Алексей Калугин.

Полет мотылька

(страница 4 из 29)

скачать книгу бесплатно

– Только желающие? – уточнил Анатолий Викторович.

– Насколько мне известно, обязательному генетическому картированию подлежат лишь группы лиц, относящиеся к категориям повышенного риска, – наркоманы, гомосексуалисты, работники вредных отраслей производства. Но правительства стран, принимающих участие в программе, стараются заинтересовать своих граждан в генетическом картировании. Ведутся разъяснительные работы с малограмотными слоями населения, – Юлий Никандрович лукаво улыбнулся, – чем я, собственно, сейчас и занимаюсь. Используются различные экономические методы, как, например, налоговые льготы для обладателей генетических карт. – Я слышал, мы согласились присоединиться к проекту после того, как западники пригрозили, что даже туристов не станут пускать к себе без генетических карт, – сказал Алекс.

– Может быть, и так, – не стал спорить Юлий Никандрович. – Не в этом суть. А в том, что даже на той территории, что называется сейчас Россией, совсем не просто обеспечить поголовное генетическое картирование населения.

– Ты же только что говорил о том, что генетическое картирование проводится на добровольной основе, – напомнил Геннадий Павлович.

– Добровольное, обязательное – какая, собственно, разница, – недовольно поморщился Юлий Никандрович. – Суть в том, что, не поставив под контроль чистоту генофонда, человечество в скором времени окажется обречено на деградацию с последующим вымиранием.

– Мы в любом случае обречены на вымирание. А деградируем уже давно и успешно.

Голос Алекса звучал до противного уверенно. Казалось, он не допускал даже мысли о том, что кто-то может попытаться оспорить его мнение. Но Юлий Никандрович и не собирался этого делать. Анатолий Викторович же не стал высказывать своих сомнений относительно неизбежности вымирания человеческой расы. Один только Геннадий Павлович счел нужным заметить:

– Ну, понятное дело: загрязнение окружающей среды, озоновые дыры, радиация, пищевые добавки…

– Проблема не только в этом, – Юлий Никандрович сделал глоток пива. – Благодаря успехам медицины мы создали условия для выживания особей, несущих в своем геноме дефектные гены. Многие из тех, кто страдает различными формами наследственных заболеваний, в прошлом веке, – да что там, всего каких-нибудь десять-пятнадцать лет назад, – были бы обречены на гибель. Сейчас же они не только могут прожить долгую и вполне благополучную жизнь, но еще и успевают обзавестись детьми, которые так же становятся носителями дефектных генов. И, между прочим, по статистике, люди, страдающие различными наследственными синдромами, связанными с расстройством умственной деятельности, уделяют куда больше внимания продолжению рода, нежели те, кто способен дать здоровое потомство.

– Ну, естественно, – усмехнулся Алекс. – Чем им еще заниматься? Не книжки же читать?

– И это только одна сторона проблемы, – продолжал Юлий Никандрович, не обращая внимания на замечание Петлина. – Огромное число людей, по внешним показателям вполне здоровых, также являются носителями дефектных генов.

Они даже не подозревают об этом, поскольку в их геномах дефектные гены находятся в рецессивной форме. Попросту говоря, они хранят в себе информацию, которая не приводит к серьезной патологии лишь потому, что находится в неактивном состоянии. Но стоит двум рецессивным генам встретиться, как они проявляют себя в полной мере. В результате у вполне здоровых родителей рождается больной ребенок, которому, чтобы выжить, требуется активная медицинская помощь. Но даже в том случае, если носителем дефектного рецессивного гена является только один из родителей, вероятность того, что ребенок его унаследует, весьма велика. Таким образом, круг замыкается. В зоне возможного риска оказывается практически каждый. Процесс накопления дефектных генов примет лавинообразный характер, если в самое ближайшее время не поставить его под контроль. Работой по очистке генофонда от патологических мутаций, которую прежде выполняла сама природа, теперь должен заняться человек. Если он, конечно, намерен выжить как вид.

– И каким же образом? – поинтересовался Анатолий Викторович.

– Простейший пример: гемофилия. У больного плохо, а то и вовсе не сворачивается кровь. Страдают этим заболеванием только мужчины, но передается оно исключительно по женской линии. Причина заболевания – Х-сцепленный рецессивный ген. Достаточно выявить всех носительниц гена гемофилии и отсечь их от следующих поколений, и человечество будет избавлено от этого заболевания.

– Разве подобные заболевания не лечатся с помощью генетической терапии?

– К сожалению, существующие методы лечения не гарантируют того, что исправленный ген не вернется в первоначальное состояние через два-три поколения. Действуя подобным образом, мы, по сути, не лечим болезнь, а загоняем ее вглубь. Слабым утешением может служить лишь то, что массированный всплеск генетических заболеваний, когда исправленные гены вновь выйдут из-под контроля, произойдет, скорее всего, уже не при нашей жизни.

К тому моменту, когда Юлий Никандрович закончил свою речь, взгляд его оказался почему-то устремлен не на кого-нибудь, а именно на Геннадия Павловича. Понимая, что теперь ему следует что-то сказать, Калихин придал лицу глубокомысленное выражение, для чего слегка прикусил верхнюю губу. Затем он сделал непонятный жест рукой, сопроводив его словами:

– Получается что-то вроде захоронений радиоактивных отходов, которые рано или поздно придется перезахоранивать заново.

– Отличное сравнение, Гена! – довольно щелкнул пальцами Юлий Никандрович. – Я сам не сказал бы лучше!

– Я уяснил суть проблемы, Юлик. – Алекс положил на край стола левую ладонь и сильно прижал, как будто что-то прятал под ней. – Но я не понял, что ты имел в виду, когда говорил об отсечении носителей дефектных генов от следующих поколений?

– Пример с гемофилией, который я привел, наиболее простой, а потому методы устранения дефектного гена в данном случае вполне очевидны, – как-то очень уж торопливо заговорил Юлий Никандрович. – При иных патологических изменениях генома путь избавления от них может оказаться куда более долгим и сложным. В том и будет заключаться наша работа, чтобы найти оптимальные методы…

Ладонь Алекса поднялась вверх, заставив Юлия Никандровича умолкнуть на полуслове. Попытка уйти от прямого ответа не удалась.

– Что значит «отсечь от следующих поколений»? – повторил свой вопрос Петлин.

– Хочешь сказать, что сам этого не понимаешь? – недовольно буркнул в ответ Юлий Никандрович.

Подцепив на вилку кусочек остывшей картошки, он сунул ее в рот и с выражением отвращения на лице принялся старательно жевать, словно тренируясь для съемки в рекламе антиникотиновой жевательной резинки.

– Это означает контроль за рождаемостью?

– Возможно, – ответ прозвучал неразборчиво, как будто несчастному Юлию Никандровичу приходилось говорить с набитым ртом. Вот только картошку к тому времени он уже прожевал.

– Что значит «возможно»? – недоумевающе развел руками Анатолий Викторович. – Ты ведь сказал, что проект открытый!

– Я буду заниматься только научной частью проекта. – Словно отсекая все дальнейшие расспросы, Юлий Никандрович слегка пристукнул ребром ладони по краю стола. – Опираясь на опыт стран, уже работающих по данному проекту, моя и целый ряд других лабораторий будут заниматься разработкой стратегии удаления тех или иных дефектных генов из популяции применительно к местным условиям. Все. – Юлий Никандрович еще раз стукнул ребром ладони по столу. – Каким образом они будут претворяться в жизнь, я лично не имею ни малейшего представления. И, честно говоря, знать не желаю. Должно быть, эти задачи возьмут на себя другие ведомства. Даже картированием геномов будем заниматься не мы, а специализированные лаборатории, которые планируется открыть при районных поликлиниках. Курировать их, между прочим, будет Минбез.

– Министерство безопасности? – Алекс глянул на Юлия Никандровича так, словно тот сказал что-то совершенно непристойное.

Юлий Никандрович непонимающе моргнул и даже не сразу нашел что ответить.

– Ну да, – как-то совсем уж растерянно произнес он, пытаясь понять, чем так зацепили Петлина его слова.

– Почему Минбез занимается медицинской программой? – Алекс как будто не просто задавал вопрос, а уже готов был вынести обвинение. Вот только в чей именно адрес оно будет направлено, пока оставалось непонятным.

– Ну, во-первых, неконтролируемое распространение дефектных генов самым непосредственным образом угрожает государственной безопасности. Не приняв решительных мер для того, чтобы воспрепятствовать этому процессу, мы в недалеком будущем превратимся в нацию инвалидов.

Петлин отодвинул в сторону пустую тарелку и, навалившись грудью на стол, повторил свой вопрос, сформулировав его несколько иначе:

– Но при чем здесь Минбез?

Юлий Никандрович тяжело вздохнул, словно преподаватель латыни, которому вновь, уже в который раз, предстояло вдалбливать один и тот же урок нерадивому ученику, и самым обидным являлось для него то, что он был почти уверен, что наука его не пойдет впрок тому, кто упорно не желал ее усваивать.

– А по-моему, все ясно. – Геннадий Павлович посмотрел на друзей. Ответ на вопрос, заданный Алексом, казался настолько очевидным, что он не мог понять, почему никому другому он не пришел в голову. – Под программу генетического картирования выделены значительные средства международных организаций. Не так давно мы уже прикинули, сколько денег получит лаборатория Юлика из той суммы, что им причитается. А сотни, тысячи лабораторий генетического картирования, разбросанные по всей стране и существующие на казенные деньги, – да это же просто золотое дно для вороватых чиновников. Единственная организация, которая может осуществить подобную программу в масштабах всей страны, сведя потери к минимуму, это Министерство безопасности.

Ответом ему стали взгляды, в которых не присутствовало даже намека на понимание.

– Гена у нас, как всегда, склонен к идеализму, – заметил Алекс и ободряюще улыбнулся Геннадию Павловичу, – мол, ничего, со всяким случается.

– Ну, почему же, – не очень уверенно и как-то совсем уж вяло попытался поддержать Калихина Юлий Никандрович. – В том, что он сказал, присутствует рациональное зерно.

– Если только это зерно маковое, – заметил Алекс.

– Бред полнейший, – фыркнул не склонный даже к зачаточному оптимизму Анатолий Викторович.

– Почему? – непонимающе посмотрел на него, как на последнего, высказавшего свое мнение, Геннадий Павлович.

Анатолий Викторович только рукой махнул:

– А-а! – и, глянув в свой стакан, давно уже пустой, разочарованно цокнул языком.

Петлин тут же взмахнул рукой, подзывая официанта.

– Нет, я все-таки не понимаю…

Алекс поставил руку на стол и развернулся вполоборота к Геннадию Павловичу.

– Ген, ты на полном серьезе это говоришь?

Геннадий Павлович почувствовал неуверенность. Но только на пару секунд. Позиция, на которой он стоял, казалась настолько прочной, что не допускала никаких проявлений слабости.

– Да, – уверенно кивнул он.

– Четыре пива, – сказал Алекс подошедшему официанту, после чего вновь сосредоточил внимание на Геннадии Павловиче. – Ты полагаешь, что Министерство безопасности – это единственная государственная организация, сохранившая чистоту рядов, высокие моральные принципы и идеалы служения народу?

– И еще доверие людей, – добавил Геннадий Павлович.

– Каких людей?! – не то удивленно, не то возмущенно всплеснул руками Анатолий Викторович.

– А я готов согласиться с Генкой, – опередил Геннадия Павловича Алекс. – После кризиса подавляющее большинство населения отказало в поддержке ныне существующей власти. Все разговоры о том, что Россия вышла из кризиса со значительно меньшими потерями даже по сравнению с наиболее развитыми странами Западной Европы, способны вызвать разве что скрежет зубов у тех, кто за один день потерял все, что имел, включая надежду на то, что все еще может образоваться. А заверениям правительства о том, что кризис самым благоприятным образом сказался на экономическом положении страны и производство сейчас развивается невиданными темпами, а инфляция стоит на месте, точно валун, вросший в землю еще во времена ледникового периода, давно уже никто не верит. И что же делать бедному народу? Где искать опору и спасение? Не знаю, в чьей голове родилась мысль запустить в оборот миф о безупречной чистоте и бесконечной преданности своему делу работников Минбеза, но голова эта, вне всяких сомнений, достойна восхищения. Момент, когда настала пора скормить народу сказку о славных минбезовцах, был выбран с ювелирной точностью. Несколькими днями раньше или позже – и идея не сработала бы. Ну а то, с какой виртуозностью и, я бы даже сказал, изяществом проводилась сама кампания, просто выше любых похвал. Не было даже намека на привычную тупую прямолинейность, когда примитивную мысль пытаются загнать в голову гражданину, точно гвоздь, что заколачивают в стену кувалдой. Все было сделано настолько точно и ловко, что почти никто не заметил, как подспудно ему на подкорку записывают развернутое признание в любви к родному Минбезу. Один телесериал «Тьма над городом» чего стоит! И денег не пожалели, – сняли не хуже, чем западники делают. Поначалу мне и самому понравилось.

– Я тоже видел несколько серий, – кивнул Анатолий Викторович. – Продукт качественный, но по сути своей – дурь полнейшая.

– Это тебе так кажется, – усмехнулся Алекс. – А вот Генке наверняка нравится. Так ведь, Ген?

– У меня телевизора нет, – глядя в сторону, признался Геннадий Павлович.

Можно было, конечно, соврать и сказать, что видел сериал, поскольку основная сюжетная канва была ему известна. Но Геннадий Павлович боялся оказаться в неловком положении, если дело дойдет до обсуждения деталей.

– А чем тебе сериал не угодил? – спросил у Алекса Юлий Никандрович. – Вполне приличный фильм, – можно посмотреть, если вечером заняться нечем.

– И часто ты его смотришь? – задал встречный вопрос Алекс.

– Ну… Может быть, раз в неделю.

– А то и раз в месяц, – уточнил Анатолий Викторович. – Можно подумать, тебе делать больше нечего, как только сериал про Минбез смотреть.

– А народ смотрит «Тьму над городом» каждый день, рот разинув от восторга и млея от каждой фразы, брошенной старшим инспектором Минбеза Сарпатовым. – Алекс резким, нервным движением выдернул из пачки сигарету, сунул ее в рот и щелкнул зажигалкой. – А сколько громких преступлений было раскрыто за последние пару лет Минбезом! Сколько денег, разворованных хитроумными дельцами, было возвращено народу! Даже сепаратисты на время как будто притихли…

Дым сигареты попал Алексу в глаз. Чертыхнувшись, он принялся тереть глаз пальцем, размазывая слезы по скуле.

– А что в этом плохого? – спросил Юлий Никандрович.

Геннадий Павлович быстро кивнул, давая понять, что согласен с поставленным вопросом, – он тоже не видел никакого криминала в том, что работники Министерства безопасности добросовестно исполняли свой долг.

Алекс взмахнул ладонью с зажатой меж пальцами сигаретой, пытаясь разогнать дым.

– Юлик, если ты скажешь, что веришь всему, что пишут газеты, я стану думать о тебе очень плохо.

Юлий Никандрович хмыкнул неопределенно и принялся ковырять вилкой холодную картошку, есть которую он не собирался.

Геннадий Павлович хотел было высказать собственное мнение по поводу того, насколько исправно выполняло возложенную на него работу Министерство безопасности, а заодно и насчет того, почему в последнее время бравые ребята из Минбеза – песочного цвета полевая форма, перетянутая в поясе широким кожаным ремнем с начищенной бляхой, украшенной двуглавым орлом, ботинки на высокой шнуровке и лихо заломленный краповый берет – стали если и не народными героями, то уж точно всеобщими любимцами. Но возникшая в разговоре пауза красноречиво свидетельствовала о том, что продолжать данную тему никто не собирался, и Геннадий Павлович решил смолчать.

Громко звякнула вилка, что кинул на край тарелки Юлий Никандрович.

– Я так понимаю, что играть мы сегодня не будем? – спросил он и посмотрел на Анатолия Викторовича.

Григоршин молча пожал плечами.

– А скажи мне, Юлик, – подал голос Петлин. – Что ты сам думаешь по поводу программы генетического картирования?

– В каком аспекте? – уточнил вопрос Юлий Никандрович.

– Ну, вообще. – Алекс сделал крайне неопределенный жест рукой. – В плане всего того, о чем мы говорили.

Юлий Никандрович приподнял подбородок и возложил поверх него ладонь левой руки. Глядя на него, можно было подумать, что он пытается самому себе зажать рот. Да и взгляд у него был, как у затравленного собаками кролика, который наконец-то добежал до норы и вдруг увидел, что возле нее сидит лиса. Кончиком пальца свободной руки Юлий Никандрович приподнял конец вилки и вновь отпустил его, позволив со стуком упасть на стол.

– Я скажу вам следующее: Международная программа генетического картирования, поддержанная президентом России, дает мне возможность вновь восстановить нормальную работу моей лаборатории. Точно так же она предоставляет возможность наладить работу многим другим лабораториям и институтам, имеющим отношение к медицинской генетике. Это шанс для всей отечественной науки вновь занять если не главенствующее, то хотя бы просто достойное место в мире. Я не говорю уже о тысячах людей, работающих в той области знания, ради освоения которой они потратили лучшие годы своей жизни. Они смогут не просто работать, но и получать зарплату, соответствующую той пользе, которую они способны принести стране. Что к этому еще можно добавить? – Юлий Никандрович развел руками. – Я не знаю. Разве только то, что я ни секунды не сомневаюсь в том, что сама по себе программа генетического картирования жизненно необходима не только для нас, но и для всего человечества. – Коптев снова развел руками. На этот раз жест его выглядел совершенно беспомощно. – Как ни напыщенно это звучит, – скромно закончил он свою импровизированную речь.

Почему-то в тот же самый момент умолкли двое посетителей, сидевшие за вторым от входа столиком. Куда-то исчез повар, неизменно пребывавший возле жаровни. За столиком, расположенным возле служебного входа, замер официант, который спеша листал свой блокнот, время от времени делая в нем какие-то пометки. Тишина, повисшая после заключительных слов Юлия Никандровича, казалось, проистекала из самых глубин мироздания. Трое человек, сидевшие за одним с ним столиком, молча смотрели на профессора. А он сам, наклонив голову, смотрел почему-то на свою тарелку с остатками картофеля и зелени, с красным, размазанным пятном кетчупа на краю. Алекс Петлин вытянул руку, чтобы раздавить в пепельнице докуренную до фильтра сигарету. Тихое шуршание прозвучало, словно таинственный голос, произнесший сакральные слова, снимающие заклятие немоты. Все сразу вдруг оживились, задвигались. Зашуршал блокнот в руках официанта. Громко засмеялся один из посетителей за чужим столиком. Из подсобки появился повар и принялся шумно ворошить угли в жаровне. Анатолий Викторович взялся за стакан с пивом. Алекс заглянул в опустевшую пачку из-под сигарет, смял ее в кулаке и бросил в пепельницу. Геннадий Павлович срезал ножом остававшийся на кости кусочек мяса, наколол его на вилку и аккуратно подобрал остатки соуса. Юлий Никандрович протянул руку, взял белую пластмассовую фишку для маджонга с символом северного ветра и попытался повернуть ее между пальцами. Фишка выскользнула и со стуком упала на стол. Юлий Никандрович извиняюще улыбнулся.

– Сегодня мы играть не будем.

Геннадий Павлович почувствовал, что за столом произошло нечто такое, что, быть может, изменит в дальнейшем жизнь не только тех, кто сидел сейчас рядом с ним. Кто-то сказал очень важную фразу, но никто не обратил на нее внимания. Почему? Или нужные слова еще только будут сказаны?

– Порой мне кажется, что мы похожи на мусор, – негромко произнес Алекс, задумчиво глядя при этом в сторону повара, ворошившего угли в жаровне. Угли вспыхивали яркими рубиновыми огнями, горящими таинственным внутренним светом, и рассыпались сотнями мелких сверкающих искорок. – Да, именно на мусор, – повторил Алекс, хотя никто и не пытался ему возражать. Он хлопнул ладонью по карману ветровки, довольно улыбнулся и достал новую пачку сигарет. – Вы видели когда-нибудь, как летает обычный обрывок газетного листа, когда ветер загоняет его в тупик? Он кружится, взлетает вверх, планирует, потом снова взлетает вверх и вдруг на какой-то миг зависает в воздухе в полнейшей неподвижности. Затем он сворачивается на манер растрепанного жгута и начинает кружиться вокруг собственной оси, то соскальзывая вниз, то снова подпрыгивая вверх. Когда смотришь на этот причудливый танец газетного обрывка, создается впечатление, что он наделен собственной волей и в замысловатых узорах, что выписывает он во время полета, скрыт некий таинственный смысл, постичь который дано не каждому. – Алекс разорвал тонкую пластиковую упаковку на пачке сигарет и открыл ее. – Но вдруг ветряной вихрь, поднявший кусочек бумаги вверх, затихает, и газетный обрывок замертво падает на грязный асфальт, превращаясь в то, что он и есть на самом деле – мусор.

Алекс выдернул из пачки сигарету, торопливо раскурил ее и глубоко, нервно не вдохнул, а заглотил табачный дым.

История была красивой, но о чем она, Геннадий Павлович не понял. Он пододвинул к себе пиалу с лобио, чтобы наконец попробовать. Яство оказалось отменным.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное