секунду он, сориентировавшись, ответил обидчику – тому самому щербатому, низколобому, только что обозвавшему его петушилой. Удар локтем пришелся точно в рот – послышался отвратительный хруст сломанных зубов, и противник завыл от боли.

Тем временем амбал – «шестерка», поднявшись с цементного пола, сделал какое-то незаметное движение – спустя мгновение в руках его оказалась заточка. Солоник среагировал мгновенно – пригнулся, перехватил руку, вывернул ее и тут же резко потянул наверх до упора – амбал низко завыл, и заточенный прут с противным металлическим звуком свалился на пол. Сзади набросился кто-то невидимый, но очень цепкий. Его грабки тянулись к горлу, к кадыку – казалось, еще мгновение, и хрустнет под пальцами. Солоника спас его маленький рост – он резко пригнулся, сбрасывая нападавшего, и тот свалился ему под ноги. Удар ногой в промежность – и враг, ойкнув, сразу обмяк.

– Еп-ти!.. – истошно закричал кто-то. – Братва, «акробаты» наших бьют!..

Еще один удар – на этот раз в кадык, и кричавший тут же захлебнулся.

Какой-то невысокий, белесый, с выцветшими бровями и красным слюнявым ртом бросился на него в ударе, но после ответного выпада кулаком в ухо, потеряв ориентацию в пространстве, головой вышиб дверь хозблока.

И тут удары посыпались на Сашу один за другим. Били всем – кулаками, локтями, прохорями-говнодавами и еще чем-то тупым, тяжелым – чем именно, он так и не сумел рассмотреть.

Тело делалось непривычно тяжелым, непослушным, каким-то чужим – он уже не мог отвечать на беспорядочные удары. Страшные, наглые рожи скалились перед ним, сливаясь в одну, и трехэтажный мат вперемежку с блатной феней пузырился на грязных ртах с фиксами.

Но он отвечал – бил, бил, бил, ставил блоки, уворачивался, пригибался и вновь бил – пока хватало сил.

Уже валялся на холодном цементе пола в луже темной, как деготь, крови тот самый обладатель татуировки-паука; уже нелепо корчился у стены, вытирая разбитый рот, тот самый низколобый, с щербатыми зубами; уже не подавал никаких признаков жизни амбал – «шестерка», первым доставший острую заточку…

Но и Саше приходилось несладко: удары становились все ощутимей и болезненней, реакция тормозилась, и он не в силах был отвечать на каждый удар. Понимая, что солнце ему не светит, Солоник изменил тактику: выбрав изо всей татуированной кодлы одного, самого мощного и агрессивного противника, метелил его, стараясь не обращать внимания на боль…

Но как можно не обращать внимания? Ему нанесли удар в голову чем-то тяжелым – перед глазами поплыли огромные фиолетовые круги, и он словно бы провалился в черную компостную яму…


Солоник не помнил, что было дальше, не помнил, сколько времени прошло с того момента, когда он, получив страшной силы удар в темя, отключился: час, два, сутки или целая вечность?!

Саша с трудом разлепил набухшие кровью веки. Белый потолок в причудливой паутине тонких трещин, зарешеченные окна с занавесочками, ровные ряды кроватей с серыми казенными одеялами, под которыми угадывались контуры человеческих тел, капельница на штативе, какое-то худое незнакомое лицо, склонившееся над ним…

– Очнулся-таки…

Голос принадлежал этому самому незнакомцу, но доносился глухо, словно из-под земли или сквозь толщу воды.

Сквозь распухшие губы Саша прохрипел что-то невнятное.

– Другой бы на твоем месте после такого в ящик сыграл, а ты, смотрю, – выжил. Живучий, – в голосе говорившего звучало скрытое восхищение. – Ничего, теперь будешь жить.

– Т-ты… к-к-к… – шевеля непослушными губами, спросил больной.

– Врач я твой, «лепила». Такой же арестант, как и ты, только не на общих работах, а тут срок мотаю. – Солоник пытался еще что-то спросить, но слова выходили невнятными, и опытный «лепила», угадав смысл вопроса лишь по едва заметному движению губ, продолжил: – Семнадцать швов тебе на голову наложили. Плюс сотрясение мозга и обширные гематомы. Другой бы загнулся на хрен, а ты…

Несомненно, зоновский врач был донельзя поражен произошедшим.

Саша не смог ничего ответить – что-то тяжелое и теплое мягко, но неотвратимо придавило его сверху, и он, расслабившись и забыв обо всем на свете, погрузился в спасительный сон…


Пациент «креста» по-настоящему пришел в себя лишь через неделю. Голова по-прежнему болела, тело ломило от ссадин, ушибов и подживающих гематом, расшатанные зубы не позволяли есть ничего, кроме жидкой каши.

Он знал: блатные не оставят его и тут. Уж если «синие» держат на зоне масть, то они сумеют достать его и на «больничке», и никто – ни режим, ни охрана, ни сам министр МВД не смогут им в этом помешать.

Саша готовился к худшему: он понимал, что теперь, после всего случившегося, его не будут пытаться опускать. Скорее всего просто прирежут, вероятно, ночью, когда все спят.

Однако этого почему-то не произошло: что-то у них разладилось. И спустя несколько дней выяснил – что именно.

Один из недавних врагов, лежавший после драки в хозблоке тут же, «стремящийся» (мужик в авторитете, не блатной, но желающий таковым стать), почувствовав к недавнему противнику невольное уважение, рассказал: уже после того как он, Солоник, окровавленный, потерял сознание, блатные не посмели к нему подойти – думали, он прикидывается, и первый, кто занесет над ним заточку, немедленно поплатится жизнью. А потом, как водится, с запозданием, прибежали контролеры, кум, начальник отряда. Дело, естественно, дошло и до «хозяина», и до блатного синклита, который в свое время и определил Корзубого «смотрящим».

И если со стороны начальника отряда санкций против зачинщиков инцидента не последовало, то блатной мир проявил несомненную принципиальность: на первом же сходняке Корзубого со «смотрящих» убрали.

– Офоршмачился Корзубый, – глядя на этого невысокого жилистого человека, едва не отправившего его на тот свет, продолжал «стремящийся». – Получается, что вся кодла одного зяблика не то что завалить – отпетушить не смогла. Они – «синие», зону держат, а ты – мусор, хотя и бывший… Да еще по «мохнатке» сюда залетел. Получилось, что не они тебя опустили, а ты – их. Так что лечись спокойно – пока паханы нового «смотрящего» не определят, тебя трогать не будут.

Было очевидно – из этой истории он вышел победителем. Впрочем, радоваться было рано: блатные, которые держат почти на всех зонах масть, рано или поздно завалят его – вопрос лишь во времени. Это был как раз тот случай, когда победитель не получает ничего…

Спустя два месяца, когда Солоник, окончательно оклемавшись, выписался в отряд и вошел в зону, он понял, что не ошибся: местное начальство решило перевести его в другое ИТУ, в Ульяновскую «восьмерку». Несомненно, это было выгодно и «хозяину», который не хотел грядущих неприятностей во вверенном ему исправительно-трудовом учреждении и, как следствие, высоких проверяющих комиссий из ГУИТУ, и новому «смотрящему», который совершенно не желал офоршмачиться так же, как и его предшественник. Редкий случай, но интересы непримиримых врагов – мусоров и блатных – полностью совпали.

Впрочем, приговоренному от этого было не легче. Скорей – наоборот.

Глава 5

Небольшой старинный особняк в самом центре Москвы внушал невольное уважение к его хозяевам. Свежевымытые тонированные окна, отражающие багровое закатное солнце, мощенный булыжником дворик, декоративные решетки чугунного литья, параболическая антенна, несколько роскошных иномарок у подъезда, неподалеку от которых застыло несколько молодых людей атлетического сложения в темно-зеленом камуфляже… На карнизах свежепобеленного фасада висело несколько не слишком приметных видеокамер наружного наблюдения. Блестящая латунная табличка у двери извещала, что тут находится охранное агентство, чем вполне объяснялось присутствие и камер наружного наблюдения, и охранников в камуфляже.

Внутреннее убранство особняка по богатству, солидности и комфорту конкурировало с внешним видом: удобная и стильная итальянская мебель, ковровые дорожки неярких, спокойных тонов, мягкость ворса, заставляющая вспомнить о лесном мхе, множество компьютеров, принтеров, серверов, сканеров, плоттеров и прочей хитрой оргтехники, позволяющей хранить, обрабатывать и размножать любую информацию.

В одном из кабинетов, склонившись над дорогим столом с несколькими телефонами и заваленным бумагами, сидел пожилой мужчина явно начальственного экстерьера: размеренные движения, уверенный взгляд и вальяжные жесты красноречиво свидетельствовали, что он привык только командовать; манера читать и военная выправка свидетельствовали о том, что хозяин кабинета немало лет жизни посвятил службе государству.

Так оно и было.

Хозяин этого кабинета, да и всего особняка, не любил, когда его называли по имени-отчеству: за время, отданное Лубянке, он слишком привык к своему оперативному псевдониму Координатор и даже теперь, уйдя в резерв, предпочитал именоваться именно так.

Чем старше становится человек, тем консервативней его взгляды и тем ограниченней он. Конечно же, приобретенный опыт несомненен, но, приобретая одно, всегда теряешь другое – а именно нетрадиционность подхода к жизни и широту взглядов.

Хозяин этого офиса понимал справедливость утверждения лучше многих других – наверное, еще с тех пор, когда был не припопсованным «новым русским», а генералом Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР. Жизненный опыт неизбежно приводит к консерватизму во взглядах. Но консерватизм приземляет, опускает вниз и, по законам физики и оптики, заслоняет новые горизонты, и это неизбежно.

Впрочем, Координатор был убежден: жаловаться на сужение жизненных горизонтов пока преждевременно. Право на подобное утверждение давали те самые изменения, которые произошли в его жизни за последнее время: охранная фирма, возглавляемая резервным генералом спецслужб, в действительности была чистой воды фикцией. На самом деле в старинном московском особняке находилась типичная лубянская структура, правда, очень хорошо законспирированная.

В последнее время в Москве многое изменилось. Удивительно, но изменения эти коснулись российских спецслужб, как, наверное, никого другого. В результате глобальной реорганизации и чистки аппарата, которой чекисты не знали со времен 1953–1956 годов, целые подразделения оказались вне «органов». Часть ушла к бизнесменам да банкирам, как, например, пламенный борец с советскими диссидентами заместитель председателя КГБ Филипп Бобков, возглавивший ныне службу безопасности межбанковской группы «Мост», часть – в криминальные структуры, часть завербовалась в «горячие точки»…

Охранная фирма, возглавляемая Координатором, собрала под свои знамена бывших комитетчиков и гэрэушников, опытных сыскарей из Московского угрозыска, аналитиков, специалистов спецсвязи, шифровальщиков…

Но не эти кадры, ценные сами по себе, стали козырной картой Координатора.

Секретное подразделение «С-4», созданное и законсервированное незадолго до его ухода в резерв, по-прежнему существовало, хотя теперь и было выведено из-под государственного контроля, что, впрочем, вполне естественно – вряд ли кто-нибудь утвердит финансирование откровенно антиконституционной структуры. Фирма добывала средства совершенно законно: охрана коммерсантов, поиск должников и выбивание долгов, сбор заказной конфиденциальной информации – промыслы, считавшиеся исключительно бандитскими, были узаконены официально. Денег хватало и на хлеб с маслом, и на поддержание той же «С-4», которая пока нигде не была засвечена. Впрочем, на родной Лубянке об истинном лице охранной фирмы и о наличии «С-4», структурно в нее вошедшей, естественно, помнили и не торопились списывать ее руководителя со счетов. Отношения с бывшими коллегами, притом самого высшего звена, складывались у хозяина офиса превосходно. Фирма резервного чекиста была удобна чекистам действующим – то, что невозможно было исполнить законными средствами, в случае чего можно было повесить на якобы частную охранную структуру…

Несколько дней назад, во время последней беседы ныне действующий руководитель спецслужб как бы между прочим напомнил руководителю бывшему тот, давешний разговор, не забыв ввернуть афоризмы, показавшиеся тогда Координатору наиболее убедительными – мол, цель оправдывает средства, из двух зол обычно выбирают меньшее, а деньги – и это главное! – не пахнут.

Координатор прекрасно понял намек: во всяком случае, идея физической ликвидации лидеров криминалитета в условиях разгула преступности нашла полное понимание. Да и не только эта идея.

После зондажа начальственного мнения экс-генерал понял – период теоретических разработок закончился, и меморандум, блестяще составленный им в начале девяностых, ждал практического осуществления; пора было переходить от слов к делу. Склонившись над столом, он листал личные дела потенциальных кандидатов на роли ликвидаторов.

Странными выглядели эти дела с грифом МВД, и фотографии будущих борцов с отечественной мафией смотрелись как минимум диковато: угрюмые лица, настороженные взгляды – безусловно, все они видели в жизни больше печалей, чем радостей. Фотографии анфас, в профиль – нормальный человек никогда не станет сниматься так по собственной воле.

Ничего удивительного в этом не было: документы, лежавшие на огромном столе, свидетельствовали, что будущие борцы с оргпреступностью сами отбывали или еще отбывают срок лишения свободы.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное