Алексей Калугин.

Дед

(страница 1 из 2)

скачать книгу бесплатно

Алексей Калугин
ДЕД

На лестничной площадке четыре двери. Квартира Деда – в глубине, напротив моей.

Все так и звал его – просто Дед. Насколько мне известно, никто в подъезде не знал ни его имени-отчества, ни фамилии. А Дедом звали, потому что действительно был он стар. Я не мастер угадывать возраст по внешнему виду человека, но то, что ему было далеко за семьдесят, – это уж точно.

Хотя и был Дед, в отличие от многих других одиноких стариков, всегда чист и опрятен, внешность его производила довольно-таки отталкивающее впечатление. Основная заслуга в этом принадлежала его голове, которая, благодаря полному отсутствию какой-либо растительности и большим желтым пластмассовым зубам, у которых не было ни малейшего шанса спрятаться за морщинистыми, будто два заскорузлых кусочка кожи, губами, поразительно походила на боевой трофей кровожадных пигмеев.

Не делал Деда более привлекательным и его характер.

Я сам человек не очень-то общительный, почти любому обществу предпочитающий одиночество, но все же с соседями раскланиваюсь на ходу, бросаю вежливое «здрасьте». Дед же всегда ходил, никого вокруг не замечая. Когда он шел навстречу, мне казалось, что если упереться ему в лоб ладонью, то он, подобно механической игрушке, будет продолжать бессмысленно перебирать ногами на месте до тех пор, пока не кончится завод.

Жил Дед один. К нему никто никогда не приезжал. И сам он выходил из квартиры, как мне кажется, не чаще одного раза в неделю только затем, чтобы дойти до ближайшего магазина и вернуться с сумкой, набитой продуктами.

Общаться мне с ним, если только это можно назвать общением, доводилось два раза.

Примерно год назад в магазине я оказался следующим за Дедом в очереди к кассе. Когда кассирша подсчитала стоимость его покупок, оказалось, что денег у Деда не хватает. Дед начал было откладывать что-то в сторону, но я сказал кассирше, что мы соседи, и заплатил недостающую сумму, всего что-то около десяти рублей. Дед, даже не посмотрев в мою сторону, переложил покупки в свою сумку и вышел из магазина. Деньги он мне принес вечером. Молча сунул в руку бумажку и горсть мелочи и, не сказав ни слова благодарности, ушел.

Пару месяцев спустя, поднимаясь по лестнице, я увидел Деда, который, положив сумку на пол, отчаянно боролся с дверным замком.

– Вам помочь? – спросил я.

Дед искоса посмотрел на меня и молча отступил на два шага, оставив ключ в замке. Замок не желал открываться из-за того, что просела дверь. Дернув дверную ручку вверх, я повернул ключ. Дед подхватил свою сумку, выхватил у меня из руки ключ и скрылся за дверью, захлопнув ее прямо перед моим носом, как будто боялся, что я ворвусь в его квартиру и вынесу все, что там есть. Но после первого случая я и не ждал от него никаких проявлений благодарности.

Довелось мне и услышать голос Деда, но случилось это только при третьей нашей встрече, которая произошла в середине лета.

Жара стояла неимоверная. На безумно голубом небе вот уже две недели как не показывалось ни единого облачка.

За день квартира превращалась в основательно прогретую духовку, в которой можно было испечь пирог, а вот спать было совершенно невозможно. Даже душ из тепловатой водицы давал облегчение не более чем на десять минут.

Было воскресное утро, около десяти часов. Я слонялся по комнате, прихлебывая чай со льдом, с таким чувством, будто вместо головы у меня воздушный шарик. Данное сравнение было единственной мыслью, на которую сподобился сегодняшним утром мой мозг, основательно изъеденный духотой и бессонницей.

Я даже почти не удивился, когда, открыв на звонок дверь, увидел на пороге Деда.

Выглядел Дед просто ужасно. Одной рукой он опирался о косяк, другую прижимал к груди слева. Дышал он часто, с каким-то хрипловатым присвистом на выдохе. Все лицо его и лысый череп были покрыты большими круглыми каплями пота, казавшимися приклеенными к коже.

– Вам плохо? – спросил я. – Вызвать «Скорую»?

Дед отрицательно качнул головой, махнул мне рукой и, тяжело переставляя ноги, направился к своей двери.

Я последовал за ним, готовясь в случае необходимости подхватить его под руку.

Миновав маленькую, почти квадратную прихожую, мы вошли в единственную комнату. Скудная мебель, находившаяся в ней, была расставлена вдоль стен: узкая металлическая кровать, полуприкрытая старым клетчатым покрывалом, низкая, похожая на больничную тумбочка, выкрашенная белой масляной краской, на которой стояли пузырьки с лекарствами и полупустой стакан воды, и грубо сколоченный, покрытый той же, что и тумбочка, краской табурет, который, судя по многочисленным разноцветным пятнам на широкой крышке, выполнял роль обеденного стола.

Все остальное свободное пространство комнаты занимала детская железная дорога со станционными домиками, искусственными миниатюрными деревьями и холмами, семафорами и тоннелями.

Рельсы были уложены тремя большими перекрывающимися петлями, образующими в центре равнобедренный треугольник с чуть выпуклыми сторонами. Площадь треугольника, в отличие от всего остального пути, была совершенно пустой, свободной от каких-либо декоративных украшений. У балконной двери, в углу, где было отведено место под «депо», плотно, бок о бок стояло около трех десятков локомотивов и не поддающееся беглому подсчету огромное число пассажирских и грузовых вагонов, цистерн и открытых платформ.

Дед тяжело опустился на кровать и, взяв с тумбочки, проглотил какую-то таблетку. Несколько секунд он сидел с закрытыми глазами, ожидая, когда лекарство подействует. Потом глаза его открылись и окинули меня внимательным, оценивающим взглядом.

Я присел на краешек табурета.

– Может быть, все-таки вызовем врача?

Дед снова отрицательно мотнул головой, еще более уверенно и непреклонно, чем в первый раз.

– Извините, что вынужден был потревожить вас, – сказал он.

Голос у него был тихий, шелестящий, похожий на шорох желтой осенней листвы и, на мой взгляд, совершенно не вязался с его внешностью.

– А, ерунда, – отмахнулся я и стал ждать продолжения.

Если Дед не хотел, чтобы я вызвал ему врача, то что, в таком случае, ему было от меня нужно?

– Мне просто не к кому больше обратиться за помощью, – беспомощно развел руками Дед. – А одному мне не справиться… И время мое, похоже, совсем уже вышло…

Он говорил отрывисто, бестолково, то бросая на меня беглый взгляд, то отводя глаза в сторону. Мне показалось, что Дед не знает, с чего начать, да и вообще засомневался, правильно ли поступил, пригласив меня к себе и начав этот разговор.

Вдруг он снова схватился за сердце и страшно вытаращил глаза. Я бросился к тумбочке с лекарствами, схватил первый подвернувшийся под руку пузырек с характерным запахом сердечных капель, вытряс какое-то количество капель в пластиковую крышку и влил лекарство в раскрытый рот Деда.

Вначале мне показалось, что лекарство не действует или же я, совершенно не разбираясь в лекарствах, скормил Деду не то, что нужно. Но через пару минут Деду явно полегчало. Дыхание его стало ровнее. Он взял в руку полотенце и промокнул покрывшуюся испариной лысину и лицо.

– Вот видите, – попытался улыбнуться он, как будто хотел извиниться передо мною за внезапный приступ.

– Вам необходим врач, – постаравшись придать своему голосу убедительность, сказал я.

– Врач здесь уже не поможет, – покачал головой Дед. – От старости лекарства еще не придумали.

– Чем же в таком случае могу помочь вам я?

– Вы – можете, – уверенно произнес Дед.

Я решил, что речь пойдет о завещании или о чем-то еще в этом роде.

Дед попытался подняться на ноги.

– Да куда вы, – удержал я его на месте. – Вам вообще было бы неплохо прилечь.

От последнего моего замечания Дед отмахнулся, как от назойливого слепня.

– Я думаю, лучше всего будет начать разговор с небольшой демонстрации. Иначе вы просто мне не поверите, – сказал он. – Будьте добры, принесите из холодильника яйцо.

– Яйцо? – удивленно спросил я.

– Да, именно, куриное яйцо.

Я не стал спорить и пошел на кухню.

В холодильнике на полочке лежало одно-единственное яйцо. Я взял его и вернулся в комнату.

Пока меня не было, Дед слез-таки с кровати и теперь ползал по полу на четвереньках, расставляя на рельсах свои паровозики.

– Да что же вы прямо как маленький! – возмущенно воскликнул я. – Вам лежать надо, а вы в игрушки играете.

Дед продолжал свое занятие, не обращая на меня ни малейшего внимания.

Ну не бороться же мне с ним было? В конце концов, кто он мне? Зачем он меня позвал? Это его жизнь, его здоровье… И его железная дорога. Привалившись спиной к стене, я наблюдал за возней Деда с паровозиками. Задумавшись, я чуть не раздавил неизвестно зачем принесенное яйцо, которое до сих пор держал в руке.

– Послушайте, – сказал я, устав наблюдать за старческими чудачествами. – Может быть, я пойду к себе, а вы меня позовете, когда я буду нужен? Куда положить яйцо?

– Секундочку, я уже почти закончил, – оборвал меня Дед.

Он прицепил последний вагон к составу и устало присел возле моих ног. С гордостью и удовольствием посмотрел со стороны на дело своих рук.

На путях стояло три состава. В одном было два вагона, во втором – пять, в третьем – семь. Каждый из них был установлен на своей петле рельс, в точках, наиболее удаленных от центрального треугольника.

– В детстве вы хотели стать машинистом? – спросил я Деда.

– Нет, – ответил он. – Я увлекся этим гораздо позднее, уже на пенсии.

Как зачарованный смотрел он на свою игрушку.

– С яйцом-то что делать? – спросил я.

Дед пододвинулся к коробочке с пультом управления дорогой, проверил соединение проводов, а затем повернулся ко мне и сказал:

– Разбейте его. Вон там, в центре, – он указал на свободный от игрушечных построек треугольник в самом центре сплетения железнодорожных веток.

– Что? – переспросил я, решив, что что-то неправильно понял.

– Разбейте его. Хлопните об пол, – повторил Дед и резким взмахом руки изобразил, что именно я должен сделать.

– Зачем? – снова спросил я.

– Потом увидите. Ну, давайте же!

Голос Деда сорвался от волнения.

Я пожал плечами и, протянув руку, разжал ладонь.

Ударившись об пол, яйцо, как и следовало ожидать, раскололось. Из-под осколков белой скорлупы вытекла блестящая бесцветная лужица, в которой плавал оставшийся целым желток, похожий на вытаращенный глаз идиота.

– Теперь – смотрите!

Дед двинул рычажок на пульте управления, и все три состава одновременно двинулись с места, медленно набирая скорость.

Я думал, что каждый паровозик будет тащить состав только по своему кругу, но, набрав скорость, поезда стали ловко менять направления на стрелках, переходя с одной ветки на другую. Но при этом все время на каждом из кругов находился только один состав. Пару раз мне казалось, что неизбежно столкновение, но поездам всегда удавалось разминуться в последний момент.

– Не туда смотрите, не туда! – закричал на меня Дед. – Не на поезда – на яйцо!

Я удивленно посмотрел на Деда.

– Не на меня! Туда, туда смотрите! – ткнул он пальцем в сторону, куда мне следовало смотреть. – Уже начинается!

Я посмотрел туда, куда указывал кривой палец Деда, да так и замер с разинутым в буквальном смысле ртом.

Осколки яйца, как на пущенной в обратную сторону видеопленке, медленно втянули в себя свое растекшееся содержимое, а затем собрались вместе, срослись в местах разделяющих их трещин и превратились в целое яйцо.

Поворотом рычажка на пульте Дед остановил движение на железной дороге. Ничего не говоря, с откровенным удовольствием рассматривал он мою физиономию.

– Хотите повторить? – спросил он, вдоволь насладившись зрелищем клинической картины ступора.

Я только молча кивнул головой.

Дед расколотил яйцо с гораздо большим старанием, чем я. Он еще поболтал в образовавшейся лужице пальцем и раздавил крупные осколки скорлупы. После этого он расставил поезда в исходные позиции и запустил их по рельсам.

Теперь уж я не отрываясь смотрел на остатки яйца.

Вопреки законам физики, мысли в моей голове из-за жары двигались гораздо медленнее. Может быть, Дед – отставной иллюзионист? Одни достают кроликов из шляп, другие склеивают распиленных женщин, почему же тогда кому-нибудь не придумать трюк с разбитыми яйцами, которые…

Я не успел закончить мысль, когда повторилось то же, что и в первый раз. Осколки скорлупы сами собой собрались вместе, всосали свое вытекшее содержимое и превратились в целое яйцо.

Дед остановил движение составов. Аккуратно ступая между декоративных оформлений дороги, он добрался до центра и взял в руки яйцо.

– Можете взять и посмотреть сами, – сказал он, протягивая яйцо мне.

Я принял яйцо из его руки и без особого интереса повертел на ладони. У меня даже и сомнений не было в том, что оно настоящее.

– Интересный фокус, – сказал я. – Расскажите, как вы его делаете?

– Фокус? – ухмыльнулся Дед.

Он прошел к тумбочке, отмерил дозу лекарства и, морщась, проглотил, запив водой из стакана. Затем сел на кровать, подложив под спину подушку.

– Яйцо целое? – спросил он.

– Целое.

– Но вы же сами, а потом еще и я разбили его.

– Разбили.

– И вы думаете, что это просто фокус?

– А что же еще?

– Разве вы не видели, что яйцо само восстановилось? Или вы не верите своим глазам?

Я пожал плечами.

– Все выглядело вполне естественно.

– И только-то…

Дед выглядел разочарованным.

А что, собственно, он хотел от меня услышать? Или мне нужно было восторженно захлопать в ладоши?

– Я думал, что вы более проницательны, – покачал головой Дед.

– Ну уж что есть. – Я с прискорбием развел руками.

– Мы можем повторить эксперимент, используя все, что угодно: разорванный лист бумаги, сожженную спичку…

– Послушайте, что вы хотите мне доказать?

Оперевшись на локоть, Дед подался в мою сторону.

– То, что при определенном расположении движущихся составов любой предмет, помещенный в центр железнодорожных путей, восстанавливается в своем первоначальном виде. А если бы мы продолжали эксперимент с яйцом, то через какое-то время оно бы просто исчезло.

– А спичка превратилась бы в ту сосну, из которой была сделана?

– Нет. Спичка остается тем кусочком дерева, из которого была сделана. Для того чтобы восстановить сосну, понадобились бы все спички, которые были из нее сделаны.

– Так. – Я поискал глазами место, куда можно было бы положить яйцо, которое до сих пор держал в руках, и, не найдя ничего лучшего, засунул его в одинокий поношенный тапок у двери. – Значит, у вас там машина времени?

– Не знаю. Может быть. Исправные часы, помещенные в центр, просто останавливаются, а сломанные – начинают идти.

– В таком случае я посоветовал бы вам открыть часовую мастерскую. Если, конечно, вам не нужна Нобелевская премия.

– Вы очень остроумны.

– Я был бы еще остроумнее, если бы не жара.

– Я не знаю как, по какому принципу действует созданная мною система, но то, что она действительно действует, вы могли убедиться сами.

– И что же получается, сделав мировое открытие, вы никому об этом не говорите, а продолжаете баловаться с разбитыми яйцами и сожженными спичками?

Дед грустно улыбнулся.

– Молодой человек, вы только что сами все видели своими собственными глазами и все равно боитесь поверить, думаете, что вас просто дурачат. А представьте себе, если никому не известный лысый старик придет в академию и заявит, что у него дома стоит машина времени или что-то вроде этого? Как по-вашему, какая будет реакция?

– Да уж, реакция будет соответствующая, – не мог не согласиться я.

– Вот видите. А у меня уже не так много сил и здоровья, чтобы кому-то что-то доказывать.

Мысли у меня в голове плыли и путались. Жара была тому виной или же отчаянная убедительность, с которой говорил Дед, – не знаю. Может быть, Деду действительно удалось создать некую пространственную систему, внутри которой происходит восстановление сломанных предметов? Яйцо-то целое, вот оно, можно подержать в руке, хотя я сам разбил его об пол. Возможно, у Деда получилось что-то вроде ленты Мёбиуса – пространство, вывернутое наизнанку, проход в другое измерение… А впрочем, ничего я в этом не понимаю. Пусть специалисты решают, что у него там получилось – искривление пространственно-временного континуума или спонтанное поглощение энтропии.

– Хорошо, будем считать, что я вам поверил. Но как вам это удалось?

– Совершенно случайно. Я часто перестраивал железнодорожные пути и вот однажды собрал то, что вы видите. В центре, в треугольнике, я поместил макет озера. Но когда я запустил поезда, он превратился сначала в бесформенную расплавленную массу, а затем – в кучку цветных пластиковых шариков.

– И с чем вы еще экспериментировали?

– Со всем, что попадало под руку. И всегда результат был один и тот же: вещи сначала обновлялись, а затем распадались на те составные части, из которых были когда-то сделаны. После этого я перешел к опытам с биологическим объектом. Цветок, помещенный в центр системы, снова собрал свои лепестки в бутон и втянул его в стебель, который стал быстро уменьшаться в размере и в итоге превратился в семя. Бабочка сложила крылья и стала куколкой, из которой выползла гусеница. Раздавленный таракан ожил и побежал.

– Ну, это вы напрасно, – не мог не заметить я. – Тараканов у нас и без того хватает.

Дед улыбнулся шутке и продолжал:

– Даже замороженная рыба, купленная в магазине, оттаяла, ожила и стала бить хвостом.

– А из тушенки, наверное, получилась живая корова?

– Нет, только кусок свежей говядины.

– Тоже неплохо. А вот если… Ну, впрочем, ладно.

Дурацкий вопрос чуть было не сорвался у меня с языка, но я все-таки сумел удержаться.

– Я так и не понял, для чего вы это мне рассказываете?

– Я вынужден просить вас о помощи, – медленно, чтобы я смог в полной мере оценить, какое высокое доверие мне оказано, произнес Дед.

– Нет проблем, – с готовностью согласился я. – Что я могу для вас сделать?.. И при чем здесь железная дорога?

Не иначе как старик решил отписать мне ее по завещанию, чтобы я запускал ее каждый год в день его рождения.

– Знали бы вы, как не хочется умирать, – тяжело вздохнул Дед.

– Наверное, когда-нибудь узнаю, – ответил я лучшее, что смог придумать.

– Сегодня ночью у меня был очень тяжелый приступ. Мне даже подумалось, что он будет последним. Следующую ночь я скорее всего не переживу.

– Ну что вы, конечно же, переживете, – как можно убедительнее произнес я. – Это просто жара на всех ужасно действует. Я тоже чувствую себя едва живым.

Дед тихо покачал головой.

– День или два – какая разница. Конец неизбежен. И помочь мне можете только вы. Я хочу испытать действие системы на себе.

– Вы хотите омолодиться! – догадался я.

– Именно так, – кивнул головой Дед.

– А я вам нужен в качестве свидетеля.

– Нет. Вам предстоит включить и остановить движение поездов, когда я буду находиться в центре системы.

– А почему бы вам самому не повернуть рычажок. Ведь это, насколько я понимаю, не электрический стул.

– Дело в том, что во время работы системы по всему внешнему периметру рельсов возникает невидимое поле, не позволяющее проникнуть внутрь очерченного им круга. А поскольку пульт управления железной дорогой находится снаружи, то и управлять им должен тот, кто находится вне рельсового периметра. Перенести пульт внутрь системы, как вы понимаете, нельзя, потому что он может разрушиться.

Все, что говорил Дед, было вполне логично. Я задумчиво потер щеку и, почувствовав под рукой колючую щетину, подумал, нельзя ли каким-нибудь образом приспособить дедову систему, чтобы обходиться без бритья?

Дед внимательно наблюдал за моими раздумьями.

– Ну что ж… – Я решительно хлопнул себя по коленям. – Когда начнем?

– Если вы не против, то прямо сейчас, – сразу же засуетился Дед, как будто боялся, что, хорошенько подумав, я откажусь от затеи.

Широким жестом конферансье, вызывающего артиста на бис, я пригласил Деда занять место среди сплетения рельсов. Я вел себя так безалаберно, наверное, потому, что все-таки до конца не верил в то, что что-нибудь произойдет.

Дед установил поезда в исходные положения и показал мне, как пользоваться пультом управления. Он сам установил требуемую скорость движения и категорически запретил мне дотрагиваться до переключателей стрелок. От меня требовалось только включить и выключить питание.

Убедившись, что я все правильно понял, Дед, осторожно ступая среди игрушечных деревьев и домиков, добрался до центрального треугольника и сел, скрестив ноги.

– Можно начинать, – торжественным полушепотом произнес он.

– Эй, послушайте! – воскликнул я, вспомнив, что забыл спросить самое главное. – А как я узнаю, что пора выключать? Вы скажете мне или подадите какой-нибудь знак?

– Не знаю, смогу ли я это сделать. Действуйте по обстоятельствам. В любом случае выключайте дорогу, как только заметите, что во мне произошли какие-то изменения.

– Договорились. – Я взялся за рычажок включения. – Ну что, поехали?

Дед рубанул рукой воздух, как командир артиллеристов, командующий залпом, и я запустил поезда.

Дед сидел неподвижно, сложив руки на коленях. Я внимательно наблюдал за ним, но никаких изменений пока не замечал, если не считать того, что лицо его стало похожим на гипсовую маску, а глаза как будто поблекли и затуманились. Я даже испугался, не хватил бы старика удар от волнения, и, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, помахал рукой. Дед моего знака, похоже, не заметил. Я окликнул его и снова не получил никакого ответа.

Тогда я вспомнил, что Дед говорил о поле, которое образуется вокруг железной дороги во время движения поездов. Я протянул руку и действительно почувствовал преграду. Ладонь уперлась в нечто, похожее на туго надутый воздушный шар из плотной резины. Я попытался усилить нажим, но невидимая преграда не подалась ни на миллиметр. Почему-то я сразу подумал, что этот барьер не прошибешь даже танком.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное