Жан-Кристоф Гранже.

Братство камня

(страница 5 из 25)

скачать книгу бесплатно

Диана не ответила. Фон Кейн наклонился к ней:

– А что, если я скажу вам, что могу воздействовать на сам этот ток? Что способен уменьшить давление?

Диана решила положить конец этой муке.

– Послушайте… – Она из последних сил старалась сохранять спокойствие. – Вами наверняка движут добрые намерения, но моего сына в этой больнице лечили лучшие врачи. И я не знаю, что еще…

– Эрик Дагер занимается механическими функциями человеческого организма. Я же могу воздействовать на энергию, питающую эти механизмы, и ослабить давление силы, качающей кровь вашего сына и постепенно его убивающей.

– Что за небылицы вы плетете…

– Да выслушайте же меня!

Крик анестезиолога заставил Диану вздрогнуть. Она бросила взгляд в коридор: никого. Этаж никогда еще не выглядел таким пустынным и тихим. Внезапно ее охватил смутный страх. Немец продолжил, понизив голос:

– Когда вы смотрите на реку, то видите воду, пену, водоросли в волнах, но главное остается скрытым от ваших глаз: течение, движение, жизнь водного потока… Кто возьмет на себя смелость утверждать, что человеческое тело функционирует иначе? Кто решится отрицать, что сложной системой кровообращения, сердечной деятельностью и химическими реакциями управляет один-единственный ток: жизненная энергия?

Диана качала головой, не находя в себе сил согласиться с его доводами. Он приблизился к ней почти вплотную, и их диалог обрел исповедальную тональность.

– У всех рек есть начало – невидимые взгляду подземные источники. Человеческая жизнь тоже имеет свои тайные истоки, свои горизонты грунтовых вод. Современная наука ничего не знает о глубинной географии нашего тела.

Диана сидела неподвижно, отодвинувшись в тень. Фон Кейн не мог знать, что она уже слышала рассуждения о жизненной энергии чи, инь, ян и других благоглупостях от учителей, наставлявших ее в искусстве борьбы Вин-Чун! Но она не приняла новую веру, полагая, что ее собственные победы на татами опровергают их теории: чемпионкой по шаолиньскому боксу можно стать и без этого. Голос немца проникал в ее сознание:

– Акупунктура – часть традиционной китайской медицины. Ей много тысяч лет, и в основе ее не слепые верования, а результаты и опыт. Это самая эмпирическая медицина на свете, ведь никто так и не сумел объяснить, как и почему она действует. Акупунктура воздействует непосредственно на сети нашего жизненного источника, мы называем их меридианами. Умоляю вас, мадам, доверьтесь мне: я могу снять отек мозга, убивающий вашего сына, умерив приток крови!

Диана взглянула на тело Люсьена. Ее маленький мальчик был укутан в бинты, загипсован и подсоединен проводами к враждебной в своей сложности аппаратуре, больше всего напоминавшей саркофаг. А фон Кейн продолжал нашептывать:

– Время поджимает! Если не доверяете мне, поверьте в возможности человеческого организма. – Он выпрямился и повернулся к Люсьену. – Дайте ему все, что можете. Кто знает, как он отреагирует?

Диана запустила пальцы во влажные от пота волосы.

Все ее жизненные ориентиры и выстроенные в четкую систему знания разлетались в прах у нее в голове, как хрустальные бокалы под действием коварной звуковой волны.

Когда в палате раздался какой-то глухой скрежет, Диана даже не сразу поняла, что так звучит ее собственный голос:

– Действуйте, черт бы вас побрал! Пробуйте. Верните его к жизни!

12

Когда раздался первый звонок, Диана поняла, что спит и видит сон. Ей снился немецкий врач. Он откидывал простыни, снимал с Люсьена бинты. Убирал провода, отключал электроды, вынимал руку из налокотника. Мальчик лежал на кровати совершенно обнаженный. С западной медициной его связывали лишь повязка на голове да капельница.

После второго звонка она проснулась.

Когда электронная трель стихла, ее сознание прояснилось. Сон не был сном. Во всяком случае, он был основан на реальных событиях. Она как наяву видела мысленным взором силуэт фон Кейна, который ощупывал, массировал, поглаживал тело Люсьена. Его лицо было напряженно-внимательным. В то мгновение Диане показалось, что врач «читает» ее сына. Он расшифровывал его, как будто знал код, неведомый другим врачам. Они словно вели беззвучный диалог – великан с белоснежной гривой и пребывающий в коме маленький мальчик, полумертвый, но все еще способный поведать какой-то секрет посвященному.

Фон Кейн достал иголки и рассыпал их по телу Люсьена. По мере того как он втыкал их в торс, руки и ноги ребенка, точки на коже как будто загорались, напитываясь зеленым светом от монитора наблюдения, венчавшего творившееся в палате странное действо. Диана была потрясена видом этого хрупкого, белого как мел тела, утыканного иголками, которые блестели в стеклянном полумраке будто светлячки…

Третий звонок.

Диана начала различать репродукции на стенах спальни: квадратные пастели Пауля Клее и яркие симметрии Пита Мондриана. Она взглянула на ночной столик. Будильник показывал 3.44 утра. Диана больше не сомневалась: пять часов назад таинственный врач провел ее сыну сеанс иглоукалывания. А на прощание просто сказал: «Мы прошли первый этап. Я вернусь. Этот ребенок должен жить, понимаете?»

Четвертый звонок.

Диана нащупала трубку и ответила:

– Да…

– Госпожа Тиберж?

Она узнала голос сестры Феррер:

– Профессор Дагер попросил меня предупредить вас…

Она говорила профессионально спокойным тоном, но Диана уловила в голосе колебание и простонала в трубку:

– Все кончено, да?

После недолгой паузы медсестра ответила:

– Напротив, мадам. Появились благоприятные признаки.

Диана почувствовала, как ее душу заливает невыразимая любовь.

– Признаки выхода из комы, – уточнила ее собеседница.

– Когда?

– Около трех часов назад. Я заметила, как шевельнулись пальцы малыша, и вызвала дежурных интернов. Они осмотрели Люсьена и пришли к единодушному мнению: Люсьен приходит в себя. Мы позвонили профессору Дагеру. Он сказал, чтобы я сообщила вам новость.

– Вы предупредили доктора фон Кейна?

– Кого?

– Рольфа фон Кейна. Немецкого врача, он работает с Дагером.

– Не понимаю, о ком вы говорите.

– Неважно. Я сейчас приеду.


Атмосфера в палате Люсьена напоминала погребальное бдение наоборот. Люди вокруг его постели говорили тихими голосами, но в их шепоте звучала радость. Свет был приглушен, но лица пяти врачей и трех медсестер сияли. Все медики были без масок, а интерны впопыхах едва не забыли набросить халаты.

А вот Диана была разочарована. Ее сын по-прежнему неподвижно лежал на кровати. Пережитые события так взбудоражили ее, что она была почти готова увидеть мальчика сидящим и с открытыми глазами. Но врачи успокоили молодую женщину. Они не стали скрывать, что полны надежд и энтузиазма.

Диана смотрела на сына и думала о таинственном великане. Она заметила свежие бинты, налокотник, электроды и датчики. Никто бы не заподозрил, что немец обнажал тело мальчика и вел с ним молчаливый диалог. Диана вспомнила, как подрагивали зеленые точки на экране в такт легкому дыханию Люсьена, когда сильные пальцы фон Кейна вкручивали иголки в тело.

– Я должна его увидеть, – сказала она.

– Кого?

– Анестезиолога из Берлина, который с вами работает.

Врачи удивленно переглянулись, в палате повисло неловкое молчание. Один из докторов подошел к Диане.

– Профессор Дагер хотел бы с вами поговорить, – с улыбкой шепнул он.


– Хочу еще раз предостеречь вас, Диана: не питайте ложных надежд! Даже если Люсьен полностью выйдет из комы, повреждения мозга могут оказаться необратимыми.

Белый кабинет хирурга купался в свете. Даже тени здесь казались более светлыми и воздушными. Диана сидела за столом напротив Дагера.

– Случилось чудо, великое чудо, – возразила она.

Дагер нервно крутил в пальцах карандаш.

– Диана, я очень рад за вашего мальчика, – наконец сказал он. – Вы правы: то, что происходит, просто… невероятно. Но преждевременная радость неуместна! Когда Люсьен окончательно придет в себя, могут обнаружиться другие серьезные повреждения. И у нас нет стопроцентной уверенности, что сознание вернется.

– Чудо. Фон Кейн спас Люсьена.

Дагер вздохнул:

– Расскажите мне об этом человеке. Что именно он вам сообщил?

– Что приехал из Берлина и работает здесь, с вами.

– Никогда о таком не слышал. – Хирург начал нервничать. – Как медсестры позволили этому бесноватому пройти в реанимацию?

– Я не видела в отделении ни одной сестры.

Дагер едва сдерживал раздражение и все чаще стучал ластиком по столу.

– Расскажите, что он делал с Люсьеном. Это было классическое иглоукалывание?

– Не знаю: я впервые присутствовала при подобной процедуре. Он снял бинты и поставил иголки в разные части тела.

Хирург не удержался от смешка. Диана уставилась на него в упор:

– Зря смеетесь. Повторяю: этот человек спас моего ребенка.

Улыбка исчезла с лица Дагера.

– Диана, вы знаете, чем я занимаюсь. – Он говорил с ней спокойно и чуточку сердито, как будто увещевал ребенка. – В мире вряд ли наберется дюжина специалистов, разбирающихся в нейробиологии мозга лучше меня.

– Я не ставлю под сомнение ни вашу квалификацию, ни ваш опыт, доктор.

– Вот что я вам скажу, Диана: человеческий мозг – сложнейшая система. Знаете, сколько в нем нервных клеток? – Он продолжил, не дожидаясь ответа: – Сто миллиардов. И несметное число нервных окончаний. Если машина снова заработала, значит, так было суждено. Организм вашего ребенка сам себя запустил, понимаете?

– Теперь легко так говорить.

– Вы забываете – это я оперировал вашего сына.

– Извините меня.

Диана сделала паузу, потом продолжила смягчившимся тоном:

– Прошу вас, не сердитесь на меня. Но я и правда уверена, что этот врач помог Люсьену.

Дагер перестал наконец терзать карандаш, сцепил пальцы в замок и заговорил, стараясь попасть в тональность собеседницы:

– Знаете, Диана, я вовсе не косный болван. Я даже практиковал во Вьетнаме.

Он улыбнулся – но не ей, а каким-то своим мыслям, тому, что было с ним в прошлом, прежним мечтам.

– Сдав на интерна, я работал в «Корпусе мира». Изучал акупунктуру. Знаете, на чем основывается эта техника? Вам известно, что представляют собой пресловутые точки, на которые нужно воздействовать?

– Тот человек говорил мне о меридианах…

– А он объяснил, чему эти самые меридианы соответствуют физически?

Она промолчала, пытаясь вспомнить слова немца. Дагер ответил за нее:

– Ничему. Физиологически никаких меридианов не существует. Анализы, рентгеновские исследования, сканирование – ученые все испробовали, чтобы их обнаружить. Акупунктурные точки даже не соответствуют особым зонам на коже, как утверждают адепты этой методики. В свете современных физиологических знаний иглоукалыватель втыкает свои иголки наобум. Все это пшик. Липа.

Диана вспомнила слова фон Кейна и перебила Дагера:

– Немецкий доктор говорил, что по телу человека циркулирует жизненная энергия и…

– …и до нее можно добраться вот так просто, – он щелкнул пальцами, – через кожу? И только китайской медицине ведома география волшебной сети? Это просто смешно!

В дверь кабинета постучали. Вошла запыхавшаяся сестра Феррер.

– Доктор, мы нашли человека, который прошлой ночью проник в отделение, – сообщила она.

Лицо Дианы просияло. Она резко обернулась и воскликнула:

– Вы сообщили ему о Люсьене? Что он сказал?

Сестра проигнорировала вопрос:

– У нас проблема, доктор.

Хирург снова схватил многострадальный карандаш, принялся крутить его вокруг указательного пальца, как жезл тамбурмажора, и попытался пошутить:

– Всего одна? Вы уверены?

Сестра даже не улыбнулась в ответ.

– Доктор, этот человек мертв.

13

Диана маялась ожиданием на третьем этаже корпуса Лавуазье. Судя по табличкам, она находилась в служебных коридорах отделения генетических исследований. Зачем ее сюда привели? При чем тут генетика? Тайна, покрытая мраком. Диана стояла у стены, опираясь на скрещенные руки. Ее раздирали противоречивые чувства: она ликовала, потому что Люсьену стало лучше, но была потрясена известием о гибели фон Кейна. Уже полшестого утра, а ей все еще никто ничего не объяснил. Не дал никакой информации об обстоятельствах смерти врача. Не сказал ни единого слова о том, как обнаружили тело.

– Диана Тиберж?

Она обернулась на голос. Направлявшийся к ней человек напоминал вчерашнего немецкого великана – определенно выше метра восьмидесяти пяти. Приятно, когда тебя окружают люди твоего роста… Незнакомец представился:

– Патрик Ланглуа, лейтенант полиции.

Ему было на вид лет сорок. Лицо сухое, потрепанное, небритое. Одет во все черное – пальто, пиджак, свитер под горло, джинсы. Седеющие всклокоченные волосы и трехдневная щетина напоминают железную стружку. Красные веки. Портрет в холодных тонах. Как на картине Мондриана: черно-серо-красная гамма – гибкий поджарый силуэт и лукавая улыбка.

Он добавил:

– Уголовный розыск.

Диана вздрогнула. Полицейский успокаивающе поднял руку:

– Без паники. Я тут по ошибке.

Диана хотела промолчать, показать, что контролирует ситуацию, но не удержалась и спросила:

– Что значит «по ошибке»?

– Выслушайте меня. – Он молитвенным жестом соединил ладони. – Давайте разберемся во всем по порядку, не возражаете? Для начала объясните, что именно произошло сегодня ночью.

В нескольких коротких точных фразах Диана изложила события последних часов. Сыщик достал из кармана простой блокнот и начал записывать ответы, слегка высунув язык, что совершенно не вязалось с его угловатым лицом. Диане мимика Ланглуа показалась нарочитой, даже пародийной, но он убрал язык, как только закончил писать.

– Очень странно, – провозгласил он и, даже не убрав блокнот в карман, изобразил ладонями чаши воображаемых весов. – С одной стороны, воскресающая жизнь, с другой – стремительная, как удар молнии, смерть…

Диана бросила на него изумленный взгляд. В ответ полицейский улыбнулся ей так ослепительно, словно не мог сдержать радость:

– Наверное, мне следует воздержаться от высокопарных фраз…

– В разговоре со мной уж точно.

Ланглуа пожал плечами:

– Ладно. Тогда скажем так: я очень рад за вашего мальчика.

– Как обнаружили фон Кейна?

Ей показалось, что Ланглуа колеблется. Он взъерошил и без того взлохмаченные волосы, оглядел коридор и двинулся к лифту, бросив через плечо:

– Пойдемте со мной.

Они вышли в предрассветную свежесть, обогнули здание и направились к следующему корпусу. Больничный городок просыпался после ночи. Диана заметила стоявшие в центральном проезде грузовики, из которых выгружали огромные тележки с запечатанными в фольгу готовыми обедами. Она бы никогда не подумала, что больница заказывает еду на стороне.

Лейтенант вел ее к зданию, где свет горел только в окнах цокольного этажа. У главного входа стояли полицейские в форме. Пахло здесь не химией, а едой.

– Больничные кухни, – пояснил сыщик.

Он кивнул на приоткрытую дверь и вошел. Диана последовала за ним. Они спустились по узкой лестнице и попали в просторное полуподвальное помещение с покрашенными в голубой цвет стенами. В пустом помещении были установлены кондиционеры. Полицейский вел Диану за собой, объясняя на ходу:

– Вот что мы можем предположить на данный момент. Около половины двенадцатого человек, называвший себя фон Кейном, проводил вас до дверей нейрохирургического отделения, после чего вернулся назад, прошел через двор и проник на кухню. Так поздно здесь мало кто бывает. Его никто не заметил.

Ланглуа размашистым жестом отодвинул пластиковую штору-жалюзи.

– Он проходит через это помещение…

Цементные стены оранжевого цвета. Большие плиты с огромными серебристыми вытяжками. Ланглуа отодвинул следующий полог.

– …и попадает в зал холодильных камер.

Они добрались до зеленого коридора, куда выходили металлические двери. Стало намного холоднее. Неоновые лампы на потолке напоминали горизонтальные сталактиты. Все это пустынное, выкрашенное в яркие цвета помещение наводило на мысль о наборе гигантских кубиков.

Сыщик остановился у сдвигающейся в сторону перегородки с табличкой «4-я степень». У дверей стояли на часах двое полицейских в форменных куртках и заиндевевших кепи. Замешательство Дианы усилилось. Ланглуа сорвал с металлической двери желтую ленту, вынул из кармана ключ и вставил в замок.

– Фон Кейн хотел попасть в эту холодильную камеру.

– А… у него был ключ?

– Такой же, как этот. Наверняка украл из кабинета администратора.

Диана была совершенно ошарашена. А ведь она еще не задала главного вопроса: как погиб этот человек? Сыщик повернул ключ и, прежде чем открыть, прислонился к двери спиной и сказал:

– Должен вас предупредить: зрелище впечатляющее. Но это не кровь.

– Что вы имеете в виду?

Лейтенант ухватился за ручку, напрягся и сдвинул дверь в сторону. В лицо им кинулся морозный воздух. Ланглуа повторил:

– Так помните: это – не кровь.

Он жестом пригласил ее следовать за собой. Диана сделала всего один шаг и остановилась как вкопанная. Белая цементная стена перед серыми пластиковыми баками была опрыскана чем-то красным, усеяна липкими алыми крошками и пунцовыми полосками. Цементный пол до самого порога покрывали какие-то бурые сгустки. Диане показалось, что в этой квадратной двадцатипятиметровой комнате, заставленной пластмассовыми ящиками, произошло настоящее побоище. Но самым удивительным – и омерзительным – был витавший в холодном воздухе резкий фруктовый запах.

Патрик Ланглуа схватил стоявшую на верху штабеля упакованную в целлофан коробку и протянул ее Диане.

– Брусника. – Он сделал вид, будто читает надпись на этикетке. – Красные ягоды. Импорт. Проведя сеанс иглоукалывания вашему сыну, Кейн явился сюда, чтобы устроить ягодную оргию.

Диана прошла внутрь, убеждая себя, что дрожит от холода.

– Что это… Что все это значит?

Сыщик обескураженно улыбнулся:

– Только то, что я сказал. Рольф фон Кейн не поспешил убраться из больницы – он отправился лопать бруснику. – Ланглуа обвел взглядом помещение. – Я бы даже сказал, не лопать, а пожирать.

– Но… от чего он умер? – пролепетала Диана.

Ланглуа бросил коробку на один из поддонов.

– Думаю, от несварения.

Он взглянул на собеседницу и продолжил:

– Извините, глупая шутка. Честно говоря, мы пока не знаем, из-за чего он скончался. Но это была, несомненно, естественная смерть. По крайней мере, я называю такую смерть естественной. Первичный осмотр не выявил ни ран, ни повреждений. Возможно, фон Кейн умер от сердечного приступа, аневризмы аорты или какой-то другой болезни.

Ланглуа кивнул на приоткрытую дверь. В воздухе повисла гнетущая тишина.

– Теперь вы понимаете, почему кухню поставили на карантин. Труп – возможно, заразный – в самом центре помещения, где готовят для больных детей. Придя сюда умирать, наш немец подложил больнице ту еще свинью.

Диана прислонилась к одному из баков. От запаха фруктов и сахара у нее кружилась голова.

– Давайте уйдем отсюда, – едва слышно попросила она. – Я… я больше не могу здесь находиться…

Утренний ветерок освежил Диану, но заговорить она смогла только через несколько минут:

– Зачем вы мне все это рассказываете?

Ланглуа удивленно вздернул брови:

– Как – зачем? Да ведь история крутится вокруг вас! За неимением убийства у нас остается незаконная медицинская практика, незаконное проникновение в больницу, присвоение – почти наверняка! – чужого имени… – Он поднял вверх указательный палец. – Вы – пострадавшая сторона.

У Дианы отлегло от сердца. Собравшись с силами, она заявила:

– Вы ничего не поняли, лейтенант. Этот человек – кем бы он ни был, чем бы ни руководствовался – спас жизнь моему сыну. А значит, и мне. Плевать, как он это сделал. Сейчас я горюю лишь о том, что не могу его поблагодарить, ясно? Не думаю, что ваше расследование способно что-то изменить.

Ланглуа устало отмахнулся:

– Вы прекрасно меня поняли. В этом деле много загадок. Полагаю, история только начинает раскручиваться. Кстати, я…

Резко взвизгнул пейджер. Лейтенант отстегнул от пояса крохотный приборчик, прочел сообщение, протянул его Диане и тихо спросил:

– Ну, что я вам говорил?

14

Диана знала, что эти события реальны, но из последних сил пыталась не поверить, отгородиться от них, чтобы не проникнуться безумием случившегося. Потом, позже, она приведет свои мысли в порядок. Попытается обнаружить логику в том, что произошло. А пока она воспринимала любой факт, каждую крупицу информации с отстранением и бессилием человека, погруженного в кошмарный сон.

Ланглуа снова повел ее в корпус Лавуазье. На этот раз они остались на первом этаже. Диана сразу узнала кабинет компьютерной томографии, здесь Люсьену делали сканирование.

В дверях Диана на мгновение замешкалась, боясь душераздирающих воспоминаний. Но инспектор слегка подтолкнул ее в спину и закрыл за собой дверь. Страхи Дианы не подтвердились по той простой причине, что атмосфера в помещении стала совсем иной.

Во всех углах царило необычное оживление. Двое парней в куртках сидели перед консолью с мониторами и негатоскопами. Их пальцы с невероятной скоростью летали по клавиатуре, вызывая на экране цветные изображения. За стеклом, в отсеке с приглушенным светом, стоял сканер, вокруг него суетились люди. Кто-то разбирался со змеившимися по полу кабелями, другие отключали мониторы, перенастраивали странного вида оптику и объективы. Диана поняла: они ликвидируют следы своей работы и даже присутствия в больнице Неккера.

Ни на одном из них не было белого халата, зато у большинства в кобуре за поясом висел автоматический пистолет.

Полицейские.

Она поняла, почему ее заставили ждать на третьем этаже: сыщики устроили тут свою штаб-квартиру, позаимствовав на несколько часов медицинскую технику и сделанные врачами снимки.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное