Роджер Желязны.

Дикие карты

(страница 2 из 42)

скачать книгу бесплатно

Линк стер с усов тавот.

– Угу. Этот парнишка с детства бредил самолетами. Еще в тридцать девятом – ему тогда было лет двенадцать от силы – Бобби узнал, что здесь есть работенка. Так он заявился сюда в четыре утра – сбежал из приюта. Они потом приезжали, хотели его забрать. Но профессор Сильверберг, конечно же, взял его и как-то утряс все проблемы.

– Сильверберг? Это тот, которого нацисты вышибли из Германии? Тот, кто сделал реактивный самолет?

– Угу. Опередил всех на годы, но был абсолютно не от мира сего. Я собирал этот самолет для него – мы с Бобби сделали его вручную. Но двигатели – чертовски удивительная штуковина – это Сильверберг. Фашисты с итальянцами и Уиттл в Англии тогда уже тоже начали над ними работать. Но немцы пронюхали, что здесь что-то затевают.

– И как парнишка научился летать?

– Думаю, он с рождения это умел. – Трейнор пожал плечами. – Сегодня он помогал мне гнуть металл. А завтра уже летал вместе с профессором на скорости четыреста миль в час. Да в темноте, да с неопробованными двигателями.

– Как им удалось сохранить все в тайне?

– Да им это не очень-то и удалось. Шпионы добрались до Сильверберга – хотели заполучить его и самолет тоже. Бобби удалось смыться. Думаю, они с профессором что-то подозревали. Сильверберг устроил такую заварушку, что фашисты прикончили его. Скандал потом был! Тогда на «ДБ-1» было всего шесть пулеметов тридцатого калибра – где профессор их добыл, ума не приложу. Но парнишка разобрался с машиной, битком набитой шпионами, и с катером, битком набитым посольскими. Все с дипломатическими визами… Секундочку, – спохватился Линк. – Сейчас как раз конец двухматчевой серии в Кливленде. По «Блю-нет». – Он повернул ручку приемника «Филко» в металлическом корпусе, который стоял на инструментальном стеллаже.

«Сандерс… Пейпенфасс… Волстед. Двойная игра. Ну вот и все. Итак, «Сокс» проигрывает «Кливленду» оба матча. Мы вернемся…»

– Заработал пять баксов, – сказал он. – Так на чем я остановился?

– На том, как фрицы убили Сильверберга, а Джетбой поквитался с ними. Он потом рванул в Канаду, да?

– Поступил на службу в канадские ВВС – нелегально. Участвовал в битве за Англию, потом среди «Тигров» воевал в Китае с япошками. Вернулся в Британию как раз к Перл-Харбору.

– И Рузвельт призвал его?

– Ну да. Понимаешь, вот какая забавная с ним вышла штука. Он прошел всю войну – столько, наверное, ни один другой американец не служил – с конца тридцать девятого по сорок пятый, а потом, уже в самом конце, пропал без вести где-то над Тихим океаном. Мы все целый год считали его погибшим. А около месяца назад его нашли на необитаемом острове, и теперь он направляется домой.

Послышался тонкий пронзительный вой, как будто пикировал винтомоторный самолет, доносился он откуда-то из тумана в вышине. Скуп вытащил третью сигарету.

– Как он собирается приземляться в такое молоко?

– У него всепогодный радиолокатор – он снял его с какого-то немецкого ночного истребителя еще в сорок третьем.

Бобби мог бы посадить свой самолет на цирковой шатер и в полночь. Пошли!

Лучи двух посадочных фар пронзали клубящуюся мглу. Они добежали до конца взлетно-посадочной полосы, развернулись и поползли обратно к машине-такси. В тусклом свете аэродромных огней блеснул красный фюзеляж. Двухмоторный самолет с высоко расположенными крыльями сделал разворот и, спустя некоторое время, остановился.

Из основания крыльев между моторами торчали четыре дула двадцатимиллиметровых пулеметов, а слева, чуть пониже края кабины, зияло гнездо под пушку семьдесят пятого калибра. Единственными отметинами на фюзеляже были четыре звезды ВВС США и серийный номер «ДБ-1» на верхнем правом и нижнем левом крыле и под рулем направления. Радарная антенна на носу больше всего походила на гриль для сосисок.

Паренек в красных брюках, белой рубахе и синем шлеме с очками выбрался из кабины и начал спускаться по трапу. Ему было лет девятнадцать, от силы двадцать. И когда юноша – невысокий и крепко сбитый – стащил с головы шлем и очки, то под ними обнаружились кудрявые темно-русые волосы и карие глаза.

– Линк!

Он обнял приземистого механика и добрую минуту хлопал его по спине. За это время Скуп успел нащелкать кучу кадров.

– Здорово, что ты вернулся, Бобби! – сказал Линк.

– Меня уже сто лет никто так не называл, – отозвался тот. – До чего же приятно опять это слышать!

– Это Скуп Свенсон, – представил репортера Линк. – Он намерен снова прославить тебя на весь мир.

– Мне сейчас куда больше хотелось бы немного поспать. – Он пожал Свенсону руку. – Есть здесь поблизости какая-нибудь забегаловка, где подают яичницу с ветчиной?


Из тумана вынырнул катер и направился к пристани, где его поджидали трое: Фред, Эд и Филмор. С катера сошел мужчина с чемоданчиком в руках. Филмор наклонился и передал рулевому одну пятидолларовую купюру и две двадцатки. Потом подал руку мужчине с чемоданчиком.

– С возвращением, доктор Тод.

– Ох, как же я рад, Филмор! – На Тоде был мешковатый костюм и пальто, хотя на дворе стоял август. Шляпу он низко надвинул на лоб, и в скудном свете складских фонарей из-под нее что-то блеснуло.

– Это – Фред, а это – Эд, – представил Филмор. – Они только вчера приехали.

Парни дружно кивнули: «Здрас-с-сь».

Их поджидала машина, «Мерседес» сорок шестого года, который больше походил на подводную лодку. Пока Тод с Филмором садились, Фред и Эд окинули цепкими взглядами затянутые туманом узкие улочки. Потом Фред сел за руль, а Эд взгромоздился на сиденье справа от него – с обрезанным стволом десятого калибра.

– Меня никто не ждет, никто даже не забеспокоится. Все, кто что-то имел против меня, или мертвы, или за время войны разбогатели и стали уважаемыми людьми. Я – старый усталый человек. Я хочу тихо жить в деревне, разводить пчел, лошадей и играть на бирже.

– Что, никаких планов, босс?

– Абсолютно.

Он чуть повернул голову, как раз когда они проезжали мимо фонаря. Половина лица у него отсутствовала, а вместо нее поблескивала гладкая пластина.

– Во-первых, я больше не могу стрелять. Глазомер уже не тот.

– Ничего удивительного, – заметил Филмор. – Мы слышали, что в сорок третьем с вами что-то случилось.

– Да, я проворачивал одно выгодное дельце в Египте, пока Африканский корпус разваливался на части. Вывозил и ввозил людей – за деньги, естественно, – при помощи номинально нейтральной авиации. Так, приработка ради. А потом наткнулся на одного выскочку.

– Это на кого?

– На щенка, который летал на реактивном самолете – еще до того, как они появились у немцев.

– По правде говоря, босс, я не особенно внимательно следил за военными действиями. Я стараюсь не совать нос в территориальные конфликты.

– Знал бы я, чем все закончится, тоже не совал бы, – сказал доктор Тод. – Мы летели из Туниса. С нами тогда было несколько важных шишек. Пилот вдруг закричал. Грохнул взрыв. Когда я пришел в себя, было уже следующее утро, а я с еще одним человеком болтался на спасательном плоту посреди Средиземного моря. Все лицо у меня болело. А когда я наконец-то сел, что-то упало передо мной на плот. Это оказался мой левый глаз. Он лежал и смотрел прямо на меня. И тогда я понял, что у меня неприятности.

– Вы сказали, это был парень на реактивном самолете? – переспросил Эд.

– Да. Потом мы узнали, что он пролетел шестьсот миль, чтобы перехватить нас.

– Хотите поквитаться? – спросил Филмор.

– Нет. Это было так давно, что я почти не помню, как выглядела левая половина моего лица. Просто этот случай научил меня быть осторожнее. Будем считать, что это закалило мой характер.

– Значит, никаких планов, так?

– Ни единого, – покачал головой доктор Тод.

– Что ж, для разнообразия неплохо, – заметил Филмор.

Они смотрели на проносящиеся мимо городские огни.


Он постучал в дверь, чувствуя себя неуютно в новом коричневом костюме-тройке.

– Входи, открыто, – послышался женский голос. Что-то зашуршало; голос зазвучал приглушенно. – Я сейчас.

Джетбой потянул на себя тяжелую дубовую дверь и, минуя перегородку из стеклоблоков, вошел в комнату.

Полуодетая девушка – на ней была сорочка, пояс с подвязками и шелковые чулки – натягивала на себя платье.

Молодой человек опешил и отвернулся, залившись краской.

– Ой! – пискнула девушка (оказавшаяся очень хорошенькой), быстро справившись с платьем. – Ой. Я… кто это?

– Это я, Белинда. Роберт.

– Роберт?

– Бобби, Бобби Томлин.

Какое-то время она смотрела на него, прикрыв грудь руками, хотя уже была полностью одета.

– Ох, Бобби!

Белинда бросилась к нему, обняла и крепко поцеловала прямо в губы. Он мечтал об этом шесть лет.

– Бобби! До чего же я рада тебя видеть! Я… я ждала одного… одну подругу. Как ты меня отыскал?

– С трудом.

Она отступила от него на шаг.

– Дай-ка на тебя взглянуть.

В последний раз они виделись еще в приюте – тогда у четырнадцатилетней Белинды была репутация настоящей оторвы. Худая, как щепка, с волосами мышиного цвета, она с одиннадцати лет то и дело задавала ему изрядную трепку.

Потом Томлин сбежал – работал на аэродроме, вместе с британцами воевал против гитлеровцев. Всю войну – после того как Америка вступила в нее – он писал Белинде при каждой возможности. Из приюта ее поместили в приемную семью. В сорок четвертом одно из его писем вернулось с пометкой: «Адресат выехал в неизвестном направлении». А весь последний год он был оторван от мира.

– А ты изменилась, – сказал он.

– И ты тоже.

– Угу.

– Я всю войну следила за тобой по газетам. Даже писала тебе, но, думаю, мои письма никогда за тобой не поспевали. Потом говорили, что ты пропал без вести над океаном…

– Да, я был на необитаемом острове, но потом меня нашли. И вот я здесь. Как ты жила все эти годы?

– Отлично – как только сбежала от приемных родителей. – Лицо девушки на миг исказило выражение боли. – Не представляешь, какое это было счастье – вырваться оттуда. Ох, Бобби! – вздохнула она. – Как бы мне хотелось, чтобы все вышло по-другому. – Она всхлипнула.

– Эй. – Молодой человек обнял ее за плечи. – Сядь-ка. У меня тут кое-что для тебя есть.

– Подарок?

– Точно. – Он протянул ей замусоленный, в жирных пятнах пакет. – Все два последних военных года я таскал его с собой. Он и на острове со мной побывал. Прости, что не успел обернуть его во что-нибудь поприличнее.

Она нетерпеливо разорвала прочную оберточную бумагу. Внутри оказались экземпляры «Дома в медвежьем углу» и «Истории о скверном кролике».

– Ох! – воскликнула Белинда. – Спасибо тебе.

Это было одним из любимых воспоминаний Робина: девочка, грязная и усталая после бейсбольного матча, лежит на полу читальни с книжкой про Винни-Пуха.

– Та, что про Пуха, с автографом настоящего Кристофера Робина, – сказал он. – Парень служил на одной английской авиабазе. Он говорил, что вообще-то не дает автографов, что он простой летчик, как и все остальные. Но я пообещал ему, что никому ничего не расскажу. Хотя ему было известно, что я всех поставил на уши, чтобы раздобыть экземпляр. А со второй книгой вышла целая история. Я как-то возвращался на базу почти в сумерках, сопровождал несколько подбитых «Б-17». Поднимаю голову и вижу: летят два немецких ночных истребителя. Наверное, патруль. Хотели перехватить «Ланкастеров», пока те не долетели до Ла-Манша. Короче говоря, я сбил их оба, и они рухнули у небольшой деревушки. Но у меня закончилось горючее, и мне пришлось сесть. Увидел ровненькое овечье пастбище с озерцом в конце и зашел на посадку. Вылез я из кабины и вижу на краю поля пожилую даму с овчаркой. В руках у нее – дробовик. Подошла она поближе, разглядела двигатели и рисунки на фюзеляже и говорит: «Метко стреляете! Может, зайдете ко мне перекусить? Заодно и командованию своему позвоните». Мы видели, как два «Ме-110» догорают вдалеке. «Вы – тот самый знаменитый Джетбой, – продолжает она. – Мы читали о ваших подвигах в «Газете Сори». Меня зовут миссис Хилис». И протягивает мне руку. Я ее пожал. «Миссис Уильям Хилис? А эта деревушка – Сори?» – «Да», – отвечает она. «Вы – Беатрис Поттер!» – говорю я. «Она самая». Белинда, эта полная пожилая дама в заношенном свитере и скромном старом платье действительно была Беатрис Поттер. Но когда она улыбнулась, клянусь тебе, во всей Англии стало светло!

Белинда раскрыла книгу. На одном из форзацев значилось:

«Американской подруге Джетбоя Белинде от миссис Уильям Хилис (Беатрис Поттер) 12 апреля 1943 года».

Джетбой пил кофе, который сварила ему Белинда.

– Ну и где твоя подруга? – поинтересовался он.

– Ну, он… она вообще-то уже должна бы подойти. Я могу спуститься в холл и позвонить ей. Договорюсь с ней на другое время, а мы с тобой посидим и поболтаем о старых временах. Я действительно могу позвонить.

– Не надо, – сказал Джетбой. – Сделаем так: я позвоню тебе на неделе; можем сходить куда-нибудь вечерком, когда ты будешь свободна. Было бы здорово.

– Еще как.

Молодой человек поднялся со стула.

– Спасибо за книжки, Бобби. Они меня очень порадовали. Очень.

– Здорово было снова увидеть тебя, Би.

– После приюта никто больше меня так не называл. Только позвони обязательно, слышишь?

– Непременно.

Он наклонился и поцеловал ее.

Когда Томлин спускался по лестнице, мимо него, насвистывая разудалый мотивчик, прошел какой-то набриолиненный и разящий «Олд Спайсом» хлыщ в модных мешковатых брюках на подтяжках, галстуке «бабочка» размером с хорошую вешалку и длинном пиджаке, из-под которого высовывалась цепочка от часов. Через пару секунд раздался стук в дверь – наверняка в квартиру Белинды.

На улице начало накрапывать.

– Замечательно. Прямо как в кино, – сказал Джетбой.


На следующую ночь в округе стояла могильная тишина.

Потом по всему Пайн-Баррензу залаяли собаки, замяукали кошки. Птицы в панике вспорхнули с деревьев, принялись кружить над землей, метаться в темноте.

Все радиоприемники на северо-западе Соединенных Штатов затрещали. Экраны телевизоров вспыхнули, громкость подскочила вдвое. Люди, собравшиеся у девятидюймовых «Дюмонтов», вздрогнули от неожиданности, ослепленные в своих собственных гостиных, у барных стоек и у витрин магазинов бытовой техники по всему Восточному побережью.

Те, кто в ту жаркую августовскую ночь оказался под открытым небом, стали свидетелями еще более впечатляющего зрелища. Высоко в небе появилась тонкая движущаяся полоска света, затем она расширилась, засияла нестерпимым светом, превратилась в голубовато-зеленый болид, который на миг замер в воздухе, а потом разлетелся сотней падающих искр, медленно угасших в звездной черноте неба.

Некоторые потом утверждали, будто несколько минут спустя видели еще одно, более мелкое светящееся пятно. Оно зависло в воздухе, потом стало стремительно удаляться на запад, постепенно тускнея. Все лето газеты только и писали о «ракетах-призраках», которые якобы видели в Швеции. Был мертвый сезон, и в прессе царило затишье.

Обратившиеся в метеобюро военных авиабаз получили ответ, что это, скорее всего, атмосферные помехи от метеорного дождя в Дельте Акварид.

В Пайн-Баррензе был один человек, обладавший другими сведениями, но он не спешил поделиться ими с остальными.


Джетбой, облаченный в свободные штаны, рубаху и коричневую летную куртку, вошел в вестибюль здания «Блэкуэлл принтинг компани», где над входом красовалась яркая красно-синяя вывеска: «Дирекция Кош комикс компани», и остановился у столика секретарши.

– Роберт Томлин на прием к мистеру Фарреллу.

Стены приемной пестрели обложками комиксов, обещавшими занимательное чтение, обеспечить которое было под силу только им. Секретарша, тощая блондинка в очках с поднятыми кверху краями оправы, отчего казалось, что на лице у нее примостилась летучая мышь, смерила его пристальным взглядом.

– Мистер Фаррелл скончался зимой сорок пятого. Вы были в армии или как?

– Или как.

– Хотите поговорить с мистером Лоубоем? Он теперь вместо мистера Фаррелла.

– Мне нужен тот, кто занимается «Комиксами Джетбоя».

Стены и пол здания вдруг задрожали: где-то в типографии заработали печатные машины.

– К вам Роберт Томлин, – сказала секретарша в интерком.

Шорох, скрипение.

– …никогда о таком не слышал.

Снова шуршание.

– По какому вы вопросу? – спросила секретарша.

– Скажите ему, что его хочет видеть Джетбой.

– Ой! – Она уставилась на него. – Прошу прощения. Я вас не узнала.

– А меня никогда не узнают.


Лоубой, бледный и чахлый, как травинка, выросшая под джутовым мешком, походил на гнома, из которого высосали всю кровь.

– Джетбой! – Он протянул руку, похожую на связку червей. – Мы все считали вас погибшим, пока на прошлой неделе не прочитали в газетах опровержение. Вы – настоящий национальный герой, вам об этом известно?

– Да никакой я не герой…

– Чем могу помочь? Я, конечно, рад наконец-то познакомиться с вами лично. Просто, думаю, вы должны быть очень занятым человеком.

– Ну, во-первых, я обнаружил, что с тех пор, как прошлым летом меня объявили пропавшим без вести и предположительно погибшим, на мой счет не поступало ни лицензионных платежей, ни гонораров.

– Что, правда? Должно быть, юридический отдел отправлял их на депонент до тех пор, пока кто-нибудь не предъявит на них права. Я отдам распоряжение, чтобы они разобрались с этим делом.

– Вообще-то я хотел бы получить чек прямо сейчас, перед уходом, – сказал Джетбой.

– Гмм. Не уверен, что это возможно. Все это чертовски неожиданно.

Томлин сверлил его взглядом.

– Ладно, ладно, сейчас позвоню в бухгалтерию.

Он заорал в трубку.

– Да, – сказал Джетбой. – Один мой приятель все это время получал мои экземпляры вместо меня. Я проверил сведения о правах собственности и тиражах за последние два года. Я знаю, что в последнее время «Комиксы Джетбоя» расходились тиражом по пятьсот тысяч экземпляров каждый номер.

Лоубой еще что-то крикнул в трубку. Потом положил ее.

– На это уйдет какое-то время. Что-нибудь еще?

– Мне не нравится, что происходит в книжке.

– Что там может не нравиться? Полмиллиона экземпляров в месяц расходятся влет!

– Во-первых, самолет становится все больше и больше похож на пулю. И потом, художники рисуют крылья совсем не там, где они должны быть!

– На дворе атомный век, сынок. Теперешним мальчишкам не по нраву самолеты, которые похожи на красную баранью ножку с торчащей спереди вешалкой.

– Ну а что делать, если они всегда так выглядели? Да, и еще одно. Почему в последних трех выпусках этот чертов самолет – синий?

– Это не ко мне! Меня вполне устраивает красный. Но мистер Блэкуэлл распорядился, чтобы больше нигде никакого красного – исключение только для крови. Он у нас рьяный легионер.

– Скажите ему, что самолет должен выглядеть как положено и цвет у него тоже должен быть такой, как на самом деле. Кроме того, раньше там были сводки со сражений. Когда на вашем месте сидел Фаррелл, комикс был о полетах и сражениях и о разоблачении диверсантов – о реальных вещах. И в каждом номере было не больше двух историй про Джетбоя по десять страниц каждая.

– Когда на моем месте сидел Фаррелл, в месяц продавалось не больше четверти миллиона экземпляров, – заметил Лоубой.

Роберт снова испепелил его взглядом.

– Я понимаю, что война окончена и всем хочется покупать новые дома и развлекаться до одури. Но взгляните только, что я нашел в выпусках за последние восемнадцать месяцев… Я никогда не сражался с человеком по прозвищу Гробовщик и не был в месте под названием гора Гибели. И это еще далеко не все! Как вам Красный Скелет? А мистер Опарыш? А профессор Кровопивц? А это что за чудище с кучей черепов и щупальцев? Я не говорю о злых близнецах по имени Штурм и Дранг Гогенцоллерны… А Членистоногий примат, горилла с шестью локтями? Откуда вы набрались этой чуши?

– Это не я, это писатели. Настоящие психи, только на бензедрине[1]1
  Препарат амфетамина; стимулирующее средство. (Прим. ред.)


[Закрыть]
и живут. И потом, это именно то, чего хотят читатели!

– А что с очерками про полеты и статьями о настоящих героях-летчиках? Мне казалось, мой контракт предусматривал, по крайней мере, два материала о реальных людях и событиях на каждый выпуск!

– Надо будет поднять документы. Но могу сказать вам сразу: ребятишкам это больше не интересно. Им подавай монстров, космические корабли и всякие прочие ужастики. Неужели не помните? Вы ведь тоже когда-то были мальчишкой!

Джетбой взял со стола карандаш.

– Мне было тринадцать, когда началась война, и пятнадцать, когда бомбили Перл-Харбор. Я шесть лет воевал. Иногда мне кажется, что я вообще никогда не был ребенком.

Редактор, похоже, не нашелся что ответить.

– Вот что я вам посоветую, – произнес он наконец. – Запишите все то, что вам не нравится, и отправьте список нам. Я озадачу ребят из юридического отдела, попробуем что-нибудь придумать, как-нибудь все уладить. Разумеется, все уже определено на три месяца вперед, так что изменений ждите не раньше чем к дню Благодарения. А то и позже.

Робин вздохнул.

– Я понимаю.

– Мне действительно не хочется вас огорчать, потому что «Джетбой» – мой любимый комикс. Нет, правда. Все остальные – просто работа. И та еще работа, скажу я вам: то все сроки летят, то какой-нибудь автор в запой уйдет или еще чего похуже, то в типографии что-нибудь напортачат. Сами можете представить. Но «Джетбой» – особый случай.

– Что ж, приятно слышать.

– Конечно-конечно. – Лоубой побарабанил пальцами по столу. – Да что же они там так копаются?

– Должно быть, переписывают всю бухгалтерию заново.

– Но-но! У нас здесь все честно!

– Я просто пошутил.

– А-а. Послушайте, газеты писали, что вы все это время проторчали на необитаемом острове или что-то в этом духе. Тяжко было?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Поделиться ссылкой на выделенное