Жюль Верн.

Малыш

(страница 17 из 24)

скачать книгу бесплатно

Граф с Скарлетом, прибежав, нашли пойнтера мертвым.

– Скарлет!.. Скарлет!.. – вскричал граф. – Моя собака задушена! Это животное загрызло его… Где он? Идем скорее, надо разыскать его и убить!

Управляющему не было ни малейшей охоты разыскивать убийцу, и ему не стоило особого труда отговорить от своего намерения молодого Пиборна, боявшегося возвращения страшного Бирка.

– Опасно, господин граф, да и не трудитесь преследовать эту собаку. Егеря разыщут ее в другой раз.

– Но чья она?

– Ничья, конечно!.. Это бродячая собака…

– Тогда она убежит…

– Едва ли, потому что она уже давно бродит вокруг замка…

– Давно уже… И никто не предупредил меня об этом… никто не убил ее… а она загрызла моего лучшего пойнтера!

Надо признаться, что этот эгоистичный, избалованный, бесчувственный мальчик любил своих собак более, чем мог бы полюбить человека. Пойнтер был его любимцем, сопровождавшим всегда на охоту; он, наверно, погиб бы когда-нибудь от неудачного выстрела хозяина и теперь был избавлен от этого Бирком.

Рассерженный и огорченный, граф вернулся в замок, отдав приказание принести труп собаки.

К счастью, Малыш не был свидетелем происшедшего, в противном случае он, может быть, выдал бы секрет, так долго хранимый им. Он, однако, все узнал. По всему замку разносились жалобы графа Эштона. Родители тщетно старались успокоить наследника. Он ничего не хотел слышать. Пока пойнтер не будет отомщен, он не успокоится. Он не почувствовал даже удовлетворения, видя, с какой торжественностью совершено было по приказанию лорда погребение пойнтера. И когда собаку отнесли в парк и закопали в присутствии всех слуг, граф вернулся грустный и мрачный в свою комнату, из которой не выходил весь вечер.

Можно легко понять, каково было беспокойство Малыша. Перед сном ему удалось поговорить с Кет, озабоченной не менее его участью Бирка.

– Надо быть настороже, – сказала она, – а главное, старайся, чтобы не узнали, что это твоя собака. Вся вина падет тогда на тебя, и я не знаю, что и будет!

Малыш не мог понять, как ему быть теперь с Бирком, который уже не мог подойти близко к замку. Каким образом Кет будет теперь кормить ею?

Бедный грум провел очень дурную ночь, спрашивая себя, не лучше ли ему будет совсем уйти с завтрашнего же дня из замка.

Ему не удалось заснуть ранее трех часов утра. Проснувшись, он был очень удивлен, не слыша звонка, требовавшего его к графу. Вспомнив все происшедшее, он решил отказаться в тот же день, сказав, что не чувствует себя подготовленным к обязанностям грума. Если бы ему ответили оскорблением, то ведь он привык их выслушивать. Он оделся поэтому в свою собственную одежду, поношенную, но все же чистую. Взял с собой кошелек, в котором находилось полученное им за три месяца жалованье. Он собирался, отказавшись от службы, испросить очень вежливо жалованье за полмесяца, на которое имел право. Затем, простившись потихоньку с доброй Кет, он отыщет Бирка, и оба с удовольствием покинут Трелингер-Кэстл.

Было около девяти часов утра, когда он сошел вниз.

Каково было его удивление, когда он узнал, что граф Эштон вышел с восходом солнца. К его удивлению присоединилась вскоре сильная тревога, когда он заметил, что не было также ни егеря Билля, ни пойнтеров.

Все это время Кет, караулившая его, сделала ему знак подойти и сказала шепотом:

– Граф ушел с Биллем и обеими собаками… Они хотят выследить Бирка.

Малыш не мог сразу ответить, охваченный беспокойством и негодованием.

– Будь осторожен, дитя мое! Управляющий наблюдает за нами, и не надо…

– Не надо, чтобы убивали Бирка, и я думаю… В это время Скарлет прервал грубо Малыша:

– Что ты тут делаешь, грум, и что ты сейчас сказал?

Грум, не желая разговаривать с управляющим, ответил коротко:

– Мне нужно поговорить с господином графом.

– Ты поговоришь с ним, когда он вернется, ответил Скарлет, – он отправился ловить проклятую собаку…

– Он ее никогда не поймает, – ответил Малыш, стараясь казаться спокойным.

– Вот как!

– Но если и поймает ее, то не убьет…

– Почему?

– Потому что я не допущу этого. Собака принадлежит мне, и я не позволю ее убить!

Оставив ошеломленного управляющего, Малыш бросился бежать к лесу.

Там в продолжение получаса он прислушивался, идя наугад и стараясь разыскать графа Эштона. В лесу было совершенно тихо, и лай мог бы быть услышан издалека. Ничто не указывало на то, что Бирк был затравлен, как лисица, пойнтерами, и Малыш совершенно не знал, куда идти, чтобы разыскать его.

Ужасная неизвестность! Несколько раз Малыш принимался кричать: «Бирк!.. Бирк!», надеясь, что преданное животное услышит его голос. Он не отдавал себе отчета в том, каким образом он помешает графу и егерю убить Бирка, если они поймают его.

Наконец, пройдя около двух миль, он услыхал громкий лай за кустами около пруда. Малыш остановился, он узнал лай пойнтеров. Вскоре до него донеслись слова:

– Внимание, господин граф… Мы накрыли его!

– Да, Билль… Сюда, сюда!

Малыш бросился в кусты, за которыми происходил шум. Не успел он сделать несколько шагов, как раздался выстрел.

– Промах… промах! – вскричал граф Эштон. Твоя очередь, Билль! Не промахнись!..

Раздался второй выстрел, и Малыш мог видеть сквозь ветви, как блеснул огонь.

– Готово! – вскричал Билль, в то время как пойнтеры отчаянно лаяли.

Малыш, точно сам подстреленный, не мог сдвинуться с места и готов был упасть, когда раздался шорох и показалась собака – вся всклокоченная, с пеной у рта. Это был Бирк, раненный в бок, выплывший из пруда после выстрела егеря. Собака узнала своего хозяина, который сжал ей морду руками, чтобы заглушить жалобный вой, и старался увлечь Бирка в густую чащу. Но не найдут ли их и здесь пойнтеры?

Нет! Изнемогая от усталости и укусов, нанесенных им Бирком, пойнтеры не отставали от егеря. А между тем охотники прошли так близко, что Малыш слышал, как граф сказал егерю:

– Ты уверен, что убил его, Билль?

– Да, господин граф… Выстрел попал ему в голову, когда он бросился в пруд. Вся вода окрасилась кровью.

– Я хотел бы иметь его живым! – вскричал молодой Пиборн.

Действительно, какое бы было зрелище – достойное, впрочем, наследника Трелингерского владения, – если бы Бирк был растерзан на его глазах собаками не менее злыми, чем их хозяин!

Глава шестая. ВОСЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ ОБОИМ

Малыш вздохнул наконец полной грудью, когда граф с егерем и собаками скрылись из виду. Можно сказать то же самое и о Бирке, потому что Малыш перестал сжимать ему морду руками, говоря:

– Только не лай, не лай, Бирк!

И Бирк не залаял.

Как хорошо сделал Малыш, что надел с утра собственную одежду, забрал с собой свои вещи и кошелек с заработанными деньгами. Это избавляло его от необходимости вернуться в замок, где граф Эштон, конечно, уже знал, кому принадлежала собака, загрызшая его пойнтера. Можно себе представить, как был бы встречен грум. Он, правда, лишался жалованья за полмесяца, но пренебрег этим, лишь бы быть подальше от молодого Пиборна и управляющего, тем более что с ним была его собака, а это все, что ему было нужно.

А сколько же у него было денег? Ровно четыре фунта, семнадцать шиллингов и шесть пенсов. Такой суммой он никогда прежде не располагал, но он не преувеличивал ее стоимости, так как был не из тех детей, которые сочли бы себя богатыми, имея столько денег в кармане. Он знал, что деньги будут скоро на исходе, если он не будет соблюдать строжайшую экономию до тех пор, пока не найдет себе место, вместе с Бирком, конечно.

Рана была, к счастью, легкая и должна была скоро зажить. Егерь, очевидно, умел стрелять не лучше самого графа. Оба друга пошли спокойнее, как только вышли из леса, – Бирк радостно подпрыгивая, Малыш немного озабоченный будущим. Он шел, однако, не наугад, так как уже ранее задумал идти по направлению к югу. Здесь он менее рисковал встретить кого-нибудь из Трелингер-Кэстла и в то же время приближался к главному городу графства Корк, стоящему у бухты того же названия, посещаемой кораблями, настоящими, большими торговыми судами, отправлявшимися по всему свету! А это всегда прельщало Малыша.

Надо было достичь Корка, а это требовало немало времени. Малыш не желал тратить денег на переезд, надеясь в то же время найти возможность зарабатывать несколько шиллингов по дороге между Лимериком и Ньюмаркетом. Конечно, пройти тридцать миль было нелегко для мальчика одиннадцати лет, и ему придется отдыхать иногда на фермах.

Погода была хороша, немного уже холодная, земля сухая и не пыльная. Бирк сумел бы отстоять его своими крепкими зубами.

В первый день путешествия было пройдено расстояние в пять миль и израсходовано полшиллинга. Считая на двоих, то есть на ребенка и собаку, это немного. Порция сала и картофеля не слишком велика за эту цену. Малыш, однако, ни минуты не пожалел о трелингерской кухне. Когда настал вечер, он с позволения фермера лег на гумне. На другой день после завтрака, стоившего несколько пенсов, он бодро отправился в путь.

Погода оставалась все та же, и небо довольно ясно. Но дорога становилась трудней, потому что подымалась в гору. Эта часть графства Корк представляет довольно значительное возвышение. Дорога из Кантурка к главному городу проходит через горы Боггерагс. Малышу нечего было бояться заблудиться, так как предстояло идти все по прямой дороге. Впрочем, у него была врожденная способность ориентироваться, какой обладают только китайцы и лисицы. Дорога не была безлюдная: попадались возвращавшиеся земледельцы, проезжали тележки, и в случае надобности было кого расспросить. Однако Малыш предпочитал не привлекать внимания и избегал разговоров.

Пройдя миль шесть скорым шагом, мальчик достиг деревеньки Дерри-Гунва. Там в трактирчике какой-то путешественник вступил с ним в разговор и, очень довольный его ответами, предложил поужинать. Так как это было сделано от доброго сердца, Малыш согласился. На этот раз ему удалось хорошо подкрепиться, и Бирк тоже не был забыт этим достойным ирландцем.

После спокойно проведенной здесь ночи Малыш вышел ранним утром из Дерри-Гунва и отправился дальше, через ущелье Боггерагских гор. День был холодный, дул сильнейший ветер, и сколько Малыш ни менял направления, ветер все дул ему в лицо. Приходилось идти все время против ветра, иногда пробираться ползком, держась за кустарники. Теперь тележка была бы очень кстати, но ни одной не встречалось по дороге, мало посещаемой, – все предпочитали другой путь, более удобный.

Малыш и Бирк часто ложились под дерево, чтобы отдохнуть и набраться сил. После полудня, прибавив шагу, друзья достигли самого высокого пункта этой местности. Самое трудное было пройдено, через два часа они будут на восточной стороне гор.

Было бы неблагоразумно продолжать путешествие после захода солнца, так как здесь, на высоте, ночь наступает очень быстро. С шести часов стало совершенно темно, пришлось остановиться, хотя не было ни фермы, ни трактира.

В эту ночь ему пришлось укрыться в извилине горы, лежа на сухой, мягкой земле. Бирк устроился у его ног, и оба заснули, отдав себя на волю Божью.

На другой день пустились в путь ранним утром по холодной неприветливой погоде. Еще пятнадцать миль расстояния – и Корк появится на горизонте. В восемь часов горы были пройдены, начинался спуск. Шли скоро, чувствуя голод. Бирк беспокойно бегал, точно отыскивая добычу, затем подбегал к своему хозяину, как бы спрашивая: «Разве сегодня не будет завтрака?»

– Скоро, скоро, – отвечал Малыш.

Действительно, в десять часов они подошли к харчевне. Здесь кошелек Малыша стал легче на один шиллинг, который был заплачен за обыкновенное скромное пропитание ирландца – картофель, сало и кусок красного сыра. Бирк получил хорошую порцию месива, разведенного супом. После еды последовал отдых. И снова – в путь! Местность, все время гористая, была кое-где возделана.

На полях крестьяне оканчивали запоздавшую жатву ячменя и ржи.

Малыш был теперь не один на дороге; он встречал крестьян, с которыми обменивался приветствиями. Детей, просящих милостыню, почти не было; причиной тому было редкое появление туристов, почему и милостыни просить было не у кого.

Около трех часов пополудни повернули на дорогу, идущую вдоль реки на протяжении восьми миль. Это был Дрипси, приток Ли, впадающей в один из юго-западных заливов.

Малышу не хотелось спать под открытым небом и поэтому приходилось спешить в Вудсайд, отстоящий на три мили от Корка.

– Ничего, – говорил себе Малыш, – постараемся дойти, зато там отдохнем.

Времени, конечно, было много, а вот деньги – это другое дело. Впрочем, из-за чего же было особенно беспокоиться? У него оставалось еще четыре фунта и несколько пенсов. Такой суммы могло хватить на много недель, а не только дней…

Итак, в путь-дорогу и спешить что есть мочи! Небо все заволокло, ветер стих. Если пойдет дождь, то придется искать убежище под стогом сена, что не особенно приятно в сравнении с теплым уголком в одном из трактиров Вудсайда.

Малыш и Бирк еще прибавили шагу. Около шести часов вечера они были уже не более как за три мили до селения, когда Бирк вдруг остановился и как-то странно заворчал.

Малыш тоже остановился, чтобы узнать, в чем дело, но ничего не увидел.

– Что с тобой, Бирк?

Собака опять залаяла, затем бросилась к реке, находившейся в двадцати шагах.

«Верно, хочет пить, – подумал Малыш, – да у меня, впрочем, и у самого жажда».

И он повернул к реке, в то время как Бирк, опять громко залаяв, бросился в воду.

Малыш, очень удивленный, в несколько прыжков очутился на берегу, чтобы отозвать собаку…

Вдруг он увидел в воде ребенка, уносимого течением. Собака, схватив его за одежду или, вернее, за лохмотья, старалась подтащить к берегу. Но течение было очень сильное, и Бирку трудно было плыть, тем более что ребенок уцепился со всей силы за его шерсть.

Малыш умел плавать, его научил этому когда-то Грип. Поэтому, не долго думая, он стал уже раздеваться, когда Бирк, сделав отчаянное усилие, достиг берега.

Малышу оставалось только нагнуться и схватить ребенка, тогда как Бирк, лая, отряхивался. Это был мальчик лет семи, глаза его были закрыты, он потерял сознание…

Каково было удивление Малыша, когда, откинув с его лица мокрые волосы, он узнал в нем мальчика, которого несколько недель тому назад граф Эштон ударил кнутом.

Бедный малютка скитался уже две недели по дорогам… Придя наконец на берег Дрипси, он захотел, вероятно, напиться, но, поскользнувшись, упал в воду и, если бы не Бирк, неминуемо погиб бы.

Малыш старался изо всех сил привести его в чувство.

Несчастное создание! Его длинное личико, худое, костлявое тельце ясно говорило о перенесенных лишениях. Его желудок был совершенно втянут, напоминая пустой мешок. Но как вернуть ему жизнь? Освободив его от воды, которой он наглотался, растирая ему желудок, делая искусственное дыхание… Малыш все это знал. Несколько минут спустя ребенок уже дышал и, открыв глаза, прошептал:

– Я голоден…

У Малыша оставалось еще немного провизии. Он вложил в рот ребенку несколько маленьких кусков хлеба с салом, которые тот проглотил с жадностью.

К нему вернулись силы. Он взглянул на Малыша и вдруг, узнав его, прошептал:

– Это ты… ты.

– Да. А ты разве помнишь меня?

– Помню. Это было давно… там, на дороге… О, не оставляй меня!

– Нет, я провожу тебя… ты куда шел?

– Не знаю… Все прямо…

– Где ты живешь?

– Нигде.

– Как ты упал в воду? Ты, верно, хотел пить?

– Нет.

– Поскользнулся?

– Упал нарочно… Но теперь я этого больше не хочу, если ты только останешься со мной…

– Я останусь, останусь!

Мальчик опять закрыл глаза. Его история была Малышу ясна, она напоминала ему его собственную… Но ему, обладавшему выдающейся энергией, никогда не приходила мысль покончить с собой!

Приходилось, однако, подумать о ночлеге. Мальчик был слишком слаб, чтобы пройти несколько миль до Вудсайда. Нести же его на руках Малыш тоже был не в силах. Между тем ночь надвигалась, а вблизи не было ни фермы, ни трактира. По одну сторону дороги протекала Дрипси, без единой лодки или барки. По другую – тянулся бесконечный лес. Значит, надо было провести ночь под деревом, разведя костер из сухих листьев и сучьев, если будет очень холодно. У них еще оставалась провизия на ужин, причем часть ее была оставлена на завтрак.

Малыш, взяв на руки спящего мальчика, вошел в густой лес в сопровождении Бирка. Он вскоре нашел большое дупло в старом, пригнутом к земле дереве. Прекрасная кровать, особенно если положить в нее мягкой травы! Можно будет улечься даже вдвоем.

Через минуту ребенок был уже уложен в дупло. Он даже не открыл глаза.

Малыш принялся тогда сушить его одежду. Он зажег костер из сухих веток и старался просушить промокшие лохмотья. Затем принялся за ужин, состоявший из хлеба, картофеля и сыра. Бирк был тоже не забыт, и хотя ему досталось не особенно много, он все же был доволен. Его хозяин улегся вскоре в дупло. Бирк остался сторожить обоих.

На другой день – это было 18 сентября – ребенок проснулся первый и очень удивился, что лежал в такой хорошей постели. Бирк одобрительно залаял. Малыш тотчас же открыл глаза, и мальчик бросился к нему на шею.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Малыш. А тебя?

– Меня – Боб.

– Ну вот что, Боб, давай одеваться.

Боб, совсем ободрившись, едва ли вспомнил, что бросился накануне в воду. Он теперь уже не был одинок: нашел себе друга, который не покинет его, или старшего брата, который его уже раз утешил, дав ему денег на дороге в Трелингер-Кэстле. Малыш же, в свою очередь, чувствовал, что у него появились новые обязанности.

А как Боб был счастлив, когда надел белую рубашку под свою высохшую одежду! И как он удивился, получив на завтрак хлеб, картофель и кусок сыра! Этот завтрак был наилучшим за всю его коротенькую жизнь…

Боб не знал своего отца, но мать помнил: она умерла от нищеты два-три года тому назад. Тогда он попал в приют в какой-то город. Затем приют из-за недостатка денег закрыли, и Боб очутился на улице с другими, подобными ему детьми. С тех пор живет на дорогах, спит где попало, ест что придется, пока наконец не решил лишить себя жизни.

Такова его история, которую он рассказал, уничтожая громадную картофелину. История эта была не нова для бывшего питомца Ragged school и Торнпиппа.

Болтая таким образом, Боб вдруг изменился в лице. Глаза его потухли, он побледнел.

– Что с тобой? – спросил Малыш.

– Ты не покинешь меня?

– Нет, Боб.

– Значит, ты возьмешь меня с собой?

– Да, всюду, куда пойду!

– Но твои родители, что они скажут?

– У меня их нет.

– О! – вскричал Боб, – как я буду любить тебя! И ты увидишь, как я умею бегать за экипажами и выпрашивать копперы!

– Нет, Боб, бегать за экипажами и выпрашивать милостыню очень нехорошо, и ты этого больше не делай. Лучше скажи мне, можешь ли ты пройти большое расстояние?

– О да, у меня хорошие ноги, хотя и небольшие.

– Мы сегодня пойдем на ночь в Корк, красивый город с кораблями, и ты увидишь море.

И они отправились, предшествуемые Бирком, весело махавшим хвостом.

Через две мили дорога уже идет не по берегу Дрипси, а самой Ли, впадающей в Коркский залив. Навстречу стали попадаться экипажи туристов, направлявшихся к гористой местности графства.

И Боб вдруг бросался по привычке за экипажами с громким криком: «Коппер!.. коппер!..»

Малыш нагнал его:

– Я говорил тебе никогда этого более не делать!

– Но ведь надо же что-нибудь есть?..

Малыш ничего не ответил, и Боб очень беспокоился о завтраке, пока наконец не увидел себя сидящим в трактире у столика. И за шесть пенсов все были сыты.

Боб глазам своим не верил: у Малыша был кошелек, и в нем столько шиллингов, и они оставались после уплаты за завтрак!..

– Откуда у тебя эти красивые деньги?

– Я их заработал, Боб…

– Я бы тоже хотел работать, но не умею…

– Я тебя выучу, когда ты будешь побольше. Чтобы прийти в город в тот же вечер, надо было спешить. Малыш и Боб шли быстро и к пяти часам уже были в Вудсайде. Решили, однако, идти далее к Корку, до которого оставалось не более трех миль.

– Ты не очень устал, Боб? – спросил Малыш.

– Нет, нет!.. – ответил Боб. Подкрепившись, они отправились опять в путь и в шесть часов были в Корке, где, остановившись в трактире, вскоре уснули в объятиях друг у друга.

Глава седьмая. СЕМЬ МЕСЯЦЕВ В КОРКЕ

Не в Корке ли, столице Мюнстерской провинции, суждено Малышу составить состояние? Корк – город промышленный, торговый и литературный. К которой же из этих отраслей мог пристроиться одиннадцатилетний человек? Не увеличит ли он лишь число бедняков, кишащих на этой окраине Англии.

Малыш, мечтавший попасть в Корк, достиг своей цели при весьма неблагоприятных условиях. Когда-то, гуляя по берегу Галуея или слушая рассказы Пата Мак-Карти, он в своем воображении рисовал картины своих будущих торговых операций. Покупать товар в одной стране, чтобы продавать его в другой, – вот что было его мечтой. Но он много размышлял в последнее время. Чтобы сделаться командиром большого судна, необходимо быть сначала юнгой на кораблях, затем матросом, лейтенантом, капитаном! Теперь же, имея Боба и Бирка на своем попечении, мог ли он мечтать попасть на корабль? Если он покинет их, что с ними будет?

На другой день Малыш уговорился с трактирщиком относительно чердачного помещения и постели. Это был уже шаг вперед. Цена помещения была два пенса, которые следовало уплачивать каждое утро. Что касается продовольствия, то Боб, Бирк и он будут есть где придется.

Когда они вышли из трактира, Боб осведомился о кораблях.

– Подожди, – сказал Малыш, – ты их увидишь, когда мы придем на берег.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное