Роджер Желязны.

Дикие карты

(страница 3 из 42)

скачать книгу бесплатно

– Одиноко. Рыбу есть надоело до чертиков. Скучно там было, и потом, я же все пропустил, в смысле, конец войны. Я просидел там с двадцать девятого апреля до последнего месяца. Иногда мне казалось, я свихнусь. Я просто не поверил своим глазам, когда однажды утром проснулся и увидел, что меньше чем в миле от берега стоит на якоре «Непокорный». Я развел костер, и они меня забрали. Месяц ушел у меня на то, чтобы отремонтировать самолет, отдохнуть и добраться до дому. Я страшно рад, что вернулся.

– Могу себе представить. Эй, а дикие звери там были? Ну там, львы, тигры и всякое такое?

Его собеседник рассмеялся.

– Островок был меньше мили шириной и милю с четвертью длиной. Там водились птицы, крысы и какие-то ящерицы.

– Ящерицы? Большие? Ядовитые?

– Нет. Совсем маленькие. И то, я, наверное, половину из них съел, пока жил там. За это время я здорово наловчился стрелять из рогатки. Из кислородного шланга смастерил.

– Ха! Еще бы!

Дверь открылась, и вошел высокий мужчина в сорочке, забрызганной чернилами.

– Это он? – спросил редактор.

– Я видел его всего один раз, но похоже, что так.

– Мне этого вполне достаточно! – кивнул Лоубой.

– А мне – нет, – отрезал бухгалтер. – Будьте добры, покажите какое-нибудь удостоверение личности и подпишите вот здесь.

Джетбой со вздохом подчинился. Он посмотрел на сумму, которая значилась на чеке, – нулей там было маловато. Он сложил его пополам и спрятал в карман.

– Адрес, по которому можно отправить следующий чек, я оставлю у секретаря. И на этой же неделе пришлю письмо со своими замечаниями.

– Непременно. Очень рад был познакомиться. – Редактор вскочил с места и протянул руку. – Надеюсь, наше сотрудничество будет долгим и успешным.

– Спасибо, я тоже на это надеюсь.

Джетбой и бухгалтер вышли.

Лоубой опустился в свое вращающееся кресло, закинул руки за голову и замер, уставившись в книжный шкаф у противоположной стены. Потом вдруг подскочил, схватил телефонную трубку и через «девятку» набрал номер. Он звонил ведущему автору «Комиксов Джетбоя». На двенадцатом гудке ему ответил сиплый похмельный голос.

– Давай, прочухивайся, это Лоубой. Вообрази только: пятидесятидвухстраничный специальный выпуск, целиком под одну историю! Вообразил? «Джетбой на острове Динозавров»! Уловил идею? Куча пещерных людей, какая-нибудь знойная красотка, этот, да как же его… дракон. Что? Ну? Да-да, тираннозавр. Может быть, шайка затаившихся в засаде солдат-япошек. Ну, ты понимаешь. Угу, самураи тоже неплохо. Какое время? Ну, пусть будет прошлое, только чтобы наша эра. Десятый век? О, господи! Ну, пусть будет десятый. Ты лучше знаешь, что нам нужно. Что у нас сейчас? Вторник. К пяти вечера в четверг, чтобы было готово, идет? Чем ты опять недоволен? Это же полторы сотни баксов за пару дней работы! Давай, до четверга.

Он нажал отбой. Потом позвонил художнику и объяснил, какая обложка ему нужна.


Эд с Фредом возвращались из поездки в Пайн-Барренз.

Они ехали на самосвале.

В кузове еще несколько минут назад находились шесть кубических ярдов только что застывшего бетона. Восемью часами ранее там бултыхались пять с половиной кубических ярдов воды, песка, гравия и цемента и – еще один секретный ингредиент.

Этот секретный ингредиент нарушил три из «пяти нерушимых правил ведения не облагаемого налогом бизнеса без образования юридического лица в штате». Не то чтобы Эд с Фредом имели какое-то к тому отношение. Их вызвали час назад и попросили за пару кусков перегнать самосвал за лес.

В лесу, который находился не так далеко за городом, было темно. И не подумаешь, что и ста миль не отъехал от городка с населением более чем в пятьсот человек.

Фары выхватывали из темноты котлованы, где было свалено все, что угодно: от старых аэропланов до бутылей из-под серной кислоты. Некоторые из куч, судя по всему, появились совсем недавно. Над одними виднелось пламя и поднимались струи дыма, другие светились без огня. Под колесами гремели и трещали железяки.

Потом они снова въехали в темный сосновый лес, подпрыгивая на каждом корне.

– Эй! – крикнул Эд. – Стой!

Фред ударил по тормозам, заглушил двигатель.

– Черт побери! – выругался он. – Что случилось?

– Давай назад! Клянусь, я только что видел парня, который катил светящийся стеклянный шар размером с Кливленд!

– Нет уж, я не поверну назад ни за какие коврижки, – отрезал Фред.

– Ха! Да брось ты! Такое не каждый день увидишь.

– Черт, Эд! В один прекрасный день из-за тебя нас прикончат!


Это оказался вовсе не стеклянный шар. Им даже не понадобилось включать фары, чтобы понять, что штуковина также не является магнитной миной. Это был круглый контейнер, который светился сам по себе, переливаясь разными цветами.

– Похож на свернувшегося в шар неонового броненосца, – заметил Фред, который успел побывать в западных штатах.

Мужчина, кативший странную штуковину, прищурился на них, ослепленный светом фар. Он был оборванный и грязный, с табачными пятнами в бороде и похожими на спутанную проволоку волосами.

– Это мое! – заявил он и выступил из-за шара, прикрывая его руками.

– Потише, старикан, – сказал Эд. – Что тут у тебя?

– Пропуск в хорошую жизнь. Вы что, из авиации?

– Еще чего! Дай-ка взглянуть.

Мужчина поднял с земли камень.

– Не подходите! Я нашел это там, где разбился самолет. Вояки отвалят кучу денег, чтобы вернуть себе свою атомную бомбу.

– Что-то не похожа эта штуковина ни на какую бомбу, – заметил Фред. – Только взгляни на надпись на боку. Она даже не на английском.

– Конечно, нет! Это, наверное, какое-нибудь секретное оружие. Поэтому они его так и замаскировали.

– Кто «они»?

– Я и так рассказал вам больше, чем собирался. Проваливайте с дороги!

Эд взглянул на старого чудака.

– Ну-ка, ну-ка! Расскажи еще что-нибудь.

– Прочь с дороги, сопляк! Я как-то раз убил одного парня из-за банки мамалыги!

Фред сунул руку за борт куртки. Когда он вытащил ее, в ней был пистолет с дулом размером не меньше водосточной трубы.

– Он упал вчера ночью, – заговорил старик, вытаращив глаза. – Я даже проснулся. Зарево было – на все небо. Я сегодня весь день его искал. Думал, здесь будет полно парней из авиации и армейских тоже, но никого не было. В общем, я нашел его, когда уже почти наступил вечер. Разбитый в хлам, да. Крылья оторванные. Повсюду валяются люди, да так чудно одетые. И бабы тоже. – Он опустил глаза, и на его лице промелькнуло виноватое выражение. – В общем, все были мертвые. Самолет, наверное, реактивный был: ни пропеллеров, ничего такого я не нашел. А атомная бомба там так и валялась среди обломков. Я подумал, что авиационное начальство раскошелится, чтобы вернуть ее. Как-то раз один мой дружок нашел метеозонд, так ему за него дали целый доллар и еще четвертак. Я думаю, что эта штука в миллион раз важнее!

Фред рассмеялся.

– Доллар двадцать пять, говоришь? Даю десятку.

– Я могу получить миллион!

Он взвел курок.

– Пятьдесят, – сказал старик.

– Двадцать.

– Это нечестно. Но… согласен.


– Что ты собираешься делать с этой штуковиной? – спросил Эд.

– Отвезем ее к доктору Тоду, – пожал плечами Фред. – Он разберется. У него башка варит что надо.

– А вдруг это и вправду атомная бомба?

– Вряд ли на атомных бомбах делают распылительные насадки. Да и старикан дело говорил. Если бы вояки потеряли атомную бомбу, здесь их уже было бы полным-полно. Черт побери, да их вообще взрывали всего пять раз. Значит, бомб не может быть больше дюжины, и я предпочитаю верить, что этим ребятам известно, где они хранятся.

– Ну, это точно не мина, – сказал Эд. – Тогда что же это?

– Не все ли равно. Если за нее можно получить денег, доктор Тод с нами поделится. Он честный мужик.

– Для жулика, – заметил Эд.

Они хохотали и хохотали, да так, что не могли остановиться, а странная штука гремела в кузове самосвала.


Полицейские привели рыжеволосого человека в его кабинет и представили их друг другу.

– Прошу вас, присаживайтесь, доктор, – сказал А. Э., раскуривая трубку.

Рыжеволосый, казалось, чувствовал себя немного не в своей тарелке – впрочем, могло ли быть иначе после двухдневного допроса в армейской разведке?

– Мне рассказали о том, что произошло в Уайт-Сэндзе. Вы не пожелали разговаривать ни с кем, кроме меня, – сказал А. Э. – Насколько я понял, вам ввели пентотал натрия, но препарат не оказал на вас никакого действия?

– Я опьянел, – сказал человек, чьи волосы при таком освещении казались желто-оранжевыми.

– Но не заговорили?

– Я говорил, но не то, что они хотели услышать.

– Весьма необычно.

– Химия крови.

А. Э. вздохнул и посмотрел в окно своего кабинета в Принстоне.

– Что ж, хорошо. Я выслушаю вашу историю. Поверить не обещаю, но выслушать – выслушаю.

– Ладно, – сказал человек и набрал полную грудь воздуха. – Тогда начнем.

Он заговорил, сначала медленно, тщательно подбирая слова, потом все более и более уверенно. Чем быстрее звучала его речь, тем явственней проступал в ней акцент, происхождение которого А. Э. никак не мог определить. Так, наверное, мог изъясняться обитатель острова Фиджи, учившийся английскому у шведа. А. Э. еще дважды набивал свою трубку, потом набил в третий да так и оставил ее незажженной. Он сидел, чуть подавшись вперед, и время от времени кивал, а его седые волосы в послеполуденном свете окружали голову сияющим нимбом.

Наконец посетитель закончил.

А. Э. вспомнил о своей трубке, нашел спичку, зажег ее. Когда он закинул руки за голову, то обнаружилось, что на левом рукаве свитера – как раз на локте – имеется небольшая дырочка.

– Этому никто никогда не поверит, – сказал он.

– И пусть не верят, лишь бы только что-нибудь делали! – сказал человек. – Лишь бы ее вернули мне.

А. Э. взглянул на него.

– Если бы вам поверили, последствия этой истории затмили бы причину, по которой вы прилетели сюда. Если вы понимаете, что я имею в виду.

– Так что мы можем сделать? Если бы мой корабль был исправен, я сам начал бы поиски. Но корабль не может летать, поэтому я сделал то, что показалось мне наиболее разумным в такой ситуации. Приземлился там, где меня точно должны были заметить, и попросил о встрече с вами. Возможно, другие ученые, исследовательские институты…

А. Э. рассмеялся.

– Простите меня. Вы не отдаете себе отчета в том, как здесь делаются подобные дела. Нам понадобится армия. Собственно, армия и правительство и так будут участвовать в этом деле, поэтому нам необходимо сделать так, чтобы они с самого начала участвовали в нем на наших условиях. Проблема в том, что нам придется придумать какую-то историю, которая показалась бы им правдоподобной, но в то же время заставила бы их действовать. Я поговорю о вас с военными, потом позвоню кое-каким моим друзьям. Мы только что закончили тяжелейшую мировую войну, так что многое могло ускользнуть от внимания или просто потеряться в суматохе. Возможно, нам удастся организовать кое-что прямо отсюда. Вот только лучше делать все это из телефонной будки. Военные будут рядом с нами, поэтому мне придется говорить очень тихо. Скажите-ка. – Он потянулся за лежавшей на верху захламленного книжного шкафа шляпой. – Вы любите мороженое?

– Это лактоза и сахар, которые смешали в определенной пропорции и дали застыть при температуре чуть ниже точки замерзания воды?

– Уверяю вас, – усмехнулся А. Э., – это куда вкуснее, чем может показаться из вашего определения, и притом отлично освежает.

Они вышли из кабинета рука об руку.


Джетбой похлопал свой самолет по исцарапанному боку. Он стоял в ангаре № 23. Из своего закутка, на ходу вытирая руки о промасленную ветошь, вышел Линк.

– Эй, как все прошло? – поинтересовался он.

– Прекрасно. Они хотят издать мои мемуары. Сказали, что они будут бестселлером весеннего сезона, если я успею вовремя их закончить.

– Ты по-прежнему твердо намерен продать самолет? – спросил механик. – Мне ужасно жаль будет с ним расстаться.

– Ну, с этим этапом моей жизни покончено. Мне кажется, я налетался на всю жизнь. Даже пассажиром не хочется.

– Так что я должен с ним сделать?

Робин взглянул на самолет.

– Вот что. Поставь на него высотные удлинители крыльев и дополнительные топливные баки. Так он будет казаться больше и внушительней. Думаю, им может заинтересоваться какой-нибудь музей, – по крайней мере сначала я буду предлагать его музеям. Если ничего не выйдет, придется дать объявление в газеты. Пушки снимем потом, если его все-таки купит какое-нибудь частное лицо. Проверь, чтобы все было в ажуре. Вряд ли там что-то испортилось за время полета из Сан-Франциско, а на аэродроме Хикама его хорошенько осмотрели. В общем, сделай все, что тебе покажется нужным.

– Договорились.

– Позвоню тебе завтра, если не возникнет чего-нибудь неотложного.

ПРОДАЕТСЯ ИСТОРИЧЕСКИЙ САМОЛЕТ

Двухмоторный реактивный самолет Джетбоя, тяга двигателя 2 ? 1200 фунтов, скорость 600 миль в час на высоте 25 000 футов, дальность полета 650 миль, подвесные топливные баки на 1000 л (баки и удлинители крыльев прилагаются), длина 31 фут, размах крыльев 33 фута (49 с удлинителями). Цена договорная. Выставлен для обозрения в ангаре № 23, аэродромная служба Бонэма, Шантак, Нью-Джерси.

Джетбой стоял перед витриной книжного магазина и разглядывал корешки с незнакомыми названиями. Сразу видно, что дефицит бумаги остался в прошлом. На следующий год здесь будет стоять и его книга, причем не какой-нибудь комикс, а рассказ о том, как он участвовал в войне. Томлин надеялся, что она получится достаточно хорошей и не затеряется среди множества изданий. Хотя складывалось такое впечатление, что (где-то он слышал это выражение) каждый парикмахер или чистильщик обуви, призванный на фронт, написал книгу о том, как он выиграл войну.

Только в одной этой витрине военных мемуаров насчитывалось шесть, и их авторы находились в чине от подполковника до генерал-майора. Может быть, парикмахеры-рядовые все-таки написали не так уж много книг? Впрочем, возможно, они написали некоторые из двух дюжин военных романов, выставленных в соседней витрине.

В витрине у двери под вывеской «Бестселлеры!» были выставлены две книги, не относившиеся ни к военным романам, ни к мемуарам. Одна называлась «Тучнеет саранча» и была написана неким Абендсеном (Готорн Абендсен, значилось на обложке, – явно литературный псевдоним). Вторая представляла собой толстый том, озаглавленный «Выращивание цветов при свечах в номерах гостиниц», и принадлежала перу особы столь скромной, что она назвалась «Миссис Чарльз Файн Адамс». Должно быть, это были какие-нибудь нечитабельные стихи, которые публика в своем сумасбродстве почему-то вознесла на вершину популярности. Что ж, о вкусах не спорят.

Джетбой засунул руки в карманы кожаной куртки и отправился в ближайший кинотеатр.


Тод смотрел, как над лабораторией поднимается дым, и ждал, когда зазвонит телефон. Целых две недели ушло на ожидание. Торкельд, ученый, которого он нанял для проведения исследований, докладывал каждый день. Эта дрянь не действовала ни на обезьян, ни на собак, ни на крыс, ни на ящериц, ни на змей, ни на лягушек, ни на насекомых… даже рыбы остались к ней равнодушны. Торкельд начинал думать, что ребята Тода заплатили двадцать долларов всего лишь за инертный газ в необычном контейнере.

Несколько минут назад в лаборатории что-то взорвалось. И теперь Тод ждал звонка.

Заливистая трель. Наконец-то!

– Тод… о господи, это Джонс из лаборатории, у нас здесь… – В трубке затрещали помехи. – Боже правый! Торкельд… они все… – На другом конце провода послышались удары. – О бо…

– Успокойтесь, – сказал Тод. – За стенами лаборатории все целы?

– Да, да. Только…

Судя по звукам, Джонса вырвало. Тод ждал.

– Прошу прощения, доктор Тод. Лаборатория все еще закрыта. Пожар… там на газоне небольшой пожар. Кто-то бросил окурок.

– Расскажите мне, что произошло.

– Я вышел на улицу покурить. Должно быть, в лаборатории уронили что-то. Я… я не знаю. В общем… они все мертвы, ну, большинство из них, так я думаю. Надеюсь. Я не знаю. Что-то… погодите-погодите. Там внутри кто-то двигается, я вижу отсюда, это…

В трубке что-то щелкнуло: кто-то подключился к линии. Слышимость стала заметно хуже.

– Тог… Тог… – произнес чей-то голос, вернее, нечто отдаленно напоминающее голос.

– Кто говорит?

– Торк…

– Торкельд?

– Га. Хеп. Хеп. Га.

Послышался странный звук – словно мешок с кальмарами с размаху шлепнули на волнистую крышу.

– Хеп.

Что-то хлюпнуло, как будто в захламленный ящик письменного стола вывалили желе.

Грохнул выстрел, и телефонная трубка стукнулась о стол.

– Он… он застрелил… Торкельд застрелился, – спустя несколько секунд сообщил Джонс.

– Я сейчас, – сказал Тод.


Когда все было кончено, Тод вернулся в свой кабинет. Картина вырисовывалась совсем не радужная. Контейнер остался цел, животные тоже были живы и здоровы. Под действием пробы из контейнера пострадали только люди. Трое погибли сразу. Один, Торкельд, совершил самоубийство. Еще двоих пришлось убить им с Джонсом. Седьмой куда-то делся, но никто не видел, чтобы он покидал лабораторию через двери или окна.

Тод уселся в кресло и долго думал. Потом протянул руку и нажал кнопку интеркома.

– Да, доктор? – В кабинет вошел Филмор с пачкой телеграмм и брокерских поручений под мышкой.

Доктор Тод открыл сейф и принялся отсчитывать купюры.

– Филмор, будь так любезен, съезди в Порт-Элизабет, в Северную Каролину, купи мне пять сдутых аэростатов типа «Би». Скажешь им, что я – торговец машинами. Договорись, чтобы на наш склад на юге Пенсильвании доставили миллион кубических футов гелия. Распакуй технику и передай мне полный список всего, что у нас есть. Все необходимое мы можем получить дополнительно. Свяжись с капитаном Маком и узнай, есть ли у него сейчас то грузовое судно. Найди мне Холли Сакса, мне нужен будет связной в Швейцарии. Кроме того, понадобится пилот, у которого есть разрешение на пилотирование дирижабля. Да, еще несколько водолазных костюмов и кислород, пара тонн балласта, прицел для бомбометания, навигационные карты… Совсем забыл: принеси мне чашку кофе.

– У Фреда есть летное свидетельство с правом управления дирижаблем, – сказал Филмор.

– Эта парочка никогда не перестает меня удивлять, – заметил доктор Тод.

– Босс, я думал, мы больше не ввязываемся в сомнительные предприятия.

– Филмор… – Тод пристально смотрел на человека, который был его другом вот уже двадцать лет. – Филмор, в некоторые предприятия приходится ввязываться, хочешь ты того или нет.

 
Старый Дьюи-адмирал[2]2
  Командующий американской эскадрой в период испано-американской войны 1898 г. (Прим. ред.)


[Закрыть]

Кандидатом побывал.
В президенты не прошел,
Разозлился и ушел!
 

Ребятишки во дворе прыгали через скакалку. Начали они в ту же самую секунду, как только вернулись из школы.

Сначала их гвалт раздражал Джетбоя. Он поднялся из-за печатной машинки и подошел к окну. Но не прикрикнул, а стал наблюдать за происходящим. Мемуары продвигались с трудом, то, что казалось сухими фактами, когда он на войне рассказывал об этом ребятам из наземной службы, превращалось в бахвальство, едва только слова ложились на бумагу.


«Три самолета – два «Ме-109» и один «Та-152» – вынырнули из облаков и атаковали подбитый «Б-24». Он сильно пострадал от зениток. Лопасти двух пропеллеров были скручены винтом, надфюзеляжная турель отсутствовала. Один 109-й вошел в пологое пике, похоже, собираясь сделать бочку и обстрелять бомбардировщик снизу. Я зашел на широкий вираж и выстрелил. Увидел, что попал трижды, потом 109-й развалился.

«Та-152» заметил меня и спикировал на перехват. Когда 109-й взорвался, я сбросил скорость. 152-й промчался менее чем в пятидесяти ярдах. Я даже заметил удивленное выражение на лице пилота. Когда он проносился мимо меня, я дал по нему одну очередь из своих двадцатимиллиметровых пулеметов. С его горбатого верха во все стороны брызнули осколки.

Я ушел наверх. Последний 109-й оставался в хвосте бомбардировщика, он палил из своих пулеметов и из пушки. Хвостового стрелка на нем не было, а подфюзеляжная турель не могла достать 109-й. Пилот бомбардировщика вилял, чтобы стрелки у боковых пулеметов могли прицелиться, но из двух действовал только левый.

Я находился более чем в миле от них, но развернулся и пошел вверх и вправо. Потом опустил нос вниз и дал одну очередь из семидесятипятимиллиметровой пушки за миг до того, как 109-й попал в перекрестье прицела.

Вся середина истребителя исчезла – сквозь нее можно было разглядеть Францию. Единственное сравнение, которое приходит мне на ум, – как будто я смотрел сверху на раскрытый зонт, а потом кто-то вдруг закрыл его. Истребитель полетел вниз, оставляя за собой след, похожий на рождественскую мишуру.

Немногочисленные оставшиеся на «Б-24» стрелки не узнали мой самолет и открыли по мне огонь. Я дал им сигнал, что я свой, но у них, должно быть, вышел из строя радар.

Далеко внизу белели два немецких парашюта. Видимо, пилоты первых двух истребителей успели выброситься. Я полетел обратно на базу.

Когда мой самолет стали осматривать, оказалось, что одна семидесятипятимиллиметровая пушка отсутствует, а двадцатимиллиметровых гильз насчитали всего двенадцать. Я сбил три вражеских самолета.

Потом я узнал, что «Б-24» рухнул в Ла-Манш и никто из экипажа не спасся».


«Кому нужна эта чушь? Война закончилась. Неужели найдутся такие, кому действительно захочется прочитать «Реактивного мальчишку», когда книга увидит свет? Кто, кроме умственно отсталых, будет читать «Комиксы Джетбоя»?

Думаю, я и сам никому не нужен. Чем я могу заниматься? Бороться с преступностью? Так и вижу, как я на бреющем полете атакую машины банковских грабителей. Это была бы по-настоящему честная борьба, ничего не скажешь. Устраивать авиашоу в каких-нибудь захолустных городках? Гувер[3]3
  Летчик-демонстратор фирмы «Норт Америкен». (Прим. ред.)


[Закрыть]
покончил с этим, и потом, я больше не хочу летать. В этом году в отпуска на лайнерах полетит больше народу, чем побывало в воздухе за последние сорок три года в общей сложности, считая пилотов почтовых самолетов, сельскохозяйственной авиации и военных летчиков.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Поделиться ссылкой на выделенное