Жюльетта Бенцони.

Маньчжурская принцесса

(страница 6 из 30)

скачать книгу бесплатно

Но он предпочел бы видеть ее в простом белом старинном одеянии…


Сейчас же, очутившись с ней лицом к лицу, Пьер был шокирован.

Одна, почти без багажа в купе его поезда – это было удивительно, несмотря на ее рассказ о внезапном отъезде: зачем было встречаться в Марселе с мужем, уехавшим несколько дней назад в Ниццу, в то время как проще было бы уехать сразу же вдвоем?

Было очевидно, что с молодой женщиной что-то не так, и бывший переводчик инстинктивно учуял в этом что-то необычное, может быть, даже драматическое: и подтверждение тому находил в странном изменении тембра голоса, в черной вуали, которая, несмотря на плотность, не могла скрыть ее осунувшихся черт лица…

Когда он принес ей меню, он уже знал: что-то не так.

Орхидея сняла вуаль, и он заметил горькую складку на ее лице, следы слез – почти незаметных для человека безразличного, но слишком хорошо видимых тому, кто влюблен.

Его нефритово-жемчужная принцесса страдала.

Но от чего?..

Совершенно не догадываясь о мыслях, вертевшихся в голове этого человека, которого она почти не знала, но который оказывал ей такое деликатное внимание, Орхидея мало-помалу обрела равновесие, которого ее лишили последние часы жизни. Обволакивающий комфорт купе, тонкий и хорошо знакомый аромат чая, приготовленного, как она любила, тепло и ритмичное покачивание вагона – все это действовало как анестезия, придавая новые силы.

Чтобы еще более изолировать ее от внешнего мира, Пьер Бо перед самым отходом поезда задернул бархатные шторы, и молодая женщина не видела ни пригородов, ни сельских просторов, через которые они проезжали. Как будто он захотел, чтобы она закрыла глаза и не открывала их до самого синего моря, по которому скоро поплывет…

Однако после ужина, состоявшего из гребешков Сен-Жак, яичницы с грибами, зеленых бобов и взбитого шоколада (с прибытием в Европу она проявила истинную страсть к шоколаду), она согласилась выйти на некоторое время в коридор, пока ей приготовят постель.

Зная, что она сейчас предпочла бы одиночество, Пьер Бо использовал благоприятный момент – первую смену в вагоне-ресторане. В это время там обычно собиралось больше всего народа, коридор же был пуст, за исключением молодой дамы в шиншилловом манто, которая явно не имела желания куда-либо уходить и ждала, когда ей тоже приготовят постель на ночь.

Купе двух женщин находились недалеко друг от друга.

Они стояли почти рядом, но если молодая вдова, прислонившись спиной к перегородке, не обращала никакого внимания на другую пассажирку, та, напротив, постоянно смотрела на нее с выражением горячего желания начать разговор, но сама сделать это не осмеливалась. В конце концов она расхрабрилась:

– Извините меня за то, что я обращаюсь к вам, не имея чести быть представленной, – сказала она сдержанным голосом. – Но вы здесь единственная пассажирка, занимающая целое купе, и я хотела бы спросить, не могли бы вы оказать мне услугу.

Лицо у нее было восхитительное, улыбка – очаровательная и симпатичная, голубые глаза так искренни… все это тронуло Орхидею до такой степени, что она сочла, что у нее нет никаких причин не удостоить ее любезного ответа:

– Если это не очень сложно…

– Думаю, что несложно, но вначале я должна вам сказать, кто я такая: меня зовут Лидия д’Оврэ, я из «Буфф Паризьен»…

– Извините меня, я редко хожу в театр.

Вы актриса?

– Да, в некоторой степени, а еще я пою и танцую. Пользуюсь достаточным успехом, – уточнила она с простодушным удовлетворением. – Это очень приятно, однако из-за этого иногда возникают большие проблемы с мужчинами…

– Вы должны очень нравиться им, – сказала Орхидея. – Вы на самом деле очень красивы!

– Большое спасибо, хотя иногда мне совсем не хочется быть такой! Например сейчас! Я… у меня было приключение с одним русским князем… человеком прекрасным… очень богатым, но страшным ревнивцем и невозможным тираном. Он… он меня преследует и… раз уж я начала, скажу все! Я от него сбежала…

Выйдя из купе Орхидеи, Пьер Бо прервал ее. Лидия д’Оврэ непринужденно, что свидетельствовало об уме, не меняя тона, продолжала говорить, но уже о красотах заснеженных пейзажей, мелькавших белизной за окнами, в которых отражались лишь пассажиры, стоящие в коридоре. Пьер, не желая мешать их беседе, удалился и исчез в другом конце вагона с другим служащим, только что закончившим застилать постели.

Что же касается Орхидеи, то она вдруг почувствовала искреннюю симпатию к этой милой маленькой женщине. Ведь она тоже могла бы пожаловаться на мужчин! Одна бежала от одного из них, а другая – от полиции. Они были сестрами по несчастью.

– Скажите, а чем я могу вам помочь?

– Это очень просто. Я хочу поменяться с вами купе, но так, чтобы этот человек… то есть… проводник ничего об этом не знал. Гри-гри, я так называю его, способен на все, чтобы меня разыскать… даже на то, чтобы подвергнуть пыткам проводника!

Несмотря на ее трагический тон, Орхидея не смогла удержаться от улыбки. Это ее страшно поразило: что же она за женщина, если может улыбаться, когда Эдуар умер всего двадцать четыре часа тому назад?!

– Я не представляю, какие пытки можно организовать в поезде люкс? – сказала Орхидея. – Что же касается господина Бо, я его знаю с давних пор. Он не способен предать женщину. Вам бы следовало больше ему доверять.

– Нет, – решительно заявила Лидия, – он мужчина, а я не верю ни одному из них! Либо они соперники, либо поддерживают друг друга. Если по каким-то причинам мое предложение вам не подходит, я пойму.

– Почему вы решили, что не подходит? Все купе одинаковы!..

– Значит, вы согласны?

– Я согласна… и я ничего не скажу… Когда наш проводник вернется, я пожелаю ему спокойной ночи и буду наготове. Вы же, со своей стороны, ждите подходящего момента, чтобы он удалился, и сразу же приходите ко мне.

– О! Благодарю вас от всего сердца, и если я могу быть хоть чем-нибудь вам полезной, просите! Обещаю и клянусь, я все сделаю!

И к великому удивлению Орхидеи благородная представительница семейства д’Оврэ с торжественным видом выбросила вперед руку и сплюнула на пол. Орхидея на секунду задумалась: а стоило ли так делать, но потом решила, что ведь саму-то ее никто не просил ни в чем клясться. И она задала еще один вопрос:

– Вы тоже едете в Марсель?

– Нет. В Ниццу. Это что-то меняет?

– Нет, но меня должны разбудить до прихода поезда.

– Если позже он и откроет, что мы совершили обмен, то тогда это уже не будет иметь никакого значения. Но я тоже попрошу его разбудить меня до того, как мы подъедем к Марселю.

– Итак, договорились…

– И еще! Не хотите сказать мне свое имя, мадам?

– Мы больше никогда не увидимся. Послезавтра я отплываю на корабле в Китай, но мне будет приятно знать, что у меня здесь осталась подруга. Меня зовут Ду Ван… Принцесса Ду Ван!

Глаза у маленькой блондинки широко раскрылись:

– Вот это да!.. Принцесса? А я-то удивлялась, откуда у вас такие благородные красота и осанка!..

Орхидея позволила себе улыбнуться еще раз под впечатлением того, что она сама только что сказала. Ее прежнее имя само соскользнуло с губ, как будто бы она хотела сбросить и оставить здесь, во Франции, образ девчонки-беженки, дочки торговца, которой она так долго была. Разве так будет не лучше, если она на самом деле стремится обрести настоящее равновесие и вновь стать той, кем некогда была? Тишина садов Запретного Города завершит возрождение, которое будет длиться до самых врат смерти…


Все произошло так, как и задумали две беглянки.

Когда Пьер Бо возвратился, Орхидея поблагодарила его за заботу и прежде чем пожелать ему спокойной ночи, настоятельно попросила, чтобы ее никто не беспокоил, что вызвало у проводника улыбку:

– Для этого не может быть никаких оснований, мадам. Я внимательно буду следить за вашим сном. Спите спокойно!

Некоторое время спустя, воспользовавшись моментом, когда проводника позвала в другой конец вагона некая дама с властным голосом, молодые женщины благополучно осуществили задуманную операцию по двойному перемещению.

Орхидея очутилась точно в таком же купе, вплоть до последних мелочей: лишь аромат туберозы, оставшийся от Лидии, говорил о том, что здесь находилась какое-то время другая хозяйка. Орхидея не любила этот запах. Убежденная, что в такой атмосфере она не заснет и стремясь избежать пробуждения с головной болью, она отдернула шторы и открыла окно. Сильный порыв ветра вместе со снегом ворвался в купе. Она тут же прикрыла окно, оставив лишь небольшую щель, а также пространство между шторами для того, чтобы воздух мог свободно проходить, выветривая нежелательный запах.

Потом она быстро разделась, легла, погасила свет, натянула одеяло до самых ушей, свернулась в клубочек в этом теплом гнездышке и практически мгновенно заснула.

А «Средиземноморский экспресс» невозмутимо продолжал свой путь по заснеженным землям Бургундии…

Глава третья
Марсельский вокзал

Орхидея резко проснулась – кто-то дернул дверь купе. Она едва успела заметить огромный силуэт в дверном проеме на фоне освещенного коридора, и на нее тут же навалилась огромная бородатая масса, пахнущая «Ирисом Флоренции» и английским табаком. Казалось, у этого существа так же много рук, как у Шивы, оно произносило на незнакомом языке какие-то слова, напоминавшие нежные обращения, вроде «моя голубка» и «душа моей жизни»…

Задыхающаяся, зацелованная, Орхидея вначале полностью растерялась, но потом смогла наконец оторваться от него и так пронзительно завизжала, что нападавший отскочил. И тут же заявил обидчивым тоном:

– Голубка моя! Зачем заставлять так страдать твоего Гришу, который очень тебя любит?

Мгновенно осознав, что она имеет дело с тем самым русским, которого так боялась звезда из «Буфф Паризьен», Орхидея хотела сразу же покончить с этим недоразумением, но этот тип вдруг с непостижимой нелогичностью закрыл ей рот здоровенной, как тарелка, ручищей с целью предотвратить новый крик. Однако и первого оказалось достаточно. Через мгновение в купе загорелся свет, и в него ворвалась дама в сиреневом халате и бигудях, размахивая зонтом, который она, не колеблясь, обрушила серебряной рукояткой в виде головы утки на череп возмутителя спокойствия.

Оглушенный, тот ослабил хватку, и Орхидее удалось спихнуть его на ковер. Вскочив, она набросила на себя домашний халат, который прихватила, убегая, и, поддерживаемая той, которая отважно пришла ей на помощь, вышла в коридор, где уже собрался весь вагон. За исключением, конечно же, Лидии д’Оврэ, пребывавшей, без сомнения, в особо глубоком сне… либо не пожелавшей даже пальцем шевельнуть…

Зрелище, которое представляли собой собравшиеся пассажиры, оказалось весьма живописным: повсюду пестрели разноцветные халаты и копны вздыбленных ночных причесок. Все говорили хором, но всеобщим объектом внимания был Пьер Бо, которого только что подняли и усадили на сиденье и который медленно приходил в себя благодаря стараниям пожилого господина с бородкой и в пенсне, давшего ему испить содержимого своего дорожного флакончика.

Расталкивая всех, Орхидея бросилась к нему:

– Вы ранены? Что произошло?

– Слегка оглушен, – ответил пожилой господин, во второй раз вставляя горлышко флакона в рот проводника. – Это животное напало на него, – добавил он, указывая на некое доисторическое существо, сплошь покрытое волосами от русской папахи до середины груди, где заканчивалась его длинная борода, и которое с огромным трудом удерживали два пассажира.

Орхидея встала на колени перед Пьером:

– Мой бедный друг! Почему он на вас напал?

Несмотря на затуманенный разум и колющую боль, Пьер, видя такую заботу, не смог сдержать восхищенной улыбки:

– Не знаю!.. Я только увидел, как из другого вагона пришел этот русский грубиян. Он велел мне сообщить, здесь ли едет мадемуазель д’Оврэ и какой у нее номер купе. Я, естественно, отказался отвечать… Тогда он повернулся к этому человеку, шедшему за ним следом, и крикнул: «Игорь!» Я увидел… огромный поднимающийся кулак… а затем ничего! Вас побеспокоили, мадам Бланшар?

– Да. Какой-то монстр вышиб дверь моего купе и набросился на меня, приговаривая какие-то слова, которые я не могла понять. И я не знаю, что все это может означать.

– Во всяком случае, теперь он посидит тихо в течение какого-то времени! – сказала дама, чей зонтик пришел на помощь Орхидее и которая стояла теперь, закрывая собой вход в купе, где произошла драма. Она тут же бросилась к проводнику:

– Ах, мой бедный Пьер, а вас неплохо отделали! У вас шишка размером со страусиное яйцо!

– Это пустяки. Как я понимаю, мадам генеральша, это вы обезвредили противника?

– Почему бы и нет? Этот зонтик уже не раз послужил мне в разных ситуациях. Мой верный товарищ! Между прочим, стоило бы предупредить о случившемся кого-нибудь еще… других проводников, начальника поезда… ведь этот бандит способен все тут переломать. Вы только послушайте, что за звуки он издает!

И действительно, перегородка из красного дерева сотрясалась от сильных ударов, словно человек, закрытый внутри, хотел разломать ее.

Орхидея с чувством искреннего восхищения поблагодарила незнакомку – героя сражения.

Это было самое удивительнейшее создание, которое ей когда-либо приходилось видеть!

Круглая, как шар, «мадам генеральша» тем не менее держалась изысканно, как королева, несмотря на свои бархатные папильотки сиреневого цвета на голове и две седые косички, стянутые лентой такого же цвета и энергично подпрыгивающие у нее за спиной. Когда-то она была потрясающе красивой: даже несмотря на заплывший подбородок, ее профиль выглядел удивительно изящным, а тени редкого фиолетового оттенка, наложенные вокруг глаз, не лишали их живого блеска и не умаляли их величины. Кожа ее имела цвет состарившейся слоновой кости, но кровь, еще остававшаяся горячей, оживляла скулы легким розоватым оттенком, свидетельствовавшим об отменном здоровье.

Пожилая дама тоже с интересом смотрела на спасенную:

– А вы чертовски хороши, моя дорогая! – заявила она тоном, не терпящим возражений. – Вы китаянка?.. Нет, скорее маньчжурка!.. и хороших кровей. Понимаю, что мужчина может потерять из-за вас голову, но что за глупость называть вас «голубкой»! Это вам совсем не идет.

– Да это было адресовано и не мне… Этот тип наверняка… ошибся вагоном и…

Другой пассажир, только что прибежавший и заметно возбужденный, прервал ее на полуслове. Он, кстати, тоже стоил того, чтобы на него полюбоваться, ибо забыл снять сеточку, прижимавшую его волосы, и странный аппарат, снабженный резинками, поддерживающий его усы. То, что он сказал, ошеломило всех:

– В двух вагонах отсюда проводники тоже оглушены! Они только начинают приходить в себя. Нужно остановить поезд, вызвать полицию! Я уверен, речь идет о нападении террористов!

– Не стоит! Через две минуты мы прибываем в Лион, – успокоил его Пьер Бо. – Там и снимут с поезда непрошеных гостей… возможно, нам даже удастся избежать слишком большого отставания от расписания! Пожалуйста, дамы и господа, будьте так любезны, разойдитесь по своим купе! За исключением тех, конечно же, кто взял на себя обязанность по восстановлению порядка в вагоне. Им я бесконечно благодарен.


В самом деле, «Средиземноморский экспресс» уже замедлял ход, за окнами показались огни пригорода древней столицы галлов.

Орхидея наскоро рассказывала Пьеру, как они поменялись местами с мадемуазель д’Оврэ, которая так пока и не решилась высунуть нос из купе.

– Она была так испугана, что не хотела, чтобы даже вы были в курсе, – добавила она с виноватой улыбкой. – И надо признаться, теперь я ее понимаю: это страшный человек!..

– Становится ясным, почему на меня и моих коллег напали. Этот русский наверняка задавал им тот же вопрос, что и мне: где находится мадемуазель д’Оврэ? Получая отказ, он отдавал приказ своему сторожевому псу, и тот оглушал проводника, давая хозяину возможность посмотреть в списки пассажиров…

– Однако, – заявила генеральша, – они же имели полное право узнать, имеется ли пассажир с такой фамилией?

– Безусловно, но люди такого рода обычно не верят тому, что видят. Он предпочитал удостовериться в правдивости полученной информации. Что касается меня, то мадемуазель д’Оврэ, садясь в поезд, выглядела крайне взволнованной, она дала мне соответствующие указания, и я ответил им, что ее в моем вагоне нет. Ну, чем все кончилось, вам известно…

Прибытие в Лион «Средиземноморского экспресса», освещенного словно в праздник (все пассажиры, конечно же, проснулись и были в высшей степени возбуждены), хотя обычно все происходило тихо и в темноте, произвело сенсацию. Примчались местные власти, была вызвана полиция и занялась виновниками переполоха.

Опасаясь предстоящего опроса свидетелей, Орхидея сказала, что неважно себя чувствует, и поручила Пьеру Бо вместо нее объяснить, что произошло.

– Пойду отдохнуть к себе в купе, – сказала она.

– Пойдемте-ка лучше ко мне! – предложила дама в сиреневых бигудях. – Я путешествую с мисс Прайс, а она англичанка и труслива, как маленькая собачка: едва услышала ваш крик, тут же бросилась под кушетку. Мы ее там и оставим! Кстати, я жена генерала Лекура, урожденная Бегон, благородных марсельских кровей. Что касается вас, то вы – мадам… Бланшар, если я правильно запомнила фамилию, по которой обращался к вам Пьер?

Орхидея не стала возражать.

В эту самую минуту начальник поезда и еще один служащий мощного телосложения с помощью проводника попытались вывести нападавшего, который, казалось, полностью успокоился и овладел собой. С акцентом, выдававшим в нем уроженца берегов Волги, он потребовал, чтобы ему дали возможность идти свободно:

– Я не позволять обращаться с собой, как со злоумышленник! Я великий князь Григорий Холанчин, двоюродный брат его величества императора всея Руси!

– Поверьте, я глубоко сожалею, князь, – сурово ответил ему Пьер Бо, – но вы ни с того ни с сего ворвались в чужое спальное купе и грубо набросились на эту даму, напугав ее. Более того, вы нашли нормальным оглушить безо всякой на то причины трех проводников, среди которых, кстати, был и я, и вы должны понимать, что в подобных обстоятельствах ваше дальнейшее пребывание в поезде невозможно.

Русский посмотрел на Орхидею с нескрываемым удивлением:

– Произошел чудовищный ошибка! Я не имею чести знать эта дама, и я ничего не понимать. Ведь на табличке было написано: мадемуазель д’Оврэ, номер четыре…

– В последнюю минуту все поменялось.

– То есть… моя Лидия здесь нет? – спросил князь, почти готовый расплакаться.

– Похоже, что нет, – ответила генеральша. – Однако, вместо того чтобы причитать, вы бы лучше извинились перед мадам Бланшар. Или вы считаете нормальным врываться к кому-либо, как ураган, не говоря при этом ни слова?

– Не надо давать уроки вежливости князь Холанчин! Он принесет извинения, но разве вы не видеть, что он просто оторопел от восхищение: мадам красива, как пери[11]11
  Пери – фантастические существа в виде прекрасных девушек в персидской мифологии, позднее сохранившиеся в преданиях у многих народов: киргизов, тюркоязычных народов Малой и Средней Азии, Казахстана, Северного Кавказа, Поволжья и Южного Урала (прим. пер.).


[Закрыть]
с берегов Волги! – в романтическом порыве воскликнул он. – Я очень грустно, что пугать вас, но я безумно влюблен в моя обожаемая Лидия! Я хотел бы жениться на ней… подарить ей жизнь королевы… строить замок для нее, бросать состояние к этим маленьким ножкам, но моя обожаемая Лидия предпочитать всему этому какой-то жалкий театришко… Она уехала, даже не подарив мне последний поцелуй!

Он выглядел настолько искренне безутешным, что Орхидея почувствовала, как в ней зарождается симпатия к этому светловолосому великану, лицо которого, несмотря на его усы и импозантные бакенбарды, было простодушным, как у ребенка.

– Любовь – это чувство сложное, – ласково сказала она. – И порой очень трудно бывает предположить, отплатит ли она нам взаимностью…

– Лидия всегда говорить, что любит Григория! Но тогда – почему?

– Если вы ей дарили драгоценности и меха, – сказала, как отрезала, мадам Лекур, – ей трудно было говорить вам что-либо иное. Сколько вам лет, князь?

– Двадцать восемь. А почему вы спрашиваете?

– Да потому, что уже пора бы получше разбираться в женщинах… особенно в тех, кто выступает на парижских подмостках. Они ветрены, в основном – корыстны, а главное, они очень дорожат своей свободой. На вашем месте я бы попыталась найти себе другую подругу. Для вас это не должно быть трудным…

– О, нет! Такая очаровательная женщина найти трудно!

– Но попробуйте! Париж полон красивыми дамами. Что же касается вас, то мой возраст позволяет мне заключить, что вы хороший мальчик. Может быть, чересчур темпераментный, однако…

– Если вы позволите, мадам, – прервал ее начальник вокзала, начавший уже нервничать из-за этой неожиданной задержки, – я бы предпочел, чтобы мы покинули поезд и продолжили эту интереснейшую дискуссию у меня в кабинете. «Средиземноморский экспресс» и так опаздывает, а он, как следует из его названия, все-таки экспресс, а не черепаха. Он должен отходить…

Пока Пьер Бо и начальник поезда давали свидетельские показания агенту, ответственному за безопасность на вокзале Лион-Перраш, с поезда ссадили князя и его мохнатого казака, казавшегося немым, так как за все время он не проронил ни единого слова. Генеральша Лекур оставила свои фамилию и адрес на случай, если потребуются ее свидетельские показания. Орхидее пришлось сделать то же самое. Ее купе было теперь свободно, хотя дверь немного пострадала, и она выразила желание вернуться туда, чтобы не причинять неудобства своей новой знакомой.

– Вам нужно принять чего-нибудь ободряющего, – сказала та, взяв ее за руку. – Когда этот сумасшедший поезд тронется, найдите нам чего-нибудь выпить, мой маленький Пьер…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное