Жан-Кристоф Гранже.

Братство камня

(страница 6 из 25)

скачать книгу бесплатно

– Вы знаете, что такое палеопатология? – задал неожиданный вопрос Ланглуа.

Диана повернулась к лейтенанту.

– Это техника, используемая в археологии, – устало ответила она. – Мумию или найденные при раскопках органические останки помещают в сканер или другой аппарат, чтобы проанализировать, не разрушая. Ученые получили возможность производить виртуальное «вскрытие» людей, усопших тысячи лет назад.

Ланглуа улыбнулся:

– Вы потрясающая женщина!

– Я ученый. Читаю специализированные журналы. Но я не понимаю, какое отношение…

– Среди наших судебных медиков есть ас в этой области. Маленький гений, способный прозондировать мумию, не размотав ни единой ленточки.

Диана с ужасом взглянула за стекло. Внутри машины, под простыней, лежало тело. Она прошептала, не сводя глаз с савана:

– Неужели вы просканировали тело…

– Материал был у нас под рукой. – Полицейский улыбнулся. – Мы получили его, с позволения сказать, «не отходя от кассы».

– Вы сумасшедший.

– Вовсе нет, просто время поджимает. Благодаря этой машине мы провели виртуальное вскрытие фон Кейна. Теперь отдадим тело судебным медикам. Нетронутым.

– Странный вы сыщик, Ланглуа.

Он собирался ответить, но тут распахнулась дверь, за их спиной чей-то голос произнес:

– Мы сели в лужу.

Лейтенант резко обернулся к молодому кудрявому блондину с серым лицом и потухшим взглядом – больше всего он напоминал сигарный окурок. Тот повторил:

– Мы оплошали, Ланглуа.

– В чем именно?

– Это убийство. Из ряда вон выходящее.

Сыщик искоса взглянул на Диану. Она угадала его мысли и отчеканила:

– Вы сами захотели повсюду таскать меня за собой. Так будьте последовательны. Я отсюда не уйду.

Впервые за все время их общения сыщик напрягся, но мгновенно взял себя в руки и потер ладонями лицо, как будто возвращал на лицо лукавую маску.

– Вы правы. – Он обернулся к патологоанатому. – Объясни, в чем дело.

– Когда мы начали снимать торс, то ожидали увидеть признаки некроза. Переизбыток сердечных энзимов или другие признаки инфаркта.

– Кончай трепаться. Что ты нашел?

Диане показалось, что медик расстроился. Его лицо приняло упрямое, даже жесткое выражение, он несколько раз быстро моргнул, после чего выдал сенсацию:

– У этого парня взорвалось сердце. Там собралось столько крови, что ткани просто не выдержали.

– Черт побери! – рявкнул Ланглуа, проявив свою истинную сущность охотника. – Ты же говорил, что на теле нет никаких ран!

Доктор опустил голову, улыбнувшись, как поймавший мышку кот.

– А их и нет. Все произошло внутри. Внутри тела. – Он кивнул на компьютер. – Ты должен посмотреть картинки.

– Скройтесь! ВСЕ! – приказал, не глядя на остальных сотрудников, лейтенант.

Кабинет опустел.

Патологоанатом включил компьютер и протянул Диане и Ланглуа очки из тонированного пластика:

– Наденьте: программа трехмерная.

Диана водрузила очки поверх своих собственных и увидела на главном экране жутковатую картинку.

Это было объемное изображение обнаженного, совершенно лишенного растительности торса Рольфа фон Кейна, «разрезанного» на уровне пупка.

Врач сел к монитору и начал объяснения:

– Это трехмерное изображение жертвы.

Бюст вращался вокруг собственной оси, потом возвращался в начальное положение, как в рамках машинной графики.

– Итак, повторюсь: сначала мы сосредоточили все наше внимание на сердце. За сорок секунд благодаря томографу удалось воссоздать…

– Ладно, ладно. Ближе к делу.

Доктор нажал на несколько клавиш:

– Вот что мы обнаружили…

Пронумерованные сегменты плоти начали последовательно исчезать с монитора. На их месте проявились сначала артерии, а следом за ними – срез органов и жил, скрученных в тугой красно-синий узел. Этот омерзительный «натюрморт» безостановочно вращался, напоминая адскую карусель. Диана чувствовала отвращение, но не могла оторвать взгляд от завораживающей картинки.

Уже через секунду она поняла, что хотел показать им врач: сердце превратилось в сгусток крови и плоти. Оно выглядело черной кляксой в обрамлении легочных вен и альвеол.

– Я могу его выделить, – сказал судмедэксперт, пробежался пальцами по клавиатуре, и на экране осталось только пунцовое сердце. Оно напоминало коралловый риф с коричневатыми, обломанными в нескольких местах веточками. Кустик, символизирующий чистое насилие.

– Как с ним сотворили подобное? – хрипло спросил Ланглуа.

– С точки зрения физиологии это довольно просто. – Голос эксперта звучал теперь совсем иначе – холодно и отстраненно, как будто просто анализировал вслух ситуацию. – Достаточно сложить аорту, чтобы помешать сердцу выталкивать кровь: так бывает, когда засоряется поливальный шланг. В этом случае кровь, поступающая из полых и легочных вен, перенасыщает сердце и закупоривает его.

Врач вернул на экран изображение других органов и кровеносных сосудов.

– В этом месте четко видна деформация. – Он кликнул мышкой. – И здесь.

– Но каким образом можно добраться до этой артерии изнутри? – Ланглуа не верил своим глазам.

Доктор замолчал, скрестив на груди руки, и повернулся, как будто хотел перебороть подступавшие тошноту и страх.

– Это самое странное: чтобы добраться до аорты, убийца запустил руку во внутренности жертвы.

Он крутанулся на стуле к монитору и задал новую команду. Торс фон Кейна восстановился на экране, внутренности скрылись под серой блестящей плотью. Картинка сфокусировалась на грудной кости, прямо над брюшной полостью, и они увидели разрез.

– Вот рана, – продолжил комментировать патологоанатом. – Разрез такой тонкий, что при внешнем осмотре мы не заметили его среди волос.

– Через него убийца и запустил руку внутрь?

– Никаких сомнений. Ширина раны не более десяти сантиметров. Учитывая эластичность кожи, этого вполне достаточно. При условии, если человек невысокий. В районе метра шестидесяти.

– Но фон Кейн настоящий колосс!

– Значит, убийц было несколько. Или жертву накачали наркотиками. Почем мне знать…

Патрик Ланглуа наклонился к экрану и спросил:

– Как вы полагаете, человек был жив во время эвантрации?[2]2
  Выпадение внутренностей.


[Закрыть]

– Не просто жив, но и в сознании. Это доказывает взорвавшееся сердце. Когда изверг шарил у него внутри, сердце забилось, как обезумевший от боли зверь в капкане, и включило механизм всасывания. Насыщение кровью произошло почти мгновенно.

– Я понимал, что у нас проблема, но к такому готов не был… – пробормотал лейтенант.

В этот момент сыщик и врач вспомнили о молодой женщине и синхронно обернулись.

– Мне очень жаль, Диана, – сказал Ланглуа. – Мы увлеклись и… Диана? С вами все в порядке?

Диана, так и не снявшая темных очков, с ужасом смотрела на экран монитора.

– Мой сын… – наконец произнесла она бесцветным голосом. – Я хочу видеть сына.

15

Диана знала эти сады как свои пять пальцев. Ребенком она каждый вечер играла у фонтана, от которого в разные стороны расходились зеленые аллеи. Особой ностальгии она по этому месту не испытывала, но оно вносило умиротворение в ее душу.

Чудо произошло сорок восемь часов назад. Все говорило о том, что Люсьен пошел на поправку. Вчера он несколько раз шевелил указательным и большим пальцами правой руки. Диана готова была поклясться, что своими глазами видела, как поднялось и опустилось правое запястье сына. Анализы и обследования подтвердили, что отек мозга уменьшается. Физиологические функции приходят в норму. Даже доктор Дагер готов был признать, что ребенок действительно выходит из комы, и собирался в ближайшие дни вынуть дренажные трубки.

По логике вещей, Диана должна была просто умирать от счастья. Но она не могла не думать о совершенном с непостижимой, чудовищной жестокостью убийстве: то, что она увидела на экране сканера, день и ночь стояло перед глазами. Откуда такое зверство? Почему человек, спасший ее сына, несколько часов спустя умер такой страшной смертью?

– Я могу присесть?

Диана подняла глаза: перед ней стоял лейтенант Ланглуа. Выглядел он точь-в-точь как накануне: черное пальто, черные джинсы, черная майка. Она была почти уверена: в шкафу у полицейского висит несколько таких, с позволения сказать, комплектов. Да и «скелетов» там наверняка предостаточно. И пахло от инспектора не одеколоном, а свежевыглаженной одеждой.

Диана поднялась со скамейки:

– Давайте лучше пройдемся, не возражаете?

Сыщик кивнул. Диана направилась в сторону верхних садов. Газон разделялся на три отлогие аллеи. Ланглуа произнес жизнерадостным тоном:

– Как хорошо, что вы назначили встречу именно здесь.

– Люблю это место. Я живу совсем рядом.

Они поднялись по каменным ступеням. День выдался ненастный, и людей на тропинках было совсем мало. Дул прохладный ветер, и деревья жеманно шелестели листвой, как женщины, подхватывающие юбки над вентиляционными решетками в метро. Инспектор сделал глубокий вдох и объявил:

– Не думал, что когда-нибудь на это решусь.

– На что именно?

– Подгрести к сидящей на скамейке Люксембургского сада красивой девушке.

– Ого! – присвистнула Диана. Она была польщена и смущена одновременно.

Казалось, что все страхи, все тревоги куда-то улетучились. Но Диана с некоторым отвращением к себе и своему спутнику подумала о неистребимом эгоизме живых по отношению к усопшим. В это мгновение гладкие листочки, свежесть ветра, доносившиеся издалека детские крики составляли единственную подлинную реальность, и даже воспоминание о фон Кейне не могло испортить прелести момента. Лейтенант начал рассказывать:

– Когда я стажировался в инспекторской школе, меня как магнитом тянуло в Сорбонну, послушать лекции на филфаке. Вечером я приходил сюда, в Люксембургский сад. В те времена мне казалось, что я избежал природного катаклизма – не стал безработным. Но меня настигла другая, куда более страшная, катастрофа.

– Какая именно?

Он развел руками:

– Полное безразличие парижанок. Я гулял по парку, смотрел, как они сидят на железных стульчиках, читают, изображая гордую неприступность, и думал: «Как же тебе, братец, с ними заговорить? К таким подойти – и то непросто!»

Губы Дианы дрогнули в едва заметной улыбке:

– Нашли ответ?

– Увы…

Она наклонила голову к плечу и произнесла доверительным тоном:

– Сегодня проблема решается просто: на крайний случай можно козырнуть удостоверением.

– Что да, то да. А еще лучше – заявиться сюда с командой и всех повязать.

Диана расхохоталась. Они шли к воротам, выходящим на улицу Огюста Конта. Дальше сад суживался, посетителей здесь было гораздо меньше. Ланглуа спросил:

– Как дела у Люсьена?

– Ему и правда лучше. Пульс в руках и ногах хорошего наполнения.

– Невероятно!

Диана не позволила ему продолжить:

– Жизнь. Смерть. Вы мне это уже говорили.

Ланглуа усмехнулся. Вид у него при этом был ужасно хитрый и по-детски обаятельный. Сыщик посерьезнел:

– Я хотел сообщить вам новости. Мы установили личность таинственного доктора. Фон Кейн – его настоящее имя.

Диана спросила, постаравшись скрыть нетерпение:

– Так кем же он был?

– Доктор сказал вам правду: он был главным анестезиологом детской хирургии больницы «Шарите»[3]3
  Знаменитая больница «Die Сharite» в Берлине.


[Закрыть]
. Гигантское заведение, вроде той клиники, где лежит ваш сын. Кроме того, руководил кафедрой нейробиологии в Свободном университете Берлина. Фон Кейн проводил коллоквиумы по проблемам нейростимуляции и ее связи с акупунктурой. Сами видите – звезда первой величины.

Диана вспомнила, как седовласый великан стоял в полумраке палаты перед кроватью ее сына и вкручивал иголки в его тело.

– Где он научился технике иглоукалывания?

– Точно не знаю. Но в восьмидесятых доктор провел около десяти лет во Вьетнаме.

Лейтенант на ходу достал из кармана картонную папку и время от времени сверялся с записями:

– Фон Кейн был восточным немцем. Жил в Лейпциге. Потому-то его и пустили во Вьетнам – тогда это была совсем закрытая страна.

– Хотите сказать, он был коммунистом?

– Именно так. В то время восточному немцу было гораздо легче поселиться в Хошимине, чем отправиться за покупками в Западный Берлин.

Патрик Ланглуа перелистал еще несколько страничек:

– Единственная «сумеречная» для нас зона в его карьере – период между шестьдесят девятым и семьдесят вторым. Никто не знает, где он был в те годы. После разрушения Стены фон Кейн вернулся в Германию и поселился в Западном Берлине. Он очень быстро освоился, проявил себя, и интеллектуалы бывшей ФРГ приняли его в свой круг.

– У вас есть хоть какая-нибудь версия убийства? – Диана решила вернуть сыщика к реальности.

– Никаких мотивов. Все восхищались этим человеком. Несмотря на одну его странность.

– О чем вы?

– Он был невероятным бабником. Каждой весной соблазнял медсестер более чем экзотическим способом.

– Как именно?

– Фон Кейн пел. Оперные арии. И его пение сводило с ума весь женский персонал больницы. Настоящий Казанова. Но я не верю, что ревность может быть мотивом…

– Тогда что же?

– Сведение счетов. Месть за погибших в ГДР близких, что-то в этом роде… Но фон Кейн вышел из игры – жил во Вьетнаме и не был уличен в контактах с коммунистическими властями. Хотя я продолжаю копать в этом направлении.

Они перешли в сады обсерватории. Дома подступали вплотную к высокой решетке тенистого прохладного парка.

– Честно говоря, – выдержав секундную паузу, произнес инспектор, – один вопрос волнует меня не меньше самого убийства: почему этот человек проник в больницу ради вашего сына?

Диана вздрогнула:

– Вы усматриваете связь между убийством и Люсьеном?

– Не выдумывайте… Но его вмешательство – часть головоломки, оно способно помочь нам лучше понять этого человека.

– Не вижу, каким образом.

– Давайте рассуждать вслух. Знаменитый врач, крупная величина в своей стране, внезапно оставляет работу, несется в аэропорт и самым ранним рейсом вылетает в Париж – нам удалось восстановить его маршрут. Из Руасси он едет прямо в Неккер, сооружает фальшивый бейджик, крадет ключи и ложным вызовом отправляет всех медсестер в отделение доктора Дагера, чтобы никто не помешал ему проникнуть в реанимацию…

Диана вспомнила, как тихо было в коридоре: значит, это фон Кейн позаботился… Лейтенант продолжил:

– Зачем он все это проделал? А затем, чтобы срочно применить к Люсьену свою таинственную методику. Это была спасательная операция, Диана. И спасти фон Кейн хотел именно вашего сына.

Диана слушала, не перебивая. Вопросы Ланглуа подкрепляли ее собственные сомнения. Почему немец заинтересовался Люсьеном? Кто его предупредил о критическом состоянии мальчика? Был ли у него сообщник в больнице? Лейтенант задал следующий вопрос, и Диане показалось, что он прочел ее мысли:

– Мог с ним связаться кто-то из ваших близких?

Она покачала головой, заслужив одобрительный взгляд сыщика, и поняла, что он успел это проверить. Ланглуа толкнул калитку следующего сада и пропустил Диану вперед.

– Мы опрашиваем персонал больницы. Врачей, сестер. Возможно, кто-то его знал. Лично или просто встречал имя. Немецкая полиция проверяет все его звонки и электронную почту. Точно известно одно: фон Кейна предупредили, как только случился последний кризис, когда французские врачи опустили руки.

Они шли по тихой тенистой аллее. Камешки гравия поскрипывали в такт их шагам. Диана спросила:

– А насчет способа убийства есть что-нибудь новое?

– Нет. Вскрытие – мы сделали его у себя – подтвердило данные виртуального «погружения». Жестокость, с которой было совершено убийство, потрясает. Это напоминает некий… жертвенный акт. Мы проверили по картотеке: прецедентов во Франции не было. Судмедэксперт установил всего один новый факт: фон Кейн страдал любопытной болезнью.

– Какой именно?

– У него была атрофия желудка, что заставляло его пережевывать пищу до консистенции жвачки. Вот откуда следы на стенах в холодильной камере. Когда на фон Кейна напали, он изрыгнул из пищевода все красные ягоды.

Диане казалось, что слова Ланглуа проникают ей под кожу, прорастая вглубь крошечными кристалликами страха. Скрытая реальность просачивалась внутрь ее существа, превращаясь в подлинный кошмар.

Они подошли к фонтану обсерватории: восьмерка лошадей вставала на дыбы под бурным водопадом струй. В этом уголке парка, где ветер раскачивал кроны деревьев, а в воздухе блестели серебристые капельки влаги, Диана всегда чувствовала грусть и пустоту. Сегодня это ощущение было особенно сильным.

Ланглуа подошел ближе, чтобы не перекрикивать шум фонтана.

– Последний вопрос, Диана: ваш приемный сын мог родиться во вьетнамской семье?

Она медленно повернулась и взглянула на него сквозь пелену слез, не чувствуя ни разочарования, ни потрясения. Она поняла, зачем сыщику понадобилась эта утренняя прогулка, но ответила не сразу. Ланглуа разозлился: то ли на нее – за молчание, то ли на себя – за вопрос. Он сказал, повысив голос:

– Фон Кейн провел во Вьетнаме десять лет! Я не могу не учитывать это обстоятельство! Допускаю, что он знал семью Люсьена.

Диана не реагировала. Он повторил приказным тоном:

– Отвечайте, Диана! Люсьен может быть вьетнамцем?

Она окинула взглядом лошадей в фонтане. На лице и стеклах очков оседала влага.

– Не знаю. Все может быть.

Голос полицейского смягчился:

– Сумеете навести справки? Свяжетесь с приютом?

Диана подняла глаза. По небу над бульваром Пор-Руаяль плыли грозовые тучи. Она с ностальгическим сожалением вспомнила ртутный блеск муссонных облаков над Ранонгом.

– Я позвоню, – пообещала она. – Буду искать. И помогу вам.

16

На обратном пути Диана перебирала в голове самые фантастические предположения. На бульваре Пор-Руаяль она убедила себя во вьетнамском происхождении Люсьена. На улице Барбюса пришла к выводу, что Рольф фон Кейн знал его семью. Каким-то загадочным образом малыш был разлучен с родителями, после чего кто-то – совсем уж непостижимо – предупредил немецкого врача о том, что он во Франции. На улице Сен-Жак Диана вообразила, что родитель Люсьена, большая шишка, хоть и отказался от сына, но продолжает следить за его судьбой, вот и связался в срочном порядке с рефлексотерапевтом… За этими бредовыми рассуждениями Диана не заметила, как доехала до дома.

Войдя в квартиру, она успокоилась. Привычные звуки и запахи, населявшие ее маленькую трехкомнатную квартирку, ослабили напряжение. Диана переводила взгляд со светлых стен на паркет красного дерева и длинные белоснежные шторы (в дождливые дни ей иногда казалось, что они насквозь пропитались солнцем), долго вдыхала аромат воска и запах жавелевой воды, витавшие в воздухе после генеральной уборки. Наутро после «чудотворной» ночи Диана вычистила углы и закоулки, чтобы уничтожить все, что могло напомнить о тоске и одиночестве двух страшных последних недель. Запах чистоты внес умиротворение в душу и укрепил ее решимость.

Диана взглянула на часы и высчитала разницу во времени с Таиландом. В Париже полдень, значит, в Ранонге пять вечера. Она взяла папку «Усыновление», пошла в спальню, села на пол и прислонилась спиной к кровати. Чтобы справиться с волнением, Диана применила классический прием расслабления техники Вин-Чун, сфокусировав дыхание под пупком в районе диафрагмы. Она поняла, что готова, когда воздух, напитав ее кровь, вернулся в исходную точку, а в душе великой пустотой поселилось спокойствие.

Диана сняла трубку и набрала номер приюта, патронируемого Фондом Борья-Мунди. После нескольких прерывающихся гудков ей ответил гнусавый голос. Она сказала, что хочет поговорить с Терезой Максвелл. Две минуты ожидания показались Диане вечностью, и слова «Я слушаю» ударили по барабанным перепонкам, как дверь по пальцам.

– Госпожа Максвелл? – Диана произнесла это чуть громче, чем сама того хотела.

– Да. Кто со мной говорит?

Связь была очень плохой, и Диана едва слышала голос директрисы.

– Это Диана Тиберж. Мы встречались около месяца назад. Я приезжала в ваш центр 4 сентября. Я та женщина…

– С золотой серьгой?

– Совершенно верно.

– Почему вы звоните? Что-то стряслось?

Диана вспомнила добродушное выражение лица Терезы, ее испытующий взгляд и не задумываясь солгала:

– Нет, вовсе нет.

– Как чувствует себя мальчик?

– Прекрасно.

– Вы звоните, чтобы сообщить мне об этом?

– Да… Честно говоря, не совсем. Я хочу кое о чем вас расспросить.

Тереза ничего не ответила, и Диана продолжила:

– Во время нашей встречи вы сказали, что ничего не знаете о происхождении ребенка.

– Именно так.

– Вы не знаете его семью?

– Нет.

– Вы никогда не видели его мать?

– Нет.

– Вы не догадываетесь об этнической принадлежности Люсьена и понятия не имеете, почему его бросили?

После каждого вопроса Дианы Тереза Максвелл выдерживала короткую враждебную паузу.

– К чему вы ведете? – наконец спросила она.

– Ну… я ведь его приемная мать. И имею право узнать некоторые вещи, чтобы лучше понять моего сына.

– Все верно, но тут есть один нюанс: вы явно чего-то недоговариваете.

Диана представила себе маленькое тельце Люсьена: бинты, аппарат искусственного дыхания, трубки капельниц. У нее перехватило дыхание, но она справилась с эмоциями:

– Я ничего от вас не скрываю! Просто хочу побольше узнать о моем малыше…

Тереза Максвелл вздохнула, но ее тон смягчился:

– Я рассказала вам все, что знала, во время нашей первой встречи. По улицам Ранонга бродит множество беспризорных и бесприютных детей. Когда один из них серьезно заболевает, мы его забираем, вот и все. Так было с Лю-Сянем.

– Чем он болел?

– Мальчик страдал от обезвоживания и недоедания.

– Сколько времени он пробыл в приюте к тому моменту, как я за ним приехала?

– Около двух месяцев.

– И вы больше ничего о нем не узнали?

– Мы не ведем расследований.

– Его никто не навещал?

Помехи на линии усилились. Диане показалось, что ее хотят сознательно разлучить с собеседницей, чтобы та не выдала никакой информации. Но тут Тереза проскрипела:

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное