Сергей Иванов.

Миро-Творцы

(страница 7 из 38)

скачать книгу бесплатно

   Отложив плазмомет, Вадим вновь взялся за управление. Конечно, он не мог тягаться прытью с “королем” – но этого и не требовалось. Быстротой мысли Вадим не уступал вампиру, а следить за ним мог через облако . И каждое движение его пальца во много раз ускорялось и тысячекратно усиливалось лапами “жука”, делая его опасней любого существа – во всяком случае, из известных. Получается, ходульник – идеальное средство для охоты на вампиров, если располагаешь облаком ! Как же Вадим сразу-то не допер?
   Без труда взяв след – прямой, как полет стрелы, – он потрусил за “королем”, мало-помалу набирая скорость. Странно, но уводил тот не к Городу, а наоборот, все глубже в лес. Уж не решил ли вампир сбежать за Бугор?
   Но не прошло и часа, как след “короля” оборвался, упершись в высоченую бетонную стену, плавно изгибавшуюся по окружности. Перебраться через такую “жук” бы не смог, а вот вампир ее просто перепрыгнул. И укрывалась за ней одна из сель-коммун, о которых Вадим до сих пор только слышал.
   Неудивительно, что охраняемые блюстами обозы отошли в прошлое. Сюда не добрались бы и бронированные колесники крутарей. По сути дороги не осталось. Только заболоченная прореха в кольце одичалого леса указывала на место, где она когда-то пролегала. Да еще ворота в могучем периметре, ограждающем поместье.
   Протянув к их верху пластиковую лапу “жука”, Вадим нехотя выбрался на воздух, одной рукой придерживая под мышкой спасительный плазмомет. По созданной дорожке взбежал на ограду, где простоял долго, созерцая открывшийся пейзаж. Кроме нарядной трехэтажной усадьбы внутри периметра обнаружились странного вида бараки, похожие на гроздья осиных гнезд, и ряды длинных грядок, засаженных растениями с мясистыми стеблями и листьями, больше похожими на оладьи. Или то были плоды?
   Вообще все это смахивало на плантацию, как Вадим ее представлял. Значит, тут были и рабы, и надсмотры… даже плантатор!
   То-то, что были. На сей раз у “короля” оказалось достаточно форы, чтоб обрубить все концы. Плантатора, как самый ценный кадр, он увел с собой (может, и еще кого), а нескольких надсмотров, на свою беду знавших лишнее, попросту изрубил в капусту, загнав в подвал. Наверняка и в здешних архивах не стоило копаться: выбрано вчистую. Из всех свидетелей уцелели только рабы – спасибо и на этом. Хотя вряд ли они знали много. Во всяком случае их ценность перевешивала знания, иначе бы Шершень не постеснялся.
   Как видно, ульи рабов хорошо прогревались за день, собирая тепло в срединной трубе, а с вечера закупоривались, остывая до самого рассвета. Ночлежники загружались в ячейки ногами вперед, а вблизи голов создавалась вентиляция, не выстужавшая норы. Куда более подходящее жилье для нынешнего климата, чем привычные бетонные клетки! Может, подобные же людятники планировались и для трудяг со спецами? Зачем им больше-то? Роскошь развращает.
   Рабы уже спали, расфасованные по ячейкам, и только с десяток оборванных, припорошенных снегом фигур, в большинстве женских, неприкаянно слонялись меж бараками, чвакая ногами по мерзлой грязи.
Наверно, то была дворня, изгнанная из усадьбы и оглушенная нежданно свалившейся волей. А раз «король» не порубил ее заодно с надсмотрами, спрашивать было без толку. Только и знали: поднеси, убери, задери подол, наклонись!.. Кроме понятной тоски по теплому углу Вадим ощутил в каждой из них унылый голод – из-за ночного переполоха бедняг не успели покормить. Вдобавок по многочисленным лужам уже шныряли пиявки – не столь опасные, как их подбугорные сородичи, однако очень неприятные для голоножек.
   Потерянно озираясь, дворовые сбредались к усадебному крыльцу, с ожиданием поглядывали на высокого гостя, одетого и вооруженного, словно инопланетянин. Конечно, это не по-людски, но Вадим не мог побороть брезгливость. Они ведь даже не были под заклятьем – просто растеряли достоинство.
   Сторонясь их заискивающих взглядов, Вадим спрыгнул на пластиковую тропинку, проложенную над грунтом, прошел к усадьбе, выверенным пинком распахнул створки парадной двери. Затем махнул повелительно рукой: мол, все за мной! – и вступил в просторный холл, из которого выстланная ковром лестница уводила в верхние этажи. Наставив перед собой плазмомет, Вадим стал подниматься, прощупывая мысле -облаком помещения.
   В доме было пусто, если не считать трупов в подвале. Для надежности обойдя все комнаты, Вадим собрал в подвернувшееся лукошко немногие остатки съестного и снес оголодавшей прислуге. Делить не стал – еще не хватало!
   Из всех этих затурканных особ Вадиму приглянулась тощенькая смуглянка с голыми плечами, явная иноземка, – на ней он и задержал взгляд, прежде чем снова отправиться наверх. И совершенно напрасно, как выяснилось чуть позже.
   Был тут еще один незаурядный экземпляр, но совсем на иного ценителя. Ее лицо было простым и бездумным, как сама пустота, а груди столь обширны, что едва умещались на крепком торсе, и так свисали под собственной тяжестью, что со стороны казались верхом вздымающегося живота. (Попробуйте навесить на себя пару арбузов! Никакой лиф не вернет их на место – нужен домкрат.) Похоже, этим бюстом красотка и заслонила хилую иностранку от посягательств здешнего племенного бычка, плантатора-комуннара. К счастью, у него оказались другие вкусы, нежели у Вадима.
   А вампир все же наследил. То ли опять недооценил преследователя, то ли не очень старался. Внутри камина (кстати, действующего) Вадим обнаружил лифт, ведущий глубоко вниз, под разветвленный подвал, в длинную комнату, похожую на небольшой склад из-за развешанных по стенам полок. В дальнем конце мерцала крышка, прикрывая вход в зеркальную трубу, живо напомнившую Вадиму лабиринт из его потусторонних видений. Туда, вероятно, и ретировался здешний помещик, увлекаемый “королем”. По этой же трубе поставляли в коммуну насущное, включая рабов, и по ней уходил в Крепость урожай, контейнер за контейнером. Конечно, пневмопочта – давнее изобретение, но здесь оно обрело вторую жизнь.
   Заперев люк на все засовы, Вадим вернулся в залу, убранную с той же патриархальной роскошью, какую он оценил еще на входе. Места здесь вполне хватало для этих раскидистых кресел и диванов, кушеток и пуфов с пышными сиденьями, огромных столов на гнутых ножках и пушистых ковров, уложенных поверх паркетного пола. Но более остального Вадиму приглянулся камин – вот чего всерьез недоставало в современных квартирах!
   Расслышав робкое царапание в дверь, Вадим скользнул к ней и распахнул. Перед входом стояла, зябко обхватив себя руками, давешняя смуглянка в декольтированных лохмотьях и сосредоточенно терлась подбородком о собственное плечо, почти готовая зарыдать. Походила она то ли на индианку, то ли на бирманку, то ли и вовсе на индонезийку. Хотя покрой платья больше подобал латиноамериканке. Или цыганке, какими их представляли в кино.
   – Что? – негромко спросил Вадим.
   – May I come in? – прошептала девушка через силу.
   – What for?
   После паузы она решилась:
   – I may sleep with you.
   – But I can`t!
   Она впрямь была иностранкой, завезенной сюда еще малышкой. Кажется, даже мелькала недавно по тивишнику – с песнями и плясками из индийских фильмов, столь почитаемых в народе. И как обхаживали ее эти годы, если даже не обучили туземной речи!.. Теперь сия экзотика показалась на Студии чрезмерной, и чудачку вышвырнули на обочину, как многих прочих.
   Вадим еще раз оглядел гостью – от сбитых маленьких ступней, по щиколотки вывожженных в слякоти, до спутанной черной гривы. Девушка и поныне так старалась расправить гибкую спину, что даже слегка оттопыривала задок. Впрочем, смотрелось это симпатично.
   Он покачал головой, удивляясь ее смущению.
   – What`s the matter, honey? – спросил. – Is that first time?
   – Yes, – призналась она тихо. – Becourse you – kind man.
   – В хорошие руки, да? – фыркнул Вадим и выругался чуть слышно. Делегировали ее сюда, что ли? От здешней челяди новому господину – самый свежачок! Только сейчас доставили в посылочной капсуле, еще ополоснуть не успели… Или сама додумалась?
   – Ну, заходи, – сказал он и перевел: – Come in!
   Все-таки пришлось взять ее за руку и – покорную, с понурой головой – отвести в ближнюю ванную, которая и впрямь по ней скучала.
   – Разберешься? – спросил Вадим.
   Машинально она кивнула. Помятуя о стыдливости бангладешских крестьянок (при наводнениях умиравших от голода в кустах, лишь бы не показаться на людях голышом) и целомудрии бирманских студенток (во время путчей десятками выбрасывавшихся из окон, лишь бы не достаться солдатне), Вадим оставил гостью одну, чтобы заняться своими делами. Но когда вернулся, она сидела на пятках в пустой ванне, дрожащая и съежившаяся, бессмысленно прижимая к груди скомканное платье – собственно, единственную свою одежду.
   Тихонько чертыхнувшись, Вадим поставил перед ней таз, сунул в руки мыло. Механически девушка принялась за стирку, благо процесс, видимо, оказался знаком; а он включил на полную душ и стал ее мыть, стараясь только не заходить за некую, весьма условную грань. Бедняжка не возражала. Стыдливости в ней обнаружилось немного – по крайней мере, сейчас. Как насчет целомудрия?
   Когда сошли первые грязевые потоки, Вадим уложил гостью на дно ванны, быстро наполняющейся горячей водой, и двинулся по второму кругу, теперь промывая набело.
   Конечно, справедливости ради следовало таким же образом обслужить публику, зябнущую в вестибюле, – а затем и всех плантационных рабов. То есть соблюсти принцип: всем или никому! Проблема в том, что из всей прислуги Вадиму приглянулась лишь эта малышка.
   – Ну-с, – сказал он затем, – go to bed. Sleep так sleep. Настал час расплаты!
   Ему в самом деле требовалось вздремнуть – хотя бы с часок. За сегодня уже столько случилось! Суточная норма выполнена, даже с превышением.
   Так же покорно “бирманка” подставилась под полотенце, коим ее энергично растерли, и пошлепала в спальню, кончиками пальцев неся перед собой почти сухое платье (которое Вадим столь же энергично отжал, едва не разорвав надвое). Аккуратно повесила его на спинку кресла и юркнула под одеяло, будто вспомнив наконец о стыдливости. А может, ей стало зябко: все ж здесь не Бирма!
   Натянув одеяло до подбородка, смуглянка с ожиданием и опаской уставилась на Вадима, почти достающего макушкой потолок. И сам он показался себе громадным бледным валуном, чуть ли не айсбергом, грозящим обрушиться на темнокожую кроху. Ну да, щас!..
   – What`s your name? – спросил Вадим.
   – Uma, – шепнула кроха.
   – Спи, Ума, – велел он. – By-by, сладкая, “глазки закрой”. Конечно, я гурман, но не людоед. Let`s sleep on it.
   Когда он вернулся после душа, девчушка и впрямь заснула, свернувшись калачиком. А только Вадим лег рядом, как она безотчетно прижалась к его жаркому боку, уложив голову ему на грудь. Большего Вадиму не требовалось. Живая душа рядом – что еще? Как Ума нуждалась в его тепле, так и Вадиму надо было делиться.
   А снились ему давние подружки и странные с ними отношения, затеваемые на новом витке, после долгой разлуки. Господи, к чему мне забытые проблемы! – негодовал Вадим даже во сне. Мало нынешних?
   Но не просыпался.


 //-- 1. В лесу прифронтовом --// 
   Едва забрезжило, Вадим разбудил смуглянку Уму, сладко разомлевшую в его жаре. Нагишом она и вовсе напоминала диковинного зверька, очаровательную обезьянку – со скуластым личиком, большими блестящими глазами, тупеньким носом и пухлым ртом, бесшерстную, но гривастую, на гибком смуглом теле которой розовели только ладони и подошвы. И как это Бату пропустил, не прибрал “бирманку” в свой гарем? Хотя, если разобраться, у Вадима гарем не меньше – ведь столько крючочков разбросано! Только и отличий, что у него все гуляют на воле, а не сидят под замком, и сам он не решается никого тронуть. Зато какие кобылки: одна другой краше!.. Уж любоваться имею право?
   Он опять пропустил Уму и себя через душевую, сунул девушке высохшее платье. Затем, уже одетую, провел через вестибюль, мимо спящих вповалку дворовых, и дальше, по заиндевелой скользкой дорожке, – к самым воротам, где покорно ждал ходульник вместе с безропотными “ангелами”, запертыми в нишах. Подбросив им фруктов, Вадим опустился за пульт, а в соседнее кресло усадил испуганно озирающуюся голоножку. Оставлять плантатору эдакий свежачок он не собирался. Хватит с него историй про насилия над малолетками!..
   Сориентировавшись по мысленной карте, Вадим снова пустил “жука” через лес, втаптывая в грязь свежий снежок. Он старался не ломать разросшийся кустарник, не царапать стволы, но временами заросли сгущались настолько, что приходилось идти напролом. И даже тогда Вадим почти не снижал скорости – все-таки для глухомани лучшего транспорта трудно желать!.. Собственно, ходульник и создан для диких мест.
   Через час с небольшим они прорвались сквозь последние ветки и выскочили на знакомую поляну, слегка припорошенную белизной поверх травы. Впервые Вадим наблюдал блокгауз ранним утром, в косых и уже теплых лучах восходящего солнца, быстро рассеивающих ночные тучи. И смотрелся тот даже уютно. А прозрачный воздух бодрил и взывал к здравомыслию, убеждая, что недавние кошмары лишь привиделись.
   Без обычной опаски Вадим подъехал к дому. Помахав рукой Оксане, по пояс высунувшейся из окна, он оставил “жука” и вместе с Умой прошел в калитку, с любопытством озираясь.
   Нынче здесь оказалось непривычно людно: знакомые фигуры мелькали не только в доме, но и на крыше, и в ближних кустах. Как ни рано поднялся Вадим, эти ребята сегодня не спали вовсе, полночи продираясь через захламленный лес. Добрались они сюда на двух бэтрах и от самого Замка вели за собой кабель, одетый в пластиковую оболочку – столь прочную, что ее не повредил бы даже взрыв. Под землей росичей сопровождал “скалогрыз”: жутковатый проходческий механизм, похожий на метровую гусеницу, – за которым, по проплавленной зеркальной норке, тащился кабель, словно нитка за пауком. Причем скоростью машина не уступала бэтрам, ехавшим поверху. В числе прочих полезных вещей “скалогрыз” был обнаружен в Гнезде, набитом добром, словно сундук, который волны прибили к необитаемому острову.
   Как видно, росичи решили превратить блокгауз в один из своих форпостов. Даже несколько компов сюда доставили, и теперь пара сварливых технарей под суетливым руководством Тима устанавливала их в кабинете Михалыча, оборудуя пультовую. Четвертый спец, седовласый и тощий Конрад, с головой ушел в модернизацию страж-системы, слоняясь по окрестностям в сопровождении настороженного крутаря. На новых гостей технарь даже не взглянул. Правда, невиданный ходульник, затормозивший вплотную к дому, на секунду привлек его внимание. Но подробный осмотр Конрад отложил на потом – видно, за вчера насмотрелся всякого.
   Вообще все тут были при деле, исключая разве самого хозяина и гиганта Гризли, разомлевшего в обществе здешних прелестниц, Оксаны и Милицы (два облаченных в сарафанчики тела при одной участливой душе). Расположились они в той же светлице, за памятным столом, предаваясь чинному кофепитию под роскошные выпечки. Ассортимент их еще расширился – наверно, благодаря Милице, привнесшей в дом новые рецепты.
   Нагрянувшего Вадима, предваряемого оборванной, но чистенькой смуглянкой, встретили радостно. Даже угрюмый Михалыч пробурчал что-то одобрительное.
   – Растет женское поголовье! – приветствовал Гризли его спутницу. – Да все такие славные!..
   Все-таки не зря он считался первым росским витязем – первым по стажу и по силе. Гризли сделался еще массивней, уже едва умещаясь внутри доспехов. По росту запас оставался, но шириной богатырь доставал серков. Видимо, при захвате Гнезда он сцепился с Шершневым вожаком. Конечно, тот сумел отбиться, но ведь и Гризли выжил!.. Вот, теперь осваивает новую полку.
   – Да уж, славы Уме не занимать, – подтвердил Вадим, вдвоем с “бирманкой” подсаживаясь к столу. – Но все преходяще, увы.
   Радушная Оксана кинулась их обслуживать, шлепая по строганому полу босыми ногами. Быстро расставив чашки, наполнила их дымящимся кофе, придвинула к гостям вазы с печеньем. И сама подсела ближе к Вадиму, с удовольствием потчуя новыми сортами, беззастенчиво прижимаясь к его руке юной грудью. Кажется, она уже почитала Вадима за родича – то ли старшего брата, то ли любимого дядю. Или это в ней женственность пробуждается?
   – Эк тебя привечают! – позавидовал Гризли. – Даже скандала не закатили… Не спать! – вдруг рявкнул он в сторону кабинета. И подмигнул Вадиму: – Ну, публика – перекуров больше, чем работы! А уж задницу лишний раз оторвать…
   В его глазах мерцали горячечные огоньки, словно у начинающего безумца. И очень он напирал на бутерброды. Гризли всегда был не дурак поесть, а нынче и вовсе открылся жор. Как у прочих витязей, его сознание уже заполняло тело, жестко контролируя каждый орган, управляя, подхлестывая. И плотности в этом эфирном двойнике прибывало с каждым часом – будто подрастал младенец-богатырь. Эдак и своему прототипу Гризли вскоре на руках растолкует, кто тут царь зверей. По старой памяти Бэк попробовал было на него гавкнуть, но гигант рявкнул в ответ с такой силой, что бедный пес даже присел, будто от акустического удара. Зычностью и густотой это смахивало на львиный рык, а собаки, как известно, чтят громогласных.
   – Лина доплюхала нормально? – спросил Вадим. – Никто не выпал по дороге?
   – Все путем, – заверил крутарь. – Шлет приветы. Слава богу, Брон не ревнивый. Или ему не до того – столько суеты!.. Спим урывками и не хочется – на таком все подъеме.
   – Ну, неделю вы на этом подъеме продержитесь… ну, две…
   – Больше не надо, – уверенно сказал Гризли. – Все решится раньше.
   В самом деле, через пару недель можно спокойно впадать в спячку – “поезд ушел”.
   – А ты сам – как? – поинтересовался Вадим.
   – В смысле?
   – Растет моща-то?
   – “Сама пошла”, – похвастал Гризли, ухмыляясь во всю ширь мясистого лица. – Будто на дрожжах. А помнишь, как мы вкалывали, чтобы сдвинуться на чуть? Голову кружит, сердце екает, суставы трещат, самого шатает. И прикидываешь: то ли прорвешься к новой силе, то ли окочуришься.
   – Чаще заканчивалось компромиссом, – вставил Вадим. – Болячка или травма – и начинай разбег снова.
   – Зато теперь только успевай считать килограммы!..
   – И много набрал?
   – Да ну, о чем говорить! – ответил гигант, явно кокетничая. – Разве это вес?
   Действительно, даже кресло пока выдерживает. Хотя не каждое.
   – Ем теперь раз в день, – добавил Гризли. – Но уж с утра до вечера. И все равно не хватает. Где бы разжиться приличной кормежкой? Свежатинка – и то проблема.
   – Свежатинка – это что?
   – Мясо, – пояснил крутарь. – Пока оно свежее, сочное – оно живое. А завяло – все. Есть надо живую пищу.
   – Живую им подавай! – проворчал Вадим. – Скоро и впрямь станете пожирать зверей, срезая ломти с живого.
   – Ни коль, говорят, пробовал. А я не могу – с души воротит.
   – Твое счастье: душа есть. А за своим карлой приглядывайте – как бы не перевернулся.
   – Это как?
   – Как перевертыш. Повадки у него, точно у оборотня, и чем дальше, тем заметней.
   – Ну, ты суров! – хмыкнул Гризли, однако задумался: видно, у самого копились подозрения. Правда, процесс этот давался ему трудно – другая специализация.
   – А знаешь, какой продукт в природе самый белковый?
   – Какой? – послушно спросил гигант.
   – Саранча, – ответил Вадим. – Ну, еще пауки. Семьдесят процентов протеина!
   – Ну да! – развеселился Гризли. – Это что ж мне, за каждым паучком гоняться? – Он даже фыркнул, представив картинку. – Хотя…
   И здоровяк опять наморщил лоб, наверняка вспомнив про исполинских пауков подземелья, живущих колонией. Ну, твари, стерегитесь! Если крутари войдут во вкус…
   – Старый, да ты параноик! – Вадим укоризненно покачал головой. – Нельзя зацикливаться на одной идее. Для равновесия нужна еще парочка, иначе крыша поедет. Может, живописью займешься?
   – Ага, щас! – хохотнул Гризли.
   – Я не шучу. Погонишься за одним зайцем – это ж какой прокол, если упустишь! А так: сменил направление – и ни обвала тебе, ни депрессии… Знаешь, когда кончается жизнь?
   – Ну?
   – Когда смысл теряется. Тогда рушится здоровье, опускаются руки и прочее… А то и сам головой в прорубь. Так лучше уж иметь их парочку.
   – Рук? – с тем же смешком спросил Гризли. – Или прочего?
   – Смыслов, – ответил Вадим серьезно.
   Он по себе знал, как затягивает гонка за силой. Для нормального мужика такой азарт покруче любой игры, сколько б ни было ему лет – 16 или 60. Когда начинается “путь в неведомое”, забываешь обо всем. Ночей не спишь, все повторяешь в уме объемы и веса, достижимые через месяц, два… через год. (Ну, через год ты уже Геракл!) Сравниваешь себя с признанными силачами. Подбираешь упражнения, планируешь комплексы, рисуешь таблицы, чуть ли не диаграммы. Мысленно прокручиваешь движения, невольно наливаясь жаром, будто и впрямь тужишься. Так нафантазируешься до тренинга, что, когда добираешься до “железа”, сил уже не хватает. Ну, ладно…
   – Как поживает селянка? – спросил Вадим у хозяина. – Не тоскует по своим?
   – У нас, поди, не хуже, – повел плечами тот. – А тосковать ей, в общем, и нечем.
   В его взгляде, брошенном на Милицу, Вадиму почудилась нежность. А что, в самом деле? – подумал он. Молодуха справная, в самом соку. К тому ж покорная, несуетная, слова лишнего не проронит. И связывает их смерть да воскрешение – прочнее уз нет. А что без души – так сколько их!.. Может, такая и нужна затворнику, “чтобы спокойно встретить старость”? Дочка-то скоро упорхнет, судя по всему. Ей уж тесно тут.
   Из кабинета выскочил Тим, распаренный руганью с подчиненными.
   – Ага, и ты здесь, – отрывисто сказал он, увидев Вадима. – Ну дык!.. А твои бабы где?
   – Вот, она взамен, – кивнул тот на Уму. – Рекомендую.
   – Господи, везет некоторым! – воскликнул щупляк. – Ведь постоянно вокруг вьются, как над дерьмом!..
   – Это ты – муха навозная, – возразил Вадим. – А бабочек тянет к нектару. Сюда-то зачем приперся?
   – Так в Замке скукота! Девочки уж разобраны, вы с Кирой запропастились. У творцов крыши вразлет, а Власий к вечеру и вовсе наклюкался – где только раскопал?
   Подтащив стул, спец втиснулся между Вадимом и Умой и налил себе кофе, сперев у Михалыча освободившуюся чашку. Притянул поближе вазу с печеньем.
   – И не страшно было ехать?
   – Полдня боролся с собой, – признался Тим. – Потом кто-то из нас победил, и вот я тут!
   – Победитель! – фыркнул Гризли. – Видели б его, когда мы подстрелили кикимору! Забился в угол, глазки закатил, окутал себя какой-то мерцающей дрянью – сам чуть не задохнулся…
   – А на кой ляд было затаскивать ее в кабину? – огрызнулся коротыш. – Господи, такое в страшном сне не привидится! У меня даже ноги отнялись…
   – Что ты за мужик, – пророкотал Гризли, – если собственными мослами распорядиться не можешь. Хочешь, чтоб за тебя управились чужаки?
   Уж своего Зверя гигант содержал в такой строгости, что никакой вампир не сумел бы вмешаться.
   – Я не мужик, – кисло возразил Тим. – Я нормальный цивилизованый мужчинка, коему ни к чему скакать по лесам и болотам, добывая пропитание. Я сапиенс, понимаешь? А сапиенсы отличаются от зверья мозгами, а вовсе не мышцами!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Поделиться ссылкой на выделенное