Жак Деларю.

История гестапо

(страница 8 из 39)

скачать книгу бесплатно

Гиммлер уже имел большую власть, когда воцарился на Принц-Альбрехт-штрассе, 8, откуда, как из центра гигантской паутины, он присматривал за всей Германией.

1 января он обратился к членам СС с недвусмысленным сообщением: «Одна из неотложных задач, выпавших на нашу долю, состоит в том, чтобы раскрыть всех тайных и явных врагов фюрера и национал-социализма, разгромить и уничтожить их. Чтобы выполнить эту задачу, мы готовы пролить не только свою кровь, но и кровь других людей».


«Тело несет на себе печать внутреннего содержания, которое им движет», – писал в начале XVIII века ясновидец-теософ Якоб Бёме. Эта кристальная краткость весьма убедительна. Да, убийцы часто отмечены печатью зверства. Многие из нацистских руководителей соответствуют этому правилу: у Рема была голова маньяка, физиономия Бормана внушала ужас, у Кальтенбруннера и Гейдриха на лицах было написано, что они убийцы. Гиммлер явил нам лицо гладкое, но безнадежно банальное.

Это был человек среднего, даже скорее высокого роста, достаточно хорошо сложенный. Лицо его было округлым, виски и лоб уже начали лысеть, когда ему еще не было тридцати трех лет – в этом возрасте началась его карьера полицейского. У него была внешность маленького клерка, скромного счетовода или мелкого торговца: крошечный безвольный подбородок указывал на отсутствие силы духа. Это невыразительное, обрамленное торчащими ушами лицо перечеркивали небольшие усики, а извечная улыбка придавала ему торгашеский вид.

И только две черты Гиммлера вызывали смутную тревогу: очень тонкие, бескровные губы и серо-голубые глаза, взгляд которых, удивительно цепкий, стальной, немного скрывало пенсне в круглой оправе. Он знал, что этот взгляд его выдает, и поэтому всегда держал голову слегка склоненной к правому плечу, чтобы сверкание стекол его пенсне скрыло пронзительный взгляд от собеседника, который мог стать жертвой. Его шея поражала людей – кожа на ней была дряблой и морщинистой, как у старика. Руки Гиммлера были тонкими и изящными, почти женственными, с белой прозрачной кожей, сквозь которую проступали голубые вены. Когда он говорил или слушал, то клал их на стол в странной неподвижности.

Эти невыразительные руки сочетались с выражением лица, которое он придавал себе, – неподвижным и необъяснимым.

Позже все его подчиненные подтвердят, что Гиммлер никогда никого не хвалил и не ругал. Его приказания были в большинстве своем нечеткими. Он любил, чтобы люди сами догадывались о том, как удовлетворить желания своего шефа, чьи планы становились им ясны лишь со временем. Он любил таинственность; все его замыслы были проникнуты ею. Она представляла собой неукоснительное правило, нарушители которого карались с исключительной суровостью, иногда смертью.

Он обладал редкой работоспособностью. Рабочий день его начинался в восемь утра и заканчивался поздней ночью, нередко в два часа. Он работал везде и без передышек. В поездках его повсюду сопровождал секретарь, записывавший под диктовку письма и другие тексты.

Он постоянно поддерживал радиосвязь с центральной службой гестапо и требовал, чтобы аппаратура всегда содержалась в идеальном порядке. О любых сообщениях, обо всей важной корреспонденции ему обязаны были докладывать. Каждый документ Гиммлер тщательно изучал и делал на полях заметки зеленым, цвета молодой растительности, карандашом. Со свойственной ему педантичностью на каждом прошедшем через его руки документе он ставил буквы GEL[3]3
  Сокращение от слова Gelesen – прочтено.


[Закрыть]
, сопровождаемые датой и подписью – двумя буквами «Г», связанными между собой и перечеркнутыми горизонтальной чертой. В выборе серо-зеленого карандаша отражается суть его личности. Геринг, честолюбивый и хвастливый человек, помечал свою корреспонденцию ярко– красным цветом. Маленькие, но красноречивые детали!

Когда Гиммлер не находился в частых разъездах (включавших инспекционные поездки, проводимые им без предупреждения), его долгий рабочий день прерывался только на прием пищи. Ел он почти всегда в офицерской столовой СС или гестапо, а иногда в ресторане. Ему случалось приглашать позавтракать очередного посетителя, довольно часто он предлагал пообедать вместе руководителям служб. Он показал себя гостеприимным хозяином, красноречивым и веселым собеседником. Даже находясь на вершине славы, исполняя бесчисленные важные функции, он оставался весьма непритязательным в своих по– требностях, будучи одним из самых могущественных людей нацистского режима.

У него были добрые и верные друзья, многие из которых были друзьями детства, продолжавшие называть его Гейни, как в те времена, когда они вместе ходили в школу его отца. Эсэсовцы уважительно и с любовью называли его Рейхс-Гейни. Это было одним из самых поразительных моментов: убийцы, на чьих руках была кровь тысяч детей, взращивали цветы дружбы, называя друг друга уменьшительно-ласкательными именами, вспоминая запахи фиолетовых чернил и мела, которыми они вместе дышали в стенах старой баварской школы. Гиммлер вовлек в свое дело многих старых товарищей. Его друг детства врач Гебхардт станет одним из ответственных руководителей научных опытов; баварские функционеры, знакомые ему по работе в мюнхенской полиции, также последовали за ним в берлинское гестапо. Все они верили в его звезду: у него был бесспорный дар убеждения. «Когда он говорил, то верил своим словам, и им верили все, кто его слушал», – скажет позднее Гебхардт.

Гиммлер почти не жил дома; казалось, что у него не было личной жизни: все его существование полностью проходило в рамках СС и гестапо. Было похоже, что он существовал только ради этих двух чудовищных детищ. Тайная боль скрывалась за его спокойной внешностью. Гиммлеру не везло в семейной жизни. Он женился на медсестре Марге Куцерцевой, уроженке Бромберга, которая была старше его на семь лет. Она работала в одной крупной берлинской клинике в период, когда разложение столичного общества достигло крайних пределов. Ей пришлось наблюдать столько подпольных операций, столько воровства и спекуляций, что она прониклась глубокой неприязнью к врачам. Но она возлагала большие надежды на лечение травами и эту веру передала своему мужу. На деньги своей жены Гиммлер обзавелся фермой по разведению кур в местечке Трудеринг близ Мюнхена. Дело не пошло, и по совету жены он занялся выращиванием лекарственных трав. Со всей страстью он окунулся в изучение средневековых трактатов о лекарственных травах, но коммерческого успеха не добился. Этот факт не отбил его страсти к целебным травам; позднее он заставил выращивать их узников концлагерей.

Возможно, эти неудачи стали причиной разногласий между супругами. Жена презирала Гиммлера. Даже рождение дочери Гудрун в 1928 году ничего не поправило. По словам доктора Гебхардта, Гиммлер страдал частичным половым бессилием и «никогда не мог превозмочь этого внутреннего конфликта». Он всегда был против развода – из-за дочери, как он говорил, хотя, несомненно, причиной было строгое религиозное воспитание, полученное в детстве.

Позднее он познакомился с другой женщиной и жил с ней. У них было двое детей, мальчик и девочка, воспитанных кормилицей в Хохенлихене, где они появились на свет.

Эта двойная жизнь часто создавала для Гиммлера финансовые трудности и заставляла его делать долги. Он был, пожалуй, единственным из высших нацистских руководителей, чьи полномочия не обогатили его, несмотря на его могущество и возможность взяточничества, которое процветало в партийном аппарате. Он презирал Геринга, который во время войны пустился в разные махинации, пользуясь своим высоким положением в управлении делами государства и партии.

Гиммлер не был хорошо образован. Он был романтиком, придавшим своеобразную направленность созданным им службам, а следовательно, всей организации Третьего рейха. Он верил в магнетизм, месмеризм и гомеопатию, в сомнительную теорию евгеники, в ясновидцев, гипнотизеров и ведьм, которых ввел в свое окружение, и часто не отваживался принимать решение, не посоветовавшись с ними. Поначалу многие нацистские руководители разделяли его увлечения, посещая берлинский салон мага Хануссена, который предсказал поджог рейхстага.

Гиммлер глубоко уважал военную дисциплину. Как рассказывал Гебхардт, «он придавал почти истерическое толкование старому военному правилу: отданный приказ нужно выполнить тотчас». Он превратил это правило в абсолютную догму для своих служб, что сделать было несложно: простые люди Германии еще не успели перейти от рабского мышления к буржуазному и вошли в царство Третьего рейха подобно лунатикам. Его романтизм заставил его преклоняться перед германским императором Генрихом I Птицеловом (Генрихом Саксонским). Он восхищался организацией его рыцарства, благодаря которому этот монарх сумел основать новые города, прогнать датчан, разбить венгров, покорить славян и венедов. Повышенный интерес Гиммлера к расовым вопросам сыграл основную роль в организации СС. А церемония принесения присяги молодыми эсэсовцами происходила в полночь при свете факелов в кафедральном соборе Брюнсвика перед гробницей Генриха Птицелова.

Анализ личности Гиммлера, проведенный доктором Франсуа Балем, показал, какие черты доминировали в личности Гиммлера: врожденная неспособность к развитию общих идей, заставлявшая его замыкаться в рамках системы; огромное рвение и злая воля в форме остервенелого упрямства, выраженные в рьяной трудоспособности; полное отсутствие оригинальности и чувствительности, результатом чего стало почти механическое мышление, что можно рассматривать как патологию. На этом фоне видны отсутствие здравого смысла, доведенные до абсурда амбиции, нехватка интуиции, которая не может компенсироваться интеллектуальным воспитанием, ненормально развитый эротический инстинкт, обуславливавший сильную потребность в ласке и дружеском окружении, парадоксальным образом сочетавшийся с глубоким эмоциональным безразличием.

Гитлер, как спаситель, сумел открыть в нем дух системы. Разглагольствуя и стуча кулаками, Гитлер выдвигал энергичные и удивительно простые решения. Особенный отклик в склонной к упрямству душе новообращенного рождался в ответ на уверенность и напор фюрера. А когда Гитлер с захватывающей аудиторию убежденностью обращался к вопросам расы и чистоты крови, это задевало самые чувствительные струны в душе Гиммлера. Он издавна увлекался этими проблемами и считал, что еще в годы учебы в агрономическом училище сумел дать научную форму идеям расового отбора у животных, обуревавшим его позже уже на уровне человека. Птицевод полагал, что люди (для их же блага) могут быть подчинены правилам рационального птицеводства. Его научили, что в птичнике или скотном дворе следует устранять нерентабельных особей, поэтому он находил весьма рациональным утверждение Гитлера: «Мы все страдаем от изъянов нечистой крови. Все, кто не произошел от полноценной расы, ничто». Или: «Более сильное поколение отсеет слабых, жизненная энергия разрушит нелепые связи так называемой гуманности между индивидуумами и откроет путь естественному гуманизму, который, уничтожая слабых, освобождает место для сильных». И еще: «Жалость может принести нам лишь раздор и деморализацию».

Когда Гитлер объявил, что национал-социалистическое государство применит эту теорию на практике, Гиммлер с восторгом принял это заявление. Как только ему представилась возможность, он принялся воплощать эти идеи в жизнь. В его душе неизгладимым образом отпечатались слова Гитлера: «Кто видит в национал-социализме только политическое движение, тот ничего в нем не смыслит. Это даже больше, чем религия, это воля к новому человеческому творчеству. Без биологической основы и биологической цели политика сегодня совершенно слепа».

И далее: «Я освобождаю людей от рамок разума, лишь отягчающего жизнь; от грязных и унизительных миазмов беспочвенных мечтаний; так называемой совести и нравственности; от требований свободы и личной независимости, которыми могут пользоваться лишь немногие».

И наконец: «После столетий стенаний о защите бедных и униженных наступило время, чтобы мы решили защитить сильных от низших… Естественные инстинкты повелевают всем живым существам не только одолеть своих врагов, но и уничтожить их. В прежние дни победитель обязан был уничтожать целиком племена и народы».

Вскоре Гиммлер воплотит эти слова вплоть до последней буквы.

Глава 2
Черный орден Гиммлера

Гиммлер мечтал о возрождении рыцарства и о поле деятельности по биологическим экспериментам для применения его «принципов крови». Служба СС позволила ему это осуществить. Она же наложила явный отпечаток и на гестапо.

Он был рейхсфюрером СС, то есть высшим руководителем эсэсовских отрядов всего рейха, и СС действительно останется «его вещью», его личной собственностью до последнего дня существования режима.

Чтобы понять механизм действия нацистской административной машины, где переплетение различных иерархий достигло невообразимой сложности (иерархии государственных служащих и верхушки регулярной армии, иерархии партии и особой иерархии СС), необходимо разобраться в том, что конкретно представляла собой эта организация, проникшая во все органы и звенья не только партии, но и государственного управления; не только общественных институтов, но и частных предприятий. Примерно с 1940 года все сколько-нибудь важные деятели режима, все полицейские чиновники и руководители крупных служб принадлежали к СС или получили в ней в качестве поощрения высокие чины.

Идеология и основные принципы СС постепенно проникли во все сферы деятельности германского народа, а все руководящие посты оказались в руках людей, которые из– за своей принадлежности к СС находились под контролем Гиммлера. Он установил два основополагающих принципа СС: расовый отбор и слепое повиновение.

Фарс расового отбора был озвучен псевдонаучными формулировками во вкусе великого магистра ордена. Для страны, где на протяжении веков происходило смешение многочисленных и очень разных народов, подвергавшейся нашествию многих племен, в частности славян, оказавших мощное воздействие на население германских земель до самой Эльбы, для такой страны догма «чистой нордической крови» могла быть только издевательством. Но никто в Германии, казалось, этого не замечал, по крайней мере, ни у кого не хватило смелости громко об этом заявить.

Расовые высокопарные декларации забавляли простой народ, который насмехался над ними, называя доктора Геббельса, этого уродливого карлика, «усохшим германцем». Показательным является то, что, когда получили развитие генеалогические изыскания, Гитлер запретил любые исследования, касающиеся его происхождения.

По утверждениям его оппонентов, оно не было кристально чистым.

Гиммлер хотел превратить СС в новый рыцарский орден, который стал бы надежным фундаментом нацистского рейха. В собственноручно подписанном в Мюнхене приказе от 31 декабря 1931 года он так определял понятие СС: «Организация СС есть союз специально отобранных нордических немцев… СС сознает, что данным приказом закрепляется сделанный ею значительный шаг вперед. Нас не трогают насмешки, ирония, недоговоренности: нам принадлежит будущее».

Расистские принципы, составлявшие одну из главных основ нацизма, позднее оправдают избиение низших народов, уничтожение миллионов людей и превращение многих других в рабов, приведут к принятию в 1935 году нюрнбергских законов, определявших требования к гражданину рейха. Отныне германское гражданство было связано с определенными этническими признаками и предоставлялось только «фольксгеноссе», тем жителям Германии, которые могли доказать, что по меньшей мере трое из их предков принадлежат к пяти расам, отнесенным к германским. Только такие граждане могли пользоваться политическими правами.

Именно тогда стали придавать значение переменам, которые нацизм привнес в шкалу ценностей западного мира. После победы христианства и утверждения его влияния в формирующихся обществах считалось, что при всех формах социальной организации люди имеют одинаковые права и обязанности. Эти братство и равенство – как следствие общего для всех божественного творения человека – сохранялись в светских обществах и оказались на первом месте в Декларации прав человека. Марксизм, отбрасывая Бога, сохраняет те же принципы.

Нацизм же основывается на революционном утверждении человеческого неравенства. Он возводит в постулат идею о том, что люди во многом отличаются друг от друга, но не по своим знаниям, силе или другим приобретенным качествам, а по факту их происхождения. Существуют высшие люди – нацисты на самом верху общества, а в его низу – недочеловеки, принадлежащие к низшим расам. Между ними существует большое количество промежуточных уровней, которые оцениваются с помощью псевдонаучных приемов. Этот постулат опирается исключительно на политику силы и ряд примитивных утверждений, которые не могут быть предметом научной дискуссии, зато служат основанием для попытки уничтожения недочеловеков.

СС и особенно гестапо стали исполнителями воинствующих расистских идей нацизма. Их правила, в которых Гиммлер хотел возродить традиции рыцарства, были весьма примитивны. Прежде всего следует назвать известную клятву, приносимую молодыми кандидатами в обстановке театрализованной мизансцены: «Я клянусь тебе, Адольф Гитлер, фюрер и канцлер рейха, в своей верности и храбрости. Я торжественно обещаю тебе и тем, кого ты назначил мне в руководители, с Божьей помощью повиноваться до самой смерти». Эта клятва слепого повиновения заставляла эсэсовцев без малейшего колебания совершать чудовищные преступления.

«Моя честь – это моя верность». Таков был «гордый девиз» эсэсовцев, являвшийся, по сути дела, повторением клятвы о слепом повиновении и верности фюреру, руководителям СС и своим товарищам по этой организации, а не уважением традиционных правил морали. Честь эсэсовца, вопрос о которой так часто затрагивался в речах идеологов этого движения, не только не препятствовала, а, напротив, предписывала убивать детей, женщин, стариков. Во имя этой дикой чести детей, прибывающих в Освенцим, вырывали из рук матерей и отправляли в газовые камеры, а в дни массовых поступлений заключенных, чтобы не тратить много времени, их бросали живыми в канавы, наполненные горящим бензином.

Честь, верность – замкнутый мир нацизма извратил привычные понятия, изъяв из этих слов их первоначальный смысл. То, что понимают под этим нацисты, Гиммлер высказал в своей речи, произнесенной 4 октября 1943 года в Познани на собрании группенфюреров СС: «Для члена СС должен существовать один безусловный принцип: честными, порядочными, верными мы должны быть по отношению лишь к представителям нашей собственной расы и ни к кому другому. Меня нисколько не интересует судьба русского или чеха».

Это и было применением теории «расы господ», столь милой сердцу Гитлера с самого начала нацистского движения.

В отряды СС, которые должны были сформировать аристократию будущего мира, люди отбирались по принципу крови. Ценность человека Гиммлер определял его расовой принадлежностью: «Только совершенная кровь, творческая сила которой была подтверждена историей, – нордическая кровь должна быть взята в расчет. Я сказал себе, что если мне удастся отобрать для этой организации максимальное количество людей с такой кровью, привить им военную дисциплину и убедить их со временем в ценности этой крови и связанной с ней идеологии, то станет реальной создание элитной организации, способной выдержать любые испытания».

Для отбора владельцев этой столь ценной крови кандидатов подвергали строгим и скрупулезным проверкам. «Их изучают и экзаменуют. Из 100 человек нам годятся лишь от 10 до 15, не больше. Нам нужно политическое досье их родителей, братьев и сестер, их генеалогическое древо до 1750 года; конечно, мы подвергаем их физическому испытанию, а помимо этого проверяем их учетную карточку членов гитлерюгенд. Они обязаны также представить справку о наследственности, в которой подтверждалось бы отсутствие наследственных болезней у их родителей и в их семье».

Конечную цель этих проверок Гиммлер представил так: «Мы хотим сформировать высший класс, который будет доминировать в Европе веками». Однажды Гиммлер сказал, что будущий рейх, который к тому времени охватит всю Европу, будет организован по образцу античных обществ: элита, представляя 5—10 процентов населения, будет господствовать над остальным обществом, заставляя работать на себя огромную массу рабов и крестьян. И действительно, во время оккупации Германией большей части Европы, нетрудно было убедиться, что нацистский режим был фактически рабовладельческим.

Будущие «господа», эсэсовцы, имели особые права. Во время принятия присяги они получали кинжал с аббревиатурой «СС». Этот кинжал, говорили им, предназначен для того, чтобы смыть кровью нанесенное им оскорбление, если они сочтут, что задета их честь. В 1935 году декретом Гиммлера было закреплено это право (и даже долг), а в специальном решении Верховного суда было уточнено, что эсэсовец «имеет право воспользоваться оружием, даже если противник может быть остановлен другим способом». Право безнаказанного убийства стало, таким образом, прерогативой СС.

В сентябре 1939 года один из эсэсовцев, охранявших группу из 50 заключенных-евреев, после окончания рабочего дня для забавы перестрелял несчастных одного за другим. Был составлен протокол, но убийца не получил наказания, поскольку, как отмечалось в донесении, его принадлежность к войскам СС делала его «особо чувствительным к виду евреев», и посему он действовал «совершенно неосмысленно, подталкиваемый юношеской склонностью к приключениям». Вполне возможно, что одаренный представитель элиты получил внеочередное повышение.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Поделиться ссылкой на выделенное