Валерий Карышев.

Александр Солоник: киллер мафии

(страница 4 из 25)

скачать книгу бесплатно

По – прежнему удовольствие приносили телки. Тогда он еще не знал, что умение внушать страх, например, или полная, безграничная власть над человеком способны также доставить ни с чем не сравнимое удовольствие.

Солоник подсознательно стремился к равновесию – между возможностями и желаниями. Правда, равновесие это оказалось шатким и хрупким…

Бабы менялись чаще, чем катафалки на кладбище, хотя и катафалков тоже было немало. Жизнь казалась спокойной, лишенной опасностей, но это только казалось.

Первый звонок прозвенел через несколько месяцев, но Солоник не придал ему никакого значения.

Несостоявшийся офицер милиции аккуратно по два раза в неделю ходил тренироваться в зал местного спортобщества: выпивал он редко, никогда не курил, постоянно следил за собой. Однажды после тренировки к нему подошел невысокий черноволосый мужчинка с круглой женской задницей и невыразительными, словно булыжники, глазами и отвел в забитую старым инвентарем подсобку. Он представился милицейским опером, старшим лейтенантом Владимиром Ивановичем Пантелеевым. После чего развязно предложил стать внештатным сотрудником милиции, иначе говоря – стукачом.

– Для тебя, бывшего сотрудника МВД, это большое доверие, – морщась от острого запаха пота, исходившего от бывшего коллеги, произнес мусор и, даже не дождавшись согласия, продолжил: – К нам в ГОВД поступил сигнал о нарушениях финансовой дисциплины на вашем «Спецкомбинате». Так вот, твоя задача…

– А пошел ты в жопу, говнюк, – лаконично порекомендовал Солоник. – С ментовкой я давно уже завязал, так что ты, пидар, сам в дерьме копайся, если нравится…

Названный пидаром мусор Пантелеев подумал было впасть в амбицию, но, скользнув взглядом по рельефным бицепсам собеседника, решил этого не делать; во всяком случае – здесь и пока.

– Ну как хочешь, – с нехорошей улыбкой, кривившей нижнюю половину его рта, ответил мент. – Смотри, чтобы у тебя неприятностей не было…

Правильно говорят – если неприятности должны произойти, то они произойдут обязательно; тем более если их сулит милицейский опер.

Так оно и случилось…

Как-то с приятелем они отправились в парк культуры и отдыха – общепризнанное место съема телок. Ждать долго не пришлось – прихватили двух первых подвернувшихся, недорогих, но душевных и, что главное, – вызывающе сексапильных. Телки были согласны на все и в первый же вечер. Бывший мент и его компаньон, профессионально оценив их свежесть и дешевизну, усадили девчонок в «жигуль» и повезли в однокомнатную квартиру богатого могилокопателя.

В соответствии с местными канонами холостяцкого гостеприимства была выставлена «поляна», девушки были грамотно напоены и полюбовно разделены. Приятель уединился с той, что назвалась Таней, Саше досталась Катя.

То ли Катя чем-то понравилась ему, то ли девушка, кроме банального траханья, хотела чего-то иного, романтически возвышенного, но так или иначе исподволь приворожила к себе молодого человека. На этот раз Солоник изменил собственным принципам – Катя превратилась в стационарную спермовыжималку, эдакую «скорую помощь»: вариант, вполне подходящий при переизбытке в организме органического белка.

Естественно, она не была у него единственной – по мнению Солоника, ничто так не губит современного мужчину, как пошлое постоянство.

Ну а потом прозвучали сакраментальные слова: «Я тебя люблю, давай жить вместе…» Слова эти были произнесены Катей, что вполне естественно для девушки, осознавшей необходимость замужества по перезрелости.

Саша, разомлев до полной потери бдительности, сперва вроде бы и согласился «жить вместе», но потом, осознав бесперспективность третьего брака, справедливо послал наглую б…ь куда подальше.

Она обиделась, но перечить не стала. Впрочем, девушка Катя недолго скучала в одиночестве – высокий, статный участковый милиционер, из тех, о которых провинциальные девушки уважительно говорят «положительный мужчина», грамотно снятый ею в том же парке, составил Кате достойную пару.

Искренне пожелав молодым тихого супружеского счастья, совета да любви, Саша со вздохом принялся за ее подругу Таню – ту самую, которую они подсняли вместе с Катей и которую трахал его приятель.

Таня оказалась полной дурой – что, впрочем, неудивительно для девушки, регулярно выходящей по вечерам на промысел в парк культуры и отдыха. После первого же сеанса она сообщила о произошедшем лучшей подруге, заодно поинтересовавшись ее ощущениями, чтобы сравнить с собственными. Катя растерянно сопела в трубку, и Таня, приняв ее молчание за одобрение, похвасталась, что под этим невысоким пацаном она кончает по десять раз на день и что он удовлетворяет ее полностью – не то что Катин муж. Ко всему прочему она, вдохновляясь собственным враньем, естественно, присовокупила, что уже подала с Сашей заявление в загс и приглашает на свадьбу.

В Кате закипела дикая слепящая ярость – желание отомстить мужчине, который нагло ее бросил, не женившись, оказалось сильней репутации «порядочной замужней женщины»: нет ничего страшней, чем советская б…ь, которой предпочли ее лучшую подругу.

Спустя несколько дней в городскую прокуратуру было подано заявление об изнасиловании, и ничего не подозревавший Солоник с удивлением получил повестку явиться для дачи показаний «в качестве обвиняемого».

И вот теперь, погожим весенним днем, этот самый опер вновь как бы невзначай встретился с несостоявшимся стукачом: по ехидно-торжествующему выражению глаз было очевидно, кто стоял за этой повесткой.

«Когда тебя на зоне блатные в очко трахнут, вспомнишь, как меня в эту самую жопу посылал», – безусловно, профессионал Пантелеев знал, что говорил.

Несомненно, и те три заявления от «изнасилованных», и «свидетельские показания» представляли собой профессионально организованную мусорскую подставу. А Катя послужила лишь катализатором…

Ржавый механизм советского правосудия со скрежетом провернулся, валы медленно завращались, колесики застучали, и теперь, казалось, ничто не могло этот механизм остановить…


Суд над Александром Солоником скорее напоминал работу заводского конвейера, нежели акт торжества правосудия. Саша явился по повестке, переговорил с адвокатом, сел на вытертую до зеркального блеска скамью, выслушал все пункты обвинения. В полупустом зале – несколько близких приятелей, бывшая жена, вторая по счету, старики-родители – слушают судью, прокурора и защиту, вертят головами, ничего не понимая…

Судья – толстая, дебелая баба с маленькими сонными глазками, острыми зубками и круглыми щеками, чем-то неуловимо похожая на хомячка, – задает вопросы, один другого глупей.

Хочешь – отвечай, хочешь – не отвечай, все равно вина твоя для всех уже доказана. Алиби у него не было – какое алиби год спустя? Да разве он и припомнит, что делал вечером в конкретное время конкретного дня?

Классическая подстава…

Зато у следователя прокуратуры непоколебимая убежденность в его вине, а главный козырь – свидетельница Катя с ее нелепыми показаниями; злопамятная б…ь надолго затаила обиду на несостоявшегося мужа.

И пусть адвокат настаивает на возвращении дела на доследование, пусть ссылается на грубое нарушение процессуальных норм, общую размытость обвинения и явную сфабрикованность всех свидетельских показаний – ввиду «внутреннего убеждения» доводы защиты кажутся судье несущественными.

Когда наконец все формальности были соблюдены, судья, поправив то и дело сползавшие с переносицы очки в грубой металлической оправе, дежурно спросила:

– Подсудимый Александр Сергеевич Солоник, вы признаете себя виновным?

– Нет, – твердо ответил тот.

Больше его расспрашивать не стали: а чего спрашивать, и так все ясно…

Судьи, посовещавшись для приличия минут пятнадцать, вернулись в зал, уселись, переглянулись и «именем Российской Советской Федеративной Социалистической Республики» приговорили Солоника Александра Сергеевича к восьми годам лишения свободы с отбыванием срока наказания в колонии усиленного режима.

– С изменением меры пресечения… Взятие под стражу в зале суда, – закончила тетка-судья, заодно напомнив о возможном обжаловании.

Сперва он даже не поверил: неужто это о нем? Ему – восемь лет? Его – под стражу?

– За что? – в зале завис естественный вопрос, но судья даже не вздрогнула – теперь перед ней был уже не свободный гражданин, хотя и подследственный, а зэк – то есть и не человек вовсе.

– Сука ты… – сдавленно прошипел осужденный в адрес судьи, медленно осознавая услышанное. – Я и тебя, гадина, трахнул бы во все дыры, будь ты помоложе, посвежей и не такой уродливой…

– Прошу занести это в протокол как угрозу, – мгновенно отреагировала судья и, казалось, тут же забыла о человеке, которого она только что обрекла на восемь лет за колючей проволокой.

Да, все было бесполезно – без пяти минут зэк Александр Солоник отчетливо понял это, едва взглянул на конвой. Вот сейчас на его запястьях щелкнут стальные наручники, выведут его в коридор, затем – во дворик, где наверняка ждет машина-автозак, именуемая в просторечии «блондинкой». А затем – городской следственный изолятор, где его, бывшего мента, осужденного к тому же по такой нехорошей статье, ничего хорошего не ожидает.

А от желанной свободы его, молодого и уверенного в себе, отделяют всего только несколько шагов.

Мысли работали на удивление четко, и единственно правильное решение пришло мгновенно: бежать! Прямо отсюда, из зала горсуда…

Безразлично-усталый конвой уже приближался к нему. Вот, сейчас…

– Простите, я могу попрощаться с женой? – прошептал осужденный, соображая, что делать дальше.

– Чего уж, прощайся, только быстро, – передернул плечами бывший коллега-мусор и посмотрел на осужденного не без сожаления.

Поцеловал все еще ничего не понимающую бывшую жену, скосил взгляд на сержанта – «рекс» – конвоир выглядел спокойным и безмятежным.

– Ну все, хватит, давай на коридор, – Солоник ощутил на своем плече руку мента и понял – пора!

Сашу, как он и предполагал, вывели в коридор – осужденный сразу же подметил, что народу там немного. Это хорошо – вряд ли найдется энтузиаст из публики, который попытается его задержать.

Сейчас, еще один шаг, еще…

Потом он много раз пытался восстановить тот побег в деталях, но не получалось. Мысли путались, последовательность событий мешалась. Запомнились лишь фрагменты: будто яркие вспышки света выхватывали из черных провалов памяти то один, то другой.

В коридоре нарочито-рассеянно оценил ситуацию, присел на корточки, сделав вид, что хочет завязать шнурок ботинка. «Рексы» даже не насторожились.

Резкий удар в солнечное сплетение ближайшему – тот согнулся, точно дешевый перочинный ножик. Следующий удар пришелся точно в кадык – второй конвойный отключился мгновенно.

А дальше – резкий рывок к дверному проему, сухой треск открываемой двери, задние дворы, какие-то закоулки частного сектора, гаражи, заборы, безлюдные улочки… Спустя каких-то десять минут осужденный на восемь лет лишения свободы был уже далеко от здания городского суда…

Глава 3

Правильно говорят: «Имеем – не ценим, потеряем – плачем».

Всего лишь несколько дней назад он, Александр Солоник, имел все, что следовало ценить: собственную квартиру, машину, деньги, хорошо оплачиваемую работу, а главное – возможность соотнести возможности и потребности.

Теперь ничего этого нет.

Он – никто, он – осужденный на восемь лет, находящийся к тому же во всесоюзном розыске. Прошлая жизнь перечеркнута начисто, настоящее тревожно, будущее туманно, и никто не может сказать, что будет с ним, беглецом, завтра или даже сегодня…

Человек, находящийся в розыске, разительно отличается от человека свободного. Вроде бы и он пока еще свободен, но тень тюремной решетки незримо лежит на его лице. Такой человек старается не попадаться на глаза ментам, избегает людных мест, где проверяют документы и где его могут невзначай опознать, такой человек не может предаваться маленьким радостям жизни. В конце концов, такой человек вынужден тщательно «шифроваться», соблюдая основы конспирации, – забыть собственные фамилию-имя-отчество, телефоны друзей и родных, вынужден изменить привычки и наклонности. Улыбка становится напряженной, движения – осторожными, а взгляд – жестким, цепким и подозрительным.

Психика расшатывается быстро, и начинаешь подозревать всех, кто рядом и кого рядом нет. Волей-неволей закрадываются в голову мысли: а ведь нельзя же скрываться так всю жизнь, рано или поздно мусора накроют… Банальная фраза «сколь веревочке ни виться, а конец все равно будет» тем не менее справедлива: немало есть случаев, когда находящийся в розыске добровольно сдавался – мол, вяжите, менты поганые, сил нет больше прятаться.

Человек, находящийся в розыске, быстро начинает понимать жизнь и ее ценности, главная из которых – личная свобода.

Тогда, после дерзкого побега из здания городского суда, без пяти минут зэк Солоник понял: теперь у него начнется совершенно другая жизнь.

И она, естественно, началась…

Местное ГОВД буквально встало на уши: подобного Курган еще не знал за всю свою историю. Начальник охраны был строго наказан, но легче от этого не стало – поймать беглеца по горячим следам не получилось.

Поиски велись по всем правилам специально разработанной для таких случаев операции «Перехват» – вооруженные засады у родных и друзей, санкционированное прокуратурой прослушивание их телефонов, патрули в штатском на людных улицах, железнодорожном вокзале и в аэропорту, кордоны на въездах-выездах из города, ориентировки на стендах «Их разыскивает милиция».

Но все было тщетно: беглец нигде не объявлялся – как сквозь землю провалился. Начальник местного управления МВД лютовал, сулил немыслимые кары старшим офицерам; те в свою очередь срывали злость на подчиненных, но результаты по-прежнему не утешали. Задержали, правда, нескольких подозрительных, по приметам отдаленно напоминавших беглеца, но их, к сожалению, пришлось отпустить, хотя начальники курганских РОВД клятвенно заверяли генерала, начальника управления, что спустя час после соответствующей обработки каждый из них с готовностью признавался в том, что он и есть тот самый Александр Солоник…


Иссиня-черное майское небо с крупными мохнатыми звездами низко нависло над пустынной трассой. Где-то совсем низко, над самой головой сверкали огненно-голубые предгрозовые зарницы, и отсветы их причудливыми тенями ложились на унылое, ровное шоссе.

Машин почти не было: лишь изредка где-то далеко слышался низкий, расплывчатый шум автомобильного двигателя, гулко разносившийся по дороге, и только спустя некоторое время на трассу из непроницаемо-чернильной темноты выплывал тяжелый «КамАЗ» с крытой фурой, унося с собой кроваво-красные огоньки габаритных огней.

Невысокий, коротко стриженный мужчина упорно шел вдоль ночного шоссе Курган – Тюмень. Едва заслышав позади шум мотора, он всякий раз быстро, но без суеты сворачивал в сторону, чтобы не привлекать внимания: одинокий путник, бредущий далеко за полночь в пятидесяти километрах от города, не может не вызвать подозрений.

Мелькнул полустертый дорожный указатель «Памятное – 14 км», и путник, заметив впереди тусклый свет фар большегрузных автомобилей, стоявших на обочине, остановился. Чтобы не быть замеченным, отошел в сторону, напряженно вглядываясь вперед.

Пока все шло по плану – так, как Саша Солоник и рассчитывал.

А план был прост – после побега из здания суда следовало как можно быстрей исчезнуть из города, ставшего для него мышеловкой. Ловушка не успела захлопнуться – ему удалось-таки в последний момент выбраться из Кургана пешком. Уже за городом дождался захода солнца в полуразрушенном станционном домике, далее двинулся налегке: голосовать, просить подвезти означало бы подвергать себя ненужной опасности.

Нервы взвинчены до последнего – прежде всего из-за осознания собственной беспомощности. Зверь, уходящий от егерей, и то был бы куда в более выгодном положении. У зверя – зубы, клыки, когти, а у него даже перочинного ножика с собой нет. Кто же знал тогда, перед судом, что все сложится так жутко и неправдоподобно…

Беглец взглянул на часы – фосфоресцирующие стрелки «Командирских» показывали десять минут третьего. Идти до Тюмени пешком более ста пятидесяти километров – чистое безумие.

Надо искать выход.

Саша прищурился – метрах в пятидесяти, съехав с шоссе, стояли несколько «КрАЗов», «КамАЗов» и «МАЗов» с огромными фурами, разукрашенными надписями «Совтрансавто». Водители, расставив на огромных передних бамперах бутылки и стаканы, разложив на коленях пакеты с дешевой колбасой, воблой, тушенкой, заслуженно закусывали. Между машинами тлели угли костра – в темноте они выглядели неестественно яркими.

Иногда непроницаемую тьму ночи падучей огненно-алой звездочкой прорезал сигаретный окурок, и едкий табачный дым доносился до обостренного обоняния Солоника, неприятно щекоча ноздри.

Человек, попав в затруднительное положение, всегда подсознательно тянется к людям. Наверное, именно потому беглец решил подойти к дальнобойщикам, тем более что ментов среди них в столь позднее время не могло быть наверняка.

Прячась в редколесье, осторожно приблизился – теперь он мог рассмотреть водителей вблизи. Спокойная, дружественная обстановка, обстоятельные профессиональные разговоры о дешевых «плечевых» телках, снимающихся на трассе, о левом грузе, алчных гаишниках, о достоинствах и недостатках машин – короче, классика жанра: водители на привале. Да и сами машины не вызывали подозрения. Номера в основном тюменские, свердловские, омские. Какие уж тут менты, откуда им взяться?

Стараясь казаться невозмутимым и чуть беспечным, Саша вышел к машинам.

– Добрый вечер, мужики, – простецким голосом поздоровался он. – Можно к вам?

Мужчинам, заслуженно отдыхающим и закусывающим, да еще ночью, да еще под открытым небом, всегда свойственны сдержанное благодушие и гостеприимство. И эти водители не были исключением. Да и неудобно как-то не пригласить запоздалого путника к импровизированному столу, к огоньку, не угостить тушенкой и воблой, не расспросить, кто он таков и что заставило его в столь позднее время оказаться на пустынной трассе…

Спустя минуту-другую Солоник, не показывая виду, что страшно проголодался, неторопливо ужинал и рассказывал только что придуманную историю. Мол, работает он вахтовым методом в геологоразведочной партии, отдыхал после очередной смены дома, в поселке, тут неподалеку, а в Тюмени жена на сносях. И надо же такому случиться: только что получил телеграмму – она родила мальчика! Вот он и сорвался на ночь глядя. Думал, на рейсовый автобус успеет, но не вышло… Ничего, ради такого случая можно и пешком пройтись.

История выглядела весьма правдоподобно, объясняя и ночной поход вдоль трассы, и взволнованность. Сентиментальность ситуации полностью снимала возможные подозрения, а кроме того, вызывала подсознательное уважение и сочувствие: настоящий мужик, дождался наследника и теперь, ночью, пешком топает к жене и новорожденному.

Водилы, расчувствовавшись, даже предложили выпить неразведенного спирта, но счастливый отец отказался наотрез: как же в таком виде в роддом он явится?!

Огромный темно-зеленый «МАЗ» с омским номером должен отправляться, как сказал его водитель, через час. Уважение дальнобойщика простиралось так далеко, что он предложил подкинуть ночного путника до самой Тюмени. Саша, с трудом сдерживая радость, естественно, согласился.

Главным теперь было добраться до границы Тюменской области. Розыск, если он и объявлен, действует пока только на территории Курганской области. Местное милицейское начальство не стало выставлять себя на посмешище: утратили бдительность, осужденные у них прямо из зала суда бегают?! А не доезжая небольшого поселка Салобаево начинается власть тюменских ментов, которым, как наверняка знал бывший сержант МВД, глубоко наплевать на соседнюю курганскую милицию и ее начальство.

Спустя несколько минут Солоник, морщась от острых запахов солярки, махорки, сухой пряной колбасы, прогорклого сала и свежеразлитого керосина, которые наполняли кабину «МАЗа», ехал по направлению к Тюмени.

– Слышь, мужик, а ты не знаешь, что это за бандит такой сбежал? – неожиданно спросил водитель, невысокий, щуплый молодой человек, вглядываясь в темную расплывчатую перспективу ночной трассы.

– Откуда сбежал? – стараясь казаться невозмутимым, поджал губы ночной пассажир.

– Да не знаю откуда, из тюрьмы, наверное, – дальнобой чиркнул зажигалкой, и тусклый огонек сигареты осветил его лицо. – Я когда засветло из Кургана выезжал, мусора два раза тормозили – мол, нет ли чего подозрительного? Ничего не слыхал?

Саша передернул плечами.

– Откуда? Мне теперь еще о беглых бандитах думать. Другие проблемы…

– Понимаю…

Некоторое время ехали молча. Солоник, пристально вглядываясь в темноту, прикидывал, будет ли ментовский кордон на границе областей или нет и что следует предпринять, если мусора все-таки там торчат.

А водитель продолжал взволновавшую его тему:

– Я сейчас с мужиками об этом уголовнике базарил – те говорят, будто бы он двоих конвоиров убил и автомат с патронами прихватил.

– Все может быть, – равнодушно пожал плечами Саша. – Времена такие…

– Все равно поймают, – дальнобойщик, стряхнув пепел с окурка себе под ноги, бросил внимательный взгляд на спутника. – Как ты думаешь?

– Думаю, что нет, – неожиданно для самого себя ответил Солоник.

– Почему?

– Если с автоматом – хрен там поймают. Штук пять мусоров положит, а последнюю пулю – себе. Живым не дастся. Я б на его месте так и сделал, – совершенно искренне закончил он.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное