Жорж Блон.

Пираты, корсары, флибустьеры

(страница 6 из 36)

скачать книгу бесплатно

Испанские корабли били в упор изо всех орудий. Порт и селение Бас-Тер всю светлую часть дня находились под разрушительным огнем. Чтобы спасти остатки судов, губернатор распорядился вывести их из гавани и поставить между полузатонувшими собратьями. Колонисты и негоцианты Черепахи без малейшего удовольствия лицезрели картину уничтожения своего имущества: ярким пламенем пылали их дома и набитые товаром склады. Вполне резонно предположить, что немалое число этих пацифистов страстно желало найти общий язык с испанцами.

Фонтенэ держал защитников форта в железной узде, проявляя личную отвагу. Когда ему сообщили, что на редут снизу явилась депутация жителей, которые хотят обратиться к нему, он поначалу решил, что горожане Бас-Тера пришли предложить свою помощь. Однако услышал он совсем другое:

– Мы полагаем, господин губернатор, что у нас нет иного выхода, кроме как капитулировать…

Глава депутации едва успел закончить фразу, как рухнул, сраженный пистолетным выстрелом в лицо. Остальные представители общественности бросились наутек.

К моменту нападения цейхгауз[10]10
  Цейхгауз – военная кладовая для оружия или амуниции.


[Закрыть]
на Горе был битком набит порохом и ядрами. Но в трюмах испанских судов суммарный боезапас был в пять-шесть раз больше. Испанский адмирал, приказавший вначале считать ядра и меры пороха, облегченно вздохнул, когда убедился, что огонь французских батарей начал стихать. А затем вражеские орудия замолчали. Немного погодя ему доложили, что губернатор Тортуги готов вести переговоры о сдаче.

Фонтенэ добился почетных условий: побежденные сохранили знамена и личное оружие, никаких пленных – губернатору было разрешено покинуть остров с тремя сотнями солдат и негров. Испанцы даже позволили ему остаться на острове столько времени, сколько потребуется для подъема затопленных кораблей.

Солнце нещадно слепило глаза, когда кавалер де Фонтенэ во главе своего войска маршировал к порту сквозь строй испанских солдат, выстроенных в два ряда с оружием на изготовку. Над Горой гордо развевался кастильский флаг. Большинство жителей Бас-Тера высыпали проводить своих прежних хозяев. Все проходило в полном молчании; лишь когда шлюпки отвалили от берега, кто-то в толпе крикнул:

– До скорого!

Весть о потере Тортуги дошла до Парижа весной 1654 года, не вызвав там никакого волнения. Францию все еще терзали раздоры Фронды, страна с любопытством приглядывалась к юному королю, которого только что венчали на царство в Реймсе. Единственными заинтересованными лицами были акционеры Компании островов Америки[11]11
  Французская торговая компания, созданная в 1627 г.

по распоряжению кардинала Ришелье (другое название – Компания Новой Франции).


[Закрыть], горстка банкиров и негоциантов плюс несколько личностей из самых различных социальных слоев, объединенных лишь тем, что они побывали в свое время в Америке, а посему охотно искали общества друг друга. Среди них был и некто Жереми Дешан, обитатель перигорского имения Россе, младший отпрыск старинного дворянского рода. В этом качестве он не мог рассчитывать вступить во владение имением и жить на доходы с родовых земель. Поэтому в 1641 году он отправился в Вест-Индию и жил на Тортуге при печальной памяти губернаторства Левассера до 1651 или 1652 года. Чтобы быть совсем точным, Жереми не просто жил, а плавал на одном из флибустьерских судов, возможно, даже командовал им. Вернувшись во Францию с тугой мошной, он зажил тихо, – во всяком случае, на родине он не заставлял говорить о себе.

В 1654 году он узнал о потере Тортуги. Вскоре до него донеслись известия о неудачной попытке кавалера де Фонтенэ отбить остров (силы были слишком малы), после чего незадачливый губернатор возвратился во Францию, где спустя очень короткое время умер. Судя по всему, Жереми внимательно следил за всеми событиями в далеких краях. В ноябре 1656 года мы видим Жереми дю Россе в приемной государственного секретаря по вопросам коммерции, куда он явился с просьбой об аудиенции. Диалог, состоявшийся в кабинете секретаря, был предельно лапидарен:

– Кавалер де Фонтенэ скончался больше года назад, и его никто не заменил. Я покорнейше прошу назначить губернатором Тортуги меня.

– Но позвольте, месье, ведь остров не в наших руках.

– Знаю. Но я завладею им.

– Мы не имеем возможности ничем посодействовать вам.

– Мне ничего и не требуется.

– Тогда извольте.

Рескрипт о назначении господина дю Россе покоится в архивах, он датирован 26 ноября 1656 года. Известно и сколько времени новоиспеченный наместник короля в заморских владениях провел в Париже в тщетных попытках найти финансовую поддержку: два года. Это доказывает, что, во-первых, у младшего сына сохранилось кое-что на черный день, а во-вторых, что энтузиазм во Франции к освоению далекого края значительно поостыл. В конце концов дю Россе решил обойтись без помощи и ехать в одиночку. Он отправился из Парижа в Ла-Рошель.

Тогда это был самый крупный и самый оживленный французский порт на океане. Дю Россе повел в тавернах беседы со всякого рода искателями удачи. Человек он был, как все перигорцы, предприимчивый, а сверх того – умный и речистый, умеющий договориться с любым собеседником. В результате ему удалось склонить к отъезду человек тридцать молодцов, готовых следовать за ним хоть к чертям в пекло, и зафрахтовать судно, шедшее с грузом кож на Ямайку.

Жереми дю Россе был разговорчив, но он умел и молчать, когда требовалось, поэтому никто не узнал о демаршах, предпринятых им в Порт-Ройяле на Ямайке. Историки, однако, отыскали в британских архивах переписку между Лондоном и колониями, из коей явствует, что, когда корабль прибыл к месту назначения, французу удалось получить от губернатора Ямайки поручительство на вступление в должность губернатора Тортуги. Дю Россе, конечно же, ни словом не упомянул о том, что у него уже был подобный документ от короля Франции.

Учитывая моральные нормы XVII века, подобный образ действий не следует считать двуличием. Так, в ту же эпоху и в тех же местах кавалер де Пуанси, освобожденный декретом от своих губернаторских обязанностей на Сент-Кристофере, не пожелал считаться с королевской волей, а преспокойно отправил назад во Францию своего новоназначенного преемника и продолжал править островом как ни в чем не бывало. Добавим к этому, что, пока Тортуга находилась в руках испанцев, оба полученных Жереми дю Россе губернаторских поручительства стоили ровно столько, сколько бумага, на которой они были начертаны. Младший отпрыск перигорского рода тем не менее имел все основания считать, что в случае успеха – захвата Тортуги – остров станет его безраздельной вотчиной.

Покинув Порт-Ройял, он отправляется со своим тридцатисильным воинством на Марго, островок у западного побережья Эспаньолы – Санто-Доминго.

Дело в том, что рыцари удачи, вынужденные оставить Тортугу после нападения испанцев (1654), осели на западном побережье Санто-Доминго и на Марго, построив там несколько причалов и деревень; эти поселения образовали вкупе подобие независимой республики без верховной власти и писаного закона. Одну из гаваней они иронически назвали Пор-де?Пэ (Мирный порт), а всю вотчину – Кю-де?Сак (Тупик). Иными словами, конец авантюры.

Между тем их авантюра продолжалась. Множились лихие атаки на испанские галионы и пиратские вылазки малыми группами. Сплавлять добычу флибустьеры ездили на Сент-Кристофер или к англичанам на Ямайку.

Прибытие на Марго Жереми дю Россе с тридцатью сорвиголовами было встречено радостными кликами. В свою очередь профессионалы грабежа и виртуозы разбоя из Европы с большой готовностью и легким сердцем примкнули к флибустьерской республике Кю-де?Сак: вольный промысел всегда мыслился ими как наиболее достойное занятие для свободного человека.

Жереми не откладывая в долгий ящик принялся за психологическую обработку пиратской общины. Вот, говорил он, показывая на выступающий на горизонте горбатый силуэт Тортуги, колыбель флибустьерства. Честь корпорации и виды на будущее властно диктуют нам: необходимо отвоевать этот остров, начало всех начал, отправную точку дальнейших грандиозных походов. Да, за этим подвигом последуют новые набеги, которые всех их осыплют золотом. Он, месье дю Россе, уже познал в полной мере эту радость и хочет познать ее вновь. «Наша судьба связана с Тортугой!»

Магия слова, покорившая тридцать кабацких завсегдатаев в Ла-Рошели, понемногу взяла за душу пятьсот или шестьсот местных флибустьеров. Жереми сумел зажечь их напоминанием о славном прошлом, рассказами о легендарных подвигах, которым эти головорезы внимали, открыв от напряжения рты и проникаясь восхищением к самим себе. Неужели мы были когда-то могучими богатырями? Право слово, эпопея «береговых братьев» не должна завершиться в Тупике. Тортуга вновь станет нашей!

Проповедники Крестовых походов лишь ратовали за поход в Святую землю. Жереми дю Россе действовал иначе: ведя активную пропаганду, он в то же время обдумывал тактику борьбы и изыскивал средства для ее осуществления. Ему было ясно, что застать испанцев врасплох можно, лишь действуя абсолютно оригинальным образом, идя непроторенной стезей.

Нападение на Тортугу произошло в декабре 1659 года при спокойной погоде; был полный штиль, а луна вступила в первую четверть. Все эти обстоятельства были учтены Жереми, когда он назначал день и час выступления.

Тот день казался обвыкшим на Тортуге испанцам обычным, ничем не примечательным. Солнце торжественно садилось в море, «казавшееся раскаленным металлом». Сторожевые Скального форта доложили дежурному офицеру: «Никаких происшествий». Патрули, произведя обход, возвратились в казармы на Горе. Еще чуть-чуть, и стало совсем темно. Шестьсот человек под началом Жереми дю Россе уже были на острове.

«Не раздалось ни единого орудийного выстрела, лишь несколько ружейных хлопков», – сообщил впоследствии предводитель. Военная хитрость дала блестящий результат. Посадив по четыре человека в пирогу, дю Россе выпустил в море сто пятьдесят легких скорлупок. Рассредоточенная армада, никем не замеченная, обогнула Тортугу и подошла не к южному побережью, находившемуся под усиленным присмотром, а к скалистому обрывистому северному берегу. Эта часть острова считалась недоступной – она и в самом деле была недоступна для крупных судов. Но не для крохотных пирог, хотя несколько лодок было выброшено прибоем на скалы. Люди, с грехом пополам цепляясь за выступы, просидели целый день по шею в воде, дожидаясь темноты.

Ночью, едва выглянула луна, они начали карабкаться наверх. Жереми предусмотрел, что эта часть пути будет долгой и трудной, однако луна еще будет светить, когда его люди доберутся до вершины берегового откоса. Расчет оказался верен. Флибустьеры, жадно ловя ртом воздух, собрались на круче; перед ними в белесом отсвете маячила темная масса Скального форта, а в прогалине между деревьями на полпути к форту легко угадывалась орудийная площадка – та самая, откуда за шесть лет до этого испанской батарее удалось заставить замолчать флибустьерский форт, а самих флибустьеров сдаться.

Но времени предаваться грезам и воспоминаниям не было, надо было воспользоваться лунным светом для важных действий.

Часть войска, наиболее многочисленная, спустилась с откоса и, обогнув форт, растворилась в долине. Другая приблизилась на двадцать шагов к батарее. Ни шороха, ни звука. Луна зашла. Потянулись долгие часы ожидания. Отряду, застывшему перед батареей, был дан приказ захватить ее, едва только начнет светать.

Часовые увидали флибустьеров первыми. Они успели сделать несколько выстрелов; расчеты, выскочив по тревоге, бросились к орудиям, но так и остались стоять с поднятыми руками: нападающие держали их под прицелом мушкетов.

На бастионе Скального форта услыхали выстрелы, и офицеры подняли гарнизон в ружье. Не успели еще солдаты выбежать из казарм, как первые ядра, посланные с захваченной батареи, обрушились на Гору. Часть испанского гарнизона спустилась в долину, чтобы отразить вторжение. И тут основная часть флибустьерского отряда под командованием Жереми дю Россе встретила их залпом в упор из засады. Залп скосил сорок кастильцев. Оказаться меж двух огней – ситуация незавидная, особенно на войне. Захваченные врасплох испанцы заметались во все стороны и полчаса спустя капитулировали.

Месье дю Россе, имея в кармане поручительство от двух государей, без колебаний решил объявить третий суверенитет – свой собственный. Французский флаг сменил кастильский штандарт на флагштоке Скального форта, но младший отпрыск перигорского рода объявил жителям Тортуги, что они обязаны присягнуть на верность лично ему.

Почему бы и нет? – подумали обыватели Черепахи, нисколько не удивившись.

За шесть лет испанской оккупации они привыкли иметь дело с чиновниками Королевской торговой палаты, скупавшими урожай их плантаций по более или менее справедливым ценам. Возвращение губернатора-француза их не обеспокоило, чего нельзя было сказать о шумных флибустьерах. Лишь содержатели портовых таверн были обрадованы появлением физиономий знакомых забулдыг, их вернейших клиентов.

Жереми дю Россе быстро понял, что его положение не столь прочно, как казалось поначалу. С одной стороны, не могло быть и речи об отсылке назад флибустьеров, возбужденных до крайности лихим покорением острова; с другой стороны, надо было как-то рассеять растущее беспокойство жителей. Править людьми – нелегкое дело. А на Тортуге особенно. Франция только что подписала с Испанией Пиренейский мир[12]12
  Пиренейский мир, подписанный в 1659 г., завершил войну Франции с Испанией, которая началась в 1635 г. (как часть Тридцатилетней войны 1618–1648 гг.) и продолжалась после заключения Вестфальского мира 1648 г.


[Закрыть]
, тем самым дезавуировав поручительство короля. Отныне флибустьерское занятие превращалось в простое пиратство.

После долгого размышления Жереми дю Россе решил избрать компромисс: разрешить флибустьерам вольный промысел, поставив его под строгий контроль, то есть позволять им редкие вылазки и одновременно побуждать пиратов к занятию сельским хозяйством. Подобные намерения, как и следует, вызывали буйный смех у молодцов, которых он еще вчера призывал победить либо сложить голову на поле брани.

Нелегкое губернаторство Жереми продлилось три года, после чего он заболел. «Климат островов подорвал его здоровье». Пустячная отговорка! К тому же последующие события докажут, что означенный субъект прекрасно переносил здешний климат, да и кому вообще может повредить райская погода? Перигорца угнетало другое – сложившийся моральный климат, неразрешимая альтернатива: обуржуазить ли Тортугу или поощрять флибустьерство? Все позволяет предположить, что у Жереми дю Россе развилось классическое заболевание ответственного руководителя – язва желудка. В октябре 1662 года, временно передав полномочия своему племяннику Фредерику Дешану де ла Пласу, приехавшему под его крыло на Тортугу, он отправился в Европу, в Лондон.

Дю Россе, должно быть, не раз с горечью вспоминал те два года, что он провел в Париже в тщетных попытках найти поддержку своим замыслам покорения Тортуги.

– На сей раз я поеду в Лондон.

Лондон, насчитывавший в 1662 году пятьсот тысяч жителей, был крупнейшим городом мира, важнейшим банковским центром, местом, где можно было купить и продать что угодно, в том числе и остров. Именно об этом думал Жереми, в голове которого созрел план пустить Тортугу с молотка. Деньги, разумеется, он собирался забрать себе, поскольку покорял он Тортугу на свои собственные средства и с той поры никто во Франции не поинтересовался судьбой острова.

И все же щепетильность, побудившая его после сдачи испанцев поднять на Тортуге французский королевский флаг, заставила его и в Лондоне первым делом нанести визит в посольство Франции. Он просит аудиенции у посла и принят им. Жереми не знал лабиринтов чиновной администрации.

– Как вы сказали, месье, – Тортуга?

Жереми объясняет, рассказывает об истории острова: французское владение, экспедиция испанцев, новое покорение – им лично. Посол, граф д’Эстрад, вежливо слушает, ничего не отвечая. В конце он просит гостя прийти еще раз. Когда тот является вторично, его принимает уже один из секретарей.

– Как вы сказали, месье, – Тортуга?

Жереми дю Россе вновь начинает долгие объяснения, но ему дают понять, что по всем вопросам, касающимся Вест-Индии, из Парижа получены строгие инструкции: «Никаких действий, которые могут вызвать недовольство Испании».

– Кстати, – добавляет секретарь, – Французская Вест-Индская компания имеет свою контору в Лондоне. Вы можете повидать их агентов.

Жереми вздыхает с облегчением. Наконец-то перед ним люди, знающие, что такое Тортуга. Конторские служащие компании внимательнейшим образом выслушивают его рассказ об острове и его нынешнем состоянии. Их нисколько не удивляет, что сеньор дю Россе намеревается продать свое владение. А когда он осведомляется, какую они могут предложить цену, агенты, посовещавшись, произносят цифру:

– Десять тысяч.

– Английских фунтов?

– Нет, французских ливров.

Иными словами, четыреста английских фунтов. Предложение настолько смехотворно, что Россе даже не обсуждает его. На следующее утро он является на прием к британскому министру торговли. Он преисполнен надежд, уверен в себе, ибо стоило ему назвать себя и место, откуда он прибыл, как его тотчас препровождают в кабинет. В сравнении с конторой Вест-Индской компании и даже приемной французского посольства кабинет британского министра производит грандиозное впечатление. Вновь – уже в который раз – Жереми рассказывает о Тортуге, его выслушивают. Англичанин, как и служащие Французской Вест-Индской компании, прекрасно понимает, к чему он клонит.

– Вы правы, остров Тортуга – весьма привлекательная и процветающая колония.

Жереми называет цифры, англичанин делает кое-какие пометы.

– Я готов уступить Тортугу за шесть тысяч английских фунтов.

– Мы не представляем себе в точности, какую пользу сможем извлечь из этого острова, – роняет министр.

Жереми дю Россе ошарашен. «Мы не представляем себе в точности…» Англичане! Англичане, у которых вся политика в Карибском бассейне заключена в обеспечении надежных баз, в создании своего рода паутинной сети, где должны запутываться, как жирные мухи, испанские галионы.

– Цена представляется вам чрезмерной, господин министр?

Жереми прекрасно знает, что нет. Шесть тысяч английских фунтов – это крупная сумма для него, но это пустяк для британского казначейства.

– Суть не в цене.

Министр встает, аудиенция закончена. Жереми удаляется по-прежнему в полном недоумении. Что происходит? Он не мог, конечно, знать, что ступил на поле, усеянное коварными дипломатическими ловушками. Это он осознал лишь тремя неделями позже в Париже, буквально на пороге кабинета французского министра иностранных дел, к которому явился в отчаянии от безнадежности найти покупателя на Тортугу.

– Ваше появление как нельзя более кстати, месье дю Россе, – сказал министр. – Вы пытались продать Черепаший остров английскому правительству, что есть акт измены. Весьма сожалею, но моя обязанность – препроводить вас в Бастилию.

Молва той эпохи не слишком хватала через край, утверждая, что заточение в Бастилию (или «бастиление», как говорили тогда) следовало рассматривать как путь в высшее общество, учитывая происхождение и фамилии обитателей огромной тюрьмы-крепости. Там было сорок два номера люкс, сказали бы мы, пользуясь нынешней гостиничной терминологией, и жили в них исключительно титулованные особы. С собственной мебелью (если они изъявляли желание) и собственными слугами. Завтраки, обеды и ужины заказывались в изысканных ресторациях, откуда блюда доставляли прямо в камеру. Словом, заточение в Бастилию не имело ничего общего с пребыванием в современных тюремных заведениях, за исключением самого главного и всегда самого тяжкого – лишения свободы. При этом «обастиленные» никогда не знали, сколько времени они проведут в золотой клетке.

Исключая особые случаи, они имели возможность общаться с внешним миром, принимать визитеров. Жереми дю Россе провел в Бастилии около двух лет, последние месяцы – почти исключительно в деловых переговорах о… продаже Тортуги.

Агенты Французской Вест-Индской компании, которые, по всей видимости, и состряпали на него донос, усугубленный аудиенцией у британского министра, просто выжидали, пока клиент «созреет». Они не воспользовались бесправным положением узника и добились его освобождения, едва он принял их последнее предложение: пятнадцать тысяч французских ливров плюс вознаграждение в размере ста пистолей его племяннику, временно исполнявшему на острове губернаторские обязанности в ожидании назначения нового главы колонии.

Пятнадцать тысяч ливров были смехотворной ценой за Черепаший остров, но фантастической суммой для вчерашнего узника, только что покинувшего тюремный чертог. Несколько недель кутежей и безумств, в течение которых месье дю Россе промотал эти деньги, не занесены ни в какие исторические анналы; лишь добрая дюжина записных гуляк и красавиц французской столицы сохранила до конца своих дней нежные воспоминания об этом времени. Облегчив таким способом кошелек, Жереми объявил, что два года Бастилии окончательно восстановили его здоровье и он возвращается в тропики. Свои дни он мирно закончил на далеком острове.


В последние месяцы 1665 года в тавернах Тортуги участились ссоры и драки; обычно это случалось во время загулов после возвращений рыцарей удачи из походов. В целом в воздухе колонии чувствовалось грозовое напряжение, какое появляется в земной атмосфере после образования пятен на солнце.

Все начиналось с кем-то брошенного намека, встреченного буйным смехом, за которым следовали шутки неописуемой скабрезности. Задетый флибустьер отвечал в том же духе и на том же наречии. Напряжение нарастало и в какой-то момент с грохотом прорывалось наружу, как вода из лопнувшей трубы, затопляя все вокруг. Вспыхнувшая ссора переходила в драку, причем первопричина ее тут же забывалась, а свирепость нарастала, по мере того как в потасовку включались все новые участники.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Поделиться ссылкой на выделенное