Александр Житинский.

Время летать

(страница 1 из 4)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Александр Николаевич Житинский
|
|  Время летать
 -------

   Лунева разбудил ранний телефонный звонок. Откинув одеяло, Лунев сунул ноги в шлепанцы и, как был в пижаме, направился из спальни в кабинет.
   Жена тоже проснулась. Она оторвала голову от подушки и проводила мужа взглядом, полным тревожного ожидания.
   Лунев подошел к письменному столу. Там рядом с телефонным аппаратом и письменным прибором стояла модель реактивного самолета «ТУ-154». Телефон трезвонил, не переставая.
   Лунев снял трубку и привычно проговорил:
   – Лунев слушает.
   Последовала долгая пауза, во время которой Лунев стоял неподвижно, слушая абонента. Лицо его было сосредоточенным.
   – Спасибо, – наконец сказал он.
   А потом, после короткого молчания:
   – Постараюсь оправдать доверие.
   Он положил трубку, постоял несколько мгновений, что-то обдумывая, и вернулся в спальню.
   Жена встретила его тем же ожидающим взглядом.
   – Можешь меня поздравить, – хмуро сказал Лунев.

   Вокзал местного аэропорта в эти утренние часы напоминал Ноев ковчег. Точнее, спящий Ноев ковчег, который к тому же никуда не плывет. Еще точнее – это было сонное царство, хорошо известное по русским сказкам.
   Тут и там, группами и поодиночке, приткнувшись к чемоданам и тюкам, свернувшись в креслах, притулившись к перегородкам, в самых живописных позах спали и дремали пассажиры.
   Здесь были все возрасты, национальности, социальные группы.
   Служащие аэропорта дисциплинированно дремали на рабочих местах: за регистрационными стойками, в справочном бюро, в вокзальном буфете. Если кто и двигался, то так лениво и плавно, что это лишь подчеркивало общее состояние спячки. Тихо было в аэропорту, никаких звуков, кроме храпа да посапывания, не раздавалось.
   Аэропорт был захолустный, провинциальный, постройки пятидесятых годов. Стояли пальмы в кадках. Отдельные новшества, вроде кресел на колесиках, только подчеркивали провинциальность.
   Именно в таких широких креслах ожидала вылета группа пассажиров: старик интеллигентного вида с худым лицом и впалыми щеками; мужчина средних лет, по виду – производственник; молодой человек с бородкой и румяными круглыми щечками; наконец, красивая женщина, которую портила лишь обильная косметика, зато украшала дорогая шуба.
   Производственник дремал, вытянув вперед ноги и надвинув на нос шапку, отчего были видны лишь его широкие скулы. Остальные трое вели вялый разговор: все уже успели перезнакомиться за время многочасового ожидания.
   – Ну, а раньше?.. – устало спросил молодой, обращаясь к старику.
   – Сколько себя помню, здесь всегда творилось бог знает что! – раздраженно вмешалась женщина.
   – Не скажите, – возразил старик. – При Силине работали нормально.
Правильно работали.
   – Силин? Кто это? – спросила женщина.
   – Сразу видно, что вы молоды, – улыбнулся старик. – Был такой начальник аэропорта, царство ему небесное!
   – Вспомнили Силина… – вздохнул молодой. – При Силине летали на «илах», на винтовой технике…
   – Дело не в технике, а в людях, – сказал старик.
   – Они допрыгаются… – вдруг тяжело пообещал производственник, не меняя позы.
   Все замолкли, посмотрели на него. Однако, он свою мысль не продолжил.
   – Нет, так мы никогда не улетим! – женщина резко поднялась и направилась туда, где под сенью декоративной пальмы расположилась группа людей с музыкальными инструментами в футлярах. Это был аккомпанирующий состав, сопровождавший певицу в гастрольной поездке.
   Певица потрясла за плечо молодого администратора.
   – Аркадий!
   Тот поднял голову, посмотрел спросонья.
   – Ты узнавал?
   – Не порите панику, Валентина Григорьевна! – недовольно произнес Аркадий. – Рейс откладывается на два часа.
   – Это уже шестые два часа!
   – Да не улетим мы сегодня, ежу понятно, – отозвался саксофонист в летах. – Ничего, Валентина, сейчас ресторанчик откроют…
   Щелкнуло в динамике, висящем над пальмой, и оттуда донесся девичий голос:
   – «Вниманию пассажиров, вылетающих рейсом 4515 до Махачкалы. Ваш вылет задерживается на два часа по метеоусловиям».

   В кабинете начальника Службы обеспечения полетов происходило тем временем конфиденциальное совещание. В нем участвовали хозяин кабинета Петр Герасимович Горохов – плотный крепенький старичок, каких именуют иногда «боровичками», – и его подчиненный Борис Чиненков, человек лет тридцати пяти с юрким примечающим взглядом. Они сидели за столом для совещаний напротив друг друга и переговаривались тихо и внятно, глядя друг другу в глаза.
   – Ну, а если? – с сомнением проговорил Горохов.
   – Никаких если, Петр Герасимович! Что они – не понимают?! – Чиненков перешел на свистящий шепот. – Да я первый уйду… Там ведь не дураки сидят. Сравнивать вас и Лунева!
   – Думаешь? – озабоченно переспросил Горохов, словно окидывая себя мысленным взором.
   – Факт!
   Щелкнуло в системе диспетчерской связи, запищал зуммер. Горохов вразвалочку подошел к пульту, нажал клавишу.
   – Слушаю, Горохов.
   – «Петр Герасимович, на Махачкалу опять задержка!» – сказал в динамике женский голос.
   – А в чем дело?
   – «Кажется, не заправлен.»
   – А ты узнай… И не трезвонь больше. Мне некогда, – Горохов нажал клавишу и вернулся к Чиненкову. У того уже были готовы аргументы.
   – Лунев нашей службы не нюхал. Что у него? Летал как все…
   – Положим, летал-то он… – попытался возразить Горохов.
   – А что? Я вам скажу – разговоров больше! – убежденно зашептал Чиненков. – У нас же как? Человек один раз вылетит по расписанию, так о нем уже песни поют.
   – А переучивался в Академии? Не шутка. Факультет организации производства, – вздохнул Горохов.
   – Ах-ах! Подумаешь. Факультет.
   – И потом – молодой он, – выложил последний козырь Горохов.
   – Сомнительное преимущество, – парировал Чиненков. – Молодой – сиречь неопытный. А у вас стаж почти полвека… В нашей системе, я вам скажу, никакие знания роли не играют… Только опыт! Сложная система у нас, надежности мало. Молодым тут делать нечего, они пусть ума набираются под руководством старших. Вот я – молодой… Разве я не понимаю, что руководить аэропортом должны вы, а не Лунев…
   Опять запищал зуммер. Горохов подошел к пульту, включил связь.
   – «Петро, ты не забыл, что сегодня хоккей?»
   – Ты мне лучше про рейс на Махачкалу скажи, – добродушно отвечал Горохов.
   – «Там все в норме. Улетят. Не сегодня, так завтра».
   – Смотри у меня, Федор!
   Горохов снова выключил селектор, оперся кулаками на стол, глянул орлом.
   – Значит, говоришь, меня должны?
   – Больше некого, Петр Герасимович! – развел руками Чиненков.

   В аэровокзал как-то бочком вошел худощавый человек с жалобным, слегка заискивающим лицом. Под мышкой он неловко держал большую картонную коробку из-под макарон. Близоруко, с прищуром оглядев зал, он направился к выходу на перрон, где сгрудились встречающие. Пробираться по залу было трудно, человек то и дело путался в лабиринте чемоданов и спящих.
   Подойдя к девушке в форме, дежурившей у выхода, он спросил:
   – Рейс из Иркутска прибыл?
   – Нет еще.
   – А когда?
   – Как прилетят, так и будет.
   – Понятно…
   Он отошел к стене, поставил коробку на пол. По тому, как он управлялся с нею, было видно, что коробка пуста.
   Рядом стояла увядающая женщина с увядающим букетом.
   – Вы тоже иркутский встречаете? – спросил мужчина робко.
   Она вздрогнула, отчего с букета осыпалось на пол еще несколько лепестков.
   – Это безобразие! Опаздывает на двое суток.
   – Иркутский? – испугался он.
   – Ташкентский! Ташкентский! У меня цветы вянут.
   Лепестки бесшумно падали на пол.
   – А вы узнайте, – жалостливо посоветовал он.
   – У кого? – она презрительно посмотрела на него. – В этом аэропорту даже начальника нет!
   – Как же они… без начальника?.. – мужчина совсем сник.
   – А вот так! – торжествующе сказала она и вдруг, с ненавистью взглянув на букет, швырнула его в урну.

   Официант в плохо отутюженном смокинге появился за стеклянной дверью ресторана и перевернул табличку. Было «Ресторан закрыт», стало «Ресторан открыт». Он распахнул дверь и отодвинулся в сторону, приглашая пассажиров зайти.
   В ресторан стали втекать первые посетители. В их числе была и группа гастролирующих музыкантов: певица Валентина, администратор Аркадий, пожилой саксофонист Виктор Иванович и молодой барабанщик Толик… Они заняли стол. Певица взяла меню.
   Официант подошел к ним.
   – У нас еще ничего не готово. Плита разогревается, – сообщил он.
   – Зачем же вы открываете? – недовольно сказала певица.
   – Расписание, – пожал он плечами.
   – Вы бы лучше летали по расписанию! – вскипела она.
   – Валентина, не нервничай, – примирительно сказал саксофонист. – У ресторана одно расписание, у плиты другое…
   – У самолетов – третье, – подхватил Аркадий.
   – Как вас зовут? – обратился саксофонист к официанту.
   – Иннокентий.
   – Вот что, Кеша. Сидеть мы здесь будем долго. Пока не улетим, – начал саксофонист.
   – У меня смена кончается в восемнадцать, – оказал официант.
   – Значит, передашь нас сменщику.
   – Да вы что?! Намерены здесь до вечера сидеть?! – опять разнервничалась певица. – У нас вылет через два часа.
   – Блажен, кто верует… – сказал Аркадий.
   – Ты не торопись, Кеша, – не обращая внимания на них, продолжал саксофонист. – Пока плита разогревается, принеси-ка нам закусочки. А как с этим делом? – он изобразил двумя пальцами «стопарик».
   – Ну, вы же знаете… – развел руками официант.
   – Понятно, – кивнул саксофонист.
   Официант удалился.
   – Я лично здесь сидеть не намерена, – сказала Валентина. – К обеду я должна быть в Иркутске.
   – К завтрашнему обеду, – уточнил администратор.
   – Почему? – удивилась она.
   – Сегодня, летать не будут. Сегодня должны назначить начальника. Завтра он выйдет, и мы улетим…
   – Или не улетим… – благодушно добавил саксофонист. – Чем здесь плохо? Закуска та же, что в Иркутске, – он указал на приближающегося с подносом официанта.
   – Аркадий, ты откуда про начальника знаешь? – спросил Толик.
   – У меня профессия такая, Толик. Ты на барабанах стучишь, ты ничего знать на обязан. А я администратор… Я даже знаю, кто будет новым начальником аэропорта.
   Официант, уже расставлявший на столике закуски, насторожился, прислушиваясь к разговору.
   – Кто? – спросил саксофонист.
   – Лунев.
   – Вот уж нет! – не выдержал официант. – Горохов будет. В крайнем случае – Афанасьев.
   – Он мне говорит! – кивнул на официанта Аркадий.
   – Кеша, рюмочки, пожалуйста, – попросил саксофонист.
   Официант поставил рюмки.
   – Только по-тихому, – сказал он.
   – Да какая разница! Разница-то какая! – воскликнула Валентина. – Горохов! Лунев! Мы их как не видели, так и не увидим! Нам главное – вовремя вылететь!
   – Ошибаетесь, Валентина Григорьевна, – заметил администратор. – Неглубоко копаете.
   – А у нас с собой было, – саксофонист опустил рюмку под стол и налил из фляги, не вынимая ее из внутреннего кармана пиджака.

   Официант Иннокентий с нервной прямой спиной вошел в служебное помещение ресторана. Там у стойки буфета ожидали очереди на раздачу старый официант и молодая официантка в наколке. Толстая буфетчица резала ветчину.
   Иннокентий остановился, выдержал паузу, сказал значительно:
   – Говорят, Лунев будет.
   – Типун тебе на язык! – вздрогнула буфетчица.
   – Откуда знаешь, Кеша? – спросила официантка.
   – Фраер один сказал.
   – На то он и фраер! – рассердилась буфетчица. – Горохов будет, Петр Герасимович, сто лет его знаем. А ты – Лунев… Кто это – Лунев?
   – Пилот. Командир корабля, – сказал старый официант.
   – Который непьющий, что ли? – спросила буфетчица.
   – Он.
   – А ведь верно! – вспомнила молодая официантка. – Раньше всегда заказывал чанахи, водку не заказывал.
   – Ну? Где вы видели непьющих начальников?! – сказала буфетчица.
   – Ну, сейчас-то не выпивают, – заметил старый официант.
   – Ага, держи карман! – сказала буфетчица. – Дома пьют, запершись… Лунев! Фу, ты, господи! – она двинула тарелку с ветчиной по стойке.
   – Если Лунев придет, нам всем крышка. Говорят, мужик крутой, – задумчиво сказал старый официант.
   – А что он нам? У нас другая система, – сказала буфетчица.
   – Вот нашлет он на вас, Ирина Семеновна, народный контроль, тогда узнаете – какая у нас система! – засмеялся Иннокентий.
   – Система у нас одна – социалистическая, – строго заметил старый официант и удалился с коньяком.
   – Не надо лозунгов! – крикнула вслед буфетчица. – Ну что ты скажешь?! А?! Совсем распустились!
   По радио объявили: «Внимание пассажиров! Произвел посадку рейс 4508 из Иркутска».
   Иннокентий, молодая официантка и буфетчица прослушали объявление, окаменев.
   – Это что-то новенькое… – официантка подхватилась, побежала в зал.
   – Вот! А вы говорите, – гордо произнес Иннокентий.
   – Не может быть… – прошептала буфетчица.

   Пассажиры иркутского рейса толпой входили с перрона в аэровокзал. Человек с коробкой, снова подхватив ее под мышку, вглядывался в их лица. Рядом обнимались, раздавались восклицания, приветствия…
   Поток пассажиров иссяк. Дежурная закрыла турникет.
   Человек с коробкой подошел к ней.
   – Простите… Моя фамилия Туркин. Тут должна была прилететь гражданка с корзинкой. В ней кот. Я кота встречаю.
   – Кота? – удивилась дежурная.
   – Ну, да. Ангорского… Может быть, не все вышли?
   – Пассажиры все вышли, – сказала дежурная. – Про котов сказать не могу.
   Туркин обернулся.
   – Товарищи! Секундочку внимания! – громко обратился он к оставшимся пассажирам иркутского рейса. – В самолете из Иркутска везли кота? Ангорского, дымчатого?..
   – Ты бы еще медведя спросил! – добродушно ответил один.
   – Нет-нет, никаких котов не было, я вас уверяю, – сказала женщина.
   Пассажиры потеряли интерес к Туркину. Он в растерянности озирался по сторонам. Внезапно его потянула за рукав старушка, выросшая будто из-под земли. Старушка отвела Туркина в сторонку и, кинув взгляд по сторонам, сообщила шепотом:
   – Был кот.
   – У кого?
   – Женщина сидела рядом, с корзинкой. В дубленке до пят.
   – Точно! – воскликнул Туркин.
   – В корзинке кот. Я же знаю.
   – А где она?
   – Пошла и пошла. Первой к дверям сунулась.
   – Спасибо, бабуля! – Туркин кинулся к выходу.

   В справочном окошке появилось лицо.
   – Девушка, когда начнется регистрация на Мурманск?
   – Рейс задерживается.
   – Почему?
   – По метеоусловиям.
   Мгновенно появилось другое лицо, будто в календарике наручных часов сменилась дата.
   – Как с Кишиневом?
   – Задержка.
   – Опять?!
   – По метеоусловиям.
   – Вы в окно взгляните! «Мороз и солнце, день чуде…»
   Возникло новое лицо, с усами.
   – Девушка, когда в Тбилиси полетим?
   – Задержка.
   – Такая красивая девушка…
   – По метеоусловиям.
   Опять новое лицо молодого человека.
   – Девушка, как вас зовут?
   – Задержка.
   – Можно с вами встретиться?
   – По метеоусловиям…

   В тесную будочку справочной службы ворвалась другая девушка в аэрофлотовской форме.
   – Милка! Горохов! – запыхавшись, сообщила она.
   Не успело следующее лицо задать свой вопрос, как Милка резко опустила перед ним шторку, закрывающую окошко, и обернулась к подружке.
   – Точно?
   – Абсолютно. Парамонов сказал.
   – А он откуда знает?
   – Ему Сакович сказал.
   – Сакович знает… – кивнула Мила.
   – Правда, здорово? Такой мужик! Помнишь, у него на юбилее? Шестьдесят пять ему было…
   – Семьдесят, – поправила Мила.
   – Тем более. И почти никакого маразма. Слава богу, что он. Теперь все будет хорошо…
   – По-старому будет, – кивнула Мила.
   Рука пассажира снаружи приподняла шторку. Появилось лицо.
   – Девушки, почему не летаем?
   – Им бы только летать! Что за народ! – громко возмутилась Мила. – Спросите у руководителя полетов!

   Руководитель полетов Афанасьев в специальной машине с надписью «Руководитель полетов» выехал на заснеженную взлетно-посадочную полосу. Машина помчалась по полосе, взметая снежные вихри.
   Афанасьев сидел рядом с водителем и переговаривался по радиотелефону с диспетчерской службой.
   – Николай, я ее не вижу.
   – «Рано еще, Игорь Дмитриевич. До объекта полтора километра».
   – Почему не чистят полосу?
   – «А зачем, Игорь Дмитриевич?»
   – Что значит – зачем? Положено.
   – «АТБ говорит, что водителя не могут найти».
   – Пускай дадут другого.
   – «Где ж его взять?»
   Афанасьев увидел вдали фигурку человека. Подъехали ближе. Это была лыжница в ярком костюме, которая не спеша совершала прогулку по взлетно-посадочной полосе. Машина затормозила рядом с нею. Лыжница остановилась, вопросительно взглянула на машину. Афанасьев распахнул дверцу.
   – Руководитель полетов Афанасьев, – представился он.
   – Зоя Сергеевна, – приветливо кивнула она.
   – Вам известно, Зоя Сергеевна, что здесь нельзя прогуливаться на лыжах?
   – Почему? – удивилась она.
   – Это аэродром. Вы находитесь на взлетно-посадочной полосе.
   Лыжница посмотрела себе под ноги. Ее изумление было совершенно искренним.
   – Первый раз слышу, – сказала она. – Здесь летают?
   – Здесь взлетают и садятся самолеты! – Афанасьев потерял терпение.
   – Никогда не замечала… Я каждое воскресенье здесь гуляю. Никогда никаких самолетов…
   – То, что самолеты не летают… по техническим причинам… еще не повод, – пряча глаза, объяснил Афанасьев. – А что, никогда не видели самолетов? – вдруг спросил он.
   – Вы меня за дуру принимаете! – обиделась женщина. – Неужели я поперлась бы под самолет?
   – Кто вас знает… – с сомнением сказал Афанасьев. – Пожалуйста, пройдемте в машину. Я вынужден составить акт.
   – Ой, как интересно! – сказала она, отстегивая лыжи.
   Машина с торчащими из окна лыжами умчалась по аэродромному полю.

   В диспетчерском зале у индикаторов сидели дежурные диспетчеры – три человека в аэрофлотовской форме. Все трое были молоды. Звали их Саша, Миша и Леша.
   Дежурные скучали. Индикаторы обзора были пусты.
   – А сколько мы посадили на прошлой неделе? – спросил Миша.
   – Зачем тебе? – обернулся к нему Леша.
   – Отчет составляю.
   – Четыре, кажется…
   – Три, – авторитетно заявил Саша.
   – Так и запишем… – склонился над листком Миша. – Остальные восемьдесят четыре рейса пошли на запасные полосы по метеоусловиям…
   – Что у нас за метеоусловия такие? – вслух начал рассуждать Леша, глядя в окно, за которым сверкал солнечный зимний денек. – Я в Москве был, в Ленинграде… Там летают как часы.
   – Там климат другой, – объяснил Саша.
   – Да тебе-то что? Нам же спокойней. Забыл, что Афанасьев говорит? – сказал Миша.
   – «Стопроцентная безопасность полетов обеспечивается лишь стопроцентным отсутствием полетов», – процитировал Саша.
   – А как же иркутянин сел? – не унимался Леша.
   – Иркутянин настырный. Передал, что израсходовал ресурс топлива. Пришлось сажать, куда денешься. Игорь Дмитриевич переволновался…
   – Этот иркутянин раньше с Луневым работал, – сказал Саша.
   – Говорят Лунев всегда по расписанию летал? – спросил Леша.
   – Да ты что! – удавился Миша.
   – Факт! – сказал Саша. – Как ему удавалось – не знаю. Но летал.
   – Эх, пришел бы Лунев… – вздохнул Леша. – Полетали бы хоть немножко…
   – У нас работа не сдельная, – сказал Саша.
   – Хочется поработать, – признался Леша.
   – А-а… – протянул Миша.
   – Лунева не поставят, – заявил Саша. – Во-первых, молодой…
   – Скажешь, молодой! Ему пятьдесят, – сказал Миша.
   – Для руководящей работы – это мальчик. Во-вторых, они же понимают, что Лунев начнет все ломать. А кому это нужно?
   – Пассажирам это нужно, – хмуро заметил Леша.
   – А кто у нас думает о пассажирах? Думают о безопасности, – сказал Миша.
   – Ага. О безопасности собственного зада, – кивнул Саша.
   – Но почему же везде летают нормально! Хорошо летают! – вскричал Леша. – А мы тут сидим, ждем чего-то...
   – Зато у нас безопасность полетов – наивысшая по стране, – заметил Саша.
   – Скоро будет стопроцентная, – отозвался Миша.
   На экране его индикатора появилась точка. Миша испуганно взглянул на нее, заволновался.
   – Ребята, у меня метка!
   Леша и Саша поспешили к его индикатору.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

Поделиться ссылкой на выделенное